О трудностях совместного проживания

«Утречко» пришло раньше, чем Серый открыл глаза. Сначала где-то грохнуло, что-то заорало, зашипело, и Серый сам не понял, как оказался у кровати в штанах и наспех натянутой рубашке. Хотя все равно опоздал. Горыныч уже у двери был и в полной готовности. — Это что такое было? — почему-то шепотом спросил Серый. — Если у кого-то опять эксперимент из-под контроля вышел — на сеновал отправлю, — прошипел Горыныч и вышел из комнаты. Серый еле успел обуться и, уже на бегу приглаживая волосы, метнулся за ним. Первым, кого они встретили, был Васька. Да не просто Васька, а почти в полном своем обороте. Ярко рыжая шерстка стоит дыбом, глаза зеленеют, хвост трубой и уши торчком. Вообще Васька кошачью свою сущность являл другим редко, но тут, видать, инстинкты сработали. Вон и когти торчат. — Васька, ты что тут? — Горыныч к рыжему подошел осторожно, обратился ласково. Взревновать бы, но не в этот раз. Васька в обороте — это почти что Горыныч в ярости. От него такого даже Кощей старается держаться подальше. Другое дело, что довести Ваську до такого состояния трудно. — Вась… — Серый подошел осторожно, прислушиваясь. В общаге никогда тихо не было, но тут как-то даже шерсть на загривке дыбом встала от тишины. — Там Серый, — мимо них с озабоченным видом процокал бесенок, таща за собой набитую сумку. Судя по торчащим морковным хвостикам — кролей кормить. И бесенок был другой, вчерашнего Серый теперь на всю жизнь запомнил. — Здесь Серый, — Горыныч бесенка смерил недовольным взглядом, а тот посмотрел на него жалостливо через плечо и бросил коротко. — Другой Серый. И уцокал в боковую дверь. — Твое ж корыто да коромыслом по хребту, — выдал Горыныч, а Серый невольно вздрогнул. Васька только заурчал угрожающе. — Так, мелочь… — Горыныч аж переносицу пальцами стиснул. — Молчать и на рожон не лезть. Тебе — так обязательно, — он кинул выразительный взгляд на Ваську, но тот только хвостом махнул. И, обогнув Горыныча, метнулся на выход. — Стой! Уррою кошака! — Горыныч кинулся следом. Серый выматерился про себя, обреченно вздохнул и ринулся за ними. А он такие надежды на это утро возлагал… Спина Горыныча выросла перед ним внезапно, он еле затормозить успел. Ткнулся носом в напряженное плечо, выглянул из-за него, да так и застыл. Нет, историй о Сером Волке, то бишь о Сергее Сергеевиче, он слышал достаточно, одна другой невероятнее. Но что когда-нибудь сам увидит… Даром, что помянутый когда-то учился, а потом и работал в родном «Черноморике». Но это было-то когда… А теперь вот он, стоит, улыбается так ласково. Высокий, поджарый, плечи широкие, бедра узкие, космы седые, словно черным перцем пересыпанные, до пояса кончиками достают, глаза волчьи, шальные, шрам по подбородку и одна сережка длинная в ухе позвякивает. Не женская сережка, тяжелая, массивная. И хвост темный, с кисточкой белой на конце туда-сюда ходит. Лучший препод, хулиган, взломщик, и Василису для Кощея когда-то тоже он. С молодильными яблочками в придачу. — Ну? Зачем пожаловал? — Горыныч напрягся, Серый тоже. На всякий случай. — Кто ж так гостей встречает? — Сергей улыбнулся, сунул руки в карманы, оглядывая всю компанию, а потом взгляд и к окнам поднял. Вскинул бровь, голову опустил. — Я не по твою душу, Горыныч, остынь. — Неужто по мою? Серый аж из-за Горыныча вышел, так неожиданно вдруг голос Васьки прозвучал. Спокойно, с угрозой. Вот-вот — и запоет. — Племянник у меня один, так что вариантов особо нет, - Сергей только руками развел. А Серый от удивления аж когти выпустил. Значит, Серый Волк — дядя Васьки? Вот это новость. Хотя, если вспомнить, что Васька в гневе творит, то, наверное, не удивительно. — Мне и здесь хорошо, — Васька распушил хвост. — Домой не пойду. — А я и не прошу, — Сергей вдруг усмехнулся. — Я вообще только поздороваться пришел. Горыныч вдруг хмыкнул. — Так это о тебе вчера Кощей говорил? — Смотря что говорил, — Сергей кинул на него хитрый взгляд. — Что на время Универсиады уроки трансформации ты вести будешь. — В