Покойся с миром, Ке-е-ейджи

      Если раньше Куроо казалась, что нет ничего хуже монотонного ворчания Кейджи, то вопли Бокуто буквально за пару дней убедили в обратном. Хорошо хоть Кейджи притих, за всё время не проронив и пары десятков слов. Странно, кстати. С чего бы вдруг? Да ещё и это новое обращение — Куроо-сан. Бесит. Впрочем, на данный момент конкретно это беспокоило жевавшего дынную булочку Куроо меньше всего. Сейчас необходимо притормозить Бокуто.       — Ты достал, бро! — смачно и по-быстрому облизал пальцы Куроо. — Вот скажи: зачем тебе с ним знакомиться?       — Мне… я… — Бокуто замялся и с несвойственной ему робостью заметался взглядом, в конце концов останавливаясь на лице Куроо и краснея ушами. — Просто я впервые парню понравился.       — Да ладно?! — двойное восклицание.       — Оп-па. Явился, демон, — фыркнул Куроо. — А заговорил чего? Сменил гнев на милость?       — Прошу прощения, Куроо-сан, — Кейджи привычно за последние дни отлетел на максимальное расстояние, упёрся в стену, отвернулся и уставился взглядом в никуда.       — У вас что-то случилось? — Бокуто не слышал и не видел, но заискрившее напряжение ощутил.       — Холодная война без объяснения причин, — по внешнему виду Куроо не определить: доволен он или нет сложившейся ситуацией. — Хотя, думаю, он на меня просто сердится. Проигрывать не любит, хо! — Куроо поперхнулся смехом, наткнувшись взглядом на хмурого Бокуто. — И ты туда же? Бро! Нет, ну… А-а, чёрт с вами, — Куроо махнул рукой и шутовски раскланялся: — Кейджи — Бокуто, Бокуто — Кейджи. Можете поцело… тьфу, пожать руки и обменяться визитками.       Куроо выжидательно замер, надеясь, что абсурдность «знакомства» дойдёт до обоих. Вот только Кейджи даже не повернулся: как стоял спиной к ним, так и продолжал, не реагируя на издевательское позёрство.       — Что, не выходит? А если через астрал? — Куроо вознамерился было и дальше язвить по полной, но мелькнувшее на крохотное мгновение отчаяние на лице Бокуто остановило импульсивный порыв. — Бро, ну как я это сделаю? — устало потёр переносицу Куроо, стараясь не задеть пожелтевший фингал. — А ты чего молчишь? Вот он, твой Бокуто, бери и пользуйся.       — Я передумал.       У Куроо задёргались сразу оба глаза.       — Он не хочет, да?       Каким образом Бокуто удавалось понимать происходящее, неизвестно, но факт оставался фактом.       — А смысл? Если я навечно привязан к этому идиоту.       Куроо зажмурился, потряс головой и сквозь зубы зашипел:       — Я с-спокоен. Я абс-с-солютно с-спокоен. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох, вдо-о-ох…       — Больше не нравлюсь? — тихо спросил Бокуто, инстинктивно посмотрев туда, где размеренно бился головой о незримую стену Кейджи.       — Простите, Бокуто-сан, — не менее тихо.       — Куроо, что он говорит? — Ноль внимания (в астрал выпал, что ли?). — Бро! — Бокуто наступил ему на ногу и пихнул локтем в бок.       — Что-что, — заворчал очнувшийся Куроо. — Посылает тебя, — он уже набрал воздуха в грудь для шикарной тирады по поводу всего, что он об этом думает, как вдруг обратил внимание на отсутствие Кейджи, мгновенно теряя запал, не в силах произнести убийственную правду. — За цветами. Говорит, романтики хочу.       Бокуто расцвёл радугой, засиял сверхновой и окутался аурой счастья. Куроо тут же пожалел о своих словах: это сейчас ему хорошо, но ведь потом будет больно — по большому счёту, Кейджи прав. Вот только… Еще не всё потеряно, придумано и использовано. Для Бокуто Куроо готов быть не только посредником между мирами, но и, если надо, тело своё призраку одолжить. О. Идея!       — Слушай, бро, — искренняя улыбка и нездоровое, сулящее кучу проблем сияние глаз. — Мы ведь Кейджи всё это время грохнуть пытались… Ладно-ладно, я пытался, — согласился он с не успевшим высказать очевидное Бокуто. — Так почему бы теперь не поискать ему тело?       — Ох-хо-хо, Куроо, — задохнулся от восторга Бокуто, — ты гений! Ты лучший бро на свете!       — Всё-всё, — смутился «лучший бро», пытаясь вывернуться из медвежьих объятий Бокуто. — Только давай по-тихому. Пусть будет сюрприз. А ты, главное, про романтику не забудь.

