Тринадцатый аркан. Побег заключённого

Ohne dich kann ich nicht sein Ohne dich Mit dir bin ich auch allein Ohne dich © Rammstein — Ohne dich

— Рэй, ты помнишь, какой сегодня день? — Кирхайс, смущенно краснея, смотрел в пол. — И какой же? — Райнхард начал судорожно перебирать важные даты. Тестовые съемки «Героев Галактики» только через несколько дней, свадьба Джессики и Жана в неопределенном будущем, а, точно! — Пятница, тринадцатое? Думаешь, Волшебник объявится? — Э, да, но вообще-то я имел в виду, что нам пора платить за квартиру… — А все деньги мы потратили. — Мрачно закончил Райнхард за него. Конечно, чек от Бенемюнде был для него важнее всего. Сегодня ему звонил агент, предлагая эротическую фотосъемку, за которую можно было бы сразу получить гонорар, но Мюзелю совсем не хотелось в ней участвовать. — Я могу попросить у родителей, — печально проговорил Кирхайс. — Ну нет, — Райнхард решительно тряхнул волосами. — Мы не должны у них ничего просить. У тебя хорошая семья, мы с Розе о такой только мечтать могли, но они не одобряют твою дружбу со мной. — Потому что они думают, мы спим, — ответил его друг со странным выражением лица. — Не только поэтому, — Райнхард задумался. Их семью считали проблемной, смотрели косо. Он привык к этому в американской школе, хотя сначала несколько раз нарывался на драки. После этого его в какой-то момент начали побаиваться, и стали говорить гадости только за спиной. С Кирхайсом они сразу подружились, частично потому, что его родители были из Германии, хотя сам он родился в Штатах, частично просто потому, что ярко-рыжий мальчик ему понравился. Если подумать, это был первый и единственный по-настоящему близкий друг Райнхарда, охотно прощавший ему всякие закидоны — например, то, что он всегда обращался только по фамилии. Имя Кирхайса, Зигфрид, почему-то бесило Мюзеля. — Это еще и из-за гибели моего отца. И из-за сестры. Мы для них слишком проблемные. Они боятся, что мы тебя во что-то втягиваем. Наркотики, нездоровые отношения… Если бы они просто считали нас любовниками, скорее всего, покричали бы, устроили тебе бойкот на пару месяцев, а потом смирились. — Но ведь на самом деле мы не вместе, ну, в таком смысле… — Кирхайс взял куртку. Он явно куда-то собрался. — Они никогда не стали бы относиться к тебе плохо из-за того, что в твоей семье были проблемы, поверь мне, они не такие! Ты-то не виноват вообще ни в чем и тебе столько пришлось пережить! Внутри больно царапнуло — Кирхайс искренне верил в сказанную сейчас ложь. Верил в него… — Я же не говорю, что они плохие, — «что они не правы». — Куда ты идешь? — Я взял внеочередную смену в ресторане, у нас же нет денег, — рыжий вздохнул. — А ты лучше сегодня никуда не ходи, просто отдохни, ладно? Если честно, я боюсь твоего волшебника, вдруг он действительно маньяк с бзиком на цифре «тринадцать»? — Я попробую… Когда за Кирхайсом закрылась дверь, Райнхард набрал номер агента. — Де Вилье еще нужна модель на сегодня? — Сейчас узнаю… если честно, не думаю, что это — хорошая идея, но смотри сам… Да, он будет ждать, пиши адрес фотостудии…

***

Фотостудия «Blue Planet», в которой обычно работал де Вилье, была оформлена несколькими его снимками, в которых сразу чувствовалось что-то болезненно-извращенное, несмотря на отсутствие вызывающе-сексуальных элементов. На одном снимке обнаженная девушка, судя по позе, собиралась предаться зоофилии с настоящим живым лебедем, на другом был некрофилично выглядящий типа мертвый черноволосый мужчина в луже крови. На третьем фото был он же, только с головой, повернутой к зрителю, и открытыми глазами. Про де Вилье ходили слухи, что когда-то он был католическим епископом, расстриженным за сексуальные домогательства, но доказать этого, конечно, никто не мог. Кроме фотографа в студии присутствовали только администратор и женщина-визажист. Почему-то все трое были в черных толстовках с капюшонами, надвинутыми на лица. — Проходи, раздевайся, — кивнул де Вилье Райнхарду. — Раздевайся, в смысле, все снимай. «Кирхайс меня, если узнает, убьет.» — А где мой партнер? — речь изначально шла не об одиночной сьемке. — Надеюсь, это не лебедь? — А, тебе понравилась моя работа? — «нет.» — Это Леда, царица спартанцев из античного мифа. Верховный бог овладел ею, приняв облик лебедя. Красивая легенда, но фотосессия была ужасная. Эта птица никак не хотела позировать, разбила камеру, обгадила фон и укусила модель. А твой партнер поприятнее. Познакомься! Они с вижажистом извлекли из террариума довольно большую пеструю змею. Та высунула жало, с явным намерением проверить Райнхарда на съедобность. — Этот гад хотя бы не ядовитый? — Что ты, это питон, он совершенная душка! Съемка затянулась часа на два. Неядовитый гад пригрелся на обнаженном теле лежащего под софитом Райнхарда и никак не хотел переползать в нужное фотографу положение. Он был довольно тяжелым и не слишком приятным на ощупь — особенно странно было чувствовать, как при движениях перекатываются под его чешуйчатой шкурой сильные мышцы и ребра. «Если это еще затянется, Кирхайс точно спалит, что я не дома.» Змея, кажется, проголодалась — она пощупала лицо Райнхарда языком и начала как-то подозрительно сворачивать вокруг его тела свои кольца. Тот уже хотел сказать, что с него хватит, но тут фотограф наконец сделал несколько снимков, показавшихся ему идеальными, и объявил, что съемка завершена. Все тело затекло и местами болело. Одеваясь, Райнхард понял, что змея оставила на нем странного вида синяки. — Твои деньги, — бросил ему де Вилье, перекидывая снимки на компьютер. Перед монитором у него лежала карта таро, пятый аркан, Иерофант, или Верховный жрец. — Откуда это у вас? — спросил Мюзель с деланным равнодушием. — Эта карта, зачем она тут? — Просто я немного гадаю на таро, — ответил фотограф. — Верховный жрец во всех раскладах всегда выпадает как моя карта вопрошающего, поэтому я отношусь к ней как к своему талисману. Может, тебе погадать? Тебе нужен ответ на какой-то волнующий тебя вопрос? — Нет, нет, спасибо, просто спросил, — Райнхард постарался скрыть разочарование и поспешил свалить. Когда он выходил, ему показалось, что мертвый парень на фото следит за ним.