точку. — Чего? — Васька от удивления аж в свой человеческий облик вернулся. Ни тебе хвоста, ни шерсти, ни ушек. — Так ты теперь учить, что ли, будешь? — С Кощеем мы только на пару-тройку занятий договаривались, а дальше посмотрим, — Сергей пожал плечами, выдохнул, оглянулся. — Кабздец… — выдохнул Васька, а Серый дернул себя за прядку. Ну, не может же быть все так плохо. Или может? …«Плохо» не было. Был… кабздец. Ибо новость о новом преподе разлетелась мгновенно, а уж когда тот сам явился пред студенческие очи в своей полурасстегнутой рубашке, кожаной жилетке и с целой ниткой редких бусин из черного стекла на запястье… Горыныч только в сторонке ржал, глядя на то, как вьются вокруг новоявленного преподавателя ведьмочки, вампирочки и, что было совсем уж неожиданно, ушастые нэко. Чем уж Волк им был намазан, неизвестно, но лешие в его сторону глазами сверкали недобро. А уж когда к ушасто-пушистым эльфы присоединились… стало совсем весело. Вернее, эльфов было всего двое. И, сколько помнил Серый, конкретно эти эльфы были братьями. Не близнецами, хоть и очень похожими. Одинаковые реакции, манера речи, даже жесты — и те, словно зеркальные. Разве что один был жгучим брюнетом, а второй — почти платиновым блондином. Некоторые дамочки только вздыхали, на их волосы глядя. Длинные, гладкие, сияющие, заклинаниями не тронутые, химией зелий не порченные. Да и сами братья из всей своей компании явно выделялись. Говорливые, смешливые, надменно не смотрели, общением не гнушались, а уж пили так, что орки уважительно хмыкали. Многие к ним кто руки, кто лапы тянул, да только парни уходили, ускользали, как вода сквозь пальцы утекали. Не то, чтобы Серый как-то к ним присматривался, просто, как всякий кошачий, слышал все, и знал тоже все. Ну, почти все. Вот об эльфах, например, он знал достаточно только потому, что о них все уши фея своими крылышками прожужжала. За каким лешим такую мелочь в такое путешествие посылали и каким таким опытом эти существа могли обменяться, Серый не представлял и не собирался. Ему хватало того, что жили они на чердаке, под самой крышей, где для них специально устроили вполне уютное гнездышко. Феи были тихими, кроме как на семинарах и лекциях, особо нигде не показывались и вообще проблем особых не доставляли. Разве что под ноги надо было смотреть, а то один из леших, увалень дубовый, в первый же день чуть одну не раздавил. Воя было… Причем леший выл. Показалось ему, что мелкую он таки раздавил, и горевал, и винил себя искренне. Но та от звукового удара очухалась, крылышки распрямила и лешего успокоила. А та, которая на эльфов жалилась, была ее сестрой. По правде говоря, жаловалась она не Серому, а своей подружке. А Серый это услышал только потому, что сидел на карнизе над чердачным окном, от бардака прятался. Вот тогда-то об эльфах он и узнал. А жаловалась феечка на то, что эльфы на нее внимание не обращают, хотя со всяким мелким народцем эльфы традиционно были в хороших отношениях. Серый только фыркал, слушая весь этот девчачий бред. Тем более, что феечка даже сказать толком не могла, кто из двоих эльфов ей больше нравится. У брюнета глаза вроде синие, а при черных волосах это вообще сказка, ну так и у блондина волосы что на солнце, что без него сияют. И глаза голубые-голубые. И вообще, оба они, как картинка. Но эльфы странные. Уже и с вампирами дружбу свести успели, и оборотней зацепить. А теперь вот рядом с Сергеем торчали. Не то, чтобы Серый их не понимал. Волк харизмой своей наповал сражал. А уж когда улыбался или шутить начинал на грани пристойности… Ему такому разве что Горыныч мог конкуренцию составить. Хотя нет, комендант был вне конкуренции. И не потому, что Серый к нему неровно дышал, а потому что Горыныч — это Горыныч. И глаза змеиные, янтарные, волчьим очам ничуть не уступали. Но Горыныч злом был своим, изученным, к тому же «понаехавшие» его не то боялись, как огня, не то уважали, не то уважительно боялись. И клинья к нему разве что ведьмочки осмеливались подбивать. А вот Волк… Да