Покойся с миром, Ке-е-ейджи

      — Куда едем? — сияя белозубой улыбкой, завёл машину Бокуто.       — На ближайшее кладбище, — мрачно и с решимостью в глазах определил пункт назначения Куроо.       — Понял. Пристегнись, — короткое «хэй» и залихватский свист.       Старенькая «тойота» взвизгнула колодками и сорвалась с места, стирая и без того потрескавшиеся протекторы. Салон наполнился давящими на самые тёмные закоулки души звуками тяжёлого металла.       …И всё же, в три часа ночи кладбище как-то на «хеви-метал» не настраивало. Бокуто отрубил музыку и вышел из машины, заглянув в багажник в поисках лопаты и фонаря.       — Куроо, — резкий хлопок рассеял кладбищенский покой. — Куда идти?       — Сначала к смотрителю. Нужна информация по висельникам, — Куроо уверенно зашагал к храмовой пристройке.       Бокуто понятливо кивнул и поспешил за ним, опасливо посматривая в сторону каменных монументов. Нет, покойников он не боялся, но сама атмосфера вызывала уныние, а на фоне загадочных висельников так вообще настораживала. И, кстати, каких ещё висельников?!       Куроо притормозил у крыльца, дождался Бокуто и осторожно поднялся по скрипучим ступенькам, бесшумно открывая сёдзи.       — Фонарь приглуши, — зашептал Куроо, ни черта не видя в беспроглядной тьме. — Монахи обычно рядом со входом спят, где-то тут футон должен быть… Ага, нашёл.       Куроо с Бокуто уселись по разные стороны футона и уставились на спящего монаха. Куроо прикоснулся к его руке и легонько потряс. Чуткий сон монаха мгновенно распался, и высушенный годами старик открыл глаза: тусклый свет фонаря в изголовье неуверенно заколебался, снизу подсвечивая жуткие рожи двух демонов, превращая лохматые головы и жёлтые глаза в гротескные маски.       — Старик, — заухало чудовище справа, — где тут у вас висельники?       Глубокий обморок спас монаха от необходимости закладывать душу демонам.       — Уснул? — Бокуто склонился над его лицом. — Он вообще понял, что мы от него хотим?       — Бро, по ходу, он всё правильно понял, — подкованный во всех этих демонических-эзотерических штучках Куроо сразу смекнул, в чём дело. — Пошли отсюда, сами поищем.

