Grace

***

Наступила пятница - день баскетбольного матча, день вечеринки Гилберта, День Рождения Марти Абрамса. В общем, это был обыкновенный сентябрьский день, когда на улице стояла комнатная температура, позволявшая носить летние платья и открытую обувь. Далвич пахнул бензином от газонокосилки, ментоловыми сигаретами и рыбным супом школьной столовой - как будто совсем ничего особенного, если бы не то, что мы заметили с Элизабет на парковке у центральных ворот. Перед нами, сияя на солнце, стоял большой современный автобус, а на его стерильно чистом капоте была высечена совершенно жуткая морда разъяренного быка с подписью «Clifton bulls». Лиз смотрела на него жалобно и тревожно, долгое время не произнося ни слова. Это была схватка взглядов убийцы и жертвы. -Ладно тебе, - я попыталась отвернуть её от этого зрелища, - хватит пялиться, это ничего не значит. Это же примета выскочек: раскрасить себя в самые свирепые краски, и рассчитывать на эффект заведомого испуга. Чепуха… ребята готовились к этой игре чёрт знает сколько, к тому же теперь это, фактически, сборная с Тетчером, а Тетчер их побеждал. Это ни о чём не говорит, Лиз, ну прекрати!.. Элизабет взглянула на меня недоверчиво, полагая, видимо, что я обманываю сама себя. Что ж, думаю, так и было. -Конечно это ни о чём не говорит, Грейс. Конечно ни о чём! А где там наш автобус стоит? А? Да вон же он! Она указала на старый разбитый басик, припаркованный в дальнем углу у железной сетки. Ржавые царапины его не блистали гравировками, кроме выбитой надписи "Лимон - г….он!", написанной в честь тренера ещё тогда, когда мы с Лиз были малютками и знать не знали, что скрывается за этими тремя загадочными точками. Я вздохнула, почесав лоб, и спорить больше не стала. -Слушай, а где Ким? - я решила перевести тему на что-то отвлечённое, - Ты ей звонила? -А мы что, её ждём? - Лиз перепугано выпучила глаза. -Ну... да. -Ну нет! - вскрикнула она, - Грейс, я не буду с ней сидеть на трибуне, она опять станет показывать сиськи, я протестую! Я, конечно, знала, что Элизабет ненавидит эту глупую традицию, передававшуюся от поколения к поколениям старшеклассниц. Если говорить коротко - а долгих объяснений тут быть не может - девчонки, объединившись в небольшие группы, приходили на матчи визжать и болеть (в основном за своих же бойфрендов), чтобы в финале задирать футболочки и обнажать грудь - в меру бюстгальтера, конечно. Считалось, что это отвлекает команду соперников, отдавая кратковременное преимущество местным, хотя по факту, отвлекались все подряд, без особого разбора. -По-моему, это срабатывало, - сказала я скорее для того, чтобы успокоить Лиз. -...вуаеристки хреновы, - не унималась та, - ты ведь знаешь меня, Грейс, я не ханжа совсем, но это же просто позорище! Унижение женского достоинства, сексуальный объективизм, бессмысленный и беспощадный!.. Не за это мы боролись и продолжаем бороться на фронте гендерного равноправия…. -...но ведь срабатывало же... -А на твоём месте! - она зачем-то акцентировала на этом особое внимание, - На твоём месте я бы мгновенно пресекла всё это движение. На поле, помимо её парня, будет ещё и твой, позволь напомнить! Я застыла и обмякла, лицо моё расслабилось, плечи опустились. Сделав глубокий выдох, я спокойно спросила: -Какой "мой"? -А то ты не знаешь, какой "твой". Глубокий вдох - глубокий выдох. -Лиз, он не мой. Между нами нет ничего. -Это вопрос времени, - с лёгкостью ответила она, - и ты будешь дурой, Грейс, если заупрямишься. Заметь, это говорю тебе я, а мне в принципе не свойственно сводничество, - говорила она, и это было неправдой, - Я понимаю, он, может быть, не лучший... так скажем, вариант, особенно с точки зрения твоего папочки. Но то, что он вчера сделал ради тебя, этот парень... -Что? Что я должна, по-твоему делать? Возвращать ему долг до конца своих дней? Элизабет умела задеть за живое, она отлично меня читала и знала достаточное количество лет, чтобы угадать предмет моей самой большой, самой сильной тревоги. Тревога, связанная с чувством непрошенного долга, была самой сильной и самой угнетающей для меня после всего, что случилось вчера. Я уговаривала себя не чувствовать неудобства и унижения, уговаривала принять этот жест так же достойно, как он и был воспроизведён, но ничего не получалось. Всю ночь я думала о словах Итана Китса, произнесённых мне в спину, и о том, какова моя ответственность за все те последствия, которые настигнут Джеймса Томпсона из-за меня и моей истерики. Ведь я просто разрыдалась, просто вызвала жалость, а он так устроен - этот мальчишка, у него просто большое и доброе сердце. Что я ему должна после этого? Как я это должна? Как двигаться с этим дальше? -Да просто нервы ему не мотай, и дело с концом, - посоветовала Элизабет, - зная тебя, дорогуша, это уже много. Думаю, хотя бы этого он заслужил. Позади нас раздался звук причудливого свистка для футбольных болельщиков, и на горизонте показалась Кимберли в футболке с надписью "Девчонки просто хотят развлекаться". Было ясно, впрочем, что эту милую футболку в следующие несколько часов она собралась с себя срывать. -Нет, нет и ещё раз нет! - взвыла Лиз, накрыв голову руками. Ким в возбуждённо радостном состоянии восторга и предчувствия грядущей вечеринки Гилберта, подбежала к нам и неуклюже схватила за шеи. -Как делишки? - зачем-то спросила она. -Где тебя черти носят?! - закричала Элизабет. - Сколько можно ждать?! -Чего орёшь-то, - отодвинулась от неё Ким, - ещё десять минут до начала, всё под контролем. Я просто… ну, я выбирала подходящий бралет. -Лиз, я прошу тебя, - шептала я, пока её глаза наливались ненавистью и презрением, - это действительно срабатывало. Это срабатывало! -Меня это совершенно не интересует. Я не собираюсь сидеть рядом с этой эксгибиционисткой, все услышали? Я повторяю: все услышали? Какой позор...

***

Однако выбрать себе место подальше Элизабет так и не удалось. Когда мы стали приближаться к стадиону, стало ясно, что здесь будет трудно разместиться где-либо в принципе. Люди были всюду, сидели между трибунами и в переходах, залазили на бетонные перила и друг к другу на плечи. Мне не приходилось видеть такой картины никогда прежде, хотя в последнее время я часто слышала в коридорах реплики о том, что "народ придёт смотреть на Клифтон", ведь они побеждали в прошлом сезоне школьного турнира, и были известны за пределами своего района. Пока Лиз ругала Ким за то, что мы всё-таки опоздали и всё-таки из-за неё, я обнаружила компанию ребят из вокального кружка на той трибуне, что была как раз рядом. Марти махал мне рукой и зазывал к ним - кажется, там есть несколько свободных мест, которые он выбил для нас в школьной администрации. -Всем привет, - запыхавшись от бега и подъёма по ступенькам говорила я, - Марти, с Днём Рождения! Мы пробрались к нашим сидениям с помощью Лиз, которая своим задом успела откинуть всех выше и ниже сидящих. Таким же способом, при помощи Лиз, к нашему ряду пробрались три сообщницы Кимберли, усевшись на одно сидение вместе с ней - такие они были крошечные и тощие. -Ну что, - воскликнула Элизабет окружавшим её случайным людям и хлопнула в ладоши, - какие прогнозы, господа? -Только не это… - вздохнула я, и в нашу сторону тут же полетели выкрики и обрывки фраз, сообщающие о том, что это примерно семьдесят на тридцать в пользу быков при самом обыкновенном положении дел, то есть без форс-мажоров. Оказалось, что в баскетболе разбираются все без исключения, сплошь эксперты и аналитики. Где-то позади меня раздался знакомый голос: -Ставочки, дорогие мои! Принимаю последние ставочки! Трудно было ошибиться, чьих рук дело: рядом выше, как и вчера, сидел Итан Китс, занимавшийся своим фирменным тотализатором. Несмотря на множественные опыты обмана и провокаций, люди продолжали вестись на его удочку. -Ну сколько можно этой чепухой страдать, - вздохнула я, - посекут ведь. -Это чистая схема, детка, - сказал он, мастерски перелистывая мелкие купюры в руках, - всего 20 процентов комиссии. Как с куста! -Сколько?! – я раскрыла рот, не веря своим ушам, - где ты таких лохов находишь, Китс?! Это слишком даже для тебя! -Дело в хватке, Картер. Во всяком случае я уйду отсюда заработав на сигареты, а ты, дорогуша, вхолостую пришла смотреть этот позор. Ну а что я, в самом деле, к нему пристала? Какая ему разница, посекут или нет… всё худшее с Итаном, как и со мной, уже произошло. Я заметила, как по ступенькам неслась Эмма Морель в каком-то дурацком колпаке болельщика, и подумала: вот же оно, всё самое худшее... -В этом году ставка разве что на новичков, - продолжала свою дискуссию Элизабет, - это же Тетчер, ну, вы понимаете. Они самые лучшие. Они обыгрывали быков в позапрошлом году. -Но ведь в прошлом году они им проиграли!.. -Тетчер стали распускать к маю. Конечно проиграли, там половина состава не играла! Например, Лим. Лим самый быстрый, это все знают. Мощь! -А по-моему Томпсон круче, - заявила подружка Кимберли и тут же покраснела: - ну... во всех отношениях. Кто-то крикнул: "Собираются!", и около выхода из подтрибунного помещения стали околачиваться парни из команды соперников. Широкоплечие, тяжеловесные и грозные, с фирменной эмблемой этого бешеного животного на рукавах. -Ух ты, - почесал затылок Китс, - а чего они такие здоровые? -Потому что они быки, - пробубнил Марти, что звучало весьма исчерпывающе. Отчего-то мне стало страшно волнительно - так, будто мне самой придётся отбегать весь долбанный матч под катком этих громил. Никогда со мной не случалось такого иррационального приступа страха. -Эва! - послышалось откуда-то снизу. Преисполнившись надеждой увидеть Джеймса, я слегка привстала со своего места и стала искать его глаза. Но взгляд мой неожиданно уткнулся в Зака Сандерса, который, выбравшись из помещения раздевалок, стоял около нашей трибуны и зачем-то подзывал меня жестом руки. Переклонившись, в буквальном смысле, через Элизабет, - то есть почти распластавшись на ней, - я приблизилась к Заку, которого знала мало, но смогла определить неестественную тревогу в глазах, которые обычно сияли то ли от смеха, то ли от попытки кого-то соблазнить. -Чего? -А Челси пришла? - спросил он. Должно быть, это был самый неочевидный вопрос, который мог от него прозвучать. -Эээ... нет. Челси? Которая... -Ну да. -Нет... Челси не ходит на такие мероприятия, - промямлила я, понимая, что я вообще не знаю на какие мероприятия ходит Челси. Но точно не на такие. -Ясно, - кивнул он и опечаленно улыбнулся: - Спасибо. Как странно, - подумала я, - зачем он спрашивает?.. Какое ему дело до Челси? Конечно она не пришла и ни за что не пришла бы. Глупость какая... -Эй, Лиз! - окликнула её Ким, - давай рецепт победы! Это был странный обычай каждого спортивного мероприятия Далвича; на трибуну приходила Элизабет Дэвис и определяла рецепт будущей победы так, будто она совершенно ясно предвидит будущее и совершенно точно понимает все виды спорта как свои родные. Нахмурив брови и заняв позу мыслителя, она выдавала какую-то типичную реплику о трезвом уме, ясном взгляде и быстрых ногах - народ задумчиво вздыхал и соглашался. -Рецепт победы сегодня в том... в том, чтобы не показывать сиськи, чокнутые онанистки! -Ну Лиз, - я схватила её за руку, умоляя прекратить этот протест. Насупившись, Ким и её девчонки отвернулись. -А если серьёзно, Лиз? - спросил Марти. -А если серьёзно... Трезвый ум, ясный взгляд и, конечно, быстрые ноги. Ну, конечно. -Стимул, - вдруг сказал Чипа, который присел на ряд ниже, - так тренер говорил: стимул. Каждый должен придумать себе задачу, цель, и бороться за неё настолько сильно, насколько этой цели он желает. Взглянув на суровый вид соперников, разогревающих связки у края поля, и прокрутив в голове эту простую банальную фразу, я как будто приняла сигнал из космоса. Выхватив у Китса бумагу и ручку, куда он записывал участников своего тотализатора, я стала быстро писать на коленке одну простую фразу. -Картер, ты чо! - возмутился Итан, подпрыгнув над своим сиденьем, - Картер, ты… Ану верни живо! У меня там вся база!.. -Тебе это не нужно, - говорила я, не отрываясь от бумаги, - Всё равно бабки возвращать не будешь.

