Покойся с миром, Ке-е-ейджи

      Привычного к городским звукам Куроо оглушающий визг клаксона не смог заставить отвлечься от самого важного дела на свете: переписки с Кенмой. Да и с чего ему отвлекаться? Не такая уж это и удивительная вещь — сигналящий на остановке автобус.       Болезненный толчок в спину, крики ужаса, всплеск ярчайшего света перед глазами и темнота.

***

      Реальность неожиданно сфокусировалась на больничной палате и серых глазах незнакомца. Куроо тупо пялился на изящного телосложения брюнета, получая в ответ не менее заторможенный взгляд и нежелание говорить. Сколько они так промолчали, разглядывая друг друга, неизвестно, но в какой-то момент Куроо всё же сообразил, что странный незнакомец мог быть только плодом его воображения. Нормальные люди не просвечивают и не парят над полом. Видимо, выражение лица Куроо в полной мере отразило результаты его мыслительной деятельности.       — Сам ты глюк, — равнодушно-красивым голосом подвёл итог умозаключениям Куроо глюк.       — Вижу, вы уже пришли в себя, молодой человек. — В палату зашла улыбающаяся медсестра. — Проверим температуру, давление и можете идти домой. Лёгкое сотрясение мозга и кратковременная потеря сознания. Ничего страшного. Вам удивительно повезло.       — А сотрясение точно лёгкое? — подозрительно уставился на неё Куроо, невольно скашивая глаза в сторону не желавшего исчезать глюка. Судя по всему — личного глюка, так как медсестра его в упор не замечала.       — Точно-точно, — мелкие кивки и быстрая запись показаний танометра. — В течение двух-трёх дней возможны незначительные головокружения, тошнота…       — И тяга к солёненькому, — хмыкнул глюк, заработав убийственный взгляд от Куроо.       — …никаких чрезмерных нагрузок в ближайшее время. Если почувствуете себя плохо, обязательно обратитесь к доктору. Всё, молодой человек, — медсестра протянула Куроо какую-то бумагу, — на выход. Не могу уделить вам больше времени, у меня в очереди более тяжёлые пациенты. До свидания.

***

      Задыхаясь от летнего зноя, Куроо медленно брёл домой. Глюк шёл (летел?) рядом, задумчиво пялясь себе под ноги и не замечая, как сквозь него проходят люди. Ситуация реально напрягала, но в голове — полное отсутствие идей. Написать Кенме? Только зря потревожит, да ещё и про больницу рассказать придётся. Пожаловаться Бокуто? Нет смысла, сам приедет через неделю-две. (Чтоб их, эти летние каникулы и родственников бро на Хонсю!)       Скривившись в ухмылке, Куроо раскрыл было рот, как вдруг вспомнил про окружающих — навряд ли они одобрят первые признаки проявления шизофрении с его стороны. Глюк оказался на удивление догадливым в плане порывов Куроо: глаза сверкнули ехидством, а уголки губ едва заметно дёрнулись в улыбке.       — Забавно, не считаешь? — И, явно не ожидая ответа: — Правда, не для меня, — печальный взгляд на вытянутую вперёд прозрачную руку. — Последнее, что помню: страдающего глухотой лохматого типа на остановке и свой необдуманный поступок. С тех пор дальше пяти метров от тебя отойти не могу.       Куроо притормозил, развернулся в обратном направлении и ускорил шаг.       — Ты чего? — удивился глюк, но тут же закивал в ответ на прищёлкнувшего пальцами Куроо. — Понятно. Хочешь вернуться в больницу. — Он ещё какое-то время молча следовал за Куроо, а потом решил уточнить: — Меня там нет, — и с невозмутимым видом пожал плечами, совершенно не обращая внимания на недоверчивый прищур. — На остановке я уже был таким.       Мысленно сплюнув и выразительно посетовав на непруху, Куроо вновь развернулся и, стараясь унять злость и найти хотя бы малейшую тень, короткими перебежками заторопился домой.       — А я даже имени своего не помню, — продолжал бубнить глюк, действуя на нервы. — Слушай, Куроо… Что? Посмотрел в медицинской карте, пока тебя в лёгком сотрясении убеждали, — небрежным жестом предотвратил он возможные расспросы. — Так вот, о чём я: может, там, на остановке, меня ещё кто-нибудь видел? Надо бы спросить.       Уловив зерно рациональности в безумном предположении, Куроо развернулся по направлению к больнице. Позволив вспотевшему и шумно выдыхавшему горячий воздух Куроо закончить короткий спринт у автомата с прохладительными напитками, глюк задумчиво пожевал губами и со спокойствием мирового океана в трёхдневный штиль равнодушно заметил:       — Я пошутил. Никто меня больше не видел. — Жестяная банка смялась с противным скрежетом, залив руку соком. — Зачем же так нервничать? Поставь себя на моё место: ты выглядел настолько жалким и беспомощным, что грех было упускать возможность… — Забыв, что он призрак, глюк нервно попятился от кровожадности, плескавшейся на дне потемневших золотом глаз. — Всё-всё, остынь, — упёрся он в невидимую стену пятиметрового лимита. — Ты ведь домой шёл? Вот и пошли, а я буду думать.       Куроо зашипел, скомкал футболку, вытирая руку, и, стараясь «не видеть и не слышать», рванул к дому. А где-то глубоко внутри уже зарождалось предчувствие бо-о-ольших проблем и нервотрёпок.

