Безумие

Чувствую, как краснею до корней волос, когда вижу рядом с собой парня. Осторожно поднимаюсь на ноги, чувствуя все еще влажный матрас под собой и холодную плитку по ногами. Поспешно одеваюсь, кошусь на Сашу: темные волосы напоминают взрыв в вороньем гнезде, тонкое светлое тело все же прикрывает простыня... Поднимаюсь на ноги, делаю шаг по направлению к двери, но снова опускаюсь обратно: черт, тебя, Сашка, возьми – у меня болит абсолютно все! Этакий фейерверк чуть пониже спины… Парень открывает глаза, смотрит на меня. Немая сцена продолжается несколько секунд – ее внезапно прерывает влетевшая в палату девушка. Хотя даже понять ее половую принадлежность нам удалось не сразу. Эта самая девушка со злобой посмотрела сначала на меня, затем на Сашу и прошипела: -Мальчики мои… Я, конечно, все понимаю, но если вы в следующий раз соберетесь здесь трахаться…. Хотя бы закрывайте дверь! Я их значит ищу по всей больнице, думаю что их уже пациенты давно покромсали на кусочки и жарят шашлычки, а эти придурки… Чтобы я вам еще раз по доброте душевной таблетки несла…! Ведь зареклась же: никому не помогать, служить простым Проводником. Так нет же, захотелось помочь! -Но… Я Женю согреть хотел… - как то неуверенно бормочет Саша -И как? Не ошпарил, надеюсь? Для таких случаев у нас есть санузел, а также душевая, в которой, если постараться можно поймать горячую воду. А вы так, по старинке решили? -Кристабелла… -Что тебе надо, мальчик-одуванчик? Таблетки я теперь отдам Жене. Ему они нужнее, - девушка подошла ко мне, и на мою ладонь упало несколько белых кругляшей. Не задумываясь – что это и от чего, я быстро проглотил пилюли. Очередной приступ боли опустил меня на колени. Чьи то мягкие прохладные ладони коснулись плеч, подняли меня на ноги и прижали к себе. Глаза ослепила когда-то белая юбка медсестры, хлестнувшая воздух будто плетью. -Я вас покину. Не ждите меня. Выдыхаю сквозь зубы и утыкаюсь в плечо парня, таблетки начали действовать и я мог стоять на ногах без чьей-либо помощи. Отстранившись, я поправляю волосы и вглядываюсь в лицо Саши: -Саш, а правда, зачем ты тогда попросил меня… Зачем я тебя целовал? Ты же вроде девушек любишь -Ну да… Я просто подумал… Если я не могу согреть тебя, то ты должен согреться сам. Ну, у меня нарушено кровообращение, а поцелуй разгоняет кровь по венам, заставляет быстрее биться… сердце, - парень тяжело вздохнул -У тебя что-то с сердцем? -У меня врожденный порок сердца, то есть его отсутствие, - грустная улыбка. Парень отворачивается к окну, берет с подоконника пачку. Вертит ее некоторое время в руках, затем откладывает в сторону: -Понимаешь… В этой больнице люди не совсем нормальные, они сюда попадают после не своей смерти: ну, самоубийство, болезнь, насильственная смерть… Тут в основном молодые, ну, старше тридцати я тут никого не видел. И как раз благодаря этой смерти мы лишены каких либо радостей жизни, за исключением того, что мы находимся в психушке: если ты перерезал вены-у тебя не будут работать руки, если причиной смерти были легкие-ты лишен их… Вот у меня – сердце. Так что я теплый только так, для вида – парень усмехнулся -Извини, но в каком смысле? -В прямом, друг мой, в прямом. Вот ты задохнуться не сможешь, у тебя легких нет. И не смешно… Хотя, слышал я, что если пройти дальше палаты Гюнтера причина смерти уже не важна: ты вновь обретаешь легкие, сердце, глаза, - парень все же достал сигарету и закурил -Прелесть какая, -буркнул я, поднялся с кровати, выуживая из под матраса несколько скальпелей. Саша улыбнулся, сжал в руке один из стальных предметов и затушил огонек о стену. Дверь жалобно скрипнула, когда парень толкнул ее плечом. Пред нами снова возникли те же коридоры, только путаней. Осыпавшаяся штукатурка, каталки, множество шприцов и таблеток, мерцающие лампы. И все это пугает меня, прожигает осознание, надолго оставаясь там. Пока мы шли к кухне, мне хотелось зажмуриться и на ощупь проходить мимо гор грязных халатов, хрустящих под ногами ампулок. Но довольно быстро мы подошли к железом обитой двери. Саша достал из кармана ключ и открыл дверь. С