Спящая красавица

You started calling But you never had a strength that it took to say I do, I keep on falling I never knew that it could happen this way No, you're seeking that cruel love Looking back, it's just bad luck Always feels there is danger at the door We could take a little more time out But I don't wanna move backwards anymore Seafret – Bad Blood

***

Тот момент неприятного осознания, когда думаешь, что нужно меньше выпендриваться. – Да чтоб тебя... Возможно, одежда была бы целее. – Ауч! И ты сам тоже. – Есть тут ножницы?.. Подошла бы и ручка. Но вряд ли канцелярия водилась на землях Данте. Вряд ли на их просторах вообще можно было отыскать что-нибудь полезное в быту. Поэтому отдирать присохшие к телу толстовку с футболкой Неро пришлось вручную. Из примечательного: кроме тех дыр, что он сам сейчас оставил, срывая по частям ткань, одежда была целой. «Разве меня не пырнули чем-то острым?», – с отдаленным непониманием попытался он вспомнить, обращаясь к памяти. Память услужливо не ответила. Неро плюнул на нее и с шипением потянул за последние куски футболки, плотно впечатавшиеся в бока и живот. Кожа потянулась следом. Бурая корка расщеплялась на кровавый песок и забивалась под ногти, где уже чернела грязь вперемешку с травой. Постельное белье после ночи с ним до продолжительного шока ужаснуло бы домработниц, имейся такие в агентстве. Он почти сорвал собственную кожу, но футболка не поддавалась. «Ладно, а если так…», – пальцами Неро надавил вокруг краев присохшей материи, тем самым фиксируя кожу на месте, глубоко вдохнул, выдохнул – и с силой дернул за ткань. Блядь. Дерьмо. Дерьмо. А-агх. Его мытарства и пережитый поток ругательств привели к разболевшемуся животу и оставшемуся тонкому слою ткани с торчащими нитками поверх него. «Сдаюсь. Где тут ванная? – он отбросил в сторону то, что раньше звалось одеждой. Или ее остатки. – Надо было сразу водой смочить. Чем я, блин, занимался... Видимо, еще не проснулся». Вставшие на месте часы не помогали в определении продолжительности его сна, но за окном давно поднялось солнце, и, словно муравьи, по делам выползали люди из своих покосившихся муравейников. Видимо, около полудня или чуть меньше. А казалось, что он проспал не больше десяти минут. Неро совершенно не чувствовал себя отдохнувшим и какое-то время сражался с ленью, чтобы снова не рухнуть на подушку, разморенный расползшимся по комнате влажным теплом. Воздух выгибался и дрожал на свету заласканным зверем; сквозь щели окна пробирались волны жара, заливая парня потом с головы до ног – август в Портленде разыгрался во всю силу. А ведь недавно был июнь и его памятное пятнадцатое число, когда ранняя жизнь Неро разбилась вдребезги, как иллюзия того особняка. Тогда настолько душно не было, несмотря на близость Ада. Вот сейчас бы отсидеться в тенях корней Клипота… По всей длине комнату рассекали узкие лучи солнца. В них отблесками кружились и опадали пылинки, будто разыгравшаяся летняя метель. Если забыть, что они себя представляли, выглядело завораживающе. Неро разрешил себе плюхнуться на постель и недолго понаблюдать за беспорядочной мешаниной белых хлопьев. Крохотные, прозрачные, тонкие и неторопливые, они неуловимо избегали любых касаний, дразняще завивались в вихри и вздымались до потолка, прячась от взора солнца. Неро медленно выдохнул, и пылинки пугливо отпрянули от него. Он попытался поймать их, но в ладонь уместилась лишь горсть дневного зноя. Все равно, что ловить солнечных зайчиков. На грани ощущений всплыло немного выцветшее воспоминание о детском доме. По утрам воспитатели нараспашку открывали окна, и свет радостно врывался в детскую спальню, игрался вьющимися кудряшками позевывающих во сне мальчиков, гладил сомкнутые веки и оставлял за ними рыжие всполохи. Неро помнил, что его кровать стояла дальше всех, вплотную к окну. Потому он по обычаю просыпался первым, когда другие еще только сонно ворочались. Это были редкие, священные для него минуты тихого счастья. Потом будут и визги, и топот, и суета сборов на завтрак, кому-то отдавят ноги, что-то с грохотом попадает... но тогда он переворачивался на живот в своей кроватке, свешивал руку и касался нагретого дощатого пола. И тепло поднималось по его руке все выше, пока не поселялось где-то в груди. Белые занавеси покачивались, то вспархивая, то опадая, невесомой каймой нежно обводили лицо Неро, на миг укрывали от всех и вся и тут же разбегались, влекомые ветром, поднимались вверх, как легчайшие юбки медуз. Неро морщился от щекотки и провожал их взглядом, нежась в ярких лучах утра. Дремота завладевала им, навевала сон на тяжелеющие ресницы, такие длинные и пушистые-пушистые, что за них его дразнили девчонкой – но в тот момент он не помнил об этом. Неро забывал, забывал про все волнения и важнейшие вещи своей маленькой жизни: про его странную непохожесть на других, про сбитые коленки, что опять закровоточат в очередной драке, про самодельный меч, припрятанный в ветвях дерева, про кусочки сахара под подушкой, про потерявшихся маму и папу, которых он обязательно отыщет… но позже, все позже. «Просто лежать и греться, – размышлял Неро, – лучше бесконечных уроков и нотаций. Все спят, и никто не пристает, никто не отругает за сломанную игрушку или синяк. Почему так не может быть всегда?». В хорошо продуваемой, омытой белым свечением комнате его детская безмятежность блекла с первым звоном колоколов: пора вставать. Неро обнаружил себя лицом в подушке. Перевернулся. С надеждой посмотрел вниз. Чуда не случилось, и ошметки ткани по-прежнему обхватывали его талию, подобно обтрепанному корсету. На ощупь его нёбо оказалось сухим, как адские пустоши. Пора вставать и наконец разобраться с этим. Обстановка выделенного ему помещения отличалась в высшей степени скудным убранством или вовсе необжитостью. Видно, что пользовались им редко. Кровать, пустой платяной шкаф с отломанной дверцей и табуретка, сиротливо примостившаяся у входа – вот и все, чем могла похвастаться гостевая спальня "Devil May Cry". Ни обоев, ни ковра, один ночник крепился к стене, создавая видимость уюта. Скучную картину разбавляло раскиданное по всем поверхностям шмотье Данте, преимущественно смердящее красное, простреленное алое, облезлое багровое, обугленное рубиновое и прочие цвета верного своим предпочтениям неряхи с опасной для жизни профессиональной деятельностью. Одноцветные тряпки рассыпались по полу кровавыми лужами; куда ни ступи, непременно угодишь в самый центр этого вязкого болота. Переборов приступ тошноты, Неро схватил первую попавшуюся вещь. Туника. Отлично. К счастью, даже не проеденная кислотными парами или той же молью. Рассматривать штаны на замену он не решился и поковылял на поиски ванной. «Кажется… эта дверь? А, мимо». Все же дом Данте был нелепо велик для него. За большинством дверей скрывались еще более унылые комнаты, утопающие в душном застое, где не находилось места самому завалящему стулу или свисающей на проводе лампочке. И это только второй этаж. Спустя несколько безрезультатных попыток открыть некоторые двери и найти ту, что привела бы к крану, желательно, с водой, Неро вошел в посеревшую ванную. И тут же столкнулся с новой проблемой – отсутствием зеркала. «Ну, это многое бы объяснило», – вспомнил Неро будничную степень "заросшести" Данте. Бритву и расческу его дядя признавал только под угрозой принуждения. Место над треснутой раковиной как-то неправильно пустовало. Обычно, заходя в ванную хотя бы просто помыть руки, невольно ожидаешь увидеть собственное отражение в зеркале. Но помимо отсыревшей плитки да огнестрельного отверстия в середине смотреть там было не на что. Неро крутанул кран, и потекла чистая, хоть и тонкая, струйка воды. Холодная вода – другой тут, как понял Неро, не водилось – наполнила сложенные ковшиком ладони, после чего их запрокинули к лицу. Капли потекли по шее, груди, остудили раздраженную кожу и смочили присохший хлопок. «Что-то многовато мне доставалось за последние дни», – с неохотным смирением признал Неро и ощупал обожженные щеки. Затем покрутил руки перед глазами. Ладно, нет худа без добра, вот и его ожоги сошли как раз, когда начинали неприятно чесаться. На месте дырки в лодыжке белел едва заметный шрам, не приносящий большого дискомфорта. Время заняться последствиями его вчерашней глупости. Поплескав еще на живот и убедившись, что ткань достаточно размокла, Неро с нетипичной для него осторожностью медленно потянул за края, отпустил их, подсунул пальцы, смыл остатки крови и твердой корки, постоял, наслаждаясь прохладой, еще раз все проверил – и выключил кран, выпрямившись. Одернул себя и, набрав горсть воды, рванул за нитки, ожидая увидеть худшее. Было ли оно худшим или нет, но предполагал он нечто иное. На тусклый свет, красуясь переливами всех оттенков райского заката, явилась растекшаяся от паха до груди гигантских размеров гематома, придавая Неро вид счастливчика, пережившего столкновение с тараном. Но счастлив он был не особо. «По крайней мере, не придется возиться с иглой», – прикинул Неро, пока касаниями изучал болезненность заработанного произведения искусства на своем теле. Расползаться его живот вроде бы не планировал. А если не давить на него, то про синяк и вовсе можно забыть. Точно. Пройдет, он и не заметит. Каким бы занимательным ни было разглядывание переходов индиго в нежный сиреневый, Неро поспешил примерить найденную обновку. Туника сидела не идеально, и у него были