Steamed Broccoli

Изуку почувствовал, как покраснело его лицо, когда Тодороки застегнул часы на его левом запястье. Он и Урарака едва не свалились без чувств, увидев такой дорогой подарок, но сейчас Мидория остался единственным, кто всё ещё не может прийти в себя. — Я правда думала, что ты знаешь, Мидория, — квакнула Тсу, в недоумении склоняя голову набок. — Ква, все остальные давно поняли, что это не мог быть кто-то другой. — Что? — пискнул Изуку, разинув рот. — Если вы об этом догадывались, почему не сказали ничего мне?! — Ну… Мы правда думали, что ты сам поймёшь, — поддержала Урарака, — и мы не хотели ставить Тодороки в неловкое положение, особенно на случай, если мы вдруг ошиблись, — она повернулась к огненно-ледяному парню и весело улыбнулась ему. — Но ты-то уж точно должен был догадаться! Почти всё, что он тебе подарил, было зелёного цвета! Заметив, что пальцы Тодороки замерли на его запястье, Мидория обернулся и увидел, как он пялится в пол с немым шоком на лице. Изуку дёрнул рукой, чтобы вернуть своего парня обратно в реальность, наблюдая за тем, как его растерянный взгляд медленно обводит всю компанию, прежде чем остановиться на самом Мидории. — Я даже не заметил, — низким шёпотом признался Тодороки. Его растерянность была такой очаровательной, что все вокруг тихо рассмеялись. Изуку проскользнул своими пальцами между пальцев Тодороки, замечая, какие приятно прохладные его ладони. — Помнишь, как я говорил о том, что Урарака считала мои намёки слишком очевидными? — тихо сказал он, получая в ответ медленный кивок от Тодороки, после которого он глянул вниз, на их переплетённые пальцы. Глаза Мидории наткнулись на настолько искренний и мягкий взгляд, что его сердце затрепетало так же, как всегда, когда ему выпадало увидеть какие-либо эмоции на лице Шото. Голос Аизавы-сенсея, доносящийся из передней части класса, напомнил Изуку, что ему всё ещё нужно как-то сфокусироваться на экзаменах, и, в последний раз сжав ладонь Тодороки, он направился к своему месту. Внезапно Мидория почувствовал небольшую зависть насчёт расположения места своего парня. Он обернулся через плечо и перепугался, сразу же наткнувшись на буквально прожигающий в нём дыру взгляд Тодороки. Румянец залил всё его лицо, когда он быстро развернулся обратно, и в голове парня всплыла мысль, заставившая его сердце крутить сальто у него в груди. Часто ли он вот так смотрит на меня? Он помотал головой и хлопнул ладонями по своим горячим щекам. Сфокусируйся! У тебя всё ещё впереди экзамены!