тяжелым скрипом она подалась вперед. Кухня. Когда то блестевшие столы, покрытые слоем пыли, завалены грязной посудой, из раскрытого холодильнике вылетела туча жирных иссиня-черных мух, до нашего прихода окружавшая кусок гнилого мяса. Саша подтолкнул меня в спину, шепнув, что я запахов не чувствую. Но видимо запах был отвратительный и настолько пропитал кухню, что войти туда было почти невозможно. От дверей Саша указывал мне куда идти и что лучше взять К парню я вернулся с двумя тесаками, такие хорошо ломают кости… Саша взял у меня из рук один и закрыл дверь на ключ. Уже когда Саша собирался идти дальше, непонятная пустота в моей груди заставила меня замереть с зажатым в пальцах оружием и непонимающе посмотреть на Сашу. Парень смерил меня взглядом и, вздохнув, произнес: -Жень, отсюда нужно выбираться, если свихнуться не хочешь. А чтобы выбраться надо дойти до кабинета главврача и убить множество буйных. Но, если ты не хочешь – не иди, а я хочу жить. Пойдешь? – холодные карие глаза в упор смотрели на меня. И я не посмел бы не согласиться. Не смог бы. И я, молча кивнув, иду за Сашей. Парень уверенно идет вперед, не путаясь в поворотах. Но эта больница накладывает отпечаток на сознание человека… И уверенные шаги постепенно сменились осторожными, а во взгляде заплескался страх. Саша остановился у двери - толстого листа железа, повернулся ко мне: -Вместе пойдем? Я один не справлюсь… - парень замолчал на секунды, затем сжал в пальцах ручку тесака, - Главное - не бояться. Пошли Ключ медленно повернулся в замке и щелкнул механизм. Назад уже не уйти, а впереди – смерть… Но нужно сделать выбор. И мы сделали его, только переступив порог. Темная комната. Лишь центр ее заливает светом. И звенящая тишина. Делаю еще один шаг вперед, за Сашей и нас окутывает тьма. Лампа гаснет и из-за спины я слышу хлопок двери. Видимо, здесь никого нет и нам просто по собственной тупости суждено умереть здесь, в темноте. Но ответ пришел внезапно: снова зажегся свет, обжигая сетчатку, и в центр комнаты вышел ребенок. Девочка прижимала к себе плюшевого медведя, а большие глаза со страхом смотрели на нас с Сашей. И сначала мне показалось, что мы ошиблись палатой. Эта девочка могла быть кем угодно, но только не буйной пациенткой этой психбольницы… Тихий по-детски звонкий голосок эхом разнесся по палате: -Здравствуйте. В пришли ко мне? А я уже выздоровела? - девочка подошла ко мне, - Вы же отпустите меня к маме? Да? – спросила она, прижимаясь ко мне и заглядывая в глаза -Мама? А где твоя мама? Мы най… Черт! – острая боль обожгла руку в которой я держал нож -А мама моя дома! Живая! А вот вы отсюда не выберетесь, я позабочусь об этом… И вот уже девочка исчезла из виду. Темнота скрыла хрупкую фигурку Саша испуганно посмотрел на меня, приблизился, поднял с пола тесак: -Жень, я же говорил… Нужно быть осторожным. Не обращай внимания на внешность… Больно? Я перевел взгляд на руку. Лучше было мне об этом не знать: от локтя до запястья тянулась широкая красная полоса, а горячая кровь в буквальном смысле ручейком текла по пальцам, падая на пол. Больно было так, что темнело в глазах, но если я сейчас не двинусь – могу вообще остаться без руки. Снова ребенок возник рядом со мной, я выхватил из рук Саши свой тесак и сделал шаг назад. Девочка улыбнулась, медвежонка в ее руках уже не было, теперь она сжимала в пальцах кухонный нож. Подобным заботливые жены разделывают мясо. И сейчас этим же ножом собирались разделывать меня. Девочка сделала выпад, выбросив вперед руку с ножом. Я увернулся от удара, сделав шаг во тьму. Это было ошибкой. Свет не спасал от нее, он властвовал только в центре комнаты, чуть дальше невозможно было различить ничего. Пару секунд меня окружала липкая тишина и тьма, но громкий вскрик разорвал ее. Я двинулся на голос, свет снова ослепил меня, когда же я обрел способность видеть, меня сразу же привлекло к себе ярко красное пятно. Через секунды я увидел тоненькую хрупкую фигурку. Девочка с удивлением смотрела на свою руку. Точнее на то, что пару минут назад было рукой: кусок мяса был срезан так глубоко, что