вопросы к ее сомнительному принту, но прихотливость не работала в его случае. Неро покинул ванную, так и не узнав, насколько плохо выглядел. При возвращении в отведенную ему комнату он заслышал звуки с первого этажа. Легшую на ручку двери ладонь Неро использовал, чтобы аккуратно провернуть механизм замка, второй придержал дверь от скрипа. С тихим щелчком та закрылась. Голоса. Не Данте и не... Инстинкты толкнули его слиться со стеной и начать вслушиваться, беззвучно ступая босыми ногами. Дыхание замедленное, пульс зачастивший: паранойя не делает тебя худшим человеком, если по итогу ты до сих пор жив. Каждый шаг приближал его к источнику звуков. Вот уже различим шелест одежды и редкие смешки. Звон. Журчание, будто что-то выливается. Бутылка? Дребезга не было, но это ничего не значит. Он подошел близко к лестнице, при желании его можно было заметить – один предательский скрип половиц, и все его укрытие полетит в тартарары. Пауза. За ней еще одна. Кровь пульсировала в его висках, когда Неро попытался выглянуть из-за косяка. И резкий приступ кашля проехался по его напряжению осколком стекла. Снова смех, глубокий, звучащий смутно знакомо. Женщина. Неро прищурился. Беззвучный вдох и выдох. Еще шаг… – С тебя не хватит, старик? – Только я решаю, когда мне хватит. Съехав по стене, Неро прикрыл глаза. Вздохнул и дрожащее улыбнулся. Приведя сердце в порядок – разнервничался из-за ерунды, – он продолжил мягко шагать по голому полу. В сравнении с затемненным коридором комнат прихожая утопала в свете. Сквозь мутные окна просачивалось солнце, отблески причудливо преломлялись от стаканов со льдом. Неро прислонился плечом к косяку, наблюдая сверху вниз. Умиротворение постепенно возвращалось к нему. – Не слишком ли рано для виски? – спросил он, ухмыляясь при взгляде на пустующие бутылки, старые и новые. – Для Jack Daniel’s никогда не рано. Присоединишься? – Данте угощает. – Данте никогда не угощает, но кому какая разница? Низкий гогот с присвистом и острая улыбка хищницы. Моррисон и Триш хорошо проводили время на рабочем месте Данте, пока тот отсутствовал. – Кстати, а где сам Данте? – держась за перила и не пропуская ни одной ступени, спустился Неро. На его приближение приветливо махнули рукой. – Кто его знает? – флегматично ответствовал сидящий на краю стола Моррисон, зажигая сигару и бросая внимательные взгляды на новоприбывшего. Шляпа мужчины лежала рядом с ним. Триш принялась отмахиваться ею от дыма. – Но поверь уж, меня интересует тот же вопрос. Я ждал вас еще вчера. Припозднились вы, парни. Неро неопределенно промычал. Отныне ночные прогулки – табу. – Пока ждешь Данте, – заговорила своим красивым, грудным голосом Триш, обращаясь к Неро, – можешь составить нам компанию. А мы постараемся скрасить твое ожидание наиболее приятным способом. Она нахлобучила на себя шляпу и улыбнулась для парня чарующей улыбкой настоящего демона. Неро смутился. И вспомнил про Кирие с неожиданно сильной тоской. – Вообще-то я искал телефон, – нашелся он, пока переминался на месте. – Этот работает? Ответом ему послужили табачное облако и еле заметное трепетание ресниц. Сложенные на столе ноги Триш покачивались возле аппарата, достойного лучших коллекций антикваров. С высоты тридцати сантиметров идеально в стакан Триш полилось виски. Женщина поднесла стакан к лицу, и на ее волосах заиграли янтарные блики. Лед перекатился и стукнулся о стенки. – В комнате Данте есть еще один. – Спасибо, – с облегчением выпустил вздох Неро. – Тогда я пойду... – Третья дверь справа, – донеслось ему вслед, и старые знакомые вновь завели прерванный разговор, перемежая слова бренчанием бокалов. Вход в логово Данте Неро нашел бы без подсказки. Глубокие царапины располосовали дверь вдоль и поперек, снесли защелку и поломали ручку, усложнив процесс открывания и закрывания. Либо стая адских отродий пыталась выкурить охотника наружу для последующего битья, либо он сам, предварительно обратившись и вдрызг напившись, не мог попасть к себе в комнату, отчего зверел – причем, не единожды. Неро с трудом протиснулся в образовавшуюся щель и поперхнулся едким запахом перегара. «Это что, кладовка?!» – откашлявшись, оглянулся парень. Затем сообразил нашарить выключатель. Со второй попытки тусклая лампа зажглась, при этом жужжа, как при скором взрыве проводки. Спальня или, вернее, закуток Данте и впрямь напоминал расширенную версию кладовки, чего было не рассмотреть за монументами из книг. Тонкие пергаменты, кожаные переплеты, неподъемные талмуды и рассыпающиеся в прах фолианты возвышались до низкого потолка и грозили обвалиться при малейшем сдвиге. В одну из высоток вонзался короткий меч, лезвие которого "проглатывал" крылатый дракон. Бумага в соседстве с ним чернела подпаленностями. Пара стопок образовывала сидения сомнительной устойчивости, они же служили и столиками, о чем свидетельствовали грязные тарелки и кружки. Самая обычная гитара прислонялась к грязноватой стене одинокой красоткой. Тумбочка с резными ручками смотрелась самой презентабельной частью интерьера. В самом углу, почти не видная за вырванными страницами и одеждой, ютилась узкая лежанка – очевидно, лежбище Легендарного охотника. Окна не было. Телефон Неро мог искать годами, несмотря на малую площадь, но по случайности наткнулся на него – буквально, – когда со всего размаху врезался ногой в металлический корпус. Ага. Под кроватью. Там же обнаружилась и розетка. Набор номера собственного дома ощущался чем-то внеземным – еще гудок, и в трубке прозвучит его собственное небрежное "Кто?". И кто-то из двух Неро обязательно окажется миражом, случайным глюком, что обязан с хлопком исчезнуть, погрузив линию во всепоглощающую тишину. Ведь две такие ошибки вселенная просто не выдержит. Этого слишком много даже для него одного. Но ему ответил мелодичный, немного запыхавшийся голос: – Да? – Хей, привет, – произнес Неро будничным тоном и осел на кровать. Упругие пружины чуть не вытолкнули его обратно, но он удержался, ойкнув и чертыхнувшись. Расстояние исказило перезвон смеха Кирие, но, несмотря ни на что, он огласился прекрасной музыкой, затронувшей тончайшие струны души Неро. Наперекор заскрипели пружины под его весом. Он ткнул их локтем и тем самым выбил визгливую ноту. – Ну, как ты? Все хорошо? Ах, да: с добрым утром, Неро. «Первым делом спрашивает про меня», – мурлыкнул Неро мысленно, воображая, как Кирие берется за громоздкую телефонную трубку обеими ладошками, прижимая ту поближе к себе, чтобы не упустить его ответ. Самочувствие Неро задвигало все ее заботы на второй план – всегда так было. Но когда дежурная фраза была готова слететь с языка, он подавился ей, словно дегтем. Ох. Действительно хороший вопрос. – У меня все отлично, – ложь далась ему до поразительного легко, что на какое-то время он сам мог поверить в нее. – Но ты наверняка истрясла всех в округе, а? "Как думаешь, он позавтракал? Хорошо ли ему спалось? Не болит ли пальчик?". – Я была не настолько надоедлива! – возмутилась Кирие. Шутливая обиженность в ее исполнении, и та звучала ангельски прелестно. Чтобы выносить глупые остроты Неро с милой улыбкой, нужна исключительная выдержка. – Ты же знаешь, у тебя талант попадать в неприятности. Что ж, каждому свой дар. А порцию укора он заслужил. – Да уж, могу заставить поволноваться за меня. – Постоянно! – рассмеялась девушка. Даже если бы захотел, Неро не смог бы унять этот трепет цвета розовых бабочек и цветочков в животе. И кто из них церковная послушница, спрашивается еще... – Прости, что ли, но это не зависит от меня. Просто происходит и все. Вот так. Обыденная, но наполненная не поддающимися описанию тонами и оттенками пауза заполнила тишину. Неро забеспокоился, что его раскрыли. Разоблачить его было невозможно, тем более дистанционно, но ведь он говорил не с кем-то, а с Кирие. А он был совершенно не в том состоянии, чтобы, подобно Данте, выскальзывать из хватки прямых допросов его до жути проницательной возлюбленной. Он бы не выдержал. С треском раскололся бы на первом же подозрении. А дальше – Неро боялся представить, что случилось бы дальше. Кирие бы убедилась, что совершила ошибку, отпустив его. Разрешила пойти в отрыв, глотнуть самостоятельности в одуряющем обществе двух оживших легенд, что оказались ближе, чем когда-либо. Она бы сказала ему вернуться, и он сел бы на первую попутку – вот так просто, наплевав на все убеждения и уязвленную гордость. В этом были его страх и надежда на их спонтанный разговор. Неро отдавал свою дальнейшую судьбу случаю, потому что сам с ней уже не справлялся, и улыбался. Вздох на той стороне. Неро прикрыл глаза, ожидая продолжения. Каким бы оно ни было. – Если честно, – по-заговорщически прошептала Кирие, – я бы все отдала, чтобы сейчас сбежать к тебе. Этот сумасшедший дом тянет из меня все жилы. Я скоро сама сойду с ума с ними! – Все настолько плохо? – облегченно усмехнулся Неро. Значит, не удастся ему увернуться от ответственности. – Если не учитывать разыгравшиеся аппетиты дорогой Нико, сотрясающей гараж днем и ночью, беготню по больницам, городу и острову, возню с детьми и их "взрослые" разборки между собой, сад, огород, ремонт улиц и безвкусные шутки господина Грассо... – на одном дыхании выложила она. Неро с жадностью вслушивался в известия об обстановке родного дома. – Все спокойно, да. В конце концов, что такого может произойти в нашей старушке Фортуне? – По твоим словам, я многое пропустил – и нисколько о том не жалею! Я