Мой псих

День второй.

      День Х. Пациент №270. Среда.       Пациент не проявляет агрессии. Намордник снят вчера, примерно в 12:ХХ. Слушает меня и охотно вступает в разговор. Стараюсь наладить контакт. По плану на сегодня запланирована прогулка по территории.

…

      Американец снова расписывается и закрывает журнал. Тяжело вздыхая, тот лениво встает и смотрит на наставника. Союз же стоит у окна докуривая свою сигарету. Посмотрев на новичка Союз выдыхает вредный дым из легких и начинает разговор. — Уже уходишь?       Вновь набирая в легкие вредный дым, Совет тушит сигарету и выбрасывает ее в мусорное ведро. — Ну да… А что-то не так?       Спрашивает Америка, останавливаясь у двери и переводя взгляд на наставника. — Нет-нет… Всё хорошо…       После этих слов, парень выходит из кабинета. Медленно проходя по белому коридору, новичок задумывается. Ему сегодня повезло. Он смог несколько часов поспать и со свежей головой он думает о состоянии России. Почему такой хороший ребенок, превратился в монстра, с руками по локоть в крови? Почему он всех унижает и ненавидит? Почему только его подпустил? Слишком много вопросов и совсем нет ответов. Россия — это персональная загадка американца, которую ему нужно решить как можно быстрее.       Что могло послужить повреждению его психики? Нервы? «смерть отца»? Ссора с родными? Ответов стало еще меньше. Причин на срывы находилось все больше и больше, но он говорит, что не унижает. Может ему просто не нравится их обращение к нему? Возможно он был предан или что-то такое…       Размышляя все больше и бормоча под нос что-то невнятное, орленок и не заметил, как уже стоял у дверей в палату его личного психопата. Тяжело вздыхая, он открывает железную дверь и заходит внутрь. Опять он встречается с этим мертвым холодным взглядом русского, а на лице мишки появляется безумная ухмылка. Такая пугающая… Только сейчас Мурилка заметил эти острые клыки у него во рту. Они были белоснежные. Захочет и горло отгрызет. — Здравствуй, Америка. Что сегодня делать будем?~       Триколору было очень интересно, что приготовил для него, его новая «игрушка» на сегодняшний день. Возможно что-то интересно, а возможно опять будут вопросы которые русскому задают постоянно. — Сегодня мы идем на прогулку.       Американец подошел к нему ближе, а псих лишь поднял одну бровь от удивления. Чего чего, а «прогуляться» он не как не ожидал, ведь почти два года не был на улице. Он уже и забыл, как трава выглядит. — На… Прогулку?       Переспросил Росс и взглянул в окно закрытое решеткой. На душе стало так тепло. Он радовался этому приятному чувству, что разливалось по телу. Большинство врачей давно запретили выходить больным на улицу. — Да, что-то не так?       Поинтересовался Мерика и перевел взгляд на окно. Погода была чудесная. Солнце не светило сильно ярно, но приятно грело. Гулял теплый ветерок, цвели деревья и приятно шумела листва. Послышался тихий вздох со стороны русского. Американец посмотрел на него и подойдя к нему освободил от смирительной рубашки. Россия посмотрел на полосатика с искренним удивлением. Впервые его не боятся и позволяют побродить без этой неудобной штуки, сковывающей движения. — Я так давно… Там не был…       Россия вспоминал тот день, когда ему поставили строгий запрет, на выход на улицу. Сказали, за его ужасное поведение, он больше никогда не увидит травы и солнечного света. В конце концов русский разбушевался и убил тех кто, хоть как-то пытались приблизиться к нему. Убивал всех, с безумной улыбкой. В итоге его поселили сюда. Где есть это маленькое окошко, в которое редко попадает солнечный свет. — Все будет хорошо. Я ведь не зря выпрашивал, чтобы тебя отпустили.       Улыбаясь говорил Америка. Триколор в это время смотрел на Мурилку. В голову полезли не очень хорошие воспоминания об одном дне и тот будто отключился.

