Bim bam bim boum

-С возвращением, Кё-сан, - торжественно произносит Кусакабе и кланяется, волосы практически касаются пола. ГДК бросает на него холодный взгляд, закидывает больную ногу на здоровую и аккуратно опускает ещё толком не зажившую руку на стол. На нём несколько стопок бумаг, Кёя фыркает, сбрасывает их на пол -Разберись сам. Кусакабе кивает, листы вновь формируют стопки, он подхватывает их снизу, отклоняется назад и медленно выходит. За ним дорожка из пары выспавшихся бумаг, рубашкой вниз, пестреют и истекают чернилами. Кёя невольно касается подушечками пальцев больной ноги, только освобождённой от гипса, разбросанные листы бесят. Кусакабе получит за это. Он поднимается, придерживаясь за бортик стола, подтягивает одну из бумаг к кожаному креслу, опускается на диван, проводит ладонью по ноге и тянется к оставшимся бумагам. Сжимая их в руке он возвращается на прежнее место. Трость осталась дома, о костылях и инвалидной коляске никто не посмел заикнуться. Он разглаживает бумаги, в некоторых местах она порвана, части заявления отсутствуют, он по привычке пробегает по ним глазами "Вечером двое учеников 1-В были замечены на крыше после окончания занятий. А именно Сасагава Киоко и Т________________а, но по мимо запрета о нахождении н___рыше они так же нарушили запрет о де____________а что им было назначено наказание в виде пятидневных работ в б___отеке после занятий... Он не дочитывает до конца сжимает бумагу в кулаке и откидывает. Читать остальные не возникает желания. Он закидывает ноги на стол, кладёт руки сверху и закрывает глаза. В коридоре тихо, шуршат редкие шаги, очень тихие и аккуратные, новость о том, что Хибари Кёя вернулся, расползаясь за считанные секунды. В последние дни Савада приходил позже шести, гораздо позже. Кёя морщится и приоткрывает глаза. Мысль о том, что Тсунаёши мог делать вместе с Сасагавой после занятий, его бесит. Забить до смерти. Обоих. Бить до тех пор, пока никто не сможет опознать. До тех пор, пока кости не станут трухой, а кровь не начнёт высыхать. В дверь стучать, тихо и нерешительно. Он бросает на неё злой взгляд и молчит. Члены ГДК никогда не стучат и никто кроме заместителя сюда не входит, не считая провинившихся. Он молчит и не сводит глаз с двери. Школьник не выдерживает, дверь распахивается и Савада входит внутрь. Глаза шокировано расширяются, он чуть слышно стонет -Вы..вы ведь ещё, - он вздыхает, прерывисто и тяжело, - пожалуйста, только не перенапрягайтесь Кёя усмехается, касается пальцами тонфа под пиджаком и жестом подзывает мальчика. Тсунаёши жмётся и невольно отступает назад -Мне нельзя перенапрягаться, - на губах усмешка в голосе холодная ярость. Десятый чувствует, что сейчас получит. Не понимает за что, но голова уже начинает зудеть в предчувствии удара. Серые глаза смотрят, стыло, словно змеиные, с малым исключением, что в них поблёскивает злость. Не приятный блеск, который словно ломает кости на расстоянии пяти метров. Мальчик ёжится. Если попытаться сбежать...нет, потом Кёя ударит сильнее, или что ещё хуже догонит. Ноги движутся с трудом, точно чужие. Он вцепляется пальцами в подлокотник дивана, несколько секунд не двигается, но всё же идёт дальше. Кёя наблюдает за ним молча, здоровая рука под пиджаком сжимает тонфа, глаза смотрят всё так же, с каждым медленным, ленивым шагом мальчика, ярость в них проявляется всё чётче и чётче. Дечимо останавливается напротив стула, сжимается и прищуривается. -За что? - не дожидаясь удара, спрашивает шатен. Звучит жалко, настолько жалко, что Кёя на несколько секунд выпускает из руки оружие. Маленький комок бумаги в углу комнаты, выглядывает из-за ножки. Раздражает. Бесит. Выводит. Тонфа сверкают в слабом освещении, солнце с трудом пролезает сквозь штору, Дечимо вскрикивает, жмурится и закрывает голову руками. Оружие ударяет по запястью, мальчик отпрыгивает назад и вжимается в книжный шкаф. О руки трут ушибы друг друга, по щекам ползут слёзы. -Ученикам запрещено находиться в школе после закрытия, - холодно цитирует Хибари и прячет тонфа обратно. Мальчик удивлённо на него смотрит, вытирает слёзы рукавом рубашки и шёпотом говорит -После школы я хожу за Ламбо и И-пин в детский сад, потом сразу к вам. Кёя молчит. Многозначительно молчит. Удручающе. Никто в этой школе не умеет так молчать. Бьёт больнее его оружия и пугает больше слов. Порой Тсунаёши кажется, что только из-за этого умения облако редко разговаривает и бросает не больше двух предложений. В лучшем