***

Йен Лим бродил по пустой раздевалке, опираясь ладонью о стены так, будто готов был рухнуть на них в любую секунду. Тело его - худое и тонкое, как обтянутый скелет, - стало вдруг тяжёлым и несносным. Навязчивые мысли прибивали его ко всем поверхностям, и чтобы успокоить себя, он зачем-то расцарапывал ранки на руках, оставшиеся от недавней драки. В раздевалку доносился шум стадиона и голоса товарищей, которые вертелись у выхода, но Йен не мог заставить себя выйти наружу, продолжая медленно перебирать ногами и думать, конечно, о худшем. -Ты чего тут? - в раздевалку вбежал Томпсон, - Нам разрешили собираться наверху, пойдём. -Томмо... у меня такого раньше не было, брат, но я... как это так сказать, чтобы не "боюсь"? Боюсь - это стыдное слово, нет. Очкую. Я очкую, брат. Страшно мне, короче. Джей улыбнулся, оглядываясь по сторонам - чтобы убедиться, что их никто не услышал. Он подошёл к товарищу и ободрительно хлопнул его по плечу: -Всё нормально, Йен. Это вообще не тупо. Я тоже боюсь, и Зак боится. Далвичевские кабаны боятся так, что там пованивает наверху, ну и что с того? Это совсем не стыдно. Но надо идти, брат, деваться нам некуда. Мы не линяем с поля боя, это же совсем не про нас. Ты же не слиняешь, Маргарет Тетчер? Йен Лим, с дружеской рукой на своей шее, как будто впервые за день расслабился. Улыбнувшись, он взглянул на него: -Тогда меня расстреляют как дезертира. -Вот! Ха-ха! В подтрибунное помещение вошла толпа ребят, призвавшая оставшихся подниматься с ними наверх и строится у края поля - всё начнётся с минуты на минуту. Образовав небольшую толпу, они двинулись к назначенному месту, и где-то в этой толпе Зак выцепил Джеймса, шепнув что-то вроде: -На, это тебе. Просили передать. В руках Томпсона оказалась неуклюже смятая записка; подождав, пока парни разойдутся, он вернулся в раздевалку, распечатал бумагу, и стал читать: -Тоби М. - 20 центов, Расти Т. - 1 фунт 5 центов, Дейв Роккет - 1 фунт 15 центов на победу быков… Он слегка растерялся, пытаясь понять, что зашифровано этим странным перечнем фамилий, которые прицельно верят в их проигрыш. Перевернув листок, и сунув его под скупой свет мигающей лампы, он прочёл: -”Томпсон, если ты победишь, я поцелую тебя. По-французски. Г.”. -Ну что там ещё осталось?! - раздался крик Лаймонса, за стеной, - Томпсон, твою мать! Живо на поле! Чего торчишь тут? -Есть, - машинально ответил тот, попытавшись наспех избавиться от записки.

***

Вскоре началась игра: первые два периода прошли незаметно, со счётом 26:20 в пользу клифтонских быков, которые, к нашему всеобщему удивлению, оказались не такими суровыми костоломами, как было заявлено. То есть очевидно, что эти ребята с большими головами были безупречны в толкотне и физическом давлении, но едва ли это помогало прыгать выше, чем выпускники Тетчера, которые успели забросить большую половину мячей за медведей. И тем не менее, этого было мало. -Оп, давай-давай, оп давай-давай! – голосила Эмма, присевшая где-то посреди первого периода на ряд выше нашего. У неё были самодельные помпоны из бумаги и звенящий тормозок, сводивший с ума весь ряд. Тем не менее, ничего из этого Эмму не смущало, и она продолжала орать на всю трибуну свои крайне примитивные кричалки. -Эмма, вообще-то это убого, - вздохнула Лиз, когда был объявлен перерыв. -Вообще-то, я зажигаю толпу, - ответила та и продолжила свою песню: - Оп давай-давай, оп, оп, оп! Я стукнула себя по лбу, нечаянно пробормотав что-то вроде: -Мне кажется, я попала в дурдом... -Не расстраивайся Грейс, - подбодрил меня Марти, который отвечал за подсчет очков из-за того, что с наших мест не было видно турнирной таблицы, - у нас неплохие шансы, к тому же в ход не пошло ещё основное оружие. -Стриптизёрши? - я кивнула в сторону Кимберли и подружек. -Нет. Голосовые связки Элизабет. Примерно в тот момент, когда он произнёс это, Лиз поднялась со своего сидения, и громко, просто чудовищно громко закричала: -Чего расселись все-е-е? И во сне, и на наяву за медведей пасть порву! Эй, бабы, чего вы сидите?! - она накинулась на Ким и компанию, когда на поле стали выходить ребята. - С нами победа, с нами успех, с нами... чего там? -Откуда я знаю, - сердито ответила я. -Ай, ладно! Слушай, а что это за лысый банан? - она указала на лысого мужчину в спортивной форме, который ходил по краю поля туда-обратно. -Тренер быков, - ответила я. -Да?! Не ходите дети в класс, ваш учитель - Фантомас! -Какой учитель, - я погрузилась в очередной фейспалм, - Лиз, что ты городишь? От очередного бесполезного спора нас спас прекрасный трёхочковый Зака Сандерса, который поднял трибуну на дыбы. Вскоре счёт сравнялся, но к концу третьего периода Клифтон снова вырвался вперёд из-за нескольких штрафных. Тем не менее, нам не то, чтобы было что им предложить, кроме всё ещё тетчеровских ребят, которые творили какое-то чудо в условиях, для него совсем не предназначенных. -Грейс, ну скажи что мои кричалки были лучше, - взвыла Эмма Морель, когда Лиз уже надиктовывала свои четверостишья ребятам с нижних рядов. -Да ну что ты будешь делать, - бубнил Китс, подсчитывая убытки, - пацаны, ну когда уже будем играть?! -Что, шахер-махер, всё сыпется? - злорадственно улыбнулась я, - Слушай, Китс, не могу поверить, что ты поставил на наших. Он взглянул на меня так, что я вздрогнула от мысли, будто сказала что-то совсем не то. -Я своих не сдаю, - сказал он. -Ну-ну. Эй, Чипа.. а почему ты не подаёшь мячи? -Потому что я гиппопотам, - развёл руками он, - я детёныш слона, большое жирное пятно, толстый гном и всё такое. Я вздохнула, сожалея о том, что слышу; Чипа так старался понравиться Лаймонсу, и который год это было бестолку. Детская мечта о баскетболе оставалась неосуществлённой фантазией, и новые друзья в лице ребят из Тетчера ничем не могли ему помочь. Задумавшись, я расслабилась, не заметив, как мы стали загонять мячи один за другим, выравнивая счёт и даже опережая соперника на несколько очков. Люди около меня ликовали, а я смотрела на часы, отсчитывая время, которое нам осталось продержаться. -Последняя четверть, - помогал мне Марти, перекрикивая толпу, - десять минут! Я взглянула на поле, слегка привстав со своего места, и Джеймс оглянулся, посмотрев на меня. Это был короткий, но цепкий взгляд, давший мне чувство вновь приобретенной надежды. Раздался свисток, и я толкнула Кимберли в плечо: -Давайте, бабы. Они поднялись втроём с сообщницами и стали кричать, нелепо пританцовывая: -Медведи - супер, медведи - класс, кто не верит - тому в глаз! Ууууууууууу! ...и они задрали футболки. Дальше - была неразбериха: атакующие клифтонцы на поле затормозили, уставившись на девчонок, Лиз стала бить Ким табличкой “Мы победим!”, которую стащила у кого-то из ребят, а Томпсон, воспользовавшись внезапной суматохой, прицельно забросил мяч в кольцо. Снова ликующая толпа, Далвич увеличивает разрыв в счёте за три минуты до конца, рефери бежит к нашей трибуне, и, не отрывая свистка ото рта, жестами призывает прекратить беспорядок. -А пусть не отвлекаются! - впервые выкрикнул Марти, немного перепугав нас всех. Всего три минуты - три минуты резких бросков от штрафной в штрафную, ещё одного почти-забитого, и дергающегося колена Итана Китса, которое упиралось мне прямо в спинку. Три минуты, за которые могло произойти что угодно, и всё приобретённое могло быть потеряно вмиг, но я вела взглядом Джеймса, куда бы он не побежал, и почему-то знала, что всё будет хорошо. За минуту до конца, я сказала тихо: -Мы победили. Через минуту мы победили. Раздался финальный свисток, на меня с объятиями набросились ребята, но в голове моей стояла мёртвенная тишина. Торжествующая толпа кричала от радости, пуская в воздух самодельные хлопушки, подбрасывая кепки и прочие предметы одежды - таким Далвич я не видела никогда. Эта победа была такой странной и неожиданной. Она обрушилась на стадион, который не помнил побед уже более трёх лет, к тому же таких серьёзных. И больше уже ничего не имело значения - кто-то мог ненавидеть баскетбол, но не избежал этой праздничной эйфории, кто-то ненавидел акт демонстрации своей груди юными девчонками на трибунах, но не мог прекратить обнимать Кимберли с её девчонками уже битый час. А кто-то снова поднял шикарный кеш, беспечно насвистывая какую-то беззаботную песенку у выхода со стадиона.