***

      — Веришь-нет, но мне сейчас не до этого! — рычал в трубку метавшийся по квартире Куроо. — Позвони Савамуре, он точно поможет… Ты когда-нибудь договоришься, Тсуки. — Куроо внезапно успокоился и плюхнулся на диван, откидываясь на спинку и заканчивая разговор: — Бывай. Забегай, если что. — И тихо-ворчливо, глядя на потухший экран телефона: — А ещё лучше — действуй на нервы кому-нибудь другому. Мне своей шизы хватает, — многозначительный взгляд на парящего у дивана глюка.       — Кто звонил, что хотел? — задумчиво пялясь в стену, непонятно зачем поинтересовался тот.       — Тсукишима Кей, искал гида по Токио, — насмешливо сверкнул золотистыми глазами Куроо. — Тебе это о многом сказало?       — Мы в Токио, ты хреновый друг, а меня зовут Кейджи, — ни на йоту не смутился глюк Кейджи. — Телефонный справочник есть? Может, ещё и фамилия какая освежит память.       — То есть о себе ничего не помнишь, но что такое телефонная книга, знаешь, — хмыкнул Куроо, подрываясь с дивана и двигая в сторону кухни.       — И даже в реалиях жизни разбираюсь, — не отставал от него Кейджи. — Жаль, что не в загробной, — заглянул он вслед за Куроо в холодильник. — Ожидаемо печально. — Судя по всему, увядший салат, парочка онигири и упаковка пива его не впечатлили.       — Думаешь, ты умер? — выставил еду на стол Куроо, не обращая внимания на покровительственно-снисходительный тон.       — Совсем тупой? — Куроо поперхнулся рисом и злобно покосился на Кейджи. — Что бы я ни натворил, но уверен — небесной кары наслаждаться твоим обществом не заслужил.       Куроо молча бесился, сопел, жевал онигири, сдерживаясь из последних сил и не желая вестись на провокацию. Не хватало ещё окончательно свихнуться и подраться с видимым признаком прогрессирующей шизофрении. Вот смеху-то будет. Стряхнув с рук прилипшие рисинки, Куроо упрямо поджал губы, резко выдохнул и развернулся к призраку… которого в пределах видимости почему-то не обнаружилось. На всякий случай пройдясь по квартире и заглянув даже в унитаз, Куроо с облегчением ухмыльнулся, покачал головой в ответ на мысли о безумном дне и завалился спать.       — Покойся с миром, Ке-е-ейджи.