бы только путался у тебя под ногами, серьезно. Уж лучше отстреливать демонов, чем это, агх! – Ох уж эти твои отговорки! Ты с детства ищешь способы улизнуть от рутины, не так ли? Не для тебя она, верно. Но, к твоему сведению, – внезапно изменила она интонации на серьезные, – мне известно обо всех местах, куда ты сбегал от братика Кредо. Так что не надейся скрыться от меня, когда вернешься – твоя часть дел будет дожидаться тебя и никуда не денется. Вероятно, Неро должен был устыдиться, заверить в своей полезности и расписаться на пожизненный трудоголизм, но ему отчаянно мешалась широкая и до одури глупая улыбка, от которой приятно сводило скулы и болели щеки. В его список обязанностей не входило ничего сверх посильного, потому что Кирие лично взваливала на себя небосвод и готова была подраться с каждым, кто осмеливался утянуть у нее хоть одну – из тысячи – причину головной боли. Спорить с ее упрямством было бесполезно, но Неро честно старался. Но покраска забора или мытье посуды? Э-э-эх. Он прижал к уху трубку так сильно, как хотел бы прижать к себе Кирие. Так, чтобы она со своим миниатюрным ростом уткнулась бы ему в грудь, и он зарылся бы носом в ее блестящие локоны, одной рукой обхватив за талию, а вторую переплетя с ее рукой – надежно, крепко, но ласково. Так, чтобы показалось, будто разойдись они, и вся любовь мира вмиг потухнет, как свеча на безжалостном ветру. А они ни за что не допустят этого. – Обещаю не ускользать от тебя, – светлая грусть просочилась в его голос, – когда вернусь. – Я верю, ты будешь стараться, – без уточнения, о выполнении заданий она, или о его заведомо провальных потугах поскорее вернуться. Почему-то ни у кого – ни у Неро, ни у нее – не было иллюзий, что все обойдется быстрой поездкой в пару деревенек, как раньше. Ничего не было как раньше. До слуха Неро донеслись требовательные возгласы на фоне. Судя по всему, Кирие отняла трубку и о чем-то переговаривала с источником беспокойства. И по отличительно высокомерной манере Неро предполагал, кем тот являлся. В таком случае неудивительно, что телефон у девушки отвоевали довольно скоро. – Эй, Неро. Это я, – со свойственной детям бесцеремонностью вклинился его маленький знакомый в момент расшалившихся фантазий о даме сердца. – Ты куда пропал? И интонации такие, мол, "Как ты посмел оставить меня тут одного и куда-то уехать – без меня?". И его можно было понять, Неро даже не попрощался перед отъездом. Но с таким количеством желающих повиснуть на его шее начинаешь путаться в людях и желаешь только одного: скорее сбежать под водительское сидение. Впрочем, Бьянко не из тех, кто стал бы кидаться в объятия. – И тебе привет. Я в Портленде. Это такой город на севере... – Я знаю, что это и где, – сварливо оборвали его объяснения. – Не считай меня за ребенка. Или дебила. Неро тихо хмыкнул, постаравшись, чтобы его не услышали. – Я имел в виду, чем ты занят? Я хотел показать тебе найденные мной штуковины – я не до конца уверен, но похоже на доспехи Анджело, прикинь, как круто? – в восторге вскрикнул Бьянко. Неро подавил в себе позыв паники: этот мальчишка падок на разного рода недетские игрушки, коим находил нетипичное применение. Неро бы не удивился, обнаружь он части брони демонов на показательном пугале на входе в дом мальчика, а самого его расхаживающим в шлеме одного из них, как в модном аксессуаре или типа того. Но прямо сейчас у него не было возможности схватить того за ухо и заставить передать ему все свои небезопасные богатства. – В какие дебри ты забрался ради них? – не было никаких сомнений, что Бьянко специально разыскивал "что-нибудь этакое". Но лучше не давать ему повода скорее закончить беседу и пойти самостоятельно рыться в до сих пор заряженных энергией артефактах. –Да ни в какие, – наверняка пожал он плечами. – На границе замка лежали. Тяжелые, зараза, еле дотащил! «Остатки Ангелов так близко к городу? – нахмурился Неро. – Это странно. Их еще в первые года всех уничтожили». – И как оно? – спросил он, как мог, скучновато. – Что-нибудь интересное было? –Неа. Потому что они на следующий же день пропали. Я не нашел потом, как бы ни искал. А жаль. Я толком даже не рассмотрел их. – А... – Шучу. «Мелкий упырь», – шумно выдохнул через нос Неро, расслабляясь в улыбке. И снова собрался. Бьянко Анджело – не какая-то груда металлолома, чтобы легкомысленно относиться к их нахождению вблизи людей. Кто знает, сколько их еще всплывет потом. –Ладно, если так. Бьянко, знаешь, у меня есть для тебя просьба. – М-м? – Могу доверить ее только тебе, – понизил голос Неро. Это важно. Лучше перестараться с театральностью, чем недожать эффекта. – Ну, чего тебе? – попытался скрыть свою заинтересованность мальчик, но Неро как наяву видел его загоревшиеся глаза. – Пока я на охоте, мне нужно, чтобы кто-то присматривал за Фортуной. Докладывал обо всех странностях. Следил за порядком. Не спускал глаз с окрестностей. Узнавал про... – Да понял я, понял. Между прочим, – с развязностью сказал Бьянко, но в чем-то походя на отчитывающую его недавно Кирие, – я и так этим занимаюсь – уже давно. Я же не слепой и понимаю, что ты за всем не можешь уследить в одиночку. Поэтому я... В общем, вот. Положись на меня. – Хорошо, герой, но будь осторожен, окей? Мне некого больше просить, кроме тебя. – Хм! «Видимо, это значит "да"». Погрузившись в раздумья о творящихся странностях, Неро умудрился забыть, что все еще висит на линии, да и Бьянко подозрительно затих – а после неловкими обрубками вместо фраз вывел Неро из транса. – Вообще... я звонил не поэтому... по другой причине... – Слушаю, – не до конца очнувшись, ответил Неро. Он не то чтобы думал о чем-то определенном, но "просыпаться" было так же неприятно, как сводить застывший на одной точке взгляд. – Есть одна девочка... – Что с ней? – Она такая тупая! – внезапно закричал Бьянко, что даже рассеянного Неро проняло. – Ну, то есть, не тупая... а очень умная... но при этом глупая! Вот чего девчонки так часто тупят? – Что-то случилось? – осторожно спросил Неро. Он был обескуражен резкой сменой настроения его подопечного и не знал, как реагировать. – Ее зовут Лиллум. Она часто появляется у вас. И я не знаю, откуда, но у нее всегда есть то, чего нет у меня! Естественно, Бьянко имел в виду разрытое в пустующих домах барахло – дело всей его короткой жизни, страсть и призвание. – И я хотел бы поменяться с ней... может, немного погулять... не знаю, поболтать... – смялся его голос к концу. И вновь взвился: – Но она вечно крутится вокруг этого Кайла. А ведь он младше ее на три! – года! И ни черта не смыслит в сборе ценных вещей! – Не ругайся, – автоматически поправил его Неро. «Вот мы и перешли к по-настоящему важным темам», – с еще большей растерянностью, но весельем подумал юноша. То, как дети переключались между "не стоящим внимания" и "жизненно необходимым", было знакомо и близко ему. В конце концов, он придерживался той же философии до сих пор, пускай и не в совершенной, искусственной форме. Прыгучая кровать приняла его в свои объятия; в бок уткнулось что-то острое. Начищенный до блеска ствол пистолета. Ого. «Это же, мать его, Айвори», – Неро выдохнул сквозь зубы, смотря во все глаза на произведение оружейного искусства. Чтобы Данте – и ушел без своего возлюбленного пистолета? "Белая" женщина с портрета, инкрустированного в рукоятку, призывно улыбалась, будто подначивала огладить ее мягкий профиль, а дальше, выше, легонько надавить на курок, услышать первый предупреждающий щелчок. Почувствовать едва заметное покалывание, когда демоническая энергия начнет собираться в кончиках пальцев для смертоносного выстрела. Айвори нагрелся, среагировав на его присутствие. Ого. Ого. Ладно. Неро удержался от того, чтобы как мальчишке, подобно Бьянко, добравшемуся до сокровищ, не накинуться на взрослые штучки с потными ладошками. И со всем возможным уважением – к оружию, не забывчивому Данте, – переложил пушку на тумбу и постарался не смотреть на нее. Вместо этого он занял руки раскиданными упаковками из-под компакт-дисков, исцарапанными и сравнительно целыми; все без опознавательных признаков. Вот только магнитофона что-то не наблюдалось. – Так чем я могу помочь? – наконец спросил он до поразительного терпеливого Бьянко. Его длительная заминка никак не была прокомментирована. Неро принялся разглядывать одну коробочку, на которой неразборчивым почерком была нанесена размашистая подпись с пририсованным "сердцем". Похоже на помаду. – Ну, ты же постоянно водишься с девчонками... вот и скажи, как сделать так, чтобы они знали, на кого смотреть? Неро вспомнил свой опыт ведения дел с "девчонками" и прыснул. Большинству из них было не больше двенадцати лет. – Польщен, что обо мне создается такое крутое впечатление, но, – «Реально помада, пальцы в ней измазал. Эй, стоп, она не оттирается?», – девушки приходят и просто распоряжаются моей жизнью, как хотят. – Ха. Подкаблучник. Будет милостиво с его стороны простить ребенку подобное раздражающее, но обоснованное замечание. – Если хочешь привлечь внимание Лиллум, – поучающий тон заставлял его казаться умнее, чем он считал себя на самом деле, – то будь мил с ней. – "Мил"... – с непередаваемым отвращением повторил Бьянко и вздохнул настолько тяжко, что до Неро долетел эфемерный ветерок. Услышь он в свои десять лет совет быть милым, то незадачливого советчика постигла бы участь быть грязно обруганным и оплеванным, и, скорее всего, не фигурально. Нет ничего проще и