***

После матча баскетбольная команда, конечно, направлялась к Гилберту на вечеринку - они шли дружным строем в сторону паркинга, обсуждая то, что только что пережили. Больше не было жестокой драки и выбитых зубов, рассеченных бровей и расистских оскорблений - победа объединила, сгладила, растворила обиды. Делить было нечего. -Я не собирался вообще-то, - говорил Томпсон, замявшись под давлением своих тетчеровских товарищей, - я отвезу вас и поеду по делам. -Брат, твоя вечеринка у Абрамса начинается в семь, - говорил Йен, положив руку ему на плечо, - ты же сам говорил. За это время мы всё успеем, к тому же никто не собирается пить. -Говори за себя. Лим, - усмехнулся Зак, шедший немного позади. -Я знаю, как это бывает, - вздохнул Джей. -Мы не можем пропустить, - шепнул ему Йен, - это правило выпускного класса. Ты не можешь осуждать самую большую вечеринку, не сходив на неё. Ты можешь её не осуждать, но тогда почему тебя там не было? Забей, мы всего на пару часов. Ребята Далвича, шедшие впереди, взрывались хохотом и снова остывали. Иногда они выкрикивали что-то вроде: -Это стоит того хотя бы для того, чтобы посмотреть на лицо этого говнюка Гилберта! Как думаете, сколько он проиграл Китсу на нашей победе? -Гилберт ставил на быков? - удивился Джеймс. -Бро, там девяносто процентов стадиона ставило на быков. Все эти ликующие лица, да-да. Мы нужны им ровно до следующего эпик фейла. Томпсон нахмурился, глядя себе под ноги, и решил не задавать уточняющих вопросов. Всё это было дико для него - в родной школе болеть за соперника местной команды было, как минимум, странно. Теперь всё иначе, - думал он, - а скоро всё изменится ещё сильнее. Зак, который совсем отстал от толпы, принимая поздравления в телефоне, замер на месте и оглянулся по сторонам: неестественный шорох листвы заставил его внимательно рассмотреть задний двор школы. Ничего особенного: теннисные столики, кирпичное помещение оранжереи, осыпающееся от старости и густо растущие кусты колючего шиповника. Ветки кустов зашевелились вновь, и ствол дерева охватили тонкие руки, поманившие его к себе. Как под гипнозом, он поплёлся к ним, и не заметил, как был резко схвачен и впечатан в кленовую кору. -Челси! - воскликнул он, широко распахнув глаза. -Ччч! - она накрыла его рот ладонью. - Чего орёшь, глазастик?! -Ты пришла, Челси! - шёпотом крикнул он. Его лицо скривилось в полуулыбке - детской, наивной и весьма нелепой. Че была хороша сегодня: на ней была нарядная полупрозрачная футболка чёрного цвета, чёрные драные шорты и зашнурованные чёрные ботинки на высоком каблуке. Под джинсовой курткой на шее болталась куча перепутанных кулонов, малиновые волосы были уложены каким-то необыкновенным способом, обрамляя то прямыми палками, то милыми витками прядей её худое угловатое лицо. -Мимо проходила, - говорила она так, будто это он втащил её в кусты, - я ждала Марти. И ребят из кружка. А тут ты… -А тут я! -Тише! - она оглянулась по сторонам, и убедившись, что двор по-прежнему пуст, стала переминаться с ноги на ногу, ухватывая ладонями рукава своей куртки, - Я слышала, вы обыграли быков? Я не смотрела, не знаю. Ну, поздравляю, что ли? Если бы я что-то понимала в этом, то может быть сказала чего получше, но по мне твой баскетбол - чушь какая-то, честное слово. Скукота смертная, смотреть тошно. Но ты неплохо играл, раз уж на то пошло… мне так сказали. Больше всех голов забил... Это можно назвать "гол"? Мой отец не смотрит ничего, кроме футбола. Ты чего? Ты меня слушаешь?! -Ты пришла, - повторил Зак, продолжая улыбаться. -Ладно, забудь, - она вышла из-за кустов, переступив через них в буквальном смысле, - глупая это была затея. -Челси, подожди! - он рванул следом, но зацепился за куст и свалился на землю. - Челси! Я опять всё испортил… Я в понедельник буду здесь! Возле ворот, как всегда! -Я тебя не слышу, глазастик, - ответила она, не оглядываясь. -Я буду ждать! Чёрт... Удивительный день, - подумал Зак, отряхивая брюки - положить на лопатки быков из Клифтона и шлёпнуться на землю перед девчонкой с волосами цвета марганцовки.

***

Марти Абрамс жил в нескольких кварталах от Далвича, в старом каменном доме, который был густо укрыт плющом и диким виноградом. Я никогда не была у него прежде, поэтому с большим любопытством рассматривала сад с георгинами, большой придомовой участок, спрятавшийся в тени лип и убранство самого дома - консервативно опрятное, очень английское, но тёплое и уютное. Двор у веранды был украшен нелепыми детскими флажками и гирляндами, деревянными столиками и складными стульями, всюду пахло выпечкой, а на нескольких пнях стояли кастрюли со смородиновым морсом. Когда мы пришли сюда с Эммой, Лиз и Кетти - не долго думая решили всё переделать: зажгли огни, расставили столы так, чтобы освободить как можно больше пространства, включили музыку на старом магнитофоне мистера Абрамса и оживили мангал. Марти не возражал перестановке, напротив - охотно поддерживал любые наши затеи. -Оп! - я вышла на веранду в новом платье, которое взяла с собой специально, чтобы переодеться к празднованию, и Марти любезно позволил мне сделать это в доме. -Да ну, - Элизабет, ловившая радиостанции, резко прекратила жевать и нащупала ладонью сердце, - да ну, не обманывай! Это что ещё такое, ребята? Я слепну... -Ты выглядишь ослепительно, Грейси, - улыбнулся Марти, переворачивая сардельки. Помогавшая ему Эмма нахмурилась: -Ну вообще-то, мы договаривались не наряжаться, так что это нечестно. -А ты не ворчи, Форель, - улыбнулась Челси, только что зашедшая во двор. -Моя фамилия - Морель. -Да хоть Гантель, - отмахнулась та, - Марти, чувак, с Днём Рождения! Я принесла нам немного выпивки. Она раскрыла джинсовую куртку, во внутренних карманах которой было спрятано несколько бутылок вина. Выставив их на стол около пенька с морсом, Че взглянула на бордовое варево в кастрюле и удивлённо изогнула бровь. -Ты где была, дитя порока? - решила уточнить Лиз. -Ну как где, - Челси указала на две бутылки, которые я как раз вертела в руках. - А ещё я выбирала подарок. Не знаю, Марти, что тебе подарили эти чухны, но гляди какую я прелесть откопала... В её руках оказались две пластинки: это был старый винил Black Sabbath, и, кажется, The Police. Кто-то из девчонок громко завопил, подтверждая абсолютную крутость этого подарка, и спорить было трудно - Марти дрожащими руками схватил пластинки и не мог найти слов благодарности. -Челси, это… просто улёт. Это улёт! -Но не такой улётный, как моя футболка, - протестовала Лиз. Она подарила ему футболку с надписью "Я слишком трезв для этого дерьма". -И мои носки, - напомнила Кетти, - к вашему сведению, я связала их сама. -И мой Хемингуэй! - добавила Эмма. -Хватит вам, - воскликнула я, - все подарки хороши, это не соревнование. Мы делаем это от чистого сердца. -Конечно это соревнование, - шепнула Челси, подойдя ко мне, - а ты что подарила, Пэрис Хилтон? Своё присутствие? Я прикусила язык, будучи ошарашенной таким прямым вопросом. Не долго думая, я всё же ответила: -Вообще-то, я A-листер. Ребята засмеялись. Музыка зазвучала громче, и я быстро закрутила растерянную Элизабет в нелепом танце с отбиванием чечётки. Люди хохотали и быстро подхватили нашу внезапную дискотеку.

***

Тем временем на вилле Гилберта взрывались бутылки дорогого шампанского, кричащая толпа рассекала по двору, девушки в блестящих платьях танцевали чарльстон под песни Канье Веста. Пространства было достаточно, чтобы танцевать где угодно: на веранде с высокими мраморными колоннами, на искусственном газоне вокруг декоративного фонтана, в лабиринтах садов - всюду были люди, было их много, все они выглядели нелепо в своих попытках одеться согласно дресс-коду. Не то, чтобы за дресс-кодом кто-то следил - ребята из баскетбольной команды, к примеру, обошлись простыми рубашками из тех, что смогли найти, но каждая девчонка считала важным обвязать себя таким количеством бус, чтобы переваливаться под их весом из стороны в сторону. Тем не менее, вечеринка соответствовала ожиданиям: атмосфера богатства и лоска, изящные бокалы и множество официантов, разносящих деликатесы на железных подносах; на каменных стендах, с которых как будто вчера спилили Венер Милосских, танцевали девушки в коротких туалетах. -Чувствуешь этот запах? - спросил Йен, обнаружив скучавшего Джеймса у одной из колонн. Тот, отпив свой ледяной лимонад через трубочку, принюхался: -Кажется, кто-то раскурил травку. -Да нет же… Это запах денег, брат. Не тех денег, что мы заработали с тобой в автомойке прошлым летом. И даже не тех, что тебе когда-либо удавалось скопить. Это настоящие деньги, Томмо. -Деньги не пахнут, - без всяких эмоций ответил Джеймс. Примерно в этот момент неизвестная барышня с пером в голове рухнула в фонтан и громко расхохоталась, как и все те, кто стал немедленно её вытаскивать. Йен почесал затылок, и двинул локтем Томпсона, который приклеился к колонне спиной. -Ты бы выпил чего, - предложил он. - Чего покрепче. -Не хочу. -Зря. Не будь занудой. Шампанское совсем недурное. Честно говоря… я не понимаю, как это возможно - куча малолеток, практически в центре Милвуда, купается в море алкоголя... причём разного рода алкоголя, а на заднем дворе там куча интересного можно обнаружить. И все об этом знают… Все только об этом и говорят. Где копы, где взрослые? Как это может быть легальным -Ну уж нет, копов мне хватило на год вперёд. Странные вопросы, брат, ведь всё и так понятно… В такие дома копы не приезжают без приглашения. Мы живём в мире, которым правят богатые люди. И в этом мире мы выглядим хуже их официантов. -Опять ты со своей социалистической повесткой… ты можешь просто расслабиться и насладиться происходящим? Да, мы голодранцы без копейки, но мы можем притвориться, что нет. -Не могу, Йен. Не выношу несправедливости, не могу смириться. Противно. -Эй, парни! - послышался девчоночий крик. Из толпы выбежали наши одноклассницы; они имели помятый и хмельной вид, но инициативно облепили ребят со всех сторон, повиснув у них на плечах. -Привет! - попытался поддержать разговор Йен, но ощутив запах алкоголя, отвернулся, протерев глаза. -А вот и наши победители…. вы были ну пре… про… ну просто прекрасны! - заявила Кристи. -Спасибо, дамы, - учтиво улыбнулся Йен, - мы играем для вас. -Джей, малыш, ты чего такой хмурый? - поинтересовалась Лекси, предприняв попытку развернуть его лицо к себе. - О тебе все только и говорят, ты был так хорош на поле, просто зверь! Да, Кристи? -Да, мы думали ты прибьешь того толстяка в последней четверти. А с виду - такая душка! -Это заблуждение, - ответил Томпсон -Я заинтригована, - шепнула Лекси, - мне нравятся плохие мальчики. От неловкой тишины, возникшей вследствие этой реплики, выручили Мэтт и Коди - они подошли к ребятам, перехватив девчонок на свои шеи. Йен вздохнул с облегчением - удержать на себе Кристи с пятью килограммами бус было непросто. Тем не менее, очень быстро выяснилось, что парни были смертельно пьяны, а Мэтту уже буквально сложно было держаться на ногах. -А мы думали вы всё-таки не приедете, - засмеялся он, - Тетчеровская кислятина! Томмо, что с миной? Мэтт попытался ткнуть ему пальцем в подбородок, но Джей вовремя остановил этот жест: -Спокойно, брат. Не надо этого. Но Мэтта это разве что развеселило, и он продолжил попытки угодить Джеймсу в лицо, что изрядно веселило девчонок. -Хватит, слушай, - твёрдо произнёс Джей, сжимая его пальцы в воздухе. -Тихо-тихо, - вступился Йен, разжимая руку Томпсона. -Ты такой бухой, Хантер, - засмеялась Кристи, и Коди прояснил: -Он лакнул коньяка на заднем дворе, прилично так… Надо проследить, чтобы не нюхнул чего. А то подохнешь совсем, Хантер! -Ну и чудесно. Подохну и буду вечно молодым, вечно красивым, вечно победителем. Чудесная смерть, да? Да, Томпсон? Ааа, Томпсон разозлился, - досадно констатировал Мэтт, - Может ты думал, Томпсон, что мы помирились теперь навсегда? А, Маргарет Тетчер? -Коди, забери его пожалуйста, - попросил Йен, на всякий случай перекрывая собой Джеймса. -Узкоглазый, ты тоже так думал? Да кому вы нужны, уродцы? -Коди, забери его, - настойчиво повторил Йен, но реакции вновь не последовало. Всем, включая девчонок, было очень интересно, чем этот спор окончится. Вариантов исхода, тем не менее, было немного. -Вы думаете мы из-за вас победили, придурки? Да вы никто здесь, слышите? Никто и звать никак. Пришли на всё готовенькое, и думаете это ваша заслуга? Эх, правильно, что я тебе тогда вмазал Томпсон… -Вообще-то это он тебе вмазал, - поправил его Коди. -...это неважно. Вы чего сюда припёрлись, а? Вы тут на хрен никому не сдались. Это не ваша вечеринка, проваливайте! Чего молчишь Томпсон? -Йен, отойди, - попросил Джей. -Он просто пьяный, Томмо, не надо. -"Томмо не надо", - перекривлял его Мэтт, - слушай что твоя тёлочка говорит и проваливай. -Повтори, - попросил Джеймс. -Хантер, не надо, - встревоженно попросила Лекси. Стало не смеха. -Ах да, твоей тёлочки здесь нет, её не пригласили. Какая жалость! Девчонки, вы знаете, что он влюблён в Грейси Картер? А где Картер? Сосёт чей-то член?