***

      — Гляди-гляди, вон тот не подойдёт? Стильный, улыбчивый. Мне нравится.       — Твои тайные желания иногда поражают даже меня. Яку не узнал? …       — Хэй, Куроо! Ничего так со спины, а?       — Вот именно, что со спины. Не дай бог такая рожа приснится! …       — Гибкий какой. И нахальный, сразу видно. Ну, как?       — Да у этой змеи чуть ли не яд с клыков сочится. Цапнет, проблем не оберёшься. …       — Офигенная подача! Он точно на третьем курсе? Обалдеть! Хм… Куроо, а может…       — Никогда не представлял тебя в роли пассива. Но если хо-о-очешь… …       — Симпатичная мордашка. И популярный такой, надо же. Подходит?       — Тьфу, блин! Только через мой труп. Ну или через твой. Видишь серьёзного типа за его спиной? …       — Давай быстрее. Я там классного парня заметил: высокий, спортивный, с короткой стрижкой.       — Который? А-а, этот… Бро, ты дебил. Привет, Дайчи. Пока, Дайчи. Ещё раз прости, Дайчи.

***

      — Может, хватит на сегодня? Я скоро поседею с твоими запросами, — устало передвигая ногами, Куроо пытался понять, какой чёрт его надоумил с этой идеей.       — Я же не знаю, как он выглядит, — насупился Бокуто. — Опиши, тебе жалко, что ли?       — Да блин! — Куроо глубоко задумался, пятернёй зарываясь в волосы и лохматя чёлку. — Ну, высокий (не настолько!), волосы как у меня (цвет, дурень!), глаза серые (откуда мне знать, с какими искорками!). Задница? Я не щупал, но на вид ничего так. Всё, отстань от меня.       — Ку-у-уроо! — привычно заканючил Бокуто. — Я же не прошу…       — Шухер, бро, — коротко свистнул тот.       — Кейджи! Где? Ага, — сориентировался Бокуто на небрежный взмах рукой. — Вот, держи, это тебе.       Бокуто немного промахнулся, но Кейджи не смог удержаться: осторожно развернул мятый, явно вырванный из тетради листок. Надо же. Стихи. Кейджи не сдержал улыбки, прочитав. Как, ну как Бокуто удаётся быть таким милым?

С тобой встречаться я хочу Так же сильно, как ударить по мячу! Ну, а вдруг? Вдруг это любовь, Как большая и вкусная морковь!

      Довольный Бокуто улыбнулся Кейджи (по крайней мере, он надеялся, что именно ему), но тут же повернулся к Куроо, уловив несоответствие в виде отвисшей челюсти и выпученных глаз. Куроо дрожащим пальцем указал на Кейджи. Бокуто поморгал, пожевал губами, демонстрируя работу мысли, а потом до него дошло: развернутый листок со стихами висел в воздухе.       — Ох… Охренеть!!! — шокированный Бокуто проследил, как трёхдневные плоды его усилий планируют на асфальт. — Охрене-е-еть, — он посмотрел на Куроо. — Ох-ре-неть.       — Я уже понял, бро, — Куроо задумчиво почесал бровь. — Надо же. А раньше только на мне срабатывало, — он подмигнул Кейджи, тщетно пытавшемуся поднять листок. — Оставь, я возьму. Дома положу на стол, хоть зачитайся.       — Не стоит. Верните Бокуто-сану, пожалуйста, — Кейджи опять включил свою «каменную рожу».       — Говорит, что морковь не любит, но стих ему нравится, — «перевёл» Куроо, засовывая листок в карман. — Обещает перечитывать.       — Охренеть…