сложнее улыбаться, когда все, что ты знаешь, с рождения ограничивается одними и теми же стенами, в которых любовь поделена на десятки детей в строгих пропорциях – ни больше, ни меньше, но всегда недостаточно. К тому же, дети зачастую хотят казаться сильнее, старше, жестче, увереннее... чтобы убедить себя и окружающих в своей независимости. А зачем? Ну, малыш Неро бы вам не ответил, зато очень разозлился бы. И Бьянко, он подозревал, поступит аналогично. В выдвижном ящике тумбы нашлось еще больше дисков, а под ними игральные карты и вычурные побрякушки (не в стиле Данте). Магнитофон или плеер? Не-а. Жаль, он бы послушал музыку (даже ту, что в стиле Данте). Раз уж гордый обладатель целой кучи дисков без проигрывателя ходит непонятно где. У них как бы важная миссия... а ему приходится учить малышню пикапу. – Я помню Лиллум, славная девочка. Любит девчачьи штучки: гербарий, всякие бантики да блестки, плести венки... – окей, Неро тоже плел венки и сушил цветы, но исключительно из-за настояния Кирие. – Подари ей что-нибудь. – И что, это реально поможет? Вот так просто? – Если ты передашь подарок в руки, а не кинешь в лицо, с криками убежав, то вполне возможно. Не повторяй моих ошибок. – Я никогда не убегаю! – Ага. – И я не как ты! – Ага, точно. Бьянко немного помолчал. Неро не торопил его. – Разве подарок не покажется ей… взяткой? – с недоверием пробормотал мальчик " умное " слово. – Почему же? Обычное проявление доброй воли, – начал говорить Неро. И уже не смог себя остановить. Плохо. – Тебе нравится кто-то, и это нормально хотеть сблизиться. Вы чаще разговариваете. Ты радуешься редким улыбкам. Обычным, но таким важным жестам вроде утренних приветствий и пожеланий приятного аппетита. Как бы ни было порой сложно, ты все равно не сдаешься и прилагаешь все усилия, чтобы заработать его одобрение – да хотя бы малейший знак внимания. Ты идешь на жертвы, но, вот сюрприз, в конце концов, они оказываются никому не нужны, особенно ему. – Эм… «Так. Так, приятель, не вали на ребенка собственных тараканов». – Прости, я немного увлекся, – прокашлялся Неро и неуклюже попытался перевести все в шутку. – Не обращай внимания на все, что я тут наговорил, и смело дружи с Лилли. – Лиллум. – Я так и сказал. «Почему всем непременно нужно мучить меня этими паузами? Что я должен в них понять? Просто говорите, что хотите, и все. Это так сложно?!». – Плохой день? – осведомился мальчик с несвойственной ему участливостью. – И не говори. «Если бы только день». Если уж дети спрашивают его "Плохой день?", то ему точно нужно взять себя в руки и перестать размазывать сопли по стенам. Пружины подкинули его над кроватью, когда одна из башен макулатуры все-таки не выдержала собственного веса и рухнула, запустив листы летать по комнате, медленно оседая. По крайней мере, он не издал никаких смущающих звуков. – Ты какой-то дерганый, – подметил Бьянко, на что Неро лишь бессвязно промычал. Неужто тут нет ни одного надежного места, не грозящего погрести его в руинах? – Ага, ты прав. Не обидишься, если я сейчас?.. – А, конечно, иди, – неловко попрощался Бьянко и немедленно отключился. Вот и снова он один. «Может, еще поспать?», – подумал Неро, пока с него осыпались диски и бумага при повороте на бок. Спать ему больше совершенно не хотелось. Как и бодрствовать. И, зависнув между двумя нежеланиями, как на ржавой струне, он повалился в сторону "пойти и чем-нибудь заняться". Брошенный телефон тренькнул, когда Неро пролазил в щель двери куда-нибудь на свежий воздух. Стабильность картины прихожей грела сердце и душу крепким спиртным. Сам Неро предпочел отсидеться в сторонке, заняв диван из скрипящей кожи, зато давние коллеги разливали неизвестно какую по счету бутыль по граненым стаканам – Моррисон не сдавал позиции и ни в чем не уступал демонессе. С повышением градуса повышалась и громкость разговоров, хотя двух пьяниц язык не поворачивался назвать потерявшими голову от выпивки. Триш и Моррисон оказались богаты историями на любой вкус, от криминальных хроник до романтично-драматичных скандалов. С раскрепощенностью, свойственной опытным информаторам и бессмертным, что приобрели достаточно материала для захватывающих рассказов, лились, как виски, байки и сплетни о мире охотников, демонов и людей. Эти истории доходили до такой степени фантасмагоричности, что становилось уже неважно, сколько в них от слухов, а сколько от реальных событий, слушать их было одинаково интересно. Взамен Неро припомнил парочку необычных или рискованных случаев из собственного опыта, встретившие одобрительные возгласы с трибун. Нередко речь заходила про общего для всех знакомого в красном драном плаще, с извечной скучающей мордой, но отличным вкусом в друзьях – Неро также вставил свою ремарку, – что так мило оставил на виду нажитое. – Разнообразие небольшое, зато качество на высоте, – крякнул Моррисон, поигрывая льдом на дне бокала. Откуда он регулярно брался, у Неро отследить не выходило. Учитывая, что Триш сгрызала его после каждой порции, словно изголодавшийся лев накидывался на легкую добычу. Как бы то ни было, льда не убывало, и он все так же ровно наполовину заполнял емкости и приятно бряцал. Холодные капельки стекали по стенкам бокалов на стол. С заторможенностью Неро следил за их неспешным движением сверху вниз и слушал, слушал. Жара стояла немыслимая. – Попробуй найти здесь что-нибудь ценное и уйдешь с пустыми руками даже спустя месяц поисков, – голос Триш отрезвляющим лезвием разрезал атмосферу. – Но выпивки? Сколько угодно. Выводы о занятости Данте делайте сами. – Да ладно, а все те книги и амулеты? Еще я видел меч в его комнате, – Неро уговорили выпить, но согласился он не более, чем на "два пальца". Триш с Моррисоном переглянулись. – Они же не бутафорские? – изогнул бровь парень. – Не бутафорские, верно… – Но толку от них не много. – Я помню, как Данте разжег костер из всего того хлама, что у него скопился. Просто так. Красивое зрелище, особенно если электричество отключили. – Это не тот ли день, когда мне пришлось вызывать пожарных, чтобы потушить этот свинарник? – с праздным любопытством, скрывающим привычную иронию, спросил Моррисон. Неро еле успел отодвинуть свой стакан во избежание добавки. Официальный вид мужчины сбивал с толку: Неро скорее ожидал бы увидеть такого, как он, с этим его дорогим костюмом и развязными манерами светского льва, в роскошных ресторанах с шампанским, а не на столе в трущобах, хлестающим чуть ли не из горла. Сам Моррисон был, по всей видимости, доволен и ко всему привычен. – Какой-то из них, определенно, – кивнула Триш и потянулась в хозяйском месте. Закатанные рукава ее рубашки скатились к плечам, обнажая белые локти. Слишком большая для женщины, рубашка свободно повисала на ней, но, вопреки всем законам красоты, это только украшало ее фигуру и придавало некой притягательной домашности в сравнении с обычными узкими и до стыда окружающих открытыми корсетами. Клетчатая ткань смотрелась поношенной и в некоторых местах протертой. И того же красного цвета, что так часто мозолил Неро глаза с самого утра. – Эй, а это не рубашка Данте? – спросил он как бы в шутку. – А это не туника Данте? – парировала Триш с игривым прищуром, и Неро тут же уловил двусмысленность их вопросов. «Стоп, а с чего она вообще носит одежду Данте?», – задался он вопросом слишком интимным, чтобы мысленно не возвращаться не к нему снова и снова, дополняя красочными идеями. – Теперь понятно, почему Данте ходит в одном и том же. Всю одежду раздарил родственникам, – тихо проговорил и кивнул себе Моррисон, заслужив саркастичный смешок Триш. Но тут она внезапно сцапала покоящуюся на столе руку Неро. И медленно, медленно повела пальцем вдоль локтя, все выше, следуя изгибу бешено забившейся вены. Неро рефлекторно сжал бокал до опасного скрежета. – Данте из тех мужчин, что очень заботливы по ночам, но бесследно исчезают утром, не находишь? – голосом обволакивающим, подобно спиртным парам, спросила она, глядя прямо в глаза ошалевшего от такой выходки Неро. Когда ее палец уже достиг внутренней стороны предплечья, забравшись под широкий рукав, Триш выпустила его руку и откинулась на стуле. Будничный тон не скрывал сквозящее лукавство в ее голосе: – Пока он отдыхал в семейном гнездышке, кому-то надо было присматривать за агентством. Все-таки изредка здесь попадаются опасные вещички, а некоторых так и тянет стащить что-нибудь и доставить нам лишних проблем. Пришлось обживаться. Сказанное не сразу достигло размякшего сознания парня: нескромные, абсолютно лишние образы роем клубились в черепушке и побуждали пристальнее поглядывать на демоницу, что не ускользнуло от ее взора. Чтобы скрыть смущение (понимающие взгляды посредника нисколько в том не помогали), Неро опрокинул в себя стакан, но на дне бултыхались одни льдинки. Тогда он спросил: – И что, как работается в лачуге Данте? И прежде, чем женщина раскрыла бы рот для остроумного ответа, с белозубой улыбкой вмешался Моррисон, сдернув свою шляпу с ее светлого затылка и выпустив облачко дыма в лицо. «Все курильщики досаждают этим?». – Леди наверняка скажет, что работается ужасно, ну, просто невыносимо! – высокие ноты в исполнении Моррисона звучали комично; Неро не сдержал смешка. – Но сторожа, которым недоплачивают, выполняют свою работу из рук вон плохо. Не удивлюсь, если что-нибудь стащили прямо у нее из-под носа, а дамочка и бровью не повела, занимаясь своими коготками. Зато можно безнаказанно