***

Mamma Mia, here I go again My my, how can I resist you? Я стояла у мангала и пела “Mamma Mia” в микрофон на длинном проводе, намеренно не попадая в ноты. Хаотичное шевеление моего тела не выдавало признаков танца, но казалось мне весьма забавным - это был странно прекрасный вечер, который не оставлял ни одной причины не спеть что-нибудь из репертуара группы Abba и не потанцевать так стыдно, как только возможно. Мне было позволено испытать старое домашнее караоке, найденное Мартином в гараже - и вопреки всеобщему скепсису, оно оказалось скорее живым, чем мёртвым. Пока ребята наминали жареные сардельки и болтали о том-сём, я старалась развлекать себя и не думать о плохом. Например о том, что на эту вечеринку всё ещё не пришли люди, которые должны были. Например, Кимберли. -Это моя девочка, - улыбалась Лиз, пока я срывала глотку на припеве. -Грейси, давай! - болел за меня Марти, и кто-то из девчонок стал подпевать, буквально не прекращая пережёвывать сардельки. Вой быстро стал массовым, Эмма и Кэтти даже подбежали ко мне, чтобы стать самой сомнительной подтанцовкой из возможных. Аплодисменты подытожили импровизированный перформанс, и я стала искать следующую песню. -Пойло какое-то слабенькое, конечно, - заключила Лиз, привередливо всколыхнув стаканчик с вином, которое принесла Че. Оно закончилось гораздо быстрее, чем мы рассчитывали, и это при том, что Эмма напрочь отказалась пить, - Уже темно, а я ещё трезва как стёклышко. Нет, непорядок. -Напоминаю, - было громко объявлено в микрофон, будто голосом диктора из супермаркета, - Элизабет Анджеле Девис пить нельзя, несмотря на множественные провокации и уловки. В прошлом году эта особа выпила французского портвейна моего отца и уснула под кустом, в обнимку с садовым гномом, не дойдя до дома. Повторяю... Ребята разразились хохотом, но Лиз было не до смеха. Покачав головой и дождавшись тишины она взглянула на меня как на ребёнка и сказала: -Слушай ты, дрозофила... Я с тобой отдельно поговорю, ладно? Твоё счастье, что у меня есть дела поважнее. Марти, что это за коричневая жидкость, малыш? Она указала на пластиковые бутылки, которые стояли на веранде дома. -Лиз, я не буду тащить тебя домой, нет! - стала ныть я, со знанием дела, - У меня платье красивое, я не могу! -То есть, - задумалась Челси, пережёвывая зефир, - если мы сделаем его некрасивым, то у Лиз на вечер есть шанс... Марти подбежал к веранде и взглянул на бутылки поближе - открутив крышку и понюхав, он незамедлительно сделал вывод: -Яблочный сок. Без шансов, Лиз, прости. -Ну что за скотство, - досадно вздохнула Лиз, - ну есть у вас хоть капля милосердия? Хоть пятдесят грамм сострадания? Эх, ладно... Трезвость - норма жизни. Работаем сегодня на платье Грейси, а значит домой идём на своих двоих. Пить не будем, будем петь. -Отличная мысль, Лиз, - улыбнулся Марти, наливая себе яблочного сока, - может споёшь? -Ха! - грациозно отмахнулась та, - и не подумаю! Она перехватила у Мартина бутылку сока и стала наполнять свой стакан. Ребята затихли, не понимая, как реагировать. -Но почему? - спросила Эмма, на что Лиз обернулась и кокетливо воскликнула: -Поуговаривайте меня! Мы засмеялись. Я освободила микрофон для профи, которая потребовала включить ей что-нибудь, чего она заслуживает. Марти поставил ей Heroes Девида Боуи, и горячий афроамериканский голос пылающей лавой наполнил двор - усидеть на месте было уже практически невозможно. Кружась в танце, я поднимала уставшую голову к небу, и становилось легче. Небо над нами было расчерчено едва заметными полосами улетавших самолётов и рыжими пятнами уходящего солнца, воздух был наполнен запахами еды и становилось по-вечернему прохладно. Как странно, - думала я, - разве может жизнь одного человека так значительно измениться за считанные недели, и что теперь с этой новой жизнью делать? Могла бы я подумать ещё летом, что в сентябре буду танцевать не в компании гостей Гилберта, а с этими странными людьми, имена которых я ещё вчера предпочитала не запоминать? Теперь мы как будто друзья, и это так нелепо, что даже весело, и даже приемлемо настолько, что мне здесь просто хорошо, мне легко и свободно в их компании. Больше не нужно держать лицо и что-то выдумывать, пытаться быть самой остроумной и что-то о себе доказывать. Эти ребята вокруг меня - забитые и загнанные, настоящие отбросы с большими чистыми сердцами - не теряют духа в положении, которое для меня показалось едва выносимым. Я думала, что не смогу выдержать давления после публичного позора и отвержения, но для них это - ежедневная рутина, и они имеют смелость, со всем этим, танцевать твист под песню Дэвида Боуи так, будто завтра никогда не настанет. Поразительно. Как же мне хотелось поделиться этими мыслями, услышать какие-то слова о ходе этих рассуждений, но мой верный собеседник предпочел другую вечеринку, и, кажется, не придёт сюда. Как глупо... А я надела это дурацкое платье, чтобы произвести на него впечатление, как будто в этом есть какой-то смысл... Пожалуй, после того, во что он ввязался из-за меня, не следует ни на что надеяться. Он наверняка не хочет и слышать обо мне, а я привязалась с этой глупой запиской, выставив себя дурочкой, будто это обещание сможет его заинтересовать. С чего я вообще это взяла?.. Ведь он даже не пришёл.

***

-Джей, отпусти его, - просил Йен, когда около потасовки стала собираться любопытная публика. Люди выкрикивали: -Томпсон, да он не в себе, ты что, не видишь? -Ну прекратите... -А что случилось? А? А из-за чего? Мэтт Хантер был впечатан в колонну и схвачен за воротки немедленно после того, как произнёс свою последнюю фразу. Никто не догадывался толком, что пьяному доходяге повезло не стать расквашенным сходу, а лишь, так сказать, предупреждённым - было ясно, что в любую минуту Томпсон мог сорваться с новой силой. Вид Джеймса, его совершенно оцепенелый взгляд, грозно устремленный в стеклянные глаза Хантеру, не сулил ничего хорошего, но в последний момент кулак был разжат, дыхание - переведено, и болтун был отпущен. -Ты останешься без челюсти, если я ещё раз это услышу, - тихо сказал Джеймс, и вдруг выкрикнул: -Ты понял меня?! -Но она всё равно не будет твоей, чувак, - засмеялся Хантер, отряхивая плечи, - ведь ты сам это знаешь. Ну ты себя видел, а? Она таких как ты... щёлкает как орешки. Я-то лучше знаю, уж поверь. Не суетись, парень. Успокойся. -Он не в адеквате, забей, - повторял Йен, пытаясь увести друга прочь, но вскоре официанты увели самого Мэтта. Джеймс смотрел ему вслед и ощущал больную горечь в груди - необъяснимую, неловкую, такую стыдную, что с ней трудно было ужиться в одном теле в этот момент. Подойдя к столику с напитками, он взял хрустальный бокал шампанского и осушил его за полторы секунды. Йен не успел раскрыть рта, как Томпсон проглотил всю жидкость и сказал: -Давай сваливать отсюда. Нарастающий аплодисменты заглушили его голос, и колонки ударили мощным звуком по ушам всем потерявшим бдительность. Толпы устремились к сцене - невысокому сооружению в тени искусственных пальм, откуда свистели микрофоны и воображаемые фанфары приветствовали виновника торжества. Виновник, под выкрики своего имени, точно рок-звезда, вышел к людям в своём лучшем костюме, приглаживая тематически зачесанные волосы идеального, несуществующего в природе молочного цвета. Эрик Гилберт обладал безукоризненной улыбкой, загаром Трампа, вызывающей непринужденностью каждого своего движения. Это был взрослый ребёнок с румяными щеками, откормленный лучшей едой, одетый в лучшие одежды, не знавший нужды и потерь - он беззаботно шагал по жизни и купался в народной любви. -Леди и джентльмены, - произнес он в микрофон, вызвав внеочередной шквал аплодисментов и визгов, - Надеюсь, вы все наслаждаетесь этим торжественным вечером, не правда ли? -Э-рик! Э-рик! - кричали девчонки изо всех углов,но тот лишь рассмеялся. -Нынче в моде этот ваш бурлеск, - говорил он, - и мы попробовали воссоздать атмосферу развязности и свободы. Тут нет ничего раритетного, ничего не выдумывайте, умоляю… я бы никогда не позволил вам, грязным животным, смести это всё в порошок. Надеюсь, атмосфера двадцатых от этого не сильно пострадала? -Не-е-е-т! -Не обращайте внимание, я только делаю вид, что мне интересно ваше мнение, - отшутился Гилберт, и толпа захохотала, - Однако... Есть тут у нас кое-что эпохи Гетсби! Кое-что настоящее и неподдельное... Бухло! Он поднял в воздух бокал, и люди начали скандировать: -Бу-хло! Бу-хло! Бу-хло! -Пойдём, - шепнул Йен, и они уже намеревались смыться, пробираясь сквозь толпу ко входу в дом, где, должно быть, застряли Зак и Чипа, но очередная звуковая волна заставила их остановиться и застыть. Пламенная речь хозяина вечеринка повернула в странную сторону: -… а так же наши баскетболисты, да ребята? Ха-ха! Медведи преподнесли нам шикарный подарок сегодня, правда, Далвич? Дайте им малость признания, которого они заслужили! - публика стала хлопать и выкрикивать похвалу, - Хотя кто мог подумать, что из этих говнюков что-то получится, верно? Ха-ха... простите, я очень зол на них за то, что в этом году мы пропускаем наш традиционный лузерский пендель, все вы так любили эти розыгрыши, я знаю. Но что поделать, хотите верьте, хотите нет, а они победили! Виват! -Виват! – закричала толпа. -Мы ещё долго будем переваривать этот факт, однако сегодня - хватайте их, девчонки, когда ещё представиться возможность повеселиться с победителями?.. Хотим поприветствовать и тех говнюков, которые к ним присоединились в этом году, - Эрик, подняв бокал, взглянул на Джеймса и Йена, - ребята, не привыкайте к этому ощущению, медведи летать не умеют, а вы знали, на что идёте! Мы трудно принимаем новеньких, но если вы неплохие ребята и не трахаете друг друга в зад, то это уже первый шаг навстречу к братству! Толпа взорвалась аплодисментами и хохотом, выражая удивление и восторг, девочки оглядывались друг на друга и на парней, перешёптывались и краснели. Томпсон не мог поверить своим ушам: -Что за бред он несёт?.. Всё это напоминало ему абсурдный сон, где все нарочно вели себя как придурки, а он злился от того, что ничего не мог с этим сделать. -Ладно вам, - угомонил людей Гилберт, - это я всё к чему вёл? Очень жаль, что в этом году вы остались без лузерского пендаля, но раз уж так произошло... Как самый добрый Президент класса, который о вас заботится... Каждому по ящику! Очевидно, речь шла о ящиках дорогого французского шампанского непроизносимой марки, которое грациозно разносили официанты в хрустальной посуде и которую так по-свойски только что навернул Томпсон. Это было то самое дорогущее пойло, коим славились вечеринки у Гилберта, и ящик этого добра был вполне щедрым подарком, что сразу же отметили удивлённые стоны любопытной публики. -Пусть засунет его в зад, - шепнул Йен. -Пойдём покурим, - предложил Джеймс, - найдём остальных и сразу же делаем ноги.