***

      — Куроо, а где тело-то? И зачем нам висельник? — устав бродить среди семейных могил, Бокуто присел на подножку ближайшего монумента и шумно вздохнул, морщась от нелюбимого им запаха фимиама.       — Нам весь висельник и не нужен, только его правая рука, но тело придётся поискать, — Куроо внезапно остановился, взглядом споткнувшись о зверски скорчившееся лицо Бокуто и побелевшие костяшки пальцев на черенке лопаты. — Что? Быстро выкапываем подходящий труп, отрубаем руку и валим домой, в чём пробле… Бро, ты чего?       — Выкапывать? — угрожающе зарычал Бокуто. — Мы приехали сюда выкапывать труп?!       — Чего ты орёшь? Сам ведь согласился! — Куроо всё ещё не мог врубиться, что не так и почему Бокуто под припадочного ёкая косит.       — Дебил, Куроо! Ты — дебил! Это же токийское кладбище, — Бокуто выразительно — лопатой — указал на крипту монумента: — Они тут все кремированные!       — Ауч, — измученный ночными бдениями мозг наконец-то сподобился выдать подтверждающую слова Бокуто информацию. — Облом. М-да. Как-то неудобно получилось.       — Неудобно?! Ку-у-уроо, — вкрадчиво зашипел Бокуто, подкрадываясь к нему с лопатой в руках.       — Потом, бро, всё потом. Валим отсюда, — подорвался он к выходу: со стороны храмовой пристройки, где неясно мелькали огни, послышался собачий лай.       По-тихому свалить не получилось: знакомый старик торчал у машины, подслеповато вглядываясь в окутавший кладбище туман. Бокуто посмотрел на монаха, на лопату, на Куроо.       — Нам точно висельник нужен?       — Сдурел? Кейджи меня со свету сживет, если узнает!       — Что ещё за Кейджи?       Бокуто подкрался к монаху, похлопал его по плечу и оскалился, помахав лопатой. С довольной лыбой подхватив на руки обморочное тело, Бокуто со всевозможным почтением уложил его на землю и вернулся к машине, закинув лопату и фонарь на заднее сидение.       — Бро, — причмокнул губами Куроо, — насколько быстро ты умеешь ездить? — он ткнул пальцем в зеркало заднего вида: вдалеке, противно подвывая, перемигивались огнями патрульные машины.       — На этом корыте мы далеко не уедем, — на поворотах Бокуто до упора выкручивал руль, представляя на его месте шею Куроо, — но можно попробовать затеряться в порту.       Машину трясло и подбрасывало на переходах. Как Бокуто умудрялся при этом разговаривать, для Куроо оставалось загадкой, но волнение усиливалось с каждой минутой: у полицейских техническое оснащение оказалось на порядок выше — патрульные неотвратимо приближались.       — Где-то тут был нужный перекрёсток. Здесь! — Бокуто вдарил по тормозам, и заскулившую дымящимися покрышками машину занесло на повороте, со всей дури впечатав в витрину непонятно откуда взявшегося магазина. — Ох-хо-хо. Цел?       Куроо кивнул, мысленно пребывая в одном измерении с Кейджи, но, видимо, удача сегодня была на их стороне. Если б ещё не этот противный писк сигнализации.       — Куроо, давай за руль, а я подтолкну, — Бокуто дождался, когда тот переберётся на водительское сидение, и упёрся руками в капот. — На счёт р-р-раз! — раскачивая машину и отпихивая мешавшиеся под ногами осколки и манекены в женском белье, Бокуто наконец-то «поймал волну», поднапрягся и чуть не рухнул вслед за выехавшей из ловушки машиной. — Йё-ху! — непонятно зачем прихватив с собой манекен в кружевных трусиках, Бокуто устроился рядом с Куроо. — Гони в порт.       В салоне завыла электрогитара, а Бокуто, обнимаясь с пластмассовой милашкой, внезапно завалился назад на откинувшейся спинке явно сломанного сидения. Куроо заржал и от души втопил педаль газа в пол.

***

      — На кой чёрт тебе эта баба сдалась? — просто так спросил Куроо, вдыхая вонявший рыбой воздух.       Бокуто хмыкнул, сплюнул под ноги вязкую слюну и промычал что-то неопределённое, всё ещё пребывая во власти раскаяния: про бензин он как-то не подумал. Впрочем, судя по всему, думать сегодня отказывалась не только его голова.       — Куроо, — Бокуто заторможено проследил за тем, как покоцанная «тойота» медленно, верно и, главное, самостоятельно покатилась к морю, — ты машину на ручник поставил?       Тревожная пауза затянулась. И лишь на последних метрах до обрыва соображалка у обоих наконец включались: обгоняя друг друга, Куроо с Бокуто ломанулись за обиженной жизнью «тойотой».       — Лови её!!! Держи! Куроо, ныряй в салон! Дверь заклинило! Бокуто, с твоей стороны! У меня тут баба застряла, не могу её вытащить — мешает! Сдурел?! Куда полез? Не вздумай, бро! Бро-о-о! Вали оттуда!!!       С похоронным всплеском рухнув в море и покачавшись на волнах секунд десять, «тойота» с прощальным «бульк» самоутопилась, в последний раз мигнув фарами из-под толщи воды. И тут же у Бокуто зазвонил телефон. Правда отвечать на входящий он не спешил.       — Как думаешь, Куроо: просыпаешься ты в пять утра, понимаешь, что у тебя машину угнали — кому в первую очередь звонить будешь?       — Тебе, конечно, — пожал тот плечами. — А что?       — Вот и Савамура так думает, — громко сглотнул Бокуто и зажмурился. — Нет, ну почему сразу я?!       — Не дрейфь, Бокуто, — утешающе похлопал его по спине Куроо, стараясь не заржать. — Самое страшное начнётся, когда он узнает, что мы его развалюхе прописку на дне Токийского залива оформили. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!       Бокуто обиженно надулся, но долго вытерпеть не смог и присоединился к весёлому, немного истеричному смеху… набравшему обороты после того, как он протянул Куроо оторванную у манекена руку. Судя по всему, правую.