***

      — Котёнок? — заглянув через плечо что-то строчившего в телефоне Куроо, Кейджи беспардонно вчитался в переписку. — Серьёзно?       Шарахнувшись в сторону и чуть не врезавшись в дерево, Куроо безумным взглядом уставился на появившегося вдруг из ниоткуда призрака, судорожно хватая раскрытым ртом раскалённый солнцем воздух.       — Ещё бы рыбонькой назвал, — лёгкий налёт презрения ощутимо просквозил в интонациях; со снисходительной улыбочкой Кейджи потрепал торчавшие в художественном беспорядке лохмы Куроо и покровительственно кивнул. — Ладно, не переживай. Уверен, котёнку нравится: примитивный разум иногда так умиляет.       — Ты-ы-ы! — На что-то большее Куроо просто не хватило: эмоции перехлёстывали через край. — Убью!       Проходившие мимо знакомые студентки с параллельного потока испуганно покосились на Куроо и ускорили шаг, что-то тихо обсуждая между собой и сочувственно глядя на перекошенное злобой лицо.       — Ага. Валяй, гений сверхъестественного. — Кейджи ненатурально вздохнул и закатил глаза, не в силах сдержать язвительной ухмылки, глядя, как Куроо подбирает с земли камень. — Грозный-то какой, ойя-ойя, — продолжал стебаться он, на самом деле чуть ли не плача от непонимания ситуации и разочарования. — Впечатлился. — Камень пролетел сквозь него и оставил внушительную вмятину на стволе дерева. — Самоубился. — Даже признавая у себя отсутствие актёрского таланта, Кейджи постарался натурально изобразить «хладный труп под древом», краем глаза наблюдая за суетливо оглядывающимся в поисках очередного «орудия убийства» Куроо.       Радостно схватив замеченную в траве короткую и толстую палку, Куроо резко вскинулся, замахнулся и… замер. Возле дерева никого не было. За деревом — тоже. Повертевшись на месте, он убедился, что назойливый и безмерно бесящий призрак испарился на небеса (по крайней мере, Куроо на это искренне надеялся), отбросил палку и рванул к универу, не забыв прошептать короткую молитву с настойчивым: «Покойся с миром! Твою мать».

***

      — Так это парень?!       Куроо, секунду назад ласково целуя сидевшего на кровати одетого в пижаму Кенму, подавился слюной, чуть не прикусив язык. Больно ударившись задницей, Куроо, сидя на полу, вытаращился на шокированного Кенму, постепенно наливаясь злостью и гневом. А долбаный призрак долбаного Кейджи, со слабым интересом в печальных глазах внимательно рассмотрев Кенму, повернулся к Куроо и осуждающе заключил:       — Извращенец. Педофил.       Утробное рычание и сжавшийся в комок нервов готовый сорваться Куроо не на шутку перепугали Кенму. Влажными от набухших слёз глазами наблюдая, как, пиная воздух, заметался по комнате Куроо, Кенма не выдержал и тихонько всхлипнул, закрывая лицо руками.       — Кенма, котёнок! — Куроо грохнулся на колени рядом с кроватью. — Я тебя напугал? Прости-прости, — лёгкие поцелуи в тонкие запястья и осторожные объятия.       — Если ты собрался с этим чудом непотребством заниматься, лучше сразу убейся об стену, — холодный голос замораживал не хуже жидкого азота. — Я не позволю.       — Тебя забыл спросить, урода кусок! — забывшись, не выдержал Куроо, рявкнув куда-то за спину вновь впавшего в ступор Кенмы. — Прости, родной. Это я не тебе. Понимаешь, тут, э-э…       Многозначительное «э-э» повисло в воздухе тяжёлым эхом, сменившимся звуками невнятного бормотания: Куроо пытался подобрать правильные слова, быстро проговаривая возможные варианты себе под нос.       — Мне вот интересно, — насладившись длинной паузой, Кейджи решил напомнить о себе, — сколько «э-э» тебе понадобится, чтобы всё объяснить нормальному человеку? — Он подошёл-подлетел ближе и присел рядом с Кенмой. — Я всё же надеюсь, что этот мелкий пацан нормальный, хотя сразу и не подумаешь, раз с тобой связался.       — В общем, э-э, я вижу, э-э, — Куроо решил сделать вид, что никакого Кейджи-призрака в комнате не обитает, — ну-у, всякое.       — Мастер красноречия, — издевательское цоканье языком.       — Заткнись! — вспыхнул Куроо, тут же вновь переключаясь на Кенму. — Понимаешь, — Куроо встал и заходил по комнате из стороны в сторону, неожиданно зачастив словами, сбиваясь с мыслей и дыхания, — там автобус был, потом больница, а призрак этот, Кейджи зовут, помирать не хочет. Что делать, не знаю и… — Куроо остановился, глубоко вздохнул и с какой-то мольбой посмотрел на Кенму. — Я не сумасшедший.       — Я бы с этим поспорил, — выразительно приподнял брови Кейджи. — Сам-то свой бред понял?       — Куроо… — Слабо улыбнувшись в ответ на тлеющую надежду, Кенма подвёл итог: — Ты попал в больницу после аварии, с тобой всё в порядке, но теперь ты видишь призрака по имени Кейджи?       — Чтоб мне на месте переродиться, — безмерное удивление и капля уважения во взгляде.       — Я только за! — вскинулся Куроо. — Можешь начинать прямо сейчас. — И без перехода: — Прости, это…       — …это ты не мне, — задумчиво приложив палец к губам, закивал Кенма, обдумывая ситуацию. — Он настолько плох?       Куроо быстро заморгал, пытаясь понять вопрос, а потом неожиданно закашлялся, давясь смехом.       — Нормальный вроде, но хара-а-актер… Хуже только у Тсукишимы, — вымученная улыбка сквозь кашель. — А вообще, он меня спас.       — Что это? Я наконец-то услышу слова благодарности? — Кейджи хмыкнул в ответ на жалкие попытки влепить ему затрещину.       — Ничего не помнит, почему сам такой, не знает, в реалиях жизни разбирается. — Куроо покачал головой, а потом патетично приложил одну руку к сердцу, а другую вытянул вперёд. — Я ему: «Лети к свету!», а он, падла, каждый грёбаный раз возвращается. И чаще всего не вовремя. Так и тянет предложить ему полететь в другое место.       Кенма, под конец пламенной речи уже откровенно хихикая, настороженно покосился в сторону, где, предположительно, сидел самый настоящий призрак по имени Кейджи.       — А ещё педофилом обзывается, — обиженно надулся Куроо, заключив Кенму в объятия и пощекотав его нос своим, — извращенцем называет. Гомофоб эктоплазменный, — раздражённое шипение в лицо и не подумавшего смутиться призрака.       — Мне его жалко, — вздохнул Кенма, отстранил Куроо и поднялся с кровати. — Пошли поиграем. С меня фора, с тебя — подробный рассказ и… познакомь уже нас, раз так получилось.