случае. В худшем только одно слово, которое снится всем ученикам Намимори в самых страшных снах. Тсуна не выдерживает тишины и поясняет -Мама, Реборн и Бьянки уехали к Футе в Италию, так как мне нужно было вернуться в школу, поэтому Ламбо и И-пин пропихнули в детский сад и мне приходится убирать и готовить... -Мне плевать, - прерывает его облако. Мальчик чувствует, что это не так, усмехнувшись про себя, отбрасывает эту мысль. Кёя бросает на него пустой взгляд. Почти ничего не выражающий, если и содержащий в себе что-то, то это что-то слишком глубоко. чтобы его можно было рассмотреть. Десятый не раз ловил на себе эти стеклянные глаза. В Хибари вообще очень много всего, что очень глубоко, настолько глубоко, что в существование этого просто не верится. Тсунаёши не по себе, он мнётся на месте, всё ещё не рискуя отойти от книжного шкафа, потирает красные полосы на руках. К вечеру на их месте появятся синяки. -Чего тебе?- холодно, но уже спокойней спрашивает облако. Точно только вспомнив, Десятый вздрагивает, подскакивает к выходу, где осталась школьная сумка несколько секунд роется в ней и вытаскивает небольшой свёрток. Рассмотрев его, он поднимается, не смотря на Кёю, кладёт его на стол и отшатывается. -Хотя бы в своём кабинете пользуйтесь им, пожалуйста. И таблетки, - он замолкает и отходит назад, пока не упирается в кофейный столик, - выпейте хотя бы одну, яд без них не выйдет из организма. Хибари фыркает, бросает короткий взгляд на разобранную трость, скрещивает руки на груди и не сводит глаз с рук десятого, которые он сжимает перед собой, пальцы переплетены, кольцо слишком большое, на соседних пальцах останется след от его рёбер. Облако раздражается ещё больше. В теле, словно что-то копошится, неприятное, мерзкое чувство. Жалость? Чувство вины? -Убирайся, - сквозь зубы шипит он. Десятый кивает, обходит кофейный столик. Сумку он поднимает слишком аккуратно, лица не видно, но облако почему-то уверен, что он сморщился. Запястья болят. Это его бесит, он не видит лица Десятого, но оно всё равно его раздражает. Мальчик чувствует на себе его взгляд, руки от этого дрожат, он поднимается, с трудом забрасывает сумку на плечо и тянет на себя дверь. -Стоять, - резко произносит Кёя. "Прости", "Ты любишь Сасагаву?", "Что было в Италии?", "Вы вместе?" - это то, что он никогда не произнесёт. Кёя крепко сжимает губы, словно боясь, что эти слова слетят сами по себе, как это несчастное "стоять", которое вертелось в голове так долго. что потребовало выхода. Он опускает ноги на пол, разворачивается к мальчику спиной и нехотя говорит -Не смей появляться в моём доме, - это не то, что он хочет сказать. Это привычка. Он повторял эти слова столько раз, что использование их в неловкой ситуации уже что-то обычное, принятое. Даже голос звучит всегда одинаково. -Хорошо, - отвечает шатен, - если вы так хотите. Хибари вздрагивает, глаза расширяются, он приоткрывает рот и прижимает к нему руку. Десятый выходит. Облако ещё несколько секунд сидит не шевелясь. Хорошо? Хорошо?! Он резко поднимается, слишком резко, нога подкашивается, он опирается здоровой рукой о стол и зло смотрит на дверь, где недавно стоял мальчик. Не придёт? Нет, он прогонял его столько раз, что это превратилось в привычку. Не мог Тсунаёши вдруг принять это в серьёз после того как столько раз игнорировал. Не хочет больше тратить время Хибари зло шипит, глаза впиваются в дверь, словно тот, кому этот взгляд предполагается вот-вот появится. Дверь приоткрывается. Кусакабе сжимает в руках несколько бумаг, волосы появляются в комнате до него. Тонфа ударяют его по лицу, листы падают на пол, следом оружие. Он часто моргает, прижимает руку к лицу. По губам стекает кровь, бровь окрашивается алым, оно стекает по уголку глаза. Заместитель главы ДК чувствует настроение босса, молча вытирает кровь, тыльной стороной ладони, поднимает тонфа и бумаги и кладёт их на стол. Облако опускается обратно в кресло. На лице стеклянная маска, одно из тех выражений, когда невозможно понять, что он чувствует. Никому. Даже ему самому. -Кто был наказан дежурством в библиотеке? - слишком холодно спрашивает брюнет. так что мурашки пробегают по коже. Кусакабе передёргивает, он втягивает воздух и с трудом отвечает -Должен был остаться... -Не осталось, - всё так же обрывает его Хибари и бросает короткий взгляд на смятый лист под диваном. Зам. ДК кланяется, невольно пятится назад и отвечает -Я узнаю. И выходит. Даже быстрее и бесшумней Савады.