***

Очнувшись, Изуку тихо простонал. Он даже не помнил, как отключился. Он бы попытался вспомнить, как он оказался там, где он сейчас, но боль, заполнившая каждый нерв его тела, пресекала любые сознательные размышления. Вдруг он размыто почувствовал, как что-то прижимается к его щеке. Кости в некоторых частях тела парня сдвинулись, после чего звуки треска и смещения встающих на место позвонков отвратительно прозвенели в его черепе. Из-за восстановления его тела и ужасного дискомфорта, которым это сопровождалось, его начало подташнивать. И всё же, когда тепло, коснувшееся его щеки, исчезло, он осознал, что нашёл в себе силы, чтобы поразмышлять. Мидория ещё не мог открыть глаза — его веки казались невероятно тяжёлыми от того, насколько вымотанным он был, но и так он смог заметить кое-что. К примеру, его подбородок и челюсть сильно болели, словно на них было помещено что-то тяжёлое. У него ушло несколько секунд на то, чтобы понять, что его подбородок подпирает подушка, а значит, он лежит на кровати. Он дошёл до своей комнаты и отключился? Нет, не похоже на правду… Следом до него начали доходить звуки. Хоть Изуку и не мог разобрать слова, он понял, что где-то поблизости разговаривают два человека. Он определённо был не в своей комнате. Звучание знакомых голосов мгновенно пресекло любую панику, которую Мидория мог чувствовать, так что теперь его интересовало только собственное расположение. Несколько долгих минут ожидания предоставили Изуку возможность разлепить свои глаза. Они сразу же наткнулись на ослепляющий, жгучий свет, который заставил его рефлекторно снова опустить веки. Теперь тёмные пятна больно горели на их внутренней части, заставляя его застонать, когда он мотнул головой, тем самым вернув лёгкую тошноту. — Юный Мидория… Голос звучал отдалённо, но Изуку узнал его теперь, когда его мозг был в состоянии распознать его источник. Всесильный. Его горло пыталось выдавить из себя слова, но всё, что у него получилось, это издать какие-то гортанные скрипящие звуки. — Тише, тише, Мидория, — послышался неподалёку ещё один голос, успокаивающий и нежный. Исцеляющая Девочка, подумал он. — Дай мне ещё несколько минут. После того, через что прошло твоё тело, я не хочу пытаться его восстановить за один раз, — он почувствовал мягкое давление на виске — поцелуй, и сморщился, ощущая, как его внутренности смещаются на свои изначальные места. Не считая этого дискомфорта, теперь ему было проще открыть глаза, и вскоре он пристально смотрел на Всесильного, как мог с того места, где он лежал. Усталость обрушилась на него, как только Исцеляющая Девочка отстранилась, но он наконец-то нашёл в себе силы говорить. — Спасибо, Исцеляющая Девочка, — жалко выдавил он. — Мне уже лучше… кажется, — его взгляд сместился с двух взрослых, обсуждающих его текущее состояние. Он чувствовал странный сдвиг своей шеи, неудобный изгиб своего позвоночника и то, что ткань его костюма отсутствовала под его животом. Как будто он уже не достаточно страдал, ему ещё и нужно было посветить своей задницей в воздухе? Измученный вздох сорвался с его губ, когда Всесильный попрощался с ним и оставил своего ученика отдыхать. Изуку взглядом проследил за Исцеляющей Девочкой, когда она тоже пошла к двери, но не ушла. Вместо этого она, кажется, заговорила с кем-то, кого Мидория не мог увидеть. — Ладно, ты можешь войти ненадолго, но никакого шума! Кто же это был? — Конечно. Спасибо вам большое. Унижение раскалённым камнем засело в горле Изуку, когда Тодороки переступил порог медкабинета. Он едва мог сглотнуть из-за горящего в нём стыда. Это посещение, должно быть, закончится слишком быстро. Он устал, ему было больно, он не хотел, чтобы его парень видел его таким. И, что ещё хуже, Тодороки выглядел таким взволнованным! Слёзы подкатили к глазам Мидории, размывая его поле зрения, и он тихо всхлипнул. Он отдалённо слышал, как его парень пододвигает к нему стул, после чего тёплая рука нежно убрала волосы, которые упали на его лицо. — Ты потрясающе справился, Мидория, — мягкий голос Тодороки заставил Изуку вздрогнуть, а заботливое прикосновение разрушило всю его оставшуюся решимость. Задушенные, сломленные рыдания вырвались из его горла, и он почувствовал, как большие капли слёз катятся по его лицу. Нет, нет, нет! Не плачь, чёрт возьми! Перестань плакать! Но было слишком поздно. На него слишком много всего навалилось. Он слишком устал, ему было слишком больно, слишком неловко, слишком совестно… Он не видел, как паниковал Тодороки, пока Исцеляющей Девочке не удалось ослабить боль в его теле, после чего всё это вернулось. Чистая тревога, которую он увидел в глазах своего парня, только сделала всё ещё хуже: каждый тяжёлый всхлип и надрывный вздох заставляли его тело пульсировать новой болью, и он желал только одного — чтобы это всё прекратилось. Ему просто нужно было, чтобы мир остановился. Всего на минуту. Изуку почувствовал, как его голову осторожно приподнимают и подсовывают под неё вторую подушку. На его лоб положили что-то холодное, и, Боже, это так хорошо успокаивало жар от его слёз и пульсацию в его черепе. Слова долетали до него будто издалека, пока чудесная прохлада скользила по его лицу, вытирая его слёзы. — Всё в порядке, — прошептал Тодороки, касаясь холодной ладонью затылка своего парня и заставляя его заскулить. — Я здесь. Ты со мной. Тёплые пальцы сомкнулись на его ладони, и один из них начал выводить на ней успокаивающие круги, пока Тодороки продолжал успокаивать и охлаждать своего парня, заботливо утирая его слёзы, слюну и даже сопли без каких-либо жалоб. Мидория каждый раз подавался навстречу его прикосновениям, гоняясь за прохладой его кожи. Наконец-то его слёзы отступили; он был вымотан плачем и теперь едва мог держать глаза открытыми. Изуку почувствовал, как Тодороки поднял его руку с кровати, и наблюдал за тем, как тот обхватывает её длинными пальцами, поднося его ладонь к своему лицу. Пока Мидория лежал, едва в силах осознавать происходящее, Тодороки просто молча смотрел на него, поглаживая пальцем тыльную сторону его ладони, пока он не уснул.