еще преподаватель. Да еще слава за ним тянется аж на три царства… И трансформацию ведет так, что заслушаешься. Кстати, Серый к нему на третий семинар заглянул из любопытства, манеру оценил, даже пожелал, чтобы и дальше Волк предмет вел. В общем, мечта юных дев, головная боль их родителей и вечный раздражитель для всех остальных. И не было бы это проблемой, если бы поклонники Сергеевы вели себя достойно. Но с самого его феерического появления только эльфы умудрились нигде не засветиться. Ушастые, даром, что должны шарахаться от него, как от огня, показали когти ведьмочкам и шипели на каждого, кто рисковал на занятиях на первые парты сунуться. Ведьмочки в долгу не остались, в очередной раз обменялись опытом, и наслали на кошачьих проклятие. Хвостов с ушками те, конечно, не лишились, но только потому, что многохвостые вмешались. А потом и вовсе растащили братьев своих меньших по комнатам. Лешие в поклонниках Волка замечены не были, но за отобранное внимание ушастых мстили задорно и с огоньком. В буквальном смысле. Заплетали дорожки, тропинки, преподавательский стол, а уж шипы в сиденье стула — это вообще по классике. Горыныч ржал, как невоспитанная лошадь, обзывал леших детским садом, но не вмешивался. Тем более, что Волк на эти шутки только бровь вскидывал и использовал очередную ветку, как наглядный пример, трансформируя ее во что-нибудь более интересное. В общем, лешие злились, ушастые сидели под домашним арестом, и ведьмочки уже мысленно потирали ручки, решая, что делать с вампирочками, которые были чудо как хороши и могли стать достойной конкуренцией. Но пока они решали, какое заклинание использовать, чтобы совсем уж наверняка, эльфы умыкнули Волка из-под их носа. В буквальном смысле. Пропажу заметили не сразу. Да и с эльфами связали тоже не сразу. К тому же, Васька, даром, что рыжий и под дурачка косил, добрался до ректора и посоветовал Сергея свет Сергеевича из «Черноморика» убрать, пока феи ведьмам в кремы для морды лица пыльцы не подсыпали, а лешие окончательно все в лес не превратили. Да и ушастых надо было на волю выпускать, их там тоже обмен ждал. Опытом. Кощей подумал, подумал, пораспрашивал, да и согласился. Да вот только Волка уже и в помине в «Черноморике» не было. Как и эльфов. И болото бы с ним, с Волком, чай не маленький, но за пропавших эльфов можно было и по шапке получить. Кощей рвал и метал, Васька отсиживался у водяных, ибо все знали, что он воду и влажность терпеть не может, а значит, и искать там не будут. Но Серый не был бы Серым, если бы уже через час ора Горыныча и Кощея в кабинете последнего, не сунул свой нос на водный этаж и не вытащил упирающегося и разве что не шипящего Ваську за шкирку. А там его уже Горыныч перехватил. И пообещал отдать лешим. На вычесывание. Васька проникся и любимого родственника сдал. -… Да он к эльфам убег, едва у него земля под ногами загорелась. Увел у Моревны то ли живую, то ли мертвую воду, то ли обе сразу, только Марье его шутка не понравилась. Она над ее составом полгода билась, а тут образец спи… украли. В общем, объявила она награду за его голову. Хорошую такую. И у Сергеича земля запылала. Метался по странам-городам, у меня открыток с видом на хороший журнал накопилось. И осел у северных эльфов. У тех экстрадиции нет, да и Волк подсобил какому-то местному князьку в возращении фамильных драгоценностей из сейфа заклятого врага… В общем, остался он там. Я как раз на первый курс поступил. На этом моменте Васька вздохнул, носом шмыгнул. И вид приобрел виноватый. — Да из дома я тогда ушел. С родителями мою свободу не поделили. Поступил-то по направлению от Фонда Рыжих. До сих пор стипендию платят. Тогда от Сергеича первое письмо пришло. Просил одуматься и если не вернуться, то хотя бы с родителями помириться. Но я ж упрямый. И послал его подальше. Четыре года переписывались, но о том, что он вернулся, я не знал. — Так ты хоть поговорил с ним? — судя по виду Горыныча, он не знал, чего больше хочет: то ли за уши потрепать за глупость, то ли