***

      — Косой. Кривой. Пучеглазый. Этот мне просто не нравится. Не-е, бро, по-моему, это вообще девчонка. Хэй, глянь, ножки какие! В смысле, задница плоская? Для тебя это так важно? Подумаешь, привереда выискался. Пошли по спортивным клубам помотаемся, может, там чего дельного найдём. …       — Кейджи, ты сладкое любишь? — Бокуто протянул по указанному направлению пластиковый контейнер с печеньем. — У меня не очень получается, но я старался. Можно чай у Куроо выпросить, посидим, пообщаемся.       Кейджи невольно принюхался к чуть сладковатому аромату: печенье пахло и выглядело одуряюще вкусно. Куроо, фальшиво улыбнувшись и на миг забыв о «призрачных» разногласиях, искренне понадеялся, что Кейджи никогда этого не попробует.       — Капризничает, — Куроо манерно покачал головой, поджав губы и сложив руки на груди.       — Совсем-совсем не понравилось? — казалось, у Бокуто даже волосы поникли.       — Шоколад просит, — «сжалился» Куроо над другом, незаметно показав Кейджи язык. — Бе-е-елый.       — Шоколад? — Бокуто воспрял духом, буквально на глазах загораясь энтузиазмом. — Не вопрос! В следующий раз…       — Ты его совсем разбалуешь, бро. Нельзя же так, — Куроо поцокал языком. — Купи онигири, и дело с концом.       — Первая умная мысль за всё время, — соизволил подать голос Кейджи.       — И заколку для волос, — мстительно зашипел Куроо. — Ему чёлка мешается.       — Кто бы говорил! — следом завёлся Кейджи.       — С голубыми поросятами и стразами!

***

      — Не то. Снова не то. У этого волосы розовые. А у того зубы торчат. С этим не выйдет, у него на лбу «натурал» написано. Этот? Ну у тебя и вкусы, бр-р-р. Хм, а тут неплохой вариант, мне нравятся рыжие. Но я с ним не уживусь. Как это, при чём здесь я? Что мне прикажешь с двумя батарейками делать? Тебя вполне хватает.       — Кур-р-роо! — терпение Бокуто лопнуло. — А давай мы тебя используем? По-моему, шика-а-арный вариант. Последние дни так и мечтаю…       — Я против, — меланхолично раздалось откуда-то сбоку.       — Кенма! — шарахнулся в сторону Бокуто. — Я с твоими появлениями скоро заикой стану! А ты чего ржёшь? — Бокуто с размаху приложил Куроо рукой по спине. — Я от идеи использовать твою… твоё тело ещё не отказался.       — Вы не там ищите, — Кенма с видом великомученика вздохнул и убрал в карман телефон. — В Сети есть информация, что полтора года назад на той самой остановке страшная авария случилась, много пострадавших было, — он задумчиво похлопал пальцами по губам и кивнул собственным мыслям. — Займусь списками погибших и выживших. Я найду, не сомневайтесь.       — Кенма, ты прелесть, — умилился Куроо, счастливый от осознания того, что его парень «самый-умный-красивый-и-просто-замечательный-хочешь-куплю-мороженку?».       — Хочу, — не растерялся Кенма и немного ворчливо добавил, осуждающе покосившись на Бокуто: — Вы бы ещё «алтарь» свой в порядок привели. А то от запаха цветов меня постоянно в сон клонит.       «Алтарём» Кенма называл заваленный стихами, конфетами и цветами стол в квартире Куроо, куда Бокуто складывал свои «подношения», настойчиво обхаживая Кейджи и не принимая от него отказов. Впрочем, об отказах Бокуто и не подозревал, а Куроо продолжал исправно «переводить» по-своему, щадя друга и издеваясь над безмолвным (к сожалению, только для остальных) призраком.       Кейджи делал вид, что его это не касается и Бокуто ему не интересен, но Куроо иногда замечал, как он с тоской рассматривает «алтарь», пытаясь прикоснуться к «задубевшему» печенью или увядшим цветам. В таким моменты даже у Куроо сердце сжималось.       Но только не сейчас, когда до печёнки доставший призрак нудил под ухом, что чай с молоком — извращение, а сахара много не бывает. Зачем ему вообще сдался этот грёбаный чай, Куроо не понимал, но под давящим на совесть взглядом Бокуто продолжал разыгрывать из себя радушного хозяина.       — …Я ему честно-откровенно: «Хиленький у тебя блок, Тсуки. Зашибу и не замечу». А этот мерзкий очкарик, знаешь, что делает? Нет, вот ты догадайся, догадайся!..       Куроо хватило минут на двадцать экспрессивного монолога, чтоб окончательно плюнуть на Бокуто и внимательно прислушивающегося к нему Кейджи.       — …И ка-а-ак вдарит! Думал, всё, финиш. Но тут выпрыгивает Куроо. Знаешь, как он прыгать умеет? Ох-хо, и не поймешь, откуда этот кошак выныривает!..       Куроо сонно поморгал, зевнул и перевернулся на другой бок, чуть не свалившись с дивана.       — …А ещё якинику люблю. И море. Ты любишь море, Кейджи?..       Отметив, что всё нормально, Куроо и не подумал окончательно просыпаться, мимолётно подивившись тому, что призрак по-прежнему парит рядом, а Бокуто всё так же фонтанирует откровениями.       — …Я бы хотел с тобой поговорить. Очень. Но я даже не знаю, слышишь ли ты меня…       Куроо решил, что это всё-таки сон: склонившийся к губам Бокуто Кейджи, невесомый поцелуй и слепящее счастьем изумление в распахнувшихся глазах.