***

      — Мелковат, конечно, — склонил голову набок Кейджи, рассматривая член голого Куроо, грохнувшегося с перепугу на спину в ванну, — но я всё равно не позволю тебе издеваться над Кенмой.       — Да какого чёрта?! — заорал Куроо, пытаясь распутать змеёй обвившийся вокруг ног душ. — Знаешь, где я твоё «не позволю» видел? — Кусок мыла ожидаемо пролетел сквозь призрака. — Я из-за тебя, скотина, вторую неделю без секса!       — Вручную практикуйся и мыло подбери, пригодится. — Кейджи и ухом не повёл на вытянутую в его сторону руку с зажатым душем. — Перекрести ещё, — презрительное фырканье.       Куроо перекрестил. Кейджи исчез.       Подозрительно уставившись на душ, Куроо кивнул, отвинтил насадку и, пряча её за спиной, тенью выскользнул из ванной. Положив насадку под кровать, он тут же нырнул к накрывшемуся простынёй Кенме. Отобрав у него очередную игрушку и предвкушающе облизнувшись, Куроо привычно подмял под себя гибкое тело и окунулся в мир страсти, поцелуев и нежных стонов.       — Я так соскучился, котёнок, м-м-м… — Нетерпение просто зашкаливало, а член разрывался от желания проникновения. — Люблю тебя, мой маленький. — Куроо, наслаждаясь ответным возбуждением Кенмы, внезапно переключился на идиотскую мысль и быстро посмотрел на свой член: «И вовсе он не маленький. Выкуси, падла!»       — А я предупреждал, — монотонный голос с угрожающими немедленной расправой нотками мурашками прошёлся по спине Куроо.       — Тецуро, что-то случилось? — Расплавленный взгляд прожёг дыру в сердце и жгутом скрутил в паху вновь вспыхнувшее возбуждение.       — Ничего, котёнок. — Куроо ласково улыбнулся и мысленно послал в ад назойливого призрака-моралиста, решив не обращать на него внимание.       — Уверен, что у тебя получится? Лучше прекратить сейчас, чем опозориться потом. — Кейджи старательно взывал к голосу разума Куроо, но у того, судя по всему, разум бурлил совершенно в другом месте. — Ну-у, раз не хочешь по-хорошему…       Не на шутку разозлившийся Кейджи осмотрел комнату, взял со стола первый попавшийся учебник, в позе «лотоса» подвис в воздухе, раскрыл книгу и с умным видом принялся «читать». Откуда в его голове всплывали странные предложения, он понятия не имел, лишь надеялся, что с личным опытом из прошлой жизни это не связано.       — Чужой язык проник в рот и закружил в страстном танце с его языком (Как думаешь, танго и ламбада?). Ниточки слюны потянулись во все стороны (Фу, мерзость какая!), а поцелуй пришлось разорвать (С треском!) из-за нехватки воздуха (Носом дышать не пробовали?). Правой рукой он приобнял его за шею, левой стиснул упругую половинку, а другой погладил ногу (Третьей рукой или второй половинкой? М-да. Мутанты рулят!). Сжавшаяся от предвкушения «розочка» (Господи, слово-то какое! Ты только представь — ро-о-озочка; и попробуй после этого член туда сунуть) пульсировала под напором пяти пальцев (Жесть. Фистинг во всей его красе. Или это уже из области БДСМ?). Он раздвинул его ноги двумя руками (Надо полагать, третья в это время как раз «розочкой» занималась) и приставил к истекающему влагой входу (Скорее, выходу. И, кстати, где эпизод со смазкой? Я пропустил или это омегаверс?) волосатую головку опухшего венками ствола…       — Я так больше не могу-у-у! — взвыл Куроо, скатываясь на пол и хватая насадку душа. — Сгинь, нечисть! — Попытки перекрестить больше на зигзаги удачи походили, чем на полноценное священнодействие. — Изыди, сволочь! — Насадка полетела в призрака. — Да сдохни ты уже, зараза!!!       — Куроо, — хрипло и настороженно донеслось со стороны кровати. — Как он это делает? — Кенма указал пальцем на висящую в воздухе книгу.       Тяжело дышащий Куроо сначала не понял вопроса, продолжая злобно сверлить призрака взглядом, пока до обоих не дошло, что… И в тот же миг книга с противным шелестом просочилась сквозь пальцы Кейджи, шлёпнувшись на пол.