***

-Дыми в другую сторону, - недовольно скривился Йен, - Я задохнусь сейчас. Йен, конечно, не курил - тем более не курил так часто, как Томпсон. Они скрылись во внутреннем дворе дома, где практически не было людей, с тех пор как хозяин вечеринки стал толкать речь. Тут был бассейн и выход в сад, мусор на железных столах и ящики с тем, что они называли бухлом. Тут Мэтт Хантер втайке нахлебался коньяка, и сюда приходили те, кто хотел уединиться. -Как ты предлагаешь мне это терпеть? - спросил Джеймс, не вынимая сигареты изо рта, - Мне здесь всё противно. Дурацкая школа… Грёбаный Далвич. Чувствую себя частью тупого американского сериала. Этот парень знает, что делает. Устраивает себе сеанс повышения самооценки в праздничных декорациях! Деньгами, говоришь, пахнет? А мне вот где этот запах, поперёк горла! Джей надавил пальцами себе на шею и Йен не выдержал: -Да прекрати ты! То, что тебе поперёк горла, не лишается права на существование! Да, они такие, им это прикольно, и что? Будем есть богатых? Долбаный ты коммунист. -Я не коммунист, я отстаиваю своё право не ходить больше на эти оргии никогда, и даже когда ты станешь мне ныть о правилах выпускного класса. Ноги моей здесь больше не будет, слышишь? Ебал я эти правила! -Томпсон! Прекрати орать! Я понял. Как будто я знал, что так будет... Они синхронно вздохнули и утихли. Джеймс поднял взгляд в небо, расчерченное полосами от самолётов, и снова стал думать о своей горячи. Слова пьяного Мэтта, несмотря на всю свою абсурдность и ту истину, что Хантер был неадекватен, очень болезненно в нём откликнулись. Как будто то, во что он отказывался верить, было озвучено так ясно и прямолинейно, что казалось действительным, осязаемым, доказанным. Из-за угла послышались голоса, подозрительно резко переходившие от шёпота к выкрикам. Ребята замерли, воспросительно взглянув друг на друга, и девичий голос, дрожащий в истерике, стало слышно практически отчётливо: -Ты же обещал! - говорила она, - Ты же обещал, что не будешь больше! Мы же попробовали только раз! Только по приколу! -Ну, - как-то невнятно отвечал парень, - это и было по приколу. А теперь я ещё раз решил приколоться, ха-ха… Малыш, ну не реви, ты же всё понимаешь. Только не говори, что тебе не понравилось.. -Я не хочу продолжать! - отвечала она требовательно, - Ты хоть понимаешь, чем это может обернутся, идиот! У меня мозги есть! -И потому ты в прошлый раз чистила себе этим зубки? -Заткнись ты! - послышался громкий хлопок, и взбешённый голос парня выкрикнул: -Ах ты сучка! Джей и Йен быстрым шагом подошли к углу дома, за которым разворачивался конфликт, и застали там… -Ким? - удивился Томпсон, рассматривая её заплаканное лицо, сжатое в руке её не совсем трезвого бойфренда, - Вы чего? -О, парни! - засмеялся Кевин, язык которого с большим трудом выговаривал нужные слова, - Привет, вы откуда здесь? Он стал зачем-то жать руки парням, и те машинально отвечали, продолжая смотреть на Кимберли, наспех вытиравшей слёзы. -У вас всё нормально? - спросил Йен. -Да, всё хорошо, - улыбнулась она, - Привет, Джей! Обняв его слегка, она шепнула в плечо: -Не говори никому, ладно? -Не бойся, - шепнул тот в ответ. -Моя Кими, - говорил Кевин, задиристо смахнув последнюю слезу с её щеки, - что-то не в духе сегодня, поглядите-ка… Ну хватит тебе, малышка, а то ребята подумают, что я тебя обижаю. Я разве тебя обижаю? -Конечно нет, - покорно ответила та, натянув очередную улыбку. -Да ты сама кого угодно обидишь, - он обнял её, резко придвинув к себе. - Как вам вечеринка, парни? Клёво, да? Ящик пойла, ну вы слышали этого засранца? Ха-ха… Ладно бы пойло, но сколько тут бесплатных конфеток разбросано… -Кевин, - немедленно одёрнула его Ким. -Конфетки, - предположил Йен, - это наркота, значит? -Обижаешь, - нахмурился Кевин, - это не наркота, Стропила, это волшебная вещь. Это эликсир правды. Вот глотнул таблеточку, и всю правду выложил, как на духу. То, что думаешь о всех вокруг. И о себе, и о тебе, и вот... о ней. Я уже сказал Ким, что она могла бы стать элитной эскортницей, а вот тебе скажу, - он указал в лицо Джеймсу, - что ты, ублюдок, лучше меня играешь, и я, сука, тебе завидую. А это совсем нехорошо, ни для меня, ни, поверь, для тебя. Однажды ты меня выведешь, выскочка, и тогда я вызову тебя на поединок. А тебе, азиат, я скажу, что ненавижу желтых, и депортировал бы всех к хуям в ваш Китай. Обратно на галеры… Я что-то совсем плохое говорю, да, малышка? Ну, извините, такой он этот элексир.... -Не обращайте внимание, - поспешила перебить его Ким и буквально подпёрла собой, чтобы оттащить подальше, - он просто не в себе, не слушайте его... -Но почему? – продолжил мямлить Кевин, а Джеймс спросил: -Гилберт поставляет наркоту? Кевин засмеялся, как ненормальный, захлопал в ладоши, а Ким жалостливо взглянула на Томпсона: -Это лёгкие, Джей. Это несерьёзно. -Какая разница... Он - поставщик? -А ты что, не знал? Ха-ха, - Кевин забился в приступе хохота, - вы тут третью неделю уже, а как дятлы, честное слово… Ой… опять что-то плохое, малышка? -Кевин, пойдём отсюда, - сквозь зубы прошипела Кимберли, но тот и не подумал: -Что такого? Мужчины общаются, попустись! -Кевин, закрой рот, - тихо сказал Джеймс, не особенно пытаясь ему угрожать; одна несостоявшаяся потасовка за вечер уже состоялась, да и никакие угрозы здесь не помогут. Ему было жаль только Ким - красивую маленькую девочку в блестящем платье, которая ждала этой вечеринки всю свою школьную жизнь, чтобы в итоге стоять здесь, в тени пихтового дерева, придерживая собой жалкое, вертлявое тело своего бойфренда. -Мы уходим, - толкнула его Кимберли, - мы уже уходим… Ребят, простите ещё раз, окей? С победой вас и всё такое. -Вы справитесь? - неуверенно спросил Йен, и та лишь кивнула, медленным шагом потащив за собой недовольного Кевина, который продолжал бормотать себе что-то под нос, пытался вырваться, однако теперь, видимо уже так ослаб, что не успевал сопротивляться. -Они даже не понимают, с чем имеют дело, - сказал Йен, наблюдая за этой сценой, - Страшное дело. -Сматываемся, - сказал Джеймс, немедленно направившись обратно ко входу в дом, - только надо этих двоих найти. -Один есть, - улыбнулся Йен, заметив, как бодро в толпе большого белого зала выплясывал Чипа с бокалом в руках, с расстёгнутыми нижними пуговицами рубашки и в квадратных очках неизвестного происхождения. Он прыгал в окружении людей, ему аплодировали, подгоняли, раззадоривали - и он танцевал всё резче и ритмичнее, хотя выглядело это весьма комично. -Ну ты посмотри на этого танцора диско, - кивнул Томпсон, - Эй, Булка! Тот не реагировал, и тогда Йен пошёл в глубь танцующей толпы, зацепил Чипу за воротник сзади и оттащил за собой в сторону. -Эээ! - возмутился тот, - Чо за дела, начальник? Чо за дела? -Чип, мы сматываемся, - убедительно и серьёзно произнёс Джеймс, пытаясь перекричать музыку. -Окей, удачи, - кивнул Чипа и предпринял попытку вернуться на танцпол. Силами руки Томпсона, который удержал его воротник, он был возвращен на место. -Булка, мы уезжаем, - повторил Джеймс, хлопнув его по спине. -Ну я только во вкус вошёл, изверги! Здесь так весело, бесплатная выпивка, девчонки, музыка, ну чего вы? -А ещё наркоту толкают, - кивнул Йен, - Чипа, мы валим сейчас же! -А Зак где?- спросил Чипа, в надежде, что Зак поддержит его в желании остаться.