***

      — Красавец, — ухмыльнулся Кейджи, разглядывая заплывший глаз Куроо и синяк на скуле. — Удивлён, как тебя ещё на тренировку пустили.       — Удивлён, что твоя рожа не маячила перед глазами весь день, — и не подумал вестись на провокацию Куроо, чей боевой дух и настрой после дружеских посиделок с Бокуто вернулись в норму. — Ты пропустил са-а-амое интересное, — Куроо взлохматил влажную чёлку и побросал грязные вещи в сумку, усаживаясь на лавку. — Голого Бокуто в соседней кабинке, — он с удовольствием полюбовался вытянувшимся лицом Кейджи. — Да-да, твоего обожаемого Бокуто с шикарной задницей, потрясающими бицепсами и всем остальным в комплекте, — губы Куроо искривились в злорадной усмешке. — А как с его спины пена стекала, м-м, и эти капельки воды на сосках, м-м, и татушка… О, кстати, ты знаешь, где у него татушка? — мстительная пауза и единым порывом выплеснутые остатки раздражения: — И не узнаешь! И ждать я его тоже не буду! Потому что сейчас мы идём домой, где тебя, светоч жизни моей, ждёт нехилый такой сюрприз.       Куроо затрясло от предвкушения: месть ни хрена не холодное блюдо, а полыхающее соусом-чили наслаждение!

***

      — Вот же гад. Везде успевает кайф обломать, — пнул дверной косяк Куроо, заходя в квартиру и «задабривая матом» секундой ранее испарившегося призрака. — А-а, нет. Есть на свете справедливость, — радостно потирая руки, Куроо прошёл в комнату, не включая свет: слабого сияния от Кейджи вполне хватало.       Чиркнула зажигалка. Ровный огонёк свечи задрожал в дыму благовоний. Кейджи замер в глубоком шоке, почувствовав, как на затылке зашевелились волосы: непонятные закорючки на полу окружали эмалированный тазик, в центре которого застывшая в воске отрубленная (и явно человеческая) рука держала свечу. А рядом, нетерпеливо подпрыгивая и хлопая в ладоши, голосил Куроо: «Сработало! Оцепенел!»       — Да не ори ты так, — с ноги распахнул дверь лучившийся энтузиазмом Бокуто, сдуру попытавшись подмигнуть не менее заплывшим, чем у Куроо, глазом. — Ауч. Помогай, — в руках у него оттягивались банками с пивом и прочей ерундой пакеты, а подмышкой топорщилось что-то большое, непонятное и завернутое в ткань.       — Достал? Принёс? — забрал пакеты Куроо, небрежно расставив содержимое на полу у дивана.       — А то! — многозначительно потряс «непонятным» Бокуто. — Где твой демон?       — Справа на два метра. Цепенеет.       — Круто.       Расположившись на полу рядом с Куроо — между собой они никогда не церемонились — Бокуто «чпокнул» пивом и сделал глубокий глоток.       — Я не демон, — заторможено проскрипел Кейджи, не в силах отвести взгляд от свечи.       — Говорит, что не демон, — с набитым чипсами ртом передал Куроо.       — Все демоны так говорят, — с философским пофигизмом пожал плечами Бокуто и потянулся за онигири.       — Ты… Что ты ему про меня наговорил?! — до Кейджи наконец дошло, что рука ненастоящая; зато Бокуто — здесь и сейчас и в прямом доступе.       — Не поверишь, но — чистую правду, — с невинным видом ответил Куроо, забыв упомянуть, что о вспыхнувших чувствах бестелесного создания он из вредности не проронил ни слова.       — Забавно, — зачихал от попавшей в нос пены Бокуто. — Это странно смотрится, бро, но я тебе верю. Так что будем изгонять. Традиционными ме-е-етодами, — он порылся в карманах джинсов и вытащил флэшку. — Врубай комп, надо атмосферу создать.       — Да чего её создавать? — взвыл Кейджи, покосившись на тазик с рукой. — Куда уж атмосфернее. Бокуто, ну хоть ты не строй из себя идиота!       — Говорит, что ты идиот.       — Я не говорил!       Куроо закончил возиться с компом и добавил громкости. Комната окуталась заунывными мотивами очистительной сутры, а Бокуто, тихонько подвывая и булькая пивом, зашуршал пакетами, выискивая нужное: две пачки соевых бобов шмякнулись на пол.       — Без комментариев, — прикрыл рукой лицо Кейджи, начиная догадываться, что его ждёт.       — Говорит, что зря стараемся, — смял пустую банку из-под пива Куроо и потянулся за добавкой.       — Это мы ещё посмотрим, — заупрямился слегка захмелевший Бокуто и потянул из пакета широкие ленты, в конце концов, запутываясь в тканевых метрах.       — Бро, ты чего? — запутался следом Куроо. — Я ведь просил обыкновенные набедренные повязки принести. А это что ещё за оби?       — Сам ты оби, это маваси*, — Бокуто наконец-то разделил ленты на две тряпичные кучки и пододвинул одну Куроо.       — Да вы шутите! — выпал в осадок Кейджи. — Хотя нет. Забудьте. Я хочу это видеть.       — Говорит, что голые мужики его не интересуют, — захихикал Куроо, помогая Бокуто стянуть футболку. — Бро, давай контрольный, — и дернул его за ремень, ехидно покосившись на Кейджи.       — Хэй! По пиву и за работу, — стянул джинсы и трусы Бокуто, повергая в экстаз закатившего глаза призрака.       — Тату-у-ушка, — благоговейно протянул руку Кейджи, незримо поглаживая поясницу Бокуто с картинкой крохотного совёнка.       — Говорит, что…       — Я ведь дождусь тебя в загробном мире, обещаю, — вплотную приблизился к нему Кейджи и сердито-громко задышал.       — Вот! — пальцем указал на него Куроо, ожидаемо «протыкая» насквозь. — Сам признаёшь, что умер. Так и лети уже к свету, к тени, да хоть в унитаз смойся, но оставь меня в покое!       — Я что-то не врубился, — замотанный в маваси Бокуто попытался завязать на спине узел. — Так демон уже мёртвый, что ли?       — Скорее, недобитый, — стянул с себя штаны Куроо и, неуверенно пошатываясь, принялся обматываться лентой.       — Ты-ы-ы! Я из-за тебя всё просмотре-е-ел, — застонал Кейджи, летая вокруг Бокуто и пожирая его горящим взглядом.       — Он на тебя порчу наводит, бро, — закончил с маваси Куроо и дурашливо подпрыгнул на месте, с трудом сохраняя равновесие. — Давай маски.       Тем самым «непонятным» оказались завёрнутые в бумагу большие, скорее, ритуальные, чем театральные, маски-хання*: лёгкие, яркие, оскаленные рожи с клыками и рогами.       — Блеск, — Куроо тут же натянул «свою» и заржал, падая на задницу и тыча пальцем в Бокуто: чёрт-те как обмотанное вокруг чресел маваси, здоровущая маска с выпученными глазами и слепые попытки глотнуть пива смотрелись до жути нелепо на фоне обклеенных амулетами стен и расписанного кабалистикой пола.       Продолжая загибаться от смеха, Куроо вскрыл пакетики с бобами и протянул один Бокуто, отбирая у него пиво и стряхивая пролившуюся на пальцы жидкость в сторону Кейджи.