***

      — Может, всё-таки не надо? — для проформы поинтересовался Кенма, пытаясь хоть немного отвлечь от безумной затеи окончательно свихнувшегося на почве призраков Куроо.       — Надо, Кенма, надо, — зашипел тот, продолжая безразборно хватать с полок эзотерическую литературу.       — Мы же решили, что он твой дух-хранитель, — предпринял последнюю попытку Кенма. — И оттолкнуть тебя смог, и щелбан поставил, и волосы потрепал… — Кенма вздохнул и тихо закончил: — Каждый раз, когда он беспокоится или злится, ему удаётся быть немножечко, м-м, материальным. Значит, действительно охраняет. Я не против, — он потерял интерес к теме и вновь уткнулся в телефон.       — В «розочку» такого хранителя! — Руки у Куроо мелко затряслись, а губы искривились в жуткой ухмылке; на отсутствующий взгляд Кенмы он не обратил внимания. — Лучше б я сдох под автобусом, чем заимел такого… такого…       — Ну-ну, порази меня словарным запасом, — прищёлкнул языком проявившийся сбоку Кейджи.       — …! … и …!       — Дешифратор твоих перлов намертво завис в каком-то данже, — демонстративно зевнул Кейджи, — так что потрудись излагать мысли более доступным для простых смертных способом.       — Завались, — рявкнул Куроо, скидывая книги на прилавок и машинально глядя в никуда сквозь икнувшего от испуга продавца. — Не знаю, насколько ты простой, но смертность твою мы определённо проверим!       Продавец побледнел, зашмыгал носом и севшим от волнения голосом поблагодарил за покупки, благоразумно не предложив заходить ещё. Палец его в это время судорожно дёргался у тревожной кнопки, а в голове роились мысли о номере телефона неотложки с психиатрами: клиент злобно скалился, размахивал толстенной книгой в воздухе и тыкал в её название — «Покойся с миром».

***

      Вылетев из магазина под насмешливое бурчание призрака и в компании Кенмы, погрязшего в муках убийства скрытого босса, Куроо неожиданно столкнулся с прохожим, получив от того увесистую затрещину. Зарычав, Куроо подпрыгнул в развороте и шумно набрал в лёгкие воздуха, готовясь высказать всё доброе-вечное, как вдруг…       — Хэй-хэй-хэй! Бро!!! — Тяжёлые ладони захлопали по спине. — Здорóво, Куроо, привет, Кенма. Вы чего тут забыли?       — Бокуто! Бро-о-о, — чуть ли не прослезился Куроо, осознав, что часть проблем наконец-то можно скинуть на широкие плечи лучшего друга. — Ты не представляешь… — Он поперхнулся воздухом: взгляд случайно зацепился за Кейджи.       Зависнув на одном месте, чуть приоткрыв рот и расширив глаза, Кейджи, сияя покрасневшими скулами, в полном восхищении пялился на Бокуто, неосознанно облизывая губы и громко сглатывая.       Куроо стало плохо. Всей своей кошачьей сущностью и оставшимися восемью жизнями он был готов поклясться, что его проблемы до этого момента — детский лепет по сравнению с только что сменившим ориентацию влюблённым призраком.