***

      — В списках погибших нет никого с именем Кейджи, — безграничная радость на лице Бокуто заставила Кенму резво прикрыться спиной Куроо: дружеских объятий он бы просто не пережил. — Но мы опять в тупике. Списков выживших достать не удалось, — Кенма махнул рукой, пресекая раскрывшего рот Бокуто. — Правда, есть пара статей… Вот, посмотрите на имя водителя одной из попавших в аварию машин.       Куроо с Бокуто, стукнувшись лбами, склонились над телефоном Кенмы, вчитываясь в мелкий шрифт: «Хайба Алиса». Имя обоим показалось знакомым, но так сразу вспомнить не удалось. Кенма закатил глаза, вздохнул и влепил обоим щелбаны, стимулируя мозговую активность.       — Ха-а-айба… Ле-е-ев… Сестра-а-а…       — Яку! — чудодейственные щелбаны наконец сработали.       — Договариваться с ним будете сами. И ещё, — Кенма внимательно посмотрел на Бокуто. — Не стоит сильно надеяться на то, что она вспомнит обычного парня среди творившегося там безумия. Да и не знаем мы, был ли Кейджи на остановке вообще.       — Кенма, — серьёзный как никогда Бокуто приложил руку к сердцу и широко улыбнулся. — Спасибо.