***

-Ты идёшь? – крикнул Джей, опасаясь потерять где-то по пути недовольного Чипу. Тот, в свою очередь, плёлся позади, глядя по сторонам и пыхтел: -Да иду, иду! Они исследовали весь доступный придомовой участок, чтобы найти товарища, которого не было ни в доме, ни в толпе пьющих, ни в толпе танцующих, ни у сцены Гилберта, ни у фонтана, в котором купались барышни. Посовещавшись, эти трое решили направиться в сад - длинный лабиринт, заросший всякой полу искусственной зеленью, около которого периодически вертелись люди. -Плохая идея, - подумал Джеймс, который вёл за собой остальных, - нам надо было разделиться. -Слушай, где он вообще может быть? – спросил Йен, на что Джей пожал плечами: -Понятия не имею. Ты же знаешь, это Сандерс. Он всегда хрен знает где. Мимо них пробегали смеющиеся девочки, официанты с каменными лицами, парни в помятых костюмах, испачканных в траве. Ребята оглядывались по сторонам, Чипа отодвигал ветви пышных кустов на всякий случай - но Зака всё не было, и Томпсон всё больше злился на этот счёт. -Ой! - вскрикнул Йен, когда очередная группировка девчонок пробежала мимо них, - она ущипнула у меня за задницу. -Умоляю, - засмеялся Чипа, и Джеймс подыграл на всякий случай: -Не льсти себе, парень. Она ничего такого не имела ввиду. Когда они зашли достаточно далеко - сквозь тропинки между клумб и экзотических деревьев, через зону отдыха с несколькими шезлонгами, в очередной переулок этого лабиринта, цель оказалась достигнута. Впереди зрел тупик, а перед тупиком - самшитовый куст, удивительно бесформенно разросшийся вдоль забора. Из куста - торчали две пары ног, одну из которых ребята быстро узнали по следам краски. которую Зак нечаянно разлил, помогая Джеймсу красить гараж этим летом. Вторая пара туфель на высоком и тонком каблуке, оставалась анонимной. -Стой-стой, - шептал один из них, - подожди, ты… ты это… Я не… -Ну же, - говорили шпильки ласково, громко дыша, - Чего ты ломаешься? -Ай! Не надо, вот тут больно… Как-то это всё неожиданно, мы просто танцевали и... -Ты что, гей? -Я? Нет. -Ну так возьми меня! -А лучше, - сказал Чипа, сунув голову в куст, - возьми меня и пойдём обратно на танцпол. Эти чокнутые собрались уходить! Зависла неловкая пауза - свидетели и участники происшествия замерли, прежде чем раздался громкий девичий крик. Барышня выскочила из-за куста, следом за ней - испачканный в помаде Зак. -Придурки! Вы что тут делаете? - выкрикнул он, затягивая ремень. Парни не могли сдержать смеха: -Фу, как невоспитанно, - покачал головой Томпсон. Высокая девушка латиноамериканской наружности показалась им знакомой, но имени её никто не вспомнил. Она опустила юбку обратно в отведённое ей место, уложила кое-как пышные чёрные волосы и презренно взглянула на Зака: -Да ты точно гей, Сандерс! Я догадывалась! - вскрикнула она и вихрем скрылась в садовом лабиринте. Не успев ничего объяснить, Зак растеряно глядел ей вслед, а после обнаружил еле дышавший от смеха парней и выкрикнул: -Ах вы козлы! -Зак, ты с годами не меняешься, - констатировал Йен. -Какого черта вы сюда приперлись, ублюдки?! Вы обломали мне секс с Люси ДамНеПроси! -Но ты, кажется, не очень-то и просил... -предположил Джеймс, и Йен, старавшийся держать лицо, вновь не выдержал и рассмеялся. -Да пошёл ты, - толкнул его Сандерс и направился прочь, по следам своей несостоявшейся возлюбленной. Томпсон крикнул вслед: -Ширинку застегни, плейбой недоделанный. Зак высунул средний палец, поймав себя на случайной мысли, что уже получал встречал этот жест на неделе, при весьма экстраординарных обстоятельствах. Мысль о девчонке с волосами цвета марганцовки замедлила его шаг и заставила чувствовать себя странно. Ещё более, чем можно было себя чувствовать в этот неловкий момент. Тем временем парни успели догнать его и поставить в известность: -Мы уезжаем, Зак. -То есть? - удивился тот. -Они говорят, что здесь небезопасно, - нарочито серьёзно произнёс Чипа. -Ну конечно! - развёл руками Зак, - Никогда не знаешь, какое чудовище из-за куста вынырнет... -Зак, это не шутка, - сказал Томпсон. -В чём дело? -Тут толкают наркоту. Зак почесал затылок и нечаянно вынул из волос кусочки травы и шишек. -Дерьмо, - сказал он, прищурив глаза. - А с другой стороны… вы удивлены? Я - нет. -Вот и я говорю, - подхватил Чипа, - что это за новость, в самом деле? Там ещё столько не выпито, не съедено, к тому же центральный вход закрыт наглухо. -Ничего себе, - ухмыльнулся Йен, - так они нас ещё заперли. -Значит мы будем искать другой выход, - сказал Джеймс, оглядываясь по сторонам. - Погнали. Не отставайте. Маленьким, но организованным строем они пошли искать выход во внутренний двор, чтобы выяснить, есть ли там незамеченные способы покинуть территорию коттеджа тихо и легально. Томпсон взглянул на часы у себя на запястье и вновь огорчился потерянному времени, которое мог провести совсем иначе; Йен продолжал переваривать свой недавний спор с товарищем и безуспешно искал оправдания своим уговорам прийти сюда. Лицо Чипы Уилкинсона, должно быть, было самым кислым - он плёлся медленно, с досадно опущенными плечами, мечтая о свершении чуда и о том, что ребята передумают; остаться здесь без них у него бы не вышло - Чипа не был приглашён на Гилберт party, но сумел пройти фейсконтроль как "+1" Зака Сандерса. Зак шёл последним, думая о своей несчастной участи и неоправданном возбуждении тела, а ещё о том, что Люси наверняка разболтает об этом конфузе всей школе. Вытирая помаду со своей шеи, он думал о том, почему он собственно, не очень-то просил. Никогда прежде не свойственная ему скромность, вызывала множество вопросов. -Ну что, - вздохнул Йен, - похоже мы в ловушке. Открыть забор со стороны внутреннего двора не удалось - он был крепко заперт. Томпсон посмотрел вверх и оценил свои шансы - перелезть через забор, к сожалению, также не представлялось возможным. -Приехали, - заключил Чипа. -Ребята, - послышался голос сзади, и парни замерли, наспех придумывая оправдание своему неслучайному сбору около железной калитки. Девушка, подбежавшая к ним, была Оливией - новенькой, которую никто не узнал в чёрном сатиновом платье, едва прикрывающем ягодицы. -Привет, детка, - подмигнул ей Сандерс, но Йен толкнул его локтём: -Да прекрати. -Вы уходите? - спросила она, хлопая ресницами. Джеймс, прикусив губу, растерянно ответил: -Мы… -Здесь не выйдет, - перебила она, взглянув на запечатанную дверь за их спинами, - моя соседка здесь работает официанткой сегодня, у них ей специальный выход для поставщиков еды. Я могу показать. Недоверчиво прищурив глаза, Джеймс посмотрел на ребят, и ответил: -Веди. Улыбнувшись, она кивнула и поманила их жестом за собой обратно в сторону сада, и Зак, которого толкали на ходу, вновь заныл о том, что это место вызывает у него неприятные воспоминания. -Кто это? - шепнул Йен, обращаясь к Джеймсу. -Понятия не имею. Оказалось, что буквально в нескольких шагах от того места, где был обнаружен Зак, расположились ещё один заборный пролёт с дверьми, раскрытыми настежь - тут был выход непосредственно к парковке, где в первом ряду стояли большие грузовые машины, доставляющие продукты и выпивку. Кузов одной из таких машин был раскрыт настежь - по его содержимому было ясно, что вечер в этом доме только начинается. На улице было пусто и тихо, отголоски музыки из-за забора были едва слышны. Джеймс остановился и почти физически ощутил, как все его тревоги развеялись. Когда ребята направились к Бобу, он обернулся и заметил уходящую обратно в сад Оливию. -Постой, - он подошёл и удержал её за руку, - тебя как зовут? -Оливия, - ответила она, рассматривая его знакомое лицо. Всё, что говорила о нём Элизабет оказалось неправдой - Джеймс Томпсон, третий тип красавчика, не имел ничего общего с молодым Дикаприо, не казался ни милашкой, ни душкой, ничего из всех тех вульгарных эпитетов, которые она допускала. Красота его была простой и доступной; голубые глаза - глубокими и чистыми, царапины на лице - самыми настоящими; весь он был целиком осязаем, более, чем кто либо. И это делало его особенным. -Меня - Джей, - сказал он, - спасибо, Оливия. -Эй, Томмо, - звали его товарищи, забравшись на заднее сидение, - погнали! -Мы в одном классе учимся, да? - продолжал разговор Джеймс, - Я в последнее время вообще не бывал на уроках.Увидимся? -Беги, - сказала Лив, смущённо улыбнувшись, - увидимся. И они разошлись; Томпсон пошёл к машине, спотыкаясь и оглядываясь назад - Лив направилась обратно на вечеринку, откуда уйдёт, как только представится первая возможность. -Хороша, - прокомментировал Зак, когда Джеймс занял водительское сидение, - поделись номером. -Я не брал, - ответил тот. -Ну и дурак. У меня сегодня облом, так хоть бы кому-то из вас повезло, раззявы. -А где Чипа? - поинтересовался Йен, привстав с сидения и оглянувшись по сторонам; искать пропажу долго не пришлось - бедняга Чипа тотчас высунулся из-за грузовика. По земле он тащил ящик с запечатанными бутылками. -Булка, брось! - строго крикнул Томпсон, - Брось живо, мы ничего не возьмём! -Это кто сказал? - возмутился Зак, - Всё правильно, Чипа, тащи сюда! Это мой выигрыш, между прочим, нам ещё две такие должны! -Бесхозное, - бормотал Чипа, загружая ящик на заднее сидение, - ничейка. Они и не заметят пропажу. -Правильно, - потакал ему Сандерс, приняв партию к себе на колени, - Я не выпил ни грамма, прежде чем… короче, это моя заслуженная гостевая доля. Всё беру на себя. -Если это твоя доля, - Йен рассмотрел объёмы ящика в салонном зеркале, - то ты официально человек-синяк, Сандерс. Здесь суммарно литров двадцать. -Ну не перегибай… Томмо, что смешного, я не пойму? Оправившись от смеха, Томпсон опустил голову на руль и сказал: -С сегодняшнего дня Сандерс не синяк, он, как бы, голубяк. Ребята засмеялись, а Зак треснул товарища по затылку: -Ублюдки! Ничего смешного не вижу! -Куда мы направляемся? - решил поинтересоваться Йен. Джеймс оглянулся по сторонам и завёл машину: -Не знаю как вы, а я к Марти. Парню семнадцать сегодня, дело серьёзное. -Ну поехали, - согласились парни. -Подождите! - раздался крик откуда-то извне, все они как один обернулись в сторону раскрытого забора; перепрыгивая через каждый камешек на земле, к ним бежала Кимберли. Её причёска растрепалась, а следы растекшегося макияжа застыли на лице. Джей остановил Боба и выскочил наружу. -В чём дело? - спросил он, поймав растрёпанную Ким. Ничего хорошего ему в голову не приходило на этот счёт. -Можно с вами? - спросила она. -Залезай. Усадив Ким на заднее сидение между Чипой, Заком и ящиком шампанского, Томпсон выехал с территории парковки и поехал вниз по улице. -Привет, детка, - подмигнул Зак, но Йен осадил его вновь: -Сандерс, ну алло! -Ким, тебе куда? -Боже, - она вздохнула, опустив голову в ладони, - я не знаю. Мне всё равно. Джеймс включил радио и сказал: -Мы едем сейчас к Мартину, а тебя можем либо довезти куда скажешь, либо высадить по пути. Думай. -Ким, - обратился к ней Йен, повернув голову, - а поехали с нами? Повеселимся по-нормальному, потанцуем! Гляди какую батарею мы везём! Джеймс взглянул на неё в зеркало, увидев теперь совершенно иной взгляд, чем был вчера, когда она рвала приглашение и язвительно смеялась, обещая ни за что не пойти на эту вечеринку. Вчера всё было совсем по-другому, - думал он, - и эта девочка казалась совсем иным человеком. -К чёрту, - сказала она, - поехали.

***

-Нет, ну посмотрите, какой красавчик, - говорила Лиз, выведя к нам Мартина, наряженного в её подарочную футболку, - ну моя ты радость! Марти, обескураженный её напором и приободрительным ударом по животу, растерянно хлопал глазами и говорил: -Мне, конечно, немного неловко, но… я действительно слишком трезв для этого дерьма. Мы с ребятами засмеялись, разрезая последние кусочки пиццы; вечеринка близилась к концу - мы вдоволь потанцевали и дважды передали друг другу микрофон как эстафетную палочку, съели все запасы, выпили всё, что было позволено - настало время тестировать подарки, и поэтому Челси, например, возилась с пластинками на веранде. -Стой, - сказала она и подбежала к бедняге, несколькими грубыми движениями взъерошив его волосы. - Вот так лучше. Бандит! -Бандит, - подтвердила я, раздавая последние кусочки еды Эмме и Кэти, которые, впрочем, лежали на стульях так, будто ещё один кусок может стать для них смертельным. -Я не могу, - сказала Кэти, - я наелась. -Я тоже, - подтвердила Эмма. -Через немогу! - оптимистично воскликнула я. -Вообще-то, - заметила Эмма, - я ортодоксальная католичка. У нас пятницы являются днями абсистенции. -Абси-что? - скривилась Лиз, а Челси выкрикнула из-за электрофона: -Ну не при людях же, Морель, ну имей совесть... -Абсистенция, - объяснила я, - значит постное воздержание. -Спасибо, Грейс. Именно так. -Но ты согрешила, - вздохнула Элизабет, подойдя к столу и выдернув из её тарелки кусочек пиццы, - Мы можем помолиться о твоём прощении, если хочешь. Дорогой католический Иисус, прости нас, засранцев, за то, что едим эту красавицу с ветчиной и грибами. Челси, если ты сожрёшь весь зефир, я сожру тебя. Я почти потеряла бдительность, фотографируя всю эту сцену на камеру телефона, и могла бы не услышать звук знакомого мотора, скрип колёс, отголоски любимой радиостанции, если бы Кэти не спросила шёпотом: -Это откуда? Я привстала, оглянувшись в сторону забора и поняла, что ничего из этого не было галлюцинацией. -Ребята!- крикнул Марти. У ворот остановился Боб, здорово подняв пыль по всей улочке. Было заметно издалека, что он едва вмещал в себя людей, которые бодро выскочили наружу, нарушая воцарившуюся тишину смехом и свистом. -Эй! - крикнул кто-то из парней, и незапертая дверь калитки со скрипом открылась, впустив во двор шум, балаган, разброд и праздник - в общем всё, что так здорово сочеталось со звуками старого электрофона и репертуаром группы The Police. -Марти! - воскликнул Джеймс, на секунду застыв на пороге, - С Днём Рождения, брат! Семнацать лет, ну что за дата! Он обнял обескураженного именинника и по-свойски хлопнул его по спине, как будто они были знакомы вечность. Польщенный таким вниманием Марти не мог связать двух слов в ответ; никогда его вечеринка не собирала таких ребят, какие ворвались сейчас с криками: -Ну что, как настроение?! Здесь был и Зак Сандерс, и Йен, и даже Чипа, который всё ещё возился у забора, тащив по земле странный ящик, накрытый плёнкой. Я не успела глазом моргнуть, как Лиз уже щекотала в объятиях своих сегодняшних кумиров, разглагольствуя о том, что верила в них до самой последней минуты матча. -Эх, - почесал затылок Джеймс, - ну, мы, правда, без подарка… -Да ну! - выпустил истошный звук Чипа, подвигая к нам ящик, содержимое которого вблизи оказалось яснее. Надо ли описывать, в какой экстаз пришла Элизабет, с горем пополам вычитав название итальянского бренда этого подкрепления? Она была в абсолютном восторге, и мне даже не хотелось протестовать, напоминая ей вновь о бывалых нетрезвых курьёзах - во всяком случае, пока что. Когда ребята признались, что этот ящик был своего рода… -Нелегалочка, - улыбнулся Зак, распечатывая это добро. … стало ещё более радостно, но Томпсон возражал: -Ну, нет. Какой же это подарок? Это ведь всем. Подожди, брат, есть кое-что для тебя… И он побежал обратно к калитке - я растерянно глядела ему вслед, не понимая, что он затеял. Йен всячески подмигивал Марти, давая неясные знаки, а Зак с Чипой всё пытались добиться у Лиз, как же так вышло, что первая партия крепких напитков к нам поступила только поздним вечером. -Every smile you fake, every claim you stake, I'll be watching you, - подпевала Эмма, и тогда скрип двери вновь приковал к себе внимание и установил неловкую тишину. Во двор вошёл Джеймс, но вошёл не один - за руку он держал Кимберли, которая медленно и неуверенно следовала к нам в своих танцевальных туфлях. На лице её засохли едва видневшиеся пятна размазанной туши, платье - переливалось под светом гирлянд. Отпустив Томпсона, она подошла к Марти, протянув ему букет из нескольких увядших одуванчиков, которые успела собрать на улице. -С Днём Рождения, - тихо сказала она. Дрожавшие руки Мартина, абсолютно онемевшего от такого непредвиденного счастья, потянулись к приунывшим цветам, и приняли их как самый важный в этот день подарок, не имевший для него цены. Ничто на свете он бы не променял на эти одуванчики, и то простое чудо, что Кимберли сейчас здесь, на расстоянии вытянутой руки, такая изящная в этом нелепом платье, такая близкая. -Спасибо, - только и смог вымолвить он. -Классная футболка, - сказала она, и лицо её исказила гримасса отвращения, - Лиз подарила, да? -А что сразу “Лиз”?! - вскрикнула Элизабет, и ребята засмеялись.

