Steamed Broccoli

— …оки… дороки? Тодороки? Шото подпрыгивает, когда Мидория слегка повышает свой голос, и моргает, смотря на стоящего перед ним парня. Выпасть из реальности было легко, когда его веснушчатый товарищ разговаривал. Его голос был таким мягким и успокаивающим, когда он не паниковал. Хотя, наблюдать за взволнованным Мидорией тоже весело, так что это что-то вроде беспроигрышной лотереи. Он снова вернулся в реальность под осуждающим взглядом одноклассника. — Хм? — Я спросил тебя, что ты хочешь взять на обед позже. Просто ты часто сидишь один, вот я и подумал, нельзя ли составить тебе компанию, — он начал ёрзать, и его голос заметно притих, пока Шото молчал, слова превратились во что-то бессвязное. — Конечно, — Мидория подпрыгнул, когда Тодороки оборвал его бормотание и вернул его в чувства. Теперь наступила его очередь быть сбитым с толку. — Конечно? — Конечно, компания — это неплохо, — пояснил он с наполняющимся теплом сердцем, когда на лице Мидории появилась улыбка. — Хорошо! Тогда увидимся позже! — парень побежал к своей парте, оставляя Шото для его нового любимого занятия — наблюдать за Мидорией, пока Аизава-сенсей читает лекции в передней части класса. То, как он горбился над своей партой, яростно черкая в своей тетради, было очаровательно, не говоря уже о том, как его пушистые зелёные волосы подпрыгивали каждый раз, когда он быстро и периодически поднимал голову, чтобы посмотреть на доску. Тодороки был словно по-хорошему заворожен всем, что делал его одноклассник, и после спортивного фестиваля его перестало беспокоить его желание быть ближе к Мидории. Если честно, он был немного удивлён тем, что ему понадобилось столько времени, чтобы осознать свою собственную влюблённость, особенно в кого-то настолько хорошего и искреннего. Тот факт, что он тайно дрочил на Мидорию, тоже не мешал. Яойрозу наклонилась вперёд, чтобы ткнуть его карандашом, и поднесла ко рту ладонь, чтобы он лучше услышал её. — Твоя одежда дымится, — прошептала она, и Шото слегка похлопал рукой по своему левому рукаву. Хоть он и работал над этим, похоже, ему ещё было далеко до полного и правильного владения своим огнём. Пока он додумался до этого, внезапно появляющиеся огоньки стали для него чем-то вроде кольца настроения. Когда он больше не был в опасности от возможного самовоспламенения, он благодарно кивнул Яойрозу, которая с улыбкой кивнула в ответ и вернулась к своим записям. Тодороки считал, что ему повезло с тем, что его окружали (в основном) такие хорошие люди. Пожалуй, он даже мог попросить у одного из них помощи с овладением его левой стороной. — Это что ещё за хуйня? Голос Бакуго прогремел в кабинете, когда ученики собрались на обед. Шото только бросил быстрый взгляд на него, когда проходил мимо парты Киришимы рядом с несколькими ребятами, которые называли злобного блондина своим другом, собирающимися вокруг него. Тодороки же просто направился в коридор. Он не хотел присутствовать при этом, что бы там ни происходило. Мидория уже был в столовой, когда пришёл Шото, и он помахал ему высоко поднятой над головой рукой, чтобы его было проще заметить. Когда парень присоединился к нему, Мидория с улыбкой на лице направился к одному из мест раздачи. Он возбуждённо говорил об одном из новых особенных блюд, которое он хотел попробовать, и Тодороки кивал ему в ответ, пока половина его внимания была сосредоточена на слушании, а вторая — на наслаждении энтузиазмом Мидории. Не особо думая о том, что он получит, он просто решил попробовать то, из-за чего Мидория был так возбуждён, и последовал за своим восторженным одноклассником к столику, когда они оба получили свои подносы. После нескольких кусочков Шото заговорил, пользуясь паузой в разговоре. — Кстати, Мидория, как твои травмы? Вы с Иидой довольно сильно пострадали во время той битвы с Убийцей Героев, — кажется, удивлённый этим вопросом, Мидория посмотрел вниз, на свою правую руку, и слегка размял пальцы. — Ну, всё уже зажило, но так как я сильно ранил себя, особенно свою правую руку, я время от времени чувствую какую-то скованность, в основном в этой самой