***

      — …Только не удивляйтесь. Родственнички у меня те ещё оригиналы, особенно по маминой линии, — тараторил долговязый Хайба с пулемётной очередью, активно жестикулируя длинными руками и захлёбываясь от восторга. — К нам недавно её родня нагрянула — из самóй России, представляете? — так что дома сейчас бедлам. Но мы вторую гостиную займём, не помешаем. А ещё лучше — давайте на улицу? Барбекю можно устроить. Лишь бы мамин брат не прибежал на запах этих, как их там… — Он внезапно притормозил, выговаривая по слогам: — Шаш-лыч-ков. Тогда будет полный…       — Лев! — резкий окрик Яку мгновенно заткнул этот нескончаемый поток информации, незнакомых слов и поимённого перечисления многочисленной родни. — Парням просто надо перекинуться парой слов с Алисой. Никаких барбекю, понял?       — Мы приехали, Хайба-сан, — водитель (да-да: водитель, машина, и даже «Хайба-сан») притормозил за воротами огромного дома, поколениями принадлежавшего эксцентричному семейству Хайба, где Льву и повезло родиться.       Или не повезло — это как посмотреть. Мимо немного оробевших от такой роскоши парней пронеслись мелкие девчонки, что-то вопившие и обстреливавшие друг друга из водных пистолетов. Следом за ними с громким лаем бежало лохматое нечто, только лаем и напоминавшее собаку. Где-то внутри дома что-то упало и разбилось, а через мгновение пространство взорвалось громким смехом. В глубине послышались заводные мотивы непонятных песен на неизвестном языке.       Сидя на полу в гостиной, Куроо прислушался и сухо сглотнул: мотив показался до жути знакомым; Бокуто нервно расхаживал взад-вперёд, иногда спотыкаясь о Кенму; Яку разливал чай, а Льва «поглотила» одна из многочисленных дверей, ведущих в неизвестность. Ожидание постепенно убивало.       — Отстань от меня, ненормальная, — послышалось со стороны двери, ведущей во двор. — Я не буду это читать!       — Но мне нужно непредвзятое мнение, — умолял звонкий женский голос. — Тебе сложно, что ли?       — Брата попроси, он же постоянно тебе помогает, — Лев практически залетел в гостиную и попытался быстро закрыть сёдзи, но миловидная блондинка, размахивающая стопкой листов в руках, с лёгкостью отпихнула высоченного Хайбу ногой и забежала следом. — Я во всех этих твоих омегаверсах не разбираюсь! — не сдавался Лев.       — Омегаверс — знакомое слово, — пробормотал Куроо, пытаясь понять, откуда в подсознании всплывает иррациональный ужас, заставляя толпы мурашек устраивать скачки вдоль позвоночника.       — Да не могу я его попросить, он отдыхает, а мне срочно надо, — Алиса Хайба (а кто ещё?) упрямо напирала на паникующего Льва. — Привет, парни! — и без перехода: — Ле-е-ев, не смей мне отказывать!       — Что ещё за брат? — вскинул брови Яку. — У тебя есть брат?       — Внучатый племянник пятиюродной тётки сводной сестры двоюродной бабушки моего отца, — как на духу выпалил Лев, пытаясь свернуться незаметным клубком под ногами Яку.       — Повтори ещё раз, — восхищённо присвистнул Бокуто.       — Ты бессердечный эгоист! — Алиса продолжала настаивать, не смущаясь гостей и вконец отчаявшегося Льва. — Знаешь ведь, что брату не рекомендуется выходить из комнаты, он…       — У вас что-то случилось? Лев, Алиса? — мягкий тембр спокойно-уверенного голоса мгновенно пресёк разгорающийся скандал.       В гостиную вошёл уставший на вид парень с печальными серыми глазами и сногсшибательно-светлой улыбкой.       — Простите за вторжение, — он заметил посторонних и вежливо склонил голову, а в следующее мгновение встретился взглядом с Бокуто и как подкошенный рухнул на пол.       Впрочем, встречу незнакомца с полом предотвратила отточенная годами тренировок реакция: подхватив безвольное тело, Бокуто качнулся под его весом и, не удержавшись, шлёпнулся на задницу, но бессознательного парня из рук не выпустил, крепко прижав к груди.       — Кейджи!!!       — Чтоб я сдох! Кейджи!       — Это Кейджи?!       — Ну почему опять Кейджи?       Проявившийся рядом с Куроо призрак раздражённо «цыкнул» и вознамерился было вернуться к привычному противостоянию с лимитом и стеной, как был остановлен радостно-изумлённым взглядом и вытянутой рукой. Проследив за её направлением и внимательно рассмотрев Бокуто, Кейджи нахмурился.       — Стоило ненадолго отлучиться, как он уже с другим обнимается. — Горечь в голосе мутной жижей расползлась по венам вздрогнувшего от ощутимого отчаяния Куроо. — Всё, прошла любовь?       — Сволочь неблагодарная! — разозлился Куроо, переходя на крик и пытаясь кулаком врезать по призрачной челюсти.       — С каких пор я тебе вообще что-то должен? — наплевав на всё, не менее яростно зашипел Кейджи.       — С этих самых! — психовал Куроо, от возмущения не в силах подобрать подходящих слов и выражений.       — Я тебя умоляю, — также внезапно успокоившись, как и вспыхнув, Кейджи скатился до язвительности. — Приведи хотя бы одно обстоятельство.       — Мы твоё тело нашли, — послышалось откуда-то снизу; спорщики привычно вздрогнули, но быстро определили по интонациям голос Кенмы, замолчав и продолжив сверлить друг друга глазами. Пока до Кейджи не дошёл смысл сказанного.       — Как… тело? Где? — абсолютная растерянность.       — Там, — небрежный кивок в сторону и ехидный смешок: — Пытается даже в обморочном состоянии охмурить Бокуто, — и тут Куроо замолчал, заметив шокированных «приступом шизофрении» Яку и Льва с Алисой. Ауч. — Я это, кхм-кхм, ну-у… э-э… Кенма, может, ты объяснишь? А я пока помогу Бокуто, — в пару шагов Куроо преодолел разделяющее их расстояние и наклонился, вытягивая руки.       — Не смей! — Кейджи, забыв, что он призрак, с разбегу попытался оттолкнуть Куроо, мгновенно проваливаясь сквозь него, растворяясь в воздухе и… открывая глаза.       — Привет, Кейджи, — счастливый Бокуто готов был весь мир расцеловать. — Почему ты не говорил, что он красивый? — обвиняющий возглас в сторону Куроо.       — Прошу прощения, мы знакомы?       Куроо резко втянул в лёгкие воздух и чуть не задохнулся от колкой боли, прострелившей переживающее за друга сердце.       — Бокуто Котаро, — тихо и совершенно убито.       — Акааши Кейджи, — вежливо и безразлично.