посочувствовать, то ли просто чем-то покрепче приложить. Матерным. — Поговорил, — Васька уныло кивнул. — Он сказал, что с Моревной помирился, и та награду свою отменила. А уж как они договорились — понятия не имею. И что за эльфы эти… Договорить он не успел. В дверь стукнули. Громко так, основательно. Серый с Васькой невольно подобрались, а Горыныч только хмыкнул. — Да входи, не обидим. Гостем оказался ректор. И вид при этом имел самый бледный и чуть сумасшедший. — Чаевничаете? — как-то нервно прошелся по комнате, в чайник заглянул, даже бочок его потрогал, чтобы убедиться, что вода в нем холодная, и замер перед Горынычем. Серый тут же мимикрировал под половичок, Васька попытался прикинуться подушкой. — У меня две новости. С какой начать? — С первой, — Горыныч потянулся навстречу, воротник ему поправил, пыль стряхнул. — Нет в списках братьев. Я на всякий случай связался с эльфами. Они к нам шестерых посылали, а приехало восемь. Двоих по дороге где-то нашли. А «шесть» на «восемь» подправить… сам знаешь, не велика наука. Так что официально у нас нет проблем. Никого мы не теряли. — Поздравляю, — бросил Горыныч. — А вторая? — А вторая… — начал Кощей, да тут и замолчал, когда в дверь снова постучали. — Вторая? — Горыныч только бровь вскинул. Получил кивок и пошел открывать. Серый до этого Марью Моревну только на фото на Доске лучших студентов видел. И как-то так и представлял. Правда, была она в его представлениях не такой злой. — Где он?! — влетела, заметалась по комнате, на замерших парней, кажется, даже внимание не обратила. — Нет его, — Кощей выдохнул, на табуретку плюхнулся и подвинул к себе вазочку с вареньем. — Свалил твой Сергей. И эльфов с собой уволок. Марья аж чуть в стол не врезалась. — Эльфов? Блондин и брюнет? — Знакомые личности? — Горыныч подобрался. — А то… Живая и мертвая вода. Ну, вернее то, что в основе у них было. Я их, мелочь эту пузатую, чуть ли не с пеленок растила! — В пробирке, что ли? — Горыныч, кажется, аж зашипел. — Ну, подумаешь, пару месяцев там провели, — Марья покосилась на него и снова заметалась по комнате. — Они растут быстро. И как вода, умеют любую форму принимать. А в базовой такие и есть: брюнет и блондин. — А эльфы-то почему? — Потому что гены самые устойчивые. Да и вообще, мужик ну очень красивый был, аж захотелось детей общих. Но этот поганец у меня их увел. К биологическому отцу отвез, пожалел эльфят. Кощей вздохнул. Горыныч тоже. А Серый вообще что-либо понимать перестал. Эльфы — не эльфы, а генетический эксперимент. И Волк тогда их еще до «Черноморика» знал. А, может, это он за ними приехал? — Они, что, от эльфов сбежали? — видимо, Горыныч пришел к тем же выводам. — От Сергея, — Марья успокоилась, метаться перестала. Но ворчала все равно. — Они на него глаз положили, а он их послал, ибо маленькие еще. Ну, они и пошли. Из дома по свету гулять да взрослеть. А тут и я узнала, где их искать. В общем, мы с ним наперегонки. Только он быстрее понял, куда их дорога ведет, а я сообразила не сразу. Сначала к родителям его, к сестре смоталась. И только потом дошло. — Да сюда-то почему?! — не выдержал Кощей. Марья кинула на него жалостливый взгляд, а Горыныч вдруг рассмеялся. — К Ваське. В гости. С будущим родственником знакомиться. У эльфов так положено перед тем, как официально брак заключать. Слышь, Васька, ты нам приглашение на свадьбу выбить не забудь. — На венок разве что скинуться, — зашипел тут же Васька. Серый долго пытался не засмеяться, но потом вспомнил, как шарахался Васька от эльфов, и заржал в голос. А когда Марья увидела вместо Васьки распушившийся меховой шарик рыжего цвета, сердито фырчащий и угрожающе урчащий, и тут же попыталась его сгрести, умиленно улыбаясь, Серый сложился пополам. И только феечка, схоронившаяся за ставней, была печальна. Ей ведь так нравились эльфы. Хотя тот серый котик тоже ничего. Или ректор? А, может, полунаг-полудракон? Или все-таки тот лис с пятью хвостами? Ничего, у нее еще будет время определиться. Или все-таки рыженький?