руке, — он ослепительно улыбнулся Тодороки. — Но я буду в порядке! Теперь я контролирую свою причуду намного лучше. Так что чем больше я буду практиковаться и чем сильнее становиться, тем меньше я буду рисковать, — Шото наблюдал, как морщатся его веснушки, пока он улыбается, впервые замечая, что у него есть полноценные ямочки на щеках. Прямо когда он подумал, что Мидория не может быть ещё милее… — А что насчёт тебя, Тодороки? — испуганный парень слегка выпрямился, когда его позвали, и поднял голову. — Что насчёт меня? — Твоя левая сторона. Я уверен, что ты практиковался с ней. Уже есть прогресс? — наступила очередь Шото разглядывать свои руки. — Он… медленный. Я много практиковался с ней, но она ведёт себя слегка не так, как мой лёд, так что контролирую я её сейчас не лучшим образом. — Это и понятно, — мудро кивнул Мидория, — огонь по своей природе намного менее предсказуем, чем лёд. Я знаю, как Каччан контролирует свою силу, но твоя на фундаментальном уровне работает не совсем так… — его слова превратились в задумчивое бормотание, но Тодороки уже перестал слушать. Если честно, он всегда терял интерес, как только кто-то упоминал Бакуго, но в последнее время это имя, звучавшее из уст Мидории, ещё и поднимало его давление. Как он мог так спокойно говорить о том, кто изо всех сил старался сделать его жизнь невыносимой, было за пределами понимания Шото. Каждый раз, когда он смотрел на Бакуго Кацуки, всем, что он видел, был следующий Старатель. Конечно, он бы, скорее всего, спас бы множество людей, но ему пришлось бы чертовски сильно измениться, чтобы Тодороки хотя бы отдалённо увидел в нём хорошего человека. -…оки? Тодороки, ты дымишься! Испуганный визг Мидории вернул Шото в реальность, но прежде, чем он полностью понял, что тот сказал, его одноклассник уже похлопывал его по голове тканевой салфеткой. Охладив себя, он потянулся и осторожно схватил Мидорию за запястье, останавливая его отчаянные попытки устранить ещё-не-существующий огонь. Когда он убедился в том, что его друг не воспламенится, он снова сел, но уже рядом с Тодороки, вместо того, чтобы возвращаться к своему месту напротив. Его брови нахмурились над округлившимися глазами в очаровательном выражении волнения. — Ты в порядке, Тодороки? — он сцепил свои руки, положив их на колени. Шото кивнул. — Да, честно, я в порядке, спасибо. Это всего лишь те проблемы с контролем, которые я упоминал ранее. Со спортивного фестиваля моя левая сторона часто так реагировала в зависимости от моего настроения, и я пока не могу контролировать это, — Мидория наклонил голову, судя по блеску в его глазах, заинтересованный. — Твоего настроения? Как думаешь, это скорее что-то психологическое или биологическое? — Тодороки отвёл взгляд, пытаясь придумать ответ, не содержащий признание в том, что причиной большинства его «возгораний» был Мидория. — Из того, что я заметил, это случается, когда я чувствую сильные, внезапные эмоции вроде удивления или злости, так что, думаю, это биологическое. — Тогда это может быть связанно с твоим кровяным давлением или сердцебиением. И с учётом эмоциональной связи с этой частью твоей причуды было бы разумно, если бы мы попытались… Шото снова выпал из реальности, наслаждаясь звучанием слова «мы» из уст Мидории. Он знал, что подтекст, о котором он думал, не существовал, и, возможно, никогда не будет, но всё же он довольствовался и тем, что происходило в тот момент. Хотя, опять же, нахождение рядом с Мидорией могло усложнить его тренировки: его огненная сила чаще всего активируется, когда он взволнован или страдает от других симптомов своего краша, что приведёт к некоторым трудностям, если веснушчатый парень лично решит помогать ему с его причудой. Совсем не слушая, Тодороки кивал в такт словам Мидории, наблюдая за тем, каким воодушевлённым и радостным он казался, выдвигая теории и разрабатывая стратегии и схемы тренировок, практически светясь от энтузиазма. Он почувствовал, как его левая сторона наполняется знакомым, уютным теплом, и его волнение таяло миг за мигом, пока он просто подпёр подбородок рукой и наслаждался видом.