***

В праздной суете этой символичной встречи, в том естественном потоке шума, который наступает, когда вечеринка входит в стадию кульминации, я стояла у стола с огрызками пиццы, скользила каблучком по земле и никого не слышала. Наблюдая за тем, как он смеётся над футболкой Мартина, как доверительно и тепло переговаривается с Йеном, как отпускает самые остроумные шутки, поднимая хохот - я всё думала о том, что нет в мире более прекрасного существа, чем Джеймс Томпсон. От мысли этой стало горько; как же я не заметила этого раньше? Всё в нём теперь казалось мне совершенным, без исключения - и спутанные волосы, и остатки так называемых боевых ранений, и глупая привычка щёлкать пальцами. Он сдержал слово, он пришёл. Его внутренняя свобода, чувство собственного достоинства, характер, выдержка, которая была свойственна разве что моему отцу - возвышали его в моих глазах. Он был больше, чем милый мальчишка, выше, чем прихоть, лучше, чем всё, что было со мной до него. И теперь я думала только о том, как мне добиться его внимания. Как мне заслужить взаииности. Он оторвал взгляд от барбекю и заметил, как я глядела ему в глаза, не отрываясь.ёне двигаясь и практически не дыша. Оставив на дежурстве Йена, он направился прямо ко мне, и сказал: -Привет, Эва. -Меня зовут Грейс, - зачем-то ответила я. Он улыбнулся. -Как дела? -Хорошо. Поздравляю с победой, Джеймс Томпсон. Это было... впечатляюще. Почесав лоб, он ухмыльнулся, и я уже, было, подумала, что сказала что-то не то, но он зачем-то потянулся в карман брюк, пытаясь там что-то найти. Спустя секунды поиска, перед моими глазами очутилась шпилька. -Она приносит удачу, - сказал Джеймс, - я так думаю. -Это же моя шпилька... Она была с тобой на игре? -Ещё бы ей не приносить удачу, - продолжал мысль он, рассматривая блестящую заколку и поднимая её к лучам гирлянд, - золото какой пробы? -Да какое золото, - рассмеялась я, - ну Томпсон!.. -Спрятал в гетру, - признался он, - надеюсь это не слишком жестоко. Ты, Эва, мне удачу приносишь. С таким талисманом и такой мотивацией - я точно не пропаду. Мы вновь встретились взглядами; было ясно, на что он намекает, хотя я уже успела позабыть о нашей сделке. -Я тебя услышала, Томпсон, - сказала я, - ты не волнуйся, я свои долги отдаю. В правильное время в правильном месте. И я пошла в дом, чтобы вынести во двор чуть больше посуды для новоприбывших гостей, а он остался стоять у стола, приклеившись к нему поясницей и наблюдая, как мои каблуки проваливаются в землю. -Лиз, дорогая, не распечатывай всё, мы не вывезем, - сказал он, заметив, как стремительно распечатывался ящик, и как Элизабет распределяла содержимое по времени употребления. -Это на час, - говорила она, - это ещё на час, не больше… Томпсон, как ты знаешь, что не вывезем? -Ну плохо будет ведь, - отвечал он, улыбаясь. -Где-то я это уже слышала, - шепнула она Чипе и тот поддержал: -Нудный как церковная проповедь. -Смотри, Лиз, - покачал головой Джеймс, - я тебя предупреждал. Не отвлекаясь от разговоров, та отмахнулась и пробубнила: -Да, да, давай. Я мужчинам не верю, с двенадцати лет, всё.

***

-Mamma Mia, here I go again… - кричала Элизабет, и тут же передавала микрофон Чипе: -My my, how can I resist you? - подыгрывал он, неуклюже танцуя в своих картонных очках с розовыми плёнками вместо стёкол. Около них, на поляне у веранды, Йен Лим устраивал мастер класс для Мартина, ловко демонстрируя несколько базовых хип-хоп движений которыми прекрасно владел. После того, как первые две бутылки были опустошены, в ход пошли скрытые таланты: Йен танцевал, Чипа пел, Кэти стояла на голове, показывая акробатические номера изумленной публике. Словом, каждому было чем заняться - мы с Ким, кстати, собирали мусор со стола, чтобы освободить место для новой партии еды и напитков. Делали мы это молча - с тех пор, как она появилась здесь, мы и словом не перекинулись. И тем не менее, когда мы остались практически наедине, она всё-таки обмолвилась: -Не смотри на меня так. -Я не смотрю, - ухмыльнулась я. -Тогда прекрати думать. Слишком громко. -Ким, ты не пробовала просто забить? - поинтересовалась я, оставив стаканчики и тарелки в покое, - Я имею ввиду расслабиться и не пытаться искать себе оправданий? Здорово, что ты пришла, и не прийти тоже имела право, но что за этим стоит - не имеет значения, ни для меня, ни для него, ни для них. Главное, что ты тут. -Я их даже не знаю, - сказала она, озадаченно нахмурив брови, - они мне не друзья. Я отнеслась к этой реплике с пониманием. С чего это она стала бы к ним лояльной? Со мной яно, я теперь в одной упряжке, но Кимберли нет причин выстраивать какие-то отношения с этой компанией, и конечно ей не может быть здесь вполне комфортно. Так странно - ведь они приняли её так тепло, без какой-либо причины. Как это работает?.. -А мне - друзья, - сказала я, - но я тебя ни в чём не убеждаю. Просто… я понимаю, эти люди могут показаться полными придурками, но… Позади нас раздался крик Элизабет: -О, я так тоже могу! Она подбежала к Кэтти, которая ловко выкручивала колесо, и тут раздался истошный крик… -Лиз, нет! - закричала Ким, - Тебе нельзя так делать! И она побежала ловить беднягу Лиз, скрученную в судороге, грохнувшуюся прямо на Кэтти. -...но так оно и есть, - вздохнула я. -Mamma Mia, does it show again, my my, just how much I've missed you!

***

Тем временем Челси Браун сидела на перилах домовой веранды, безучастно поедая остатки зефира, который предназначался для гостей - никто ещё не знал, что мы остались без десерта. -Не думал, что мы ещё увидимся сегодня, - сказал Зак, прижавшись локтями к перилу. Он стал около неё, но Челси даже не обернулась, увлеченно наблюдая за происходящим внизу. -Не могу поверить, что вы смылись от Гилберта, - улыбаясь говорила она, - ведь там всё только начинается в это время. Где подвох? Променять главную вечеринку года на домашнюю пиццу и песни в караоке? Должно быть очень глупо. -Ну почему?.. Ничего главного в той вечеринке кроме названия нет, если по существу. Еды много, выпивки много, куча каких-то ништяков, а жрать, по факту, нечего. Ну, совсем. Как, по твоему, я должен есть эти ракушки?.. Гадость. Да и разговаривать не с кем, кроме своих, а со своими и здесь можно поболтать. Под домашнюю пиццу. Так что никакого подвоха, Челси, всё по-честному. Она обернулась, наконец взглянув на него него, и не продолжала насмешливо улыбаться, дурно оценивая его попытки говорить серьёзно и выглядеть солидно. -А я почти подумала, что ты снова меня преследуешь. -Да. То есть нет! - одумался он, - То есть было бы здорово, если бы я приехал сам, но нас сюда приволок Томпсон. Помнишь, я рассказывал тебе про него? Это мой друг, вон он. Он указал на Джеймса, который вытягивал из-под Элизабет скрюченную Кэтти. -Хороший малый. Тебе везёт с друзьями, Зак Сандерс, они славные ребята. -Ты запомнила моё имя? -Отчего бы не запомнить, - она пожала плечами, - на этой неделе я тебя чаще вижу, чем своих родных и близких. Не пойму только, что ты от меня хочешь. Если это какая-то шутка - то она затянулась, никто не смеётся. А если это… -А если это серьёзно? - перебил её Зак. -Тогда советую не тратить время, Зак Сандерс. Ты же знаешь, со мной всё не просто. Челси спрыгнула с перил и направлялась вниз во двор, собираясь присоединиться к ребятам. Зак, не дав ей сделать шагу, перегородил собой ступени крыльца. -Со мной тоже, - сказал он, дрожащим голосом выдавая волнение. Усмехнувшись, Челси, тем не менее, не стала отталкивать его и выражать привычную для школьной обстановки агрессию. Она не хотела продолжать этот спор и соревноваться в остроумии, не стала применять силу, хотя могла бы - и в этом отнюдь не было ничего для неё необычного. она лишь улыбалась, глядя ему в глаза - на том предельно близком расстоянии, которое их никогда ещё не отделяло. -Ну да, - сказала она, - с тобой тоже. Вытри шею, Зак Сандерс. И пойдём танцевать. Обойдя его, она всё же спустилась вниз, а Зак, наспех протерев шею под ухом, обнаружил на пальцах остатки помады вполне известного происхождения. Оглянувшись, он застыл, заметив Челси внизу - она недвижимо стояла на нижней ступени, сложив руки перед собой, и ждала его: -Ну чего стал? Танцевать пойдём, кому сказала?