таскать заначку, это да. Смех в том, что на словах о краже Триш как раз рассматривала маникюр на до невозможного длинных ногтях. Реплика мужчины навлекла на него опасный перестук упомянутых коготков по столешнице. Моррисон даже не шелохнулся, развлекаясь пусканием дымных колечек, – ехидный Будда во плоти. – Женщины очень не любят, когда занудные мужчины ведут себя недостаточно уважительно по отношению к ним. – Я слыхал, что женщины также не любят, когда умные мужчины указывают на их промахи. Это правда? – Точно, – ногти Триш высекли искру. Неро переводил взгляд с одного на другого с зажатым в руке пустым бокалом. Он поймал себя на мысли, что не рискнул бы в чем-либо укорять надменную напарницу Данте. Их обеих. Себе дороже. – Как хорошо, что я в компании только безукоризненно сногсшибательных – и во всем безупречных – демонов, – Моррисон отсалютовал болтающемуся в пространстве Неро сразу после Триш. – Иначе вышло бы так неловко. Триш хмыкнула и изогнула локоть, на весу подливая насыщенной жидкости в подставленную тару. – За изящную лесть находчивые информаторы заслуживают двойную порцию, – крохотная молния скользнула от виска Триш к пальцам Моррисона, отчего тот мимолетно поморщился, но быстро вернул лицо. – Примите мои искренние благодарности, миледи, – они звонко чокнулись и выпили, не сводя взглядов друг с друга. – Виски, конечно, хорош, – вмешался Неро с его непослушными конечностями и уязвленным присутствием в обществе взрослых, – но найдется чего пожевать? Я умираю с голоду. Это не было правдой: прямо сейчас он бы равнодушно отнесся к любимейшему стейку из баранины, а свежеиспеченные булочки со смородиной "из детства" ничем не заинтересовали бы его пустоту вместо желудка. Точно; он не был голоден – он был пуст. И эта пустота норовила заглотить его по самые пятки, не начни он действовать. Так что руки Неро чесались чем-то заняться – чем угодно, – а готовка напоминала о доме и успокаивала пошаливающие нервы. К тому же, по не до конца ясной причине, ему хотелось как-то отблагодарить старших товарищей за мимолетное отвлечение от мира – охотников, демонов и людей, всех сразу. Хоть они и не осознавали, что сделали нечто большее, чем предложили ему выпить и лениво поцапались. На Неро посмотрели так, будто не поняли вопроса. Триш махнула куда-то за спину. Пояснила: – Кухня. Если не считать холодильника («Работает хоть?»), пространство в указанной области не давало подсказок, где могла бы быть еда. Барная стойка с картонной пирамидой из коробок, газеты, мятые журналы, крутящиеся стулья, в край раздолбанный музыкальный аппарат да пылающий дубликат вывески магазина над... массивной аркой? «И давно эта дверь там?», – удивился Неро. Вчера он подходил вплотную в тот угол, и не заметить очевидного прохода – странно даже для его неадекватного состояния. Необыкновенные свойства дома Данте не заканчивались: вместо ручки на приличествующем для нее месте висел тонкий, почти кукольный замок, но прицепленный к тяжелым цепям различных форм и размеров, что причудливо переплетались между собой. Видимого способа открыть дверь не наблюдалось. – Замок? – Неро в растерянности развернулся к старшим, но остался без внимания. Их вид показывал, что ничего странного в обмотке цепями двери без ручки они не наблюдали. Может, и он не должен? Или кто-то кого-то неправильно понял? В охотничьих норах "кухня" подразумевает "каземат"? «И что, – раздраженно спросил он, – каких злобных тварей я смогу встретить там, за цепями?». Флюиды тупой озадаченности достигли макушки Триш, вынудив ее повернуться к потерянному Неро. Он уже не хотел готовить, тем более есть. Малейшие намеки на осложнение ситуации обычно не опускали ему руки. Но дверь с игрушечным замком? Да что за хрень. – Иногда я прошу Данте приготовить мне что-нибудь, – сказала Триш, отклоняя голову; блестящие волосы рассыпались по ее спине, а открытая шея по-лебединому изогнулась. Неро удержался от того, чтобы ударить себя. – Данте – умеет готовить? – вместо этого спросил он. Есть же какое-то объяснение дурацкому, ничего не весящему замку, который начинал мозолить парню глаза своей неуместностью и глупостью. Но если так посмотреть, они разделяли что-то общее… Моррисон закашлялся в попытке скрыть смех. – Скажем так, я ставлю его в положение отсутствия выбора, – улыбнулась женщина, незаметно образовавшись у Неро за плечом. – А замок здесь затем, что порой у меня возникает порыв помочь ему, – прошептала, будто секрет, Триш и наклонилась, с легкостью смахнув замок, – но, вот беда, я ничего не смыслю в готовке. Со-вер-шен-но. Цепи не опали с металлическим лязгом, дверь на кухню легко и беспрепятственно отворилась сама собой. Свет проникал сквозь занавеси, погружая вытянутое помещение в розовый сумрак. – Ну, и к чему тут были все эти цепочки? – Неро вошел и осмотрелся. К его удивлению, кухня-столовая выглядела чисто и даже мило: спокойные тона неброско и приятно покрывали поверхности, никаких острых углов и ставшего привычным мусора, гладкие изгибы столешниц легко ложились под руку, утварь на своих местах и есть весь необходимый минимум приборов, а также подушки на сидениях и выстиранные полотенца на крючках. Было видно, что комнатой пользовались нечасто, но она сильно отличалась от всех других, словно принадлежала одинокой чистоплотной хозяйке коттеджа. Неро предполагал, что на подоконнике рос как минимум кактус, зато в симпатичном горшке. – Честно говоря, я впервые воочию вижу кухню Данте, – влез в проем Моррисон, потеснив Триш и затолкав Неро внутрь. Если Неро стоял на полу, и стены не осыпались осколками, то, можно утверждать, что кухня не иллюзорна, а Данте не безнадежен. Но все равно было немного странно. С чего бы ему потребовалось обустраивать уют в самом невостребованном месте офиса? И ведь следил же за порядком, даже замки какие-то на дверь повесил, чтобы блондинистые катастрофы на каблуках не захаживали или еще зачем. – Не так уж плохо, – удовлетворенно отметил Неро после осмотра кухонной местности. Он вздохнул, и под его руководством начался сбор нехитрого продовольствия, которое можно пустить на затянувшийся завтрак или ранний обед. В шкафчиках нагребся приличный набор из специй и овощей; Неро отобрал перец, имбирь, морковь, различную зелень (он так и не научился различать весь этот шпинат и базилик), лук и – неожиданно – пекинскую капусту (но да, он знал разницу между пекинской и китайской капустой). Откуда-то из потаенных глубин гарнитура Моррисон приволок целый шмат лапши и нераспакованный сервиз, не имеющий никакого права сиять настолько ослепительно в мягком свете ламп. С победоносным видом Триш внесла вяленое мясо, добытое в холодильнике приемной. – Итак, какой план? – деловито спросила женщина, когда Неро на пробу пожевал мясо («Съедобно»). Только сейчас он увидел, что старшие смотрят на него с интересом и в полной готовности следовать указаниям на незнакомом поле деятельности. Пиджак Моррисона был небрежно брошен на спинку стула, а сам его хозяин, с расстегнутыми рукавами и свободным воротом, вытирал руки полотенцем и выжидательно поглядывал на Неро. Триш уже проветривала комнату; занавеси, впускающие в воздух розовый свет, были задвинуты и позволяли солнцу свободно скользить по отражающим поверхностям. Она убрала волосы в низкий хвост и повернулась со слегка нетерпеливым выражением, будто спрашивала, чего они медлят. Видя нерешительность Неро, посредник сказал серьезно-веселым тоном, что был так свойственен ему: – Среди нас ты единственный, кто знаком с тонким искусством кулинарии – командуй, – его темные глаза хитро прищурились. – Если выйдет на высший балл, я вычту из долга Данте. Что скажешь? – Он что, и тебе должен? – на самом деле без удивления спросил Неро. «С чего они так уверены, что я соглашусь?». Моррисон издал хрипящий звук и быстро посмотрел на подругу: – Мне он должен больше, чем кому бы то ни было. – Не спорю, – Триш отмахнулась от него в притворной озлобленности. Ее эмоция сменилась на более приветливую, стоило ей подойти к Неро почти вплотную: – Человеческие слабости слишком вжились в мою природу, и мне давно не доводилось есть хорошую еду. Постараешься? – Ради тебя? – нервно хмыкнул парень. «Серьезно, у этой девицы отсутствует понятие личного пространства», – ему пришлось сделать два очень очевидных и категоричных шага назад и упереться задом в стойку. Триш забавлялась его реакцией. – Ради Данте! – вместо нее опять ответил Моррисон. Что-то сильно заинтересовало его в одном из шкафчиков, так что голова полностью ушла в деревянные недра, а голос звучал приглушенно. – И моих денег! – Тц, да понял я! – огрызнулся Неро совсем как Бьянко недавно. Если они хотят быть помыкаемыми, то и для них найдется занятие. Наконец, собравшись или около того, Неро объявил: – Тогда не думайте, что будете сидеть без дела и глазеть на меня. Хотите жрать – придется поработать! – Ага, – разрушила весь настрой Триш, захрустев зернами кофе – их-то и обнаружил Моррисон и теперь с блаженством во всей сущности вдыхал аромат. Демонесса по-ребячески тянула руки в пакет и хватала целые горсти, которые тут же отправляла в рот, чем начинала действовать мужчине на нервы; у него явно были планы на этот кофе. – Но не особо полагайся на нас, если хочешь приготовить что-нибудь стоящее. – Но воду-то вы поставить греться можете? – и, не дожидаясь ответа, Неро вылетел с кухни, направляясь к холодильнику. Идея поместить в него свою голову