Фантомы

Было уже половина девятого, когда я спустился в вестибюль своего общежития - мы договорились о встрече с ребятами из нашей музыкальной группы накануне. В 9 застолбили время для репетиций на одной из подходящих реп-баз. В общем, времени оставалось немного, учитывая, что транспорт на дорогах еще не поредел. В такие ноябрьские вечера, когда снега еще нет, а солнце уже давно село за горизонт, на улице непроглядная тьма. В свете ночных фонарей и автомобильных фар я вдруг узнаю знакомые силуэты моих друзей. Радостное предвкушение хорошего начала. Или продолжения. Мы впервые собираемся за столько лет, потерянных даром… После недолгих приветствий мы загружаем мой инструмент в багажник и усаживаемся в машину. И тут досадное упущение. Я не нахожу в кармане флешку с черновыми записями. А без нее заниматься нет смысла… Похоже, что флешка осталась на столе, пока я собирался в суете. -Ну вот нельзя без экстрима, - смеются все. – Мы не должны задерживаться… Мы вылезаем из авто, кто-то включает музыку, кто-то закуривает. -Я мигом, - оптимистично отвечаю я. – Я успею. -Успей до без пятнадцати, - говорит барабанщик серьезно. – Как раз к 9 доедем. А не то опоздаем, потеряем время… Успей раньше. -Есть, командир. «Успей раньше… успей до без пятнадцати…» - звучит в моей голове, как мантра. И я бегу обратно в дом, мельком успев заметить на электронных часах в машине, что уже без двадцати девять. Влетаю в холл, проношусь до лестничного проема, но что-то останавливает меня, прежде чем подняться на свой этаж. Наверху кто-то ходит. Конечно, это очень нормально для любой лестницы, говорю я себе. Но не сейчас. Потому что ходят четырьмя или даже шестью ногами, и все они принадлежат одному существу, а не нескольким. Ходят неуклюже переваливаясь. Будто одна нога короче другой. Неравномерно, с неодинаковыми паузами между шагами – так не спускаются по лестнице и не поднимаются наверх. На то, что чудят дети, также не похоже – они бы не вели себя так тихо и странно… И потянуло, потянуло мерзко сжимающим страхом… В мерцающем свете бело-голубых ламп и подрагивающем пространстве раздалось клокотание – попытка сказать что-то с перерезанным горлом и высунутым языком. Я попятился назад. Гостеприимно открытый лифт впустил меня в свою кабину и закрыл двери. Обливаясь холодным потом, я зачем-то нажал на свой этаж по привычке, не успев сообразить, что все услышанное может происходить на нем в том числе… В отчаянье задубасил по всем кнопкам, но поздно – машина выполняет все в порядке очередности и раскроет двери на этаже, который задали с первым сигналом. А затем она провезет меня по всем этажам, открываясь на каждом… Двери разошлись в стороны. На моем этаже было спокойно. Выдохнув с облегчением и вознося хвалу всем ангелам, я как можно скорее вломился в свою прихожую и только тогда ощутил себя в относительной безопасности. Возможно, это все полный бред… у меня началась истерика из смеха и рыданий без слез. Дрожащие руки и ноги едва слушались. О боже, пусть я буду смешон и комичен завтра утром, пусть мы с пацанами будем вспоминать этот случай как забавную историю из жизни одного басиста… Успокоившись немного, я прошел на общую кухню. Мой ум прагматичен и не обуреваем фантазиями, я реалист и не склонен к суевериям, а когда в домах заводятся привидения, я первым рвусь провести там ночь и, кстати говоря, прекрасно высыпаюсь, в отличие от шумной общаги. С чего тогда произошло все, что только что произошло?! Мой мозг не способен на такое, просто не способен! А что если кого-то убили? Перерезали горло и…. Отсюда и шаги – борьба… На кухне нахожу соседок, их привычный вид и обсуждаемые сплетни действуют как валидол от сердца. К удивлению своему, встречаю тут свою мать. Прежде чем я успеваю задать ей вопрос, когда же она пришла, она говорит с волнением: -Сынок, представляешь, Ларочка вернулась. Словно гром среди ясного неба. И я понимаю, что случилось что-то кошмарное. Непоправимое, в чем виноваты мы все. Все то, что происходило на лестнице, вмиг ожило. Мое сердце забилось в новой волне ужаса. -К..какая Ларочка? – спрашиваю я, тупо глядя немигающими глазами, находясь в непреодолимом шоке. Судя по всему, соседки уже обсудили с моей матерью возвращение Ларочки, и один я нахожусь не в теме. -Какая, какая, наша Ларочка, - разводит руками мать, как бы показывая, что сама удивлена не меньше. Я медленно подхожу ближе. -Так она ведь… умерла. Два года как… -Нет, - качает мать головой отрицательно. – Не умерла. Это мы так думали… Как плохо получилось с ней… ох.. нехорошо… Зачем же ее укладывали в гроб и хоронили? И откуда же она вернулась? В то, что это могла быть какая-то страшная ошибка, я не верил ни капли. -Ты что-то путаешь, - говорю я. -Пойди посмотри на нее, - говорит мать так буднично, словно приказала посмотреть, не выкипело ли молоко на плите. А сама кивнула при этом на дверь. Тут было много народу, поэтому я все же решился и открыл входную дверь нараспашку. Что это за бред, в конце концов?! Я боюсь открыть дверь своего же жилья, словно крот в норе. Что за идиотизм! Страх и злость смешиваются, пока я судорожно сглатываю, уставившись в коридор, в конце которого светят люминесцентные лампы. И Ларочка вышла из-за угла. Она поднималась по лестнице сюда все это время и вот наконец добралась. Обеими руками она опиралась о пол. Руки были согнуты в локтях под 90 градусов, и через них перекинуты ноги, которые также стояли на полу. Каракатица остановилась в конце коридора, недолго постояла там. А потом двинулась в сторону нас. Волосы ее закрывали лицо и волочились по полу. А еще тянулся слизневый след – изо рта шла слюна, потому что рот не закрывался, и Ларочка не могла ни произнести никакие буквы, ни сглотнуть. А она говорила, говорила, говорила своим булькающим горлом, растягивая слова и коверкая их до нечленораздельного воя. Я же просто сплю… я сплю… И вдруг медлительность и неуклюжесть ее движений заменила нехарактерная для такого положения ловкость и молниеносная быстрота. Она преодолела расстояние за рекордно короткий срок. Но в этот миг я пошатнулся и заскользил по стене - замертво. Я не успел до. На часах было 20:45, когда мое тело прекратило вырабатывать тепло и стало отдавать его окружающей среде. Мертвые во снах являются за живыми… . . . . . . . . . . . Примечания. 1. Считается, что нам может присниться только то, что мы видели наяву. Даже если образы совершенно причудливые, они состоят из уже увиденного. Если это так, то поза, описанная в данном рассказе, может быть взята из какой-нибудь асаны. Так невинную созидательную йогу мозг превратил в ночной кошмар. 2. Ларочку называют обычно совургой.