Воспоминание…

— Мистер Крист-       Шлепок раздался эхом по белой комнате. Парень падает на пол и придерживает рукой ударенную щеку, которая горела от боли. Ему вновь не дали договорить. Он вновь просит о пощаде, ведь снова совершил, то о чем и сам не догадывается. — Я! ДАРОВАЛ ТЕБЕ СВОБОДУ! А ТЫ! ЧТО ТЫ ДАЛ МНЕ В ОТВЕТ?!       Вновь шлепок и уже на второй щеке парнишки остается красный след от руки. Он держится за щеки и старается понять, за что его бьют. — М-мистер К-       Вновь удар, но ногой в живот. Парень скрючивается на полу от боли. Из глаз текут слезы. Это повторяется каждый раз. За что? Он не понимает. Как долго он это терпит? Он не знает. — ТЫ ПРОСТОЙ ПСИХ! ЧТО НЕ СМОЖЕТ ИСЦЕЛИТЬСЯ!!! НИКОГДА!!!       И вот еще один удар и парень отключается от боли и удара головой о камень.

Реальность…

— Россия?       Уже минуту парень не реагирует на его зов и Америка начал дергать его за плечо. Россия проморгавшись посмотрел на полосатика. — А? Да, да…       Отвечает триколор и вновь безумно ухмыляется. Америка лишь немного отходит и направляется к железной двери.       Дверь со скрипом открывается. Мурик дожидается больного и начинает спускаться вниз по лестнице. Когда те пришли к выходу из здания, орленок одевает на Россию свою куртку и открывая желтую выцветшую дверь, они выходят на улицу.       Выйдя на улицу мишка жмурится от яркого солнца. Слишком уж долго он сидел в той комнате, не видя солнечного света нормально. Русский потирает глаза и вздыхает свежий воздух полной грудью. Он искренне улыбнулся. Эта улыбка не безумца, а доброй и хорошей страны. Простая, но такая красивая…

***

      Вот уже который час, Америка и Россия прогуливаются по территории разговаривая о пустяках. Медленно, не спеша. Полосатик рассказывает как все изменилось за два года, что наш псих сидел в этой тюрьме, а мишка просто шел и думал. Много. Слишком много времени было потрачено, пока он сидел там.       На мгновение Россия задумался. Америка за два дня сделал для него больше, чем остальные доктора пытающиеся его «вылечить». Орленок не просто лечил его, он дарил ему моральную стабильность и душевный покой, своей поддержкой и разговором. Он первый кто думал о нем, как о том у кого есть чувства и желания.       Они подошли к большой иве, под которой можно было легко спрятаться, как в палатке. Это место было особенным. Для триколора точно. Медленно проходя под ним, Росс остановился и посмотрел на спину Ама, который в свою очередь продолжал идти и говорить о чем-то. Медвежонок быстро подошел к нему сзади и закрыв рукой глаза, прижал к себе придерживая второй рукой за талию. — Ч-что т-       Испуганно попытался сказать Америка, но того прервал несильный укус в шейку, после которого он вздрогнул и немного покраснел. Неясно почему, но Аму понравилось. — Спасибо ~       Горячее дыхание опаляет нежную кожу на шейке Мерики. Америка поворачивает к нему голову и тихо сглотнув, просто пошел дальше, а следом и Федерация.

В это время в кабинете Союза.

      Рейх сидит на коленях у Союза. Спокойно посидеть они могли только в такие моменты, ведь Совет был единственным, кто мог не бояться этого психованного садиста. Хотя на его груди хорошо был заметен шрам с надписью:

«Mein»

Немец уже давно её оставил на теле СССР.       Сейчас он просто выводил на груди Совета причудливые узоры и смотрел за тем, как врач докуривает сигарету. — Ты же бросил…       Раздраженно говорит Рейх и поднимает взгляд на лицо СССР. — Бросишь с тобой…       Медленно протянул СССР, выдыхая вредный дым из легких.       Нацист тоненькой рукой тянется к личику Союза и опускает его взгляд на себя, после чего, чуть поглаживая большим пальцем, он тянется за поцелуем, на что коммунист усмехаясь потянулся в ответ и вовлек его в уже привычный для обоих, простой поцелуй. После которого опять заколотится сердце в бешеном ритме, а дыхание собьется и лишь румянец на щеках мужчин сможет дать понять, чем тут занимались эти двое.