***

      — …Вот так всё и было, — Алиса повертела в руках кружку с остывшим чаем, виновато взглянув на Бокуто. — В результате: тяжёлая травма головы, реабилитация, обмороки и диагноз — нарколепсия*, — мелкими глотками допив чай, Алиса посмотрела на гостей и закончила: — Кейджи полгода с этим жить учился, но в последнее время стал заметно сдавать, обмороки происходили настолько часто и подолгу, что он из комнаты выходить боялся. А тут вы со своими призраками, — она многозначительно хмыкнула. — Сложно поверить. И если бы не способность Кенмы убеждать…       — Да брось, Алиса. Это же круто! Ну круто же, да, Яку?! — Льву происходящее нравилось. — Пусть Кейджи ничего не помнит, но это всё равно круто!       — Заткнись! — не выдержал Яку.       — Наверное, мы пойдём, — Бокуто первым поднялся, кивнул и вышел наружу.       Дождь. Это ведь дождь, правда? Бокуто замер на крыльце, поднимая лицо к небу и не замечая, что за его спиной, прислонившись к стене, стоит Акааши, всё это время внимательно прислушивавшийся к разговору за дверью.       — Прошу прощения, — Акааши положил руку на плечо Бокуто и развернул к себе. — Хочу кое-что проверить. Не возражаете?       Бокуто не то что возразить, понять ничего не успел, когда сухие, ласково-тёплые губы прижались к его губам, осторожно надавливая и неуверенно предлагая окунуться в сладость поцелуя. Промычав что-то невнятное, Бокуто сграбастал Акааши в свои объятия и вытащил под дождь, с отчаянием утопающего целуя мокрые губы. И понимая, что никогда, никогда не отступится! Даже если заново придётся завоёвывать этого «призрачного любителя романтики».       — Хва-хватит. Пр-прекрати м-меня, м-м-м, трав-травмировать. Б-бокуто, м-м-м. Бо… ку… то. Бо!       Получив коленом под дых, Бокуто наконец отлип от помятого Акааши и вопросительно уставился в знакомо-незнакомые глаза, постепенно приходя в себя и млея от вновь вспыхнувшего счастья. Счастья узнавания.       — Привет, Кейджи.       — Привет, Бокуто.

***

      Обстановка в спортзале накалилась до предела. Их команда снова встретилась в дружеском матче с командой того самого гения-левши с убийственной подачей. Куроо, меняя позицию, выждал время и прыгнул. Есть! Попробуйте теперь вернуть. Где там Бокуто? Куроо быстро завертел головой.       — Ушиджима! Последний!       — Куроо! Мяч!! Куроо!!!       Ну-у, то, что это был мяч, Куроо понял. За секунду до того, как вырубился.

***

      Наблюдая за великолепным закатом, Акааши спокойно потягивал ароматный сладкий чай и улыбался. Благо поводов для улыбок у него предостаточно. Как же всё-таки хорошо. Если б ещё не осточертевшая рожа Куроо, маячившая перед глазами, было бы просто замечательно. Но рожа продолжала маячить, своей прозрачностью нисколько не мешая любоваться закатом. Хм. Злорадная такая рожа Куроо и… прозрачность.       — Нет. Нет-нет-нет-нет!       — О-о, да!