bite me

      парни подначивают спеть меня еще одну песню, но я скромно отмахиваюсь и сажусь. моя голова кружится из-за алкоголя и я неловко плюхаюсь на подушки. меня сразу же кто-то подхватывает, поддерживает и одновременно сует под нос стопку. я пью, запрокинув голову назад, и улыбаюсь, потому что уже вдребезги пьян.       сегодня хороший день и хороший вечер. да, мои нынешние собутыльники не самые приятные и интеллигентные люди, их шуточки бывают неуместными и даже жестокими, но мне нравится их компания. ничего не могу с собой поделать.       — сокмин~а, кажется ты перепил, — этот заботливый голос принадлежит чжунену, моему старинному приятелю. мы учились в одной школе и посещали одинаковые кружки. те времена прошли и я никогда не думал, что мы снова можем пересечься, но когда у меня возникли финансовые трудности, хен очень помог и дал работу.       — просто устал из-за консерватории, — я посмотрел на чжунена и улыбнулся. хен понимающе похлопал меня по плечу.       — ладно, потерпи. скоро привезут товар. заберешь его и поедешь отдыхать.       если быть честным, то я хочу уехать. мои интровертные внутренности требуют уединения, когда я оказываюсь в таком шумном месте. все здесь мерцает и подрагивает, все качается в такт музыке и одновременно каждый иной звук с ней резонирует. слышны и смех, и крики, и чей-то заунывный вой...       странный звук, который совсем не соответствует этому заведению, но я игнорирую его и продолжаю пить.       когда к нашему столику приближается неизвестная персона, я поднимаю на незнакомца свой пьяный взгляд. это был высокий молодой парень. у него были короткие темные волосы, рваные джинсы и потертая кожаная куртка, которая будто снята с какого-то бомжа. на фоне меня, одетого с иголочки, он выглядел разгильдяем.       — курьер? — спрашиваю я у чжунена.       — неа, новенький. забыл вас познакомить, — отвечает хен и встает.       лицо этого паренька кажется мне знакомым, но мозг не может сообразить, кого же он мне напоминает. чувство дежавю захватывает меня.       — это ким мингю, — говорит чжунен. мы с новичком оказываемся лицом к лицу. — наш красавчик. — довольно ухмыляясь, чжунен щипает мингю за щеку. — ты же модель?       — начинаю только, — ответил мингю беззлобно. — поэтому спасибо, что дали работу. иначе бы умер с голоду.       — у таких как ты всегда карманы молью проедены, — понимающе кивает чжунен, а потом переводит взгляд на меня. — мингю, познакомься. это сокмин. он у нас преподаватель в консерватории. распространяет среди самой непритязательной аудитории, — по лицу мингю сразу стало ясно, что намека он не понял, поэтому чжунен пояснил. — среди детей.       меня уже давным-давно не мучит совесть, но взгляд новичка заставил меня вспомнить о ней. эти его темные глаза... боюсь, они могут прожечь во мне дыру. хвастаться родом деятельности, которым я промышляю, не приходится, но если прикинуть, этот мингю ступил на не менее скользкую дорожку.       стоило мне задуматься о наркотиках, которыми я торгую, как вокруг все пространство начало пульсировать. стены, потолки и даже люди вокруг приобрели красный оттенок. каждый стакан на столе наполнился алой вязкой жидкостью, а еда превратилась в зловонные помои.       музыка пропала. теперь я слышал только громкий стук. это было сердце. мое ли?       — как жаль, что ты ушел, сокмин.       я посмотрел на чжунена. его лицо ухмылялось.       — куда? — спросил я, недоумевая.       теперь перед глазами стали проноситься картинки прошлого. вот, мингю разносит мою старую квартиру: разбивает телек, рвет шторы, выламывает дверь в стиральной машинке. вот, я лежу на кровати, не в силах встать после проведенной ночи с ним. вот, увольняюсь из консерватории. вот, выбрасываю в реку сотовый телефон.       — откуда же мне знать? — продолжал голос чжунена на фоне. — если бы нашел тебя, то тут же бы вырвал глотку. хотя... может быть сначала испробовал бы ее. поговаривают, ты умело пользуешься своим ртом.       от услышанного я весь похолодел. захотелось спрятаться, зарыться под землю и пропасть, но кошмар не прекращался.       кровавые реки потекли по стенам и полу. я видел как каждый сидящий за столом начинает пускать пену изо рта и биться в конвульсиях.       — что будет, если вколоть вот столько? — от лицезрения всего этого ужаса меня вновь отвлекает голос чжунена. я перевожу взгляд на него и вижу, что он сидит рядом с распластавшемся на полу мингю. из рук парня торчит по дюжине шприцов. вены от количество влитых туда наркотиков стали раздуваться и синеть.       мингю еще дышал, но его глаза жутко закатились, а тело начинало пробивать конвульсиями.       — нет! — я подскочил к нему и стал вынимать иголки. — нет! боже, нет!.. мингю! пожалуйста, мингю! живи, не оставляй меня, — теперь из его рта пошла пена. его забило в судорогах. ноги колотило так, что ботинки стучали об пол и разбрызгивали кровь, которой тот был залит. — придурок, живи!       очнувшись от кошмара в холодном поту, я откинул одеяло в сторону и сел в постели. сердце колотилось как бешеное, а дыхание никак не могло прийти в норму. я чувствовал дикий страх, потому что последнюю часть сна помнил уж слишком четко. вид мингю, умирающего от передозировки, наверное самое душераздирающее, что могло мне когда-либо присниться.       как раз в этот момент сладко спящий на соседней подушке парень раскрыл руки и приобнял меня.       — поспи еще, — хрипло произнес он сквозь сон.       я взглянул на его умиротворенное лицо и вздохнул с некоторым облегчением. целый и вполне здоровый, мингю был рядом со мной, а не где-то с чжуненом и компанией. вернувшись в горизонтальное положение, я прижался к гю покрепче и зажмурился. спать очень хотелось, но из-за кошмара мне уже боязно. я не хочу, чтобы он возобновился.       — ну чего ты? — я беспрестанно ворочался и мингю, не в силах это игнорировать, тоже проснулся. он погладил меня по голове и чмокнул в лоб, прежде чем открыл глаза. — страшный сон приснился?       — да, — без задней мысли признаюсь я. — очень страшный.       — забудь о нем. все хорошо, — он поцеловал меня еще раз, но на этот раз в щеку. — мы живем лучшую жизнь и ничего из того, что ты видел в кошмаре, никогда не сбудется.       мингю произнес это так уверенно и легко, будто мог знать, что мне привиделось.       — ты все еще общаешься с чжуненом? — через несколько минут осторожно интересуюсь я. если уж гю уверенно заявляет о несбыточности моих кошмаров, тогда пусть чем-то подкрепит свои слова.       — нет. он в тюрьме, — коротко отвечает мингю. — и все остальные тоже, — его пальцы зарываются в мои волосы на затылке и слегка сжимаются. — не вспоминай этих ублюдков. ты никогда больше с ними не встретишься.       — а ты?       — и я.       — поклянись.       слышу, как мингю шумно сглатывает. это признак того, что он волнуется и пытается подобрать слова. странно. что же могло заставить его сейчас занервничать?       — клянусь, — после небольшой паузы отвечает гю и тут же сгребает меня в охапку, пряча свое лицо в сгибе моей шеи. — с этим покончено. я теперь буду совсем другим. поэтому... люби меня, сокмин. люби, как никогда.       не могу поверить, что подобное на самом деле может волновать ким мингю. ведь прежде он никогда не выказывал нужды в моей любви. казалось, будто моя верность и преданность — всего лишь данность для этого самоуверенного типа.       — я люблю тебя, гю. это не изменится, — произношу я наконец. заставив мингю отлипнуть от моей шеи, я целую его в губы. отпустить все обиды с легким сердцем у меня не получится, но теперь я понимаю, что готов к переменам и хочу прощения. как для него, так и для себя.