***

      Куроо на звонки не отвечал, Бокуто тоже куда-то потерялся. Закономерно волнуясь (после истории с машиной — практически ежечасно), Кенма не вытерпел и, несмотря на позднее время, поехал к Куроо. Ещё на лестничной площадке нос защипало от приторной вони фимиама, а глаза заслезились от едва заметного дыма.       Обмирая от ужаса, Кенма открыл дверь своим ключом и под звуки монотонной сутры, знакомой любому японцу по обряду похорон, с опаской — боком по стеночке — заглянул в комнату.       Фантасмагоричность зрелища повергла в трепет: мятежные тени по стенам, треск пламени ароматических свечей и полуголые «демоны» в классической стойке сумоистов. Сквозь бубнёж сутры Кенма увидел, как задвигались «демоны», разбрасывая по всей комнате бобы и вразнобой завывая: «Они-ва сото! Фуку-ва ути! Демоны вон! Счастье в дом!».       Постепенно наращивая громкость, пьяные в хлам Куроо с Бокуто закружили-запрыгали вокруг тазика (что это там торчит? рука?!) нечто явно шаманское, идущее вразрез с традиционными ритуалами Сэцубун*.       Кенме понадобилось минут пять и столько же безуспешных попыток, чтобы окончательно убедиться в тщетности усилий по усмирению «демонов». Осуждающе покачав головой, Кенма махнул на этих психов рукой и с облегчением покинул эпицентр дурдома. Завернув за угол, он ещё раз взглянул на окна квартиры Куроо и, разочарованно вздохнув, отправился домой, не заметив, как из арки выехала патрульная машина.       …Сержант Укай многое повидал за свою практику активно служащего закону полицейского. Но ещё никогда ему не открывал дверь окутанный клубами дыма, облитый пивом и воняющий благовониями демон, с которого через пару секунд окончательно сползли непонятные тканевые обмотки на бёдрах.