показалась крайне заманчивой, прямо возле замороженных грибов. Он присел на корточки, вцепившись в дверцу дрожащей рукой. Сиплый смех вышел из его горла вместе с паром. Хорошо. Хорошо. Готовка так готовка. Проще простого. Он справится. Он не один, в конце концов. Да, в компании веселее… Какое-то время он провел неподвижно, пока налет инея не припорошил его серебристые волосы. К его разочарованию, холод нисколько не остудил гудящую голову, и внутри мысли перекатывались и стукались друг об друга, как льдинке на дне бокала. Неро почти слышал их звон. Дзынь. Его ждут Моррисон и Триш. Бряк. Уже полдень, нужно что-то поесть. Стук. У Кирие самые добрые глаза. Клак. Он бы хотел поместиться в морозилке целиком и закрыть за собой дверцу. Снег покрывал стенки холодильника творожными наростами и отчего-то казался захватывающим зрелищем для пары немигающих глаз, таких же холодных и блестящих. «Я залип, да? Или тогда уж влип». Когда внутреннее бренчание стало давить на уши, Неро стряхнул с себя иней и почувствовал не сходящую с губ улыбку. Он потянулся к ней в желании убедиться в ее реальности, но одернул себя. Даже на губах она ощущалась странно, будто была вморожена и могла безобразно исказиться при близком контакте с теплом. Тем не менее, ему нужно было рискнуть, чтобы снова стать нормальным. И сейчас, если он со своей командой кулинаров и впрямь умудрится приготовить что-нибудь съестное, день можно будет считать спасенным. Неро подхватил грибы, а также соевый соус, и с большими планами на подобие рамена вернулся в уютную, теплую, миленькую кухоньку. Где творилось что-то невообразимое. Веко юноши непроизвольно дернулось. – Я оставил вас на… пять минут, вы… – Мы вскипятили воду, что дальше? – прервала его Триш. – Что это за… – Что делать дальше, Неро? Как бы Триш не старалась отвлечь внимание Неро на себя, следы преступления, или, скорее, надругательства, были очевидны. Ее широкие бедра не могли полностью скрыть подозрительное горелое пятно на плите, отчего-то искрящееся, как угли в костре; Моррисон старался стоять от него максимально далеко и ложечкой помешивал кофе в турке, непринужденно напевая что-то джазовое. Плитка на стене напротив плиты бросалась в глаза новообразовавшимися трещинами и совсем уж странными флуоресцентными отпечатками, которые так же светились на ножках стульев, полу, дальней стене и, едва заметно, на щеке Триш. Сама кастрюля с водой была водружена посередине стола на нескольких разом сложенных прихватках, пар (или дым) устремлялся вертикально в потолок, а вода, кажется, бурлила. Едкий запах еще витал в помещении, несмотря на нараспашку открытое окно. – … Поставить воду обратно на плиту, – Неро решил не задавать вопросов, – и варить бульон в течение получаса. Тут его осенило, что они ничего не сделали для бульона, и, оставив кастрюлю со все еще пузырящейся водой на прежнем месте, не без опасения раздал коллегам ножи, разделочные доски и к ним морковь с луком. В этот раз Неро со всей тщательностью объяснил, что и как делать, продемонстрировал и еще немного понаблюдал за дальнейшими действиями на всякий случай. Как ни странно, крупная головка золотистого, остро пахнущего и наверняка слезоточивого лука досталась Моррисону – со следами благородной неприязни на лице Триш сразу ухватила морковь и выбрала дальний от мужчины стол, поближе к окну. Незамедлительно последовали подначки о "Плачущем Дьяволе", но были быстро прекращены чертыхнувшимся Моррисоном и засуетившимся в поисках аптечки Неро. – Бог тебя ненавидит. – Ох, я знаю, ладно? Тут мы с тобой в одной лодке, создание ночи. По крайней мере, во всем есть свои плюсы... – Повторяю, я не знаю, что будет с твоим пальцем после его обработки виски. – Я приму любые последствия, а теперь подай-ка мне тот стакан... – Может, лучше воду? – Утоли его последнее желание умирающего, Неро. Человеческий век так скоротечен. – Будешь горевать по мне, когда останешься одна с проблемами Данте? Демон все-таки проронит слезу? – Я позабочусь о похоронной церемонии для тебя. Данте, в пиджаке и черной рубашке, будет рыдать над твоим обитым шелком гробом. Алым. Все долги выплачены, все обещания исполнены. Можешь покоиться с миром, если ты о таком слышал. – Хм-м... А ведь неплохо. Очень даже неплохо. Если Данте "придет" ко мне, а его долги по-прежнему висят на шее удавкой, я запишу их на твой счет. – В таком случае я буду той, кто закончит его никчемное существование. – Это просто палец, знаете... – Смерть – закадычная подруга охотников и извечный подельник посредников. Внимай сияющей мудрости взрослых, парень: всегда будь готов к худшему – сбережешь обиды до лучшего случая. После заминки все вернулись к готовке с новым энтузиазмом: "Жить быстро, пить много, плохих демонов – душить, хороших – обожать, лук Триш не давать" и прочие напутственные речи сопровождали их импровизированный кулинарный перфоманс. Пока двое старательно занимались нарезкой ингредиентов, Неро закинул суповую добавку в воду и взялся за чеснок и перец. Остальные искренне недоумевали его сетованию об отсутствии куриного филе: – Почему просто не сварить это мясо? В смысле, оно вяленое, но ведь мясо. – Это не так работает… А хотя, знаете что? Плевать. Не то что бы вы будете жаловаться в любом случае. – Что ты, мы не посмеем. Отправляя пласты вяленого мяса в кастрюлю, Неро клял себя безумцем. Пожалуй, с безумием подобного рода он мог смириться. Впереди его ожидала чистка имбиря с помощью старой доброй ложки. Странное чувство чего-то привычного и в то же время совершенно незнакомого бурлило в его груди, подобно кипящей воде в кастрюле, угрожая перелиться через край от слишком громкого смеха или чересчур глубокой нахмуренности. Неро держал дистанцию – в разговоре и расстоянии – и чувствовал себя на удивление комфортно. Он был многих талантов, но поддержание беседы в них не входило. Несмотря на взрывной темперамент, всегда чуть отстраненный. Ненавязчивый. Старательный и решительный. К каждой задаче подходил с одинаковой тщательностью, будь то ремонт шин или превращение чеснока в мелкую крошку. Потому он полностью отдался нехитрому занятию; нож размеренно опускался верх и вниз, верх и вниз, стучал по досочке или плавно проходил вдоль красного тела перца. Яркие ароматы имбиря и чеснока плыли по кухне, и Неро мог почти разглядеть их цвета, как они свиваются в причудливые душистые фигуры, заставляют приятно пощипывать кончик языка, слезиться глаза, чесаться нос… Рядом с ним так же сплетались мириады слов, ворчливых, но мягких и теплых, как водяные пары, обволакивающие его левую щеку. Неро и сам будто стал легким облаком, находясь везде и сразу, но удерживая уголки губ приподнятыми, а веки припущенными почти сонно. Отдаленно он ловил на себе чужие взгляды, но не мог понять, значили ли они что-нибудь, и игнорировал их присутствие дальше. Верх и вниз, верх и вниз неуловимо двигался его нож. Когда Неро отвернулся на секунду, чтобы проверить бульон, Триш украла кусочек мяса и накормила Моррисона, чьи обе руки были заняты одновременно кофе и ножом (при выборе "кофе или виски" Моррисон, большой оригинал, рассказал о таком чудесном изобретении как "ирландский кофе", чем удачно избавил себя от мук выбора). За дегустацией последовала запутанная история об одному посреднику известном охотнике, что застрял на одной из миссий в деревне, опустошенной адскими рептилиями "ражами ", у которых на тот момент случился брачный период; вонь от их шкур погубила все продукты естественного происхождения, оставив охотника неделю перебиваться чудом сохранившимся вяленым мясом да соляными похлебками, пока он не нашел способ убить всех тварей разом. Неро сказал, что это выдумка и дополнил бульон овощами (он не был идиотом и знал, что человек на одной соли не может продержаться неделю). Триш сказала, что это отличная история, и она желает услышать продолжение (она не была дурой и знала, что не стоит отказываться от отличных баек). Приступив за варку лапши согласно инструкции на упаковке и наставлениям Неро, Моррисон вспомнил еще парочку случаев похождений Соляного Охотника, пока остальные решили сделать перерыв: овощной бульон кипел ароматным варевом, грибы обжаривались отдельно, капуста уже выложена в глубокие чащи, все еще слишком красивые, чтобы быть в доме Данте взаправду. Завершение захватывающей истории про несколько лет назад взбесившихся детенышей-пиромантят на юге страны пришлось на окончание основной части приготовления супа. Неро не питал надежд на то, что у них вышел именно рамен, но совместный труд под выразительный голос Моррисона обострил всеобщий аппетит. Переглядки и предвкушающие улыбки на лицах, и вот чащи щедро наполнялись бульоном, соевый соус замечательно подошел к лапше – не слишком жесткой, но и не переваренной, в самый раз, – сахар и соль добавлялись в экспериментальных количествах, а большая доля грибов по негласному признанию отправилась в порцию Неро, как шеф-повару. Неро не имел ничего против. – Оставь одну порцию, – со спины отозвался Моррисон, когда Неро потянулся за добавкой. Супа оставалось как раз на одного человека. – В чем дело? Ты не наелся? – хмыкнул Неро. Ему не было жалко, в общем-то. Делиться с другими едой и всеми прочими составляющими его жизни давно стало его если не потребностью, то привычкой. Но ведь он имел кое-какие права на офис, значит и на все, что было внутри, в равной степени. Остатки супа вполне подходили под "семейное наследие". – Пришел сюда