***

Определённо никто из нас танцевать не умел, кроме Йена Лима - но едва ли это кому-то мешало. Отбивая подошвами ритм, мы поднимали пыль с земли и падали в руки друг друга, с трудом удерживая равновесие. Сверчки перекрикивали сдавленный звук электрофона - радостные гимны закончились, музыкальный репертуар стал лирически томным, ностальгически прекрасным. Новый день подкрадывался всё ближе - мысли о том, что меня станут искать домашние - уносились всё дальше. Потом мы пили за Марти, за музыку, за баскетбольную победу; поднимали стаканы, собравшись в тесном кругу, и произносили речи, которые не отличались сентиментальностью, но были искренними. И мне стало вдруг ясно, что никогда прежде мне не приходилось чувствовать себя так уютно, как я чувствовала себя здесь и сейчас - и даже ощущение дома было иное. Ещё раз взглянув на мятую траву, заменившую нам танцпол, сверкающие лампочки над забытым караоке, веранду со старым велосипедом, гараж, выкрашенный ядно-зелёной краской - меня посетила мысль о том, что я там, где должна быть. Что если я всю жизнь, через всю блажь плясок на столе, дороговизны своих праздничных нарядов, ненужных встреч и фальшивых друзей шла сюда, в этот двор, к этим ребятам - значит, этот путь, без сомнения, имел смысл. Никогда не думала, что буду счастлива рядом с ними. Они такие… странные. Но я была - как сильно я была счастлива в этот вечер - большего аргумента не придумать. -Ребята, я… - хотел сказать Мартин, но голос его дрожал, он запинался и умолкал вновь, - я хотел сказать вам спасибо за то, что вы пришли. -Да брось, - отмахнулся кто-то из нас. -Нет, я… мне важно это сказать, потому что у меня ещё никогда не было такого Дня Рождения. То, что вы пришли сюда, разделили со мной этот вечер - подарок, о котором я даже не мог мечтать. Вечер этот пройдёт, в понедельник мы снова пойдём в школу, и жизнь станет прежней, но не для меня. Я запомню это навсегда, понимаете? Что бы не произошло дальше - я всегда буду вам благодарен за этот вечер. -Марти, ты заслуживаешь, - сказала я, - ты заслуживаешь большего. -Эва права, - подтвердила Лиз, приобняв Марти за плечо, - как бы то ни было, мы от тебя уже никуда не денемся, верно? -Да, - сказала Чесли, - мы теперь в одной упряжке. Ну, как минимум, вокальный кружок тебя в покое не оставит. -А с тех пор, как в кружке Элизабет, - сказала Элизабет, - и Грейс, и Джеймс… ты ещё просить будешь, чтобы мы отцепились от тебя, а мы возьмём и не отцепимся, да? Я заметила, как недоумевающе взглянул на Джеймса его друг Зак - и тот опустил глаза, отпив немного из бумажного стакана. Так заканчивалась вечеринка - с трогательными признаниями и странным сожалением от внезапно обрушившейся на чьи-то плечи правды.

♪ Fun. - Carry On

Я не помню кто и в какой момент предложил спеть, но когда опустела последняя бутылка из тех, что мы отвели себе на вечер, мы просто сели в круг - на столы, стулья, землю, ступени, перила веранды, - и кое-как, асинхронно, запели по очереди, не сговариваясь разбив старую песню на партии, первая из которых была моей. Well I woke up to the sound of silence, The cars were cutting like knives in a fist fight. And I found you with a bottle of wine, Your head in the curtains And heart like the Fourth of July... -Да, это хорошая вещь, - согласился Чипа. Джеймс, затушив сигарету, подхватил: You swore and said: "We are not, we are not shining stars" This I know, I never said we are… Though I've never been through hell like that I've closed enough windows To know you can never look back. -Кто знает припев? Отозвалась Эмма, взяв, как обычно, самую громкую ноту из возможных: If you're lost and alone, Or you're sinking like a stone, Carry on! May your past be the sound Of your feet upon the ground, Carry on! И мы, все вместе, выкрикнули: -Carry on, carry on! А потом пел Марти, устало склонившись на плече Элизабет: So I met up with some friends at the edge of the night, At a bar off 75... And we talked and talked about how our parents will die, All our neighbours and wives. И Лиз, отчего-то роняя слёзы, поддержала его: But I like to think I can cheat it all To make up for the times I've been cheated on. And it's nice to know, When I was left for dead, I was found and now I don't roam these streets I am not the ghost you are to me! Присев на ступеньки, я взяла за руку Кимберли - она прислонилась головой к перилам и отрешённо смотрела в сторону опустевшей улицы. Что-то её тревожило, что-то вероломно билось у неё внутри, не давало ей расслабиться и принять происходящее. Мне было неизвестно, чем были заняты её мысли, что побудило её приехать сюда и покинуть вечеринку, о которой она мечтала долгие годы. Но мне отчего-то не хотелось спрашивать - а просто позволить ей пережить этот момент так, как она считает нужным. Блестящее платье её совсем измялось и испачкалось; скрупулезно нанесённый грим растёкся по лицу, и только пышное облако золотых волос так же изящно развевалось на ветру. Сжав её руку, я запела вновь: Whoa, My head is on fire, But my legs are fine... After all they are mine. Lay your clothes down on the floor, Close the door, Hold the phone, Show me how… И ребята, подняв стаканы к небу, полному звёзд, воскликнули: -No one's ever gonna stop us now! Взявшись за руки, повторяя, словно заклинание мы кричали о том, что мы теперь - сияющие звёзды, непобедимые, настоящие, те, кем всегда были. Со своими маленькими жизнями, которым суждено было пересечься в этой самой точке - мы были разбитыми подростками, неудачниками, не оправдавшими чьи-то ожидания. Своих классных подружек, танцующих на другой вечеринке. Своих друзей, от которых не удалось утаить позорных новостей. Бойфренда, который любит дурь больше, чем тебя. Девчонки, которая смеётся над твоими попытками ей понравиться. Мы тут все были безнадёгами - в большей или меньшей степени. Но, во всяком случае, мы были друг у друга в этот момент. Чтобы взять за руку, налить шипучей жидкости в стакан, отвезти домой и просто подпеть. 'Cause we are, we are shining stars We are invincible, we are who we are On our darkest day when we're miles away So we'll come, we will find our way home

***

-Я думала, ты не придёшь. Думала, ты передумал и остался у Гилберта. Я перестала тебя ждать в какой-то момент, но потом подумала, что не могу тебя не ждать. Ты ведь давал слово, Томпсон. Ты должен был его сдержать. Он не нарочно улыбнулся, сунув руки в карманы брюк. Мы пересекали улицы утреннего Милвуда, направляясь в сторону моего квартала, где над водой речного канала сияли огни фонарей и отцветали ракитовые деревья. Эта дорога была знакомой - но в последний раз пешим ходом мы были здесь в ту ночь, когда впервые друг друга встретили - имено этой тропой он тащил меня на себе после того, как мы бежали от копов. Тут я столкнула его в воду, тут пообещала себе больше никогда с ним не связываться. -Я вёл себя плохо, - признался он, - чуть не подрался с одним придурком, чуть не поссорился с другом из-за какой-то чепухи. Выпил шампанского и сел за руль, позволил каким-то пьяным девчонкам висеть на моей шее и продолжал толкать свои левые идеи. Лишил Зака интимной связи с ЛюсиДамНеПроси. И чуть не опоздал... Джеймс оставил Боба непьющему Йену, развозившему ребят по домам, а сам пошёл со мной, прежде достав из багажника свою спортивную куртку, которая пахла его сигаретами и керосином. Я буквально утонула в ней, не чувствуя конца рукавов, и, наверное, выглядела чуть лучше бомжа, но во всём мире не было ничего теплее её. Я никогда бы от неё не отказалась. -Ты неплохо провёл время, Томпсон. Вечеринка удалась? -Понятия не имею, - сказал он, пожав плечами, - мы сбежали довольно рано. Я сбежал к тебе по лабиринту, Эва. Это был сложный путь, но я его преодолел. -Чего не сделаешь ради французского поцелуя, да, Томпсон? Он замолчал на миг, а после улыбнулся, пожав плечами: -Ну конечно. И мы засмеялись. -Ты так здорово играл сегодня, - призналась я, обняв себя тяжёлыми рукавами, - я не знала, что ты так можешь. У тебя талант, ты знаешь? Никогда не видела тебя таким злым. Наверное, я тебя совсем не знаю. Иногда мне кажется, что тебя вообще не существует, Томпсон. Что ты - плод моего воображения. -Это как? -Как-то так. Как будто ты мне только кажешься. Приснился или что-то вроде того. Я никогда не встречала таких, как ты. Он опустил глаза, сдерживая себя от ответной реплики. Он мог бы спросить: "каких - таких?", но и так понимал, что я имею ввиду, поэтому просто молчал в ответ. Мы подошли к месту остановки; здесь, у старого полузаброшенного дома на берегу канала, мы остановились и присели на невысокий заборный блок из выцветшего кирпича. Я отвернулась, стесняясь смотреть ему в глаза после сказанного, но поток сознания выходил из меня пропорционально выпитому алкоголю, и я продолжила: -Знаешь, что самое страшное в этом чувстве? В ощущении того, что мне всё это кажется? -Что? -Страх, что всё это исчезнет. Что ты пропадёшь так, как будто тебя никогда не было. Я боюсь этого. Прикипела к тебе, Джеймс. Ненавидела тебя, а потом как-то прикипела. Я, наверное, сейчас совсем жалко выгляжу, да? Во всяком случае я говорю правду. И мне действительно казалось, что это достаточно весомое оправдание полуночному бреду, который срывался с моих уст. Как будто правда, даже такая неловкая, должна быть воспринята им с терпением и выдержкой, с пиететом и осторожностью. Но он был не трезвее меня, и воспринимал всё сказанное прямо настолько прямо, насколько это возможно. Достав сигарету, он не смог её зажечь - кнопочная зажигалка была израсходована. -Дай спички, - сказал он, не взглянув мне в глаза. -Где я тебе их возьму? -Во внуреннем кармане. Я достала коробок, и он наконец смог раскурить исжёванную сигарету. -Это ты зря, Эва, - сказал он, нарушив тишину, - таких как я, ты должна щёлкать как орешки, разве нет? Я тебе не друг и не враг, не товарищ вовсе, мне никем не следует быть рядом с тобой. Я тебя испачкаю. Я встала с кирпичного блока, сделав несколько шагов вперёд, но тут же обернулась, спросив: -Тогда почему ты здесь? Издеваешься надо мной, да? Как орешки... - я пропустила нервный смешок, пытаясь вспомнить, где ранее слышала эту несуразную формулировку, - Ты думаешь, если ты босяк, то мне с тобой одним воздухом не дышать, Томпсон? Ну, конечно. Ты же свободный, независимый, гордый. Революционер! Не боишься получить по башке раз десять в месяц, а я что? Верноподанная Грейс Картер. С погнутой короной на голове. Голубая кровь, белая кость, буржуйка в десятом поколении, вот что ты обо мне думаешь, да? Белоручка, не знавшая тяжёлой работы... да, не знавшая! Да, белая кость, Томпсон, да. Представь себе, всё правда. Так почему ты здесь, не подскажешь? -Потому что люблю тебя. -Что?! -Потому что я люблю тебя, - повторил он, отбросив сигарету. - Ну что ты хочешь от меня услышать? Сама всё знаешь, не вынуждай. Не нужен тебе такой как я, знаю всё. Я тебя знаю всего ничего, а жизни мне нет, веришь? Люблю тебя, как только могу и умею. И злюсь на себя, на тебя, на остальных, что не нужен я со всем этим. Что я тебе как болячка: поболит и пройдёт, погорит и забудется. А ты мне вся болишь, Эва, ты мне не пройдёшь так просто. Я тебя не трону, ты не бойся. Мне твой долг не нужен... На вон, забирай. Если я тебе как бельмо - так и скажи сразу, я понятливый. Не трави своей лирикой про то, что прикипела, не надо. Больнее будет. Не долго думая, я долбанула его ладонью по плечу, издав получеловеческий рык. -Ты чего дерёшься? - спросил он, удивлённо разведя руками. Я сделала ещё несколько ударов кулаками ему по груди, превратив это в неконтролируемый приступ агрессии от невозможности обстоятельно объясниться в своих чувствах. Сказать, как он ошибается насчёт меня. Как мне радостно и страшно от того, что его любовь взаимна, что я вновь обрекаю его на испытания, которых он не заслуживает, что я ненавижу себя всё сильнее из-за этого. Мне так много хотелось сказать, но не получилось, не сумелось, не смоглось. -Ты чего? - говорил он, схватив мои кисти так, что они не могли двигаться, застыв в воздухе над его головой. Сделав шаг вперёд, я буквально влетела в его лицо, прилипнув губами к его губам. Мгновение застыло, когда он разжал руки и схватил моё лицо крепкими ладонями. Я чувствовала каждую его царапину, каждый порез и шрам, всё это теперь навсегда стало моим. А он держал меня так, как будто я собиралась бежать, но мне от него больше некуда было деться. Я могла посвятить ему всю себя, этому мальчишке. В мире, где я прожила шестнадцать лет, он был голодранцем. Он был бы очень плохой партией по версии отца и не самым мудрым решением по версии Мардж. Его засмеяли бы Бруксы, его назвали бы примитивным крестьянином наши достопочтенные соседи. Отныне я обрекала и себя на весь этот бытовой ад, к которому, конечно, была не готова. Мне было всего шестнадцать лет. Я не должна была полюбить его. Но я его полюбила. И теперь жизнь никогда не будет прежней.