***

      — Куроо, мы где? — с трудом ворочая сухим языком, еле-еле проговорил Бокуто.       — В аду-у-у, — прохрипело валяющееся рядом тело.       — А почему только мы? Где демон? — вопрос показался настолько значимым, что Бокуто даже приподнялся, пытаясь унять головокружение и подступившую к горлу тошноту.       — Злорадствует, осуждает и пытается не задохнуться от перегара, — принял сидячее положение Куроо и почесал здоровый глаз, отмечая, что на втором опухоль (тяжёлая всё-таки рука у Савамуры) заметно спала.       — Ну что, нарушители. — Куроо с Бокуто выжидающе уставились на щурившегося от солнца высокого полицейского бандитского вида. — Звонок или… водички?

***

      — По-моему, это перешло уже все границы, — высказал накипевшее Кенма страдавшему от сушняка Куроо. — Я тебя понимаю, но нельзя же так.       — А что прикажешь делать? — разозлился Куроо, но не рискнул посмотреть Кенме в глаза. — Да я посрать нормально сходить не могу! Каждый раз вздрагиваю, когда это чудовище на самом ответственном моменте подвинуться просит.       — Куроо…       — Что — Куроо? Ну что — Куроо?! — он зашипел и схватился за голову.       — Ладно, лечись давай, — Кенма положил мокрое полотенце ему на лоб, — а мне ещё к Бокуто зайти надо. Чувствую, что если не разъясню ситуацию, он до последнего твои безумные идеи будет поддерживать.

***

      Первое, что услышал Куроо в понедельник на лекциях, заставило его обомлеть от ужаса:       — Познакомь.       — Нет, бро! Только не ты! Пощади!       — Подскажу, как можно выкрутиться в случае с Кенмой, — Бокуто многозначительно хмыкнул и выразительно пошевелил бровями.       — Я и сам уже всё продумал, так что облезешь, — отвернулся от него Куроо, тихо буркнув: — Предатель.

***

      — Ну и что бы это значило? — Кейджи недоумённо разглядывал валявшегося на диване голого Куроо, что-то быстро листавшего в телефоне.       — Ш-ш-ш, не мешай, — отмахнулся тот от назойливого призрака. — У меня запланирован сеанс секса, тьфу ты, связи. Кенма, котёнок, приве-е-ет! Я уже говорил, что безумно по тебе соскучился? А хочешь, покажу, насколько сильно, м-м?       Неизвестно, хотел ли этого Кенма, но Кейджи уже прекрасно видел — насколько. Угрожающе сверкнув глазами и поджав губы, он показательно прокашлялся и на пробу распелся. Куроо расплылся в широкой улыбке и достал из-под подушки выпрошенные у Тсукишимы наушники, демонстративно подключая их к телефону и выжимая громкость на полную.       — Ке-е-енма, любимый, — рука Куроо уверенно накрыла железобетонный стояк, — а расскажи-ка мне, чем ты сейчас — весь такой обнажённый и красивый — занима-ах!-ешься…

***

      Хмурой тучей Кейджи дрейфовал над диваном, в кои-то веки не зная, что сказать.       — Уговор: ванная раза в два меньше твоего лимита, так что, — Куроо вполне серьёзно посмотрел на призрака, — как только наткнёшься на наши потрахушки, так сразу затыкаешься и молча сваливаешь за дверь. Понял? В противном случае буду ежедневно повторять безумно полюбившийся мне секс по телефону.       Кейджи кивнул, отвернулся и безразлично уставился в окно.       — И чтоб никаких нервотрёпок по ночам! — довольный собой, жизнью и маленькой победой Куроо беззаботно зарылся лицом в подушку и впервые за последнее время полноценно вырубился.

***

      Настойчивость звонка впивалась в мозг не хуже пиявки, в конце концов выдёргивая недовольного Куроо из мира снов.       — Бро-о-о… — зевнул он и причмокнул. — Два часа но-о-очи. Ты чего?       — Познакомь меня с Кейджи.