выпить да пожрать, так получается? – Это не для меня, – не глядя на парня, ответил посредник. Неро заметил, как мужчина размешивал сахар в новой порции кофе. Насколько он успел понять, Моррисон предпочитал его горьким что пепел. «Для Данте?», – этой мысли хватило, чтобы пресечь дальнейшие попытки Неро вновь наполнить свою тарелку. Она также напомнила, что он не видел охотника с утра. Ну. Полудня. Вчерашней ночи. Неважно. Неро подавил зудящее чувство в затылке, которого не так давно касался дядя. Если бы он вспомнил о Данте раньше, то приготовил бы больше супа. Возможно. Довольно скоро их компания переместилась обратно в рабочий кабинет, по совместительству гостиную, приемную, игровую площадку, загон для мелких животных и черт знает что еще, если судить по царящему беспорядку. Триш заняла прежнее хозяйское место за столом. Обивка дивана скрипнула под чужим весом: в этот раз Моррисон присоединился к Неро на другой стороне. Огонек быстро мигнул в его руках, и клубы дыма от толстой сигары заполнили пространство между ними. Сквозь пелену пыли на стеклах в их маленький мирок пробивалось полуденное солнце, вклинивалось в посеревший воздух, игралось лапами дыма, словно те были его любимыми щенками. «Терьеры, – вспоминал Неро серых собак, – грейхаунды, левретки, лайки… лаппхунды? Нет, те скорее черные… угольные? Хм, неважно. А если кошки?». Быстродействующим ядом никотин вскружил голову Неро. Но в этот раз он не возражал, растворившись в удовольствии от ощущения блаженной ваты вместо мыслей. С самого его пробуждения они скреблись на задворках его разума, как бродячие псы в отчаянной попытке найти утешение. Голодные, жалкие и побитые звери, с чем Неро не хотел иметь ничего общего. Сытость и мирная тишина не позволяли ему выныривать из мутных волн полузабытья в отвратительной привычке держаться на плаву как на краю... Моррисон сказал всегда быть готовым, и он был, он был взвинченным, он был бдительным и наблюдательным, с оголенными проводами вместо нервов, натасканный чуять опасность даже в хлеву ленивых овец, не смыкая глаз и держа нос по ветру, и вот куда это его привело. Его идеальный нюх подвел его, перегорел, как лампочка, от чрезмерного использования. «За электродеталями к Нико», – посмеялся про себя Неро. Возможно, и впрямь стоило выпить больше, пускай он почти не чувствовал вкуса. Градус напитка потянул бы его якорем еще ниже, глубже в ил, дальше от поблескивающей поверхности и ближе к… – Парень? Рука на его плече. – Ты какой-то бледный. Все в порядке? Неро разлепил веки и тут же сощурился от света. И запаха. Боже, что за запах, от которого его внутренности скручивались в немыслимые бантики. Будто он гнил изнутри, и гной наконец заполнил его тело до краев, добравшись до чувствительного носа. Простонав, Неро сжал пульсирующий живот одной рукой и нос – другой, отказываясь открывать глаза. Мерзкий смрад не улетучился, даже когда стала сказываться нехватка кислорода. Давление на его плече жгло кожу огнем; он передернулся, чтобы освободиться от чужого касания. – Убери свое курево, пока его не вывернуло, – раздалось где-то далеко и одновременно рядом с ним, он не смог бы сказать точно. Он бы свое имя не назвал, спроси его кто. По всей видимости, кто-то другой сделал это за него. – Неро? – тот же голос воззвал к его сознанию, намного ближе в этот раз. Неро встретил его нежданным гостем на пороге дома и попытался свернуться в самого себя тугим клубком. Ровно до момента осознания, кому принадлежал прозвучавший голос. В этот раз он распахнул глаза так широко, как смог. Лицо Данте, зависшее перед ним, было каким-то неправильным, но Неро никак не удавалось подобрать объяснение этой мысли. Будто оплывшее по краям, но со все еще тлеющими угольками в глазах. – Прости, мы заходили на кухню, – выпалил Неро прежде, чем осознал. Данте удивленно вздернул брови, размывая очертания своего странного вида, моргнул пару раз и расплылся в улыбке. – И как? Что-нибудь хорошее, надеюсь, делали? – спросил и продолжил улыбаться. Взгляд скользил по лицу Неро. Такой пристальный, что на секунду это смутило парня. – Ммх… Рамен. – Ох, рамен? Да, это очень даже хорошо, – длинные пряди волос Данте колыхнулись, когда он склонил голову вбок, но также вперед, к Неро. «Он опять забыл побриться», – отстраненно заметил Неро. Постепенно приходя в себя, он осмотрел окружение. За широкими плечами Данте проглядывался Моррисон; сигара потушена, на лице намек на вину. Дальше, все так же за столом, но сейчас опустив ноги на пол, угадывалась Триш. А еще… – О. И ты здесь. Вергилий кивнул, его фигура громоздилась в тени дверей. Скала без намека на жизнь, как и обычно. Разделяющие их метры показались недостаточным расстоянием. Присутствие мужчины давило на него, как ранее рука на плече, с той лишь разницей, что напряжение Неро испытывал во всем теле. Неро пожевал щеку и решил не смотреть в ту сторону. Вместо этого он снова обратился к Данте, что все еще вглядывался ему куда-то под кожу. Затем эти назойливые глаза на секунду сместились к старшему близнецу и вернулись к Неро со смутным оттенком некой мысли, и почему-то, неожиданно для себя, юноша отчаянно пожелал провалиться в глубины Ада прямо с диваном, на котором он полулежал. – Надо бы проветрить, – пробурчал Моррисон на пути к окнам. Видимо, посредник и впрямь чувствовал ответственность за зеленоватый цвет лица Неро. Табачный дым же должен объяснять его состояние? – Было бы здорово, – со слабой улыбкой отозвался Неро в желании показать, что он включился в реальность, поэтому хватит так на него смотреть. Вместе с Моррисоном ожили и остальные. Триш вернула ноги на стол и пробормотала что-то о запоздалых гостях, заслужив раздраженно-веселый смешок Данте. Сам полудемон хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги с преувеличенным вздохом, поглядывая по сторонам слегка удивленно – не иначе оценивал масштабы заметно выросшего бутылочного беспорядка. Судя по шороху одежды, Вергилий также сменил дислокацию на более несущественную, заняв место где-то у входной стен, и там же и растворился. Неро выровнялся на диване в более осмысленную позу, чем "умирающий олень на его последнем издыхании". Ему потребовалось всего лишь четыре попытки. Одними глазами он спросил «Где ты был?». Спрашивал он, естественно, Данте. Ему ответили самой честной улыбкой лжеца: – Секрет. Хм. – Прости, не могу пока сказать, – засмеялся Данте. Каким-то образом ему все же удалось согнать Триш на край стола и самому занять кресло. Неро подозревал, такой снисходительности он обязан случившемуся происшествию с ним. И теперь Данте, как герою детей и подростков двадцати трех лет, полагалось достойная подставка под зад, не угол столешницы. Очень почетно, очень славно. – Вдруг ты не удержишь языка от восторга? Хм-м-м. – Ну, не делай такое лицо! Обещаю, потом все расскажу. Ох, правда? – Че-естно. Ладно. – Ладно, – смирился Неро. Самой сильной частью Данте был его язык – тяни, не тяни, не оторвется. Проще было поймать его на несдержанном обещании позже и пнуть под колени, чем биться о зеркало, что показывало ничего, кроме плоской улыбки. – Боюсь спросить, но вы всегда так разговариваете? – каждый нашел себе зону обитания в просторной приемной, и Моррисон выбрал ту, что напротив лестницы, у окна. По привычке он потянулся под полы пиджака, за сигарой, но одернул себя при одновременно двух стрельнувших взглядах в его сторону. Неро не принадлежал ни один. Он пытался осмыслить вопрос. Мир продолжал наполовину состоять из тумана, и выбраться из него оказалось не так уж просто. Но его вели на расчищенный путь. Он замечал больше деталей, что ранее избегали его взгляда. Темное молчаливое пятно у входа он продолжал избегать. Голос Триш раскачивался в такт носку ее сапога. Как и все в ее облике, незамысловатое движение притягивало взгляд. Сосредоточившись на нем, можно было почти пропустить напускную беззаботность в ее словах: – Если ты об их приступе телепатии, то другому такому единению разумов ты свидетелем не станешь. – Что, оно случается только в моменты смертельной опасности? – Тогда уж в моменты смертельной тупости. – И насколько они постоянны? – Я бы сказала, вечны, но смею выделить особенно тяжелые приступы, как этот. – Да-а, нелегко наследие Спарды… – Демон – один раз в жизни, идиот – все оставшееся время. – Да ладно вам, мы же семья. Конечно, мы понимаем друг друга с полуслова. Верно я говорю, пацан? Голова Неро болталась в противоположные углы, как на партии настольного тенниса, и когда третья сторона внезапно заговорила, он почувствовал две вещи: кружение – головы, а себя – идиотом, как и было сказано. Он повел плечом. Сойдет же за ответ? Теперь он сам стал целью не двух, но трех взглядов. – Я в порядке. – Че-е-естно? Будь у него чуть больше сил и меньше безразличия, Неро бы продемонстрировал Данте, как красиво он умел закатывать глаза, пока один лишь белок не оставался виден. – Да. Заткнись. Он чувствовал себя как раскатанный по брусчатке мусор, но никто не был обязан обращать на это свое внимание стоимостью в дюжину и еще горстку секретов. Пауза. Вздох. – Да, честно. – Ладно, – удовлетворился на этом Данте. Или сделал вид, как всегда. Они оба довольствовались тем, что имели. – Ладно. Ему не нужно было смещать уплывающий в подпространство взгляд, чтобы увидеть, как одновременно сморщились Триш и Моррисон. Что ж, они пытались. «Теперь официально: это апогей семейной близости, что я припомню на