была видна кость. Придя в себя от болевого шока, девочка истошно закричала, пошатнулась, но все же кинулась в мою сторону. Я заворожено смотрел на темно бордовый кусок плоти упавший с глухим шлепком недалеко от нее. Все действие напоминало больше сюрреалистическую картину: ребенок, практически лишенный руки, приближается ко мне, а Саша, часто дыша с ужасом наблюдает за этим. Девочка сделала рубящее движение, нож, описав дугу, скользнул в миллиметре от моей щеки, ободрав кожу. Тесак рассек воздух и на груди девочки расцвел влажный красный цветок. Пятно стремительно расползалось по ее легкому платьицу. Ребенок замер, в изумлении глядя на меня, затем, будто швы на ее груди расползлись, и в стороны разошлись края раны, обнажая сосуды. Девочка медленно упала на пол. Теперь все было как в замедленной съемке: я попытался ухватиться за каталку, стоявшую неподалеку, но не удержался на ногах , уронив тесак. Ко мне подскочил Саша, судорожно шаря по карманам, он что-то шептал. Дрожащие руки достали небольшую баночку, на его ладонь выпало несколько таблеток, и Саша заставил меня проглотить их. Горечь обожгла небо, голова закружилась еще больше. а парень уже исчез в темноте, судя по звукам, он шарил по стенам в поисках чего-то/ Теперь свет охватил всю комнату. Я приоткрыл глаза: Саша окровавленным ножом вспарывал брюхо огромного медведя, синтепон вывалился из игрушки с глухим стуком. Вскоре причина его была ясна – в плюшевого медведя была вшита аптечка. Саша открыл коробку, вытащил из нее несколько баночек и что-то еще… Я не выдержал и снова закрыл глаза. Безумно хотелось спать, не было сил даже двинуться и острая боль в руке отступила. Слабый укол заставил меня ненадолго прийти в себя и я совсем перестал чувствовать руку -Женя, Жень, ты меня слышишь? – несколько слабых ударов по щекам -М? – а в голове одна мысль: «Спать. Спать. Хочу спать» -Женя? Я не ответил, сил отвечать не было -Женя! Открой, твою мать, глаза! – меня тряхнули за плечи Резкое движение привело меня в чувство, я открыл глаза, недоуменно посмотрел на Сашу. Парень с тревогой вглядывался в мое лицо, затем отвернулся, начал рыться в коробке с лекарствами и бинтами. Сел рядом со мной на пол, положил мою руку себе на колени -Женя, сейчас может быть немного неприятно. Потерпи, - на кусок ваты плеснулась прозрачная жидкость, в воздухе моментально запахло водкой Запахло? Водкой? Я попробовал сделать вдох: боль сжала грудную клетку, я закашлялся. Но я дышал. Черт возьми! Я дышал… Мокрый кусок ваты опустился на мою рану, жидкость потекла по руке. Легкими прикосновениями Саша аккуратно стер запекшуюся кровь и все время заглядывал в глаза с вопросом: «Больно?» Теперь я мог перевести взгляд на руку, запах медикаментов почти вернул мне сознание и я соображал лучше. Моя рука радужных перспектив на дальнейшую жизнь не давала: порез, сантиметра два глубиной, тянулся от локтя до запястья, чувствительности не было вообще. Парень вытащил из аптечки шприц и ампулку. Иголка легко вошла под кожу, выпуская лекарство. -Это обезболивающее, не волнуйся. На всякий случай… Саша вытащил из кармана иголку и толстые черные нитки. Сейчас я на собственном опыте испытаю, как зашивают рану в полевых условиях… Игла прокалывала то один край раны то другой, постепенно стягивая их ниткой. Боли не было. Только неприятное тянущее ощущение… Саша еще раз продезинфицировал шов и забинтовал мою руку. Конечность мертвым грузом упала на пол. Двигать ей я смогу не меньше чем через полчаса. Я засмеялся. Так в общем то всегда – когда мне пора умирать, я начинаю истерически смеяться. Вот и сейчас. Саша протянул мне ладонь, помог встать. Я поднялся на ноги, почти полностью повиснув на парне. Черт… Как же я себя плохо чувствую… -Женя, все… Все кончилось. Мы смогли, представляешь?! – Саша радостно улыбался, придерживая меня за плечи, - Пошли искать новую палату. Тебе нужно отдохнуть. Да и мне не помешает Еще перед дверью, я снял с полки папку с именем и надписью «История болезни». И мы ушли из этой палаты, чтобы зализывать раны и снова пробираться через лабиринты коридоров.