своей памяти. Не то что бы у меня был большой выбор». Вещи не работали так, как они должны были, и то же происходило с Неро. По всей видимости, пары баек и супа недостаточно для решения проблем, если проблемы настигали его в реальности, как вернувшийся с неба камень. Как фатальная неизбежность. Как мигрень. Ах, да. Как боль в животе, большое спасибо, папа, за то, какой ты ублюдок. Мог бы и не возвращаться, паскудыш. Совсем. Стоишь там, молчишь, а я все вижу. Мог бы хоть сказать что. «Не веди себя по-детски», – не без усилия одернул сам себя Неро, сцепив зубы. Вот так всегда: стоит вновь зациклиться на упорно отрицаемой мысли, и она будет бить тебя, словно закрывающаяся перед носом дверь, снова и снова, пока сквозняк на обратной стороне не поменяет направление. Как поменять это чертово направление, Неро не представлял даже приблизительно. Они могли бы продолжать играть в эту игру в отражения, пока невольные участники окончательно не потеряли бы свое терпение и не задали бы, наконец, важный вопрос «В чем, нахрен, дело?», но, на их несчастье, затрезвонил телефон. Никто не ожидал, что он был все еще жив. Неро его понимал. – Ответь, пожалуйста, – попросил мило, как мог, Данте. Триш не была впечатлена: – Телефон перед тобой. Я не твоя секретарша. Она взяла трубку и выдохнула коронное "Devil May Cry", прислушиваясь. С куском металла под старину в руке, в обтягивающих кожаных бриджах на ногах и посреди пустых бутылок из-под виски, Триш представляла собой самую странную секретаршу. Опять же, на памяти Неро. Но он точно мог сказать, что "приступы семейной телепатии" распространялись и на нее, если судить по длинному обмену тишиной между ней и Данте. Последний вздохнул, принимая поражение – трубку – или типа того. – Кого там черти… ох, чертесса! – смена раздражения на преувеличенную радость была мгновенной. – Леди передает привет, – пояснила Триш ни для кого конкретно. Моррисон тронул край своей шляпы, кивнув. Он, как и Триш, выглядели взволнованными звонком охотницы. Или, помня о недавних событиях, взволнованными ее состоянием. – Сколько лет, сколько зим, дорогая, как ты? Ладно, несколько дней. И все же? Замечательно, прекрасно, ничего меньше от тебя не ждал. Так какими судьбами ты вспомнила про этот номер?.. Неро счел этот момент подходящим, чтобы выйти погулять. За секунду вспомнив, что улица и порождение хаоса находились в одной стороне, он быстро сменил курс движения на строго противоположный. Дом Данте все еще имел первый этаж, такой большой, интересный и неисследованный, Неро необходимо было его проверить. Вдруг там затаились враги? Назойливые взгляды начали становиться привычными, и проигнорировать их не стоило дорогого. Они столкнулись с его спиной и отпали сами собой, как незаданные вопросы. Леди продолжала терзать Данте по телефону, когда юноша скрылся в коридоре, ведущему в жилые комнаты. У Неро, конечно, не было никаких намерений – а еще искреннего желания и энергии – воевать ни с какими затаившимися под ковром шпионами. Если кого он вероятно и встретил бы в этих пустых, как морг, комнатах, то призрака потерявшейся в бесконечных поворотах бедной души. Возможно, у него был шанс составить ему компанию. Слушая скрип половиц под ногами, касаясь ободранных обоев, вдыхая клубы пыли, царапая пятки о жесткий ковер, Неро углублялся все дальше в дом. А тот и впрямь казался бесконечным. Или закрученным в петлю. «Лишь бы не в петлю смерти», – подумал Неро, но без особого интереса. Миновав очередную могилу для уютной спальни или, быть может, просто большую кладовку, тошнота вернулась к Неро докучливой старой знакомой. Он не удостоил ее своим вниманием, вместо этого предпочтя проглотить слюну с привкусом желчи и притвориться, что ничего не было. Так было проще. И менее противно. В любом случае, образы рвоты волновали его воображение меньше, чем фантазии о той самой потерянной душе. Потому что такими темпами его шансы присоединиться к ней вырастали в уверенную вероятность – это он осознал, когда ни с того ни с сего захотел вернуться и наткнулся на тупик вместо прохода, который только что был за ним. Он мог бы поклясться, что пару шагов назад его ступни касались пола по другую сторону кирпичной кладки. Да там даже голого кирпича нигде больше не было. Неро тупо моргал в лицо стены. Стена молчала. К счастью. – Ладно. «Вперед, так вперед». Он продолжил свой изначальный путь. Его интуицию жгло подозрение, что стена за его спиной двигалась вместе с ним. Когда к подозрению добавился еще и вполне отчетливый звук, Неро ни ускорил шаг, ни выхватил оружие (главным образом потому, что он совершенно точно, определенно, был безоружен). Еще было слишком рано – для шизофрении и вообще, просто рано, – так что он не оборачивался. Так, значит, каким бы могло быть имя? Анжелика, если это "она". Нет, Анжелла. Хм-м, Анжелиз звучит необычно. А если "он"? «Эй, это сейчас что было?», – он определенно точно подумал, а не спросил вслух, когда его голой лодыжки что-то коснулось быстро и легко, как перо. Затем опять, но уже не перо, а укол иглы. Не больно, но неприятно. А еще очень реально. «Каспер, ты там полегче, окей? – крупная капля пота проделала долгий путь от его лба до подбородка и сорвалась в пустоту под его шагами. Редкие картины по бокам от него были заменены тусклыми зеркалами. – Я верю в дружбу после смерти… Так, нет, это не то, что я имел в виду…». Стоило признать, он не сорвался в панический бег и не заорал, как ближайшее к нему зеркало спонтанно взорвалось, окатив его фонтаном осколков. Острые края впились в подставленные руки, но все равно не пощадили лица. Но то, что точно оживило его рефлексы, было его собственное отражение, бросившееся на него с диким оскалом из другого зеркала. В следующую секунду его там уже не было – Неро бежал, бежал по прямой коридора все дальше, никуда не сворачивая. Дверей для того попросту не осталось. Зеркала продолжали взрываться за ним. Вместе со звоном он слышал рычание. Он больше не оборачивался. На полумахе ноги в бешеном спринте он почти застонал от досады, однако тогда подступившая к горлу рвота точно выплеснулась бы наружу. К сожалению, продолжительный бег и стучащий в висках пульс не способствовали успокоению рвотных позывов: горькая слюна частично срывалась из его распахнутого рта, но на замену ей приходила новая порция желчи. Пару раз Неро отбил бока, врезавшись в стены, когда умудрился спутать ноги. Будто его закинуло в зеркало, и все лево и право поменялись местами. «Загадка для умных: как блевать на бегу и не задохнуться по ходу? А, главное, не запнуться и не рухнуть в собственное дерьмо». Ему не пришлось выяснять разгадку на личном опыте. Наконец-то, дверь. Укрытие. Не самый лучший вариант, но в тот момент Неро не думал о вариантах, а толкнул ручку. Пустая квадратная комната без окон и тишина. Не было слышно даже дребезга зеркал. Неро прижался спиной к двери, загораживая движение. Опять же, не лучший вариант стоять прямо на входе. Но ему было плевать. Он не был заинтересован даже в малейшей щели между дверью и коридором. Вместо этого он принялся рассматривать не такую уж пустую комнату, как оказалось на первый взгляд. Одинокая кровать с горой скомканного постельного белья на другом конце да пара выцветших подушек на полу соблазняли его пародией на комфорт. Заманчиво, но он выспался, спасибо. По прошествии тикающих в его голове секунд ничего не произошло. Через минуту тоже. Через две он выпустил дыхание, которое сдерживал все это время. Резкий прилив кислорода ничем не помог его головокружению. По крайней мере, у него все еще было, чем дышать. Съехав по двери на пол, он прижал колени к груди, следя за тем, чтобы продолжать удерживать дверь. Так. Вдох. Медленный выдох. Так, ладно. Не ладно. Хватит притворяться. Что ты вообще делаешь? Что ты делаешь, Неро? «Слушаю голоса в своей голове, очевидно. И отвечаю им, – с неожиданным спокойствием подумал Неро. Он знал, что собранность эта была искусственной, смастеренной плохо и второпях. Дерни за торчащую нитку, и весь каркас рухнет прямо на него. – Видимо, это теперь моя жизнь». Как ты здесь оказался? Неужели так сложно было посидеть на месте в офисе? Ты предпочел бежать, как всегда, и смотри, что из этого вышло. Ты бежал тогда и сейчас, всегда бежишь. И притворяешься. Бежишь. И притворяешься. И чья же это вина? «Моя? Вот это новость. Вау, не ожидал». Неро был не справедлив к себе, ему было понятно хотя бы это. У него просто… просто плохой период в жизни. Его надо пережить, и все вернется на круги своя. Все снова станет нормально, как раньше. Даже лучше. Все будет хорошо. Неудачи нормальны. Бывает у всех. Наверное. Всех пытаются убить их собственный отец? «Естественно нет. Ты… я… неважно, не будь тупицей. Или засранцем». Все потом мучаются галлюцинациями? Все потом отрывают присохшую из-за крови одежду? «Замолкни». Все потом боятся повернуться спиной к другим? Все потом ищут угрозу в каждом жесте? Потому что везде – угроза, Неро. Всех потом начинает рвать при одном воспоминании о тех касаниях? Они все еще на тебе, эти следы. Все незаслуженно страдают? Как ты. Нет. Нет, конечно, нет. Он ведь особенный. Он проклят. Ему говорили об этом с самого рождения. Вот только он отчего-то упорно отрицал это. Какой дурак. Кто здесь? «Только я и…». Неро осознал, что последний вопрос исходил не из его подсознания. Он поднял голову и встретился глазами с девушкой. – Анжелиз тебе подходит, – только и сказал он.