Das ist mein Krieg

      Холодный осенний вечер. Очередной оккупированный город затянут сетью из мелких капель дождя. Промозглый ветер завывает, взметаясь над пыльными руинами. Пустые глазницы выбитых окон бессмысленно пялятся на заваленную бетоном улицу. Грязная вода струится вниз по дороге, унося с собой в потоке облетевшие сухие листья. Раздавленные плитами куски металла, некогда бывшие автомобилями, тускло блестят под мигающей лампой единственного уцелевшего фонаря. К северу от площади маячат фонари лагеря Варланда.       Перешагивая через нелепо раскинувшийся на асфальте труп с выкаченными наружу стеклянными белками глаз, одинокая фигура в непромокаемом плаще пересекает площадь, останавливаясь посреди нее и оглядываясь по сторонам. Из-под расколотого на несколько частей фонтана раздался слабый стон. Человек в плаще замер, прислушиваясь. Звук растаял в воздухе и шум дождя снова заполнил уши монотонным шелестом. Фигура последовала дальше, вскоре скрывшись за бетонными обломками. Ворон, восседающий на фонаре, оглушительно гаркнул и, раскинув крылья, последовал за одиноким гостем.       — Кто такой? — Грубый окрик раздался по ту сторону высоких ворот бывшей резиденции наместника. — Новобранец, — Путник снял капюшон и медленно поднял руки вверх, демонстрируя мирные намерения. Часовой с сомнением приоткрыл ворота, впуская нежданного гостя внутрь, тут же приставляя к его затылку дуло автомата. — Дернешься — убью. Отведу тебя к командиру части, уж он-то решит, какой из тебя новобранец, — хриплый голос больше похож на собачий лай, однако сам часовой выглядел опрятно, да и был достаточно молод. — Пошел, пошел! — Словно конвоируя пленного, прикрикнул солдат, локтем толкнув пришлого вперед, как только на посту появился сменщик. Гость сохранял спокойствие и следовал указаниям недружелюбного нервного провожатого и дула автомата, так и норовившего впиться в затылок.       Пауль провожает взглядом падающее за море солнце. Стоя на вершине смотровой башни, он поддается слабости унестись в мыслях настолько далеко, что перед взором встает не густой сосновый лес, а дурманящий ароматами ночной сад Короля и его черные блестящие волосы, разметавшиеся по подушке. Луна, бесстыдно заглядывающая в окно, освещает своим холодным белым светом два обнаженных мужских тела. Горячий шепот на ухо, изящные пальцы скользят по телу. Тонкая струйка сигаретного дыма, пролетевшая мимо Пауля, возвращает его в реальность. Позади стоял Рихард, устремивший свой взор за горизонт. Кажется, он вовсе не замечал подопечного в десятке метров от себя. Привычный прищур пронзительных глаз, вечная насмешливая ухмылка и рука, затянутая в перчатку. Ландерс видел плоть из металла лишь однажды. Мир перед глазами снова начал стремительно растворяться, отправляя своего хозяина в обитель воспоминаний. Пауль прикрыл глаза и погрузился в сверкающий поток мыслей.       Полутемный зал таверны наполнен сигаретным дымом, ароматом жареного мяса и радостными пьяными возгласами. Взвод командира Круспе прорвал оборону крупного портового города Фаргон, что на юго-западе материка. Десять дней непрерывной борьбы, вражеский обстрел с кораблей, грохот танковой артиллерии и груды мертвых тел остались позади. Мирные жители без единого возражения приняли факт принадлежности Варланду, подняв утром одиннадцатого дня черный флаг на блестящем флагштоке в самом сердце города. Мятежников-моряков, поднявших восстание и оборону против Новой Державы, оставшихся в живых, демонстративно повесили на главной площади, а новых правителей Черного Государства приняли с почтением, пропитанным страхом. Лучшего положения дел и не пожелать. Герр Круспе был необычайно доволен работой своих подчиненных, лично наблюдая за прорывной безудержной силой взвода и окроплением древних земель кровью. Вечером одиннадцатого дня в Фаргон прибыли лучшие повара Варланда из штаба, развернувшегося неподалеку и приказом капитана празднование победы проходило в известной на все побережье гостинице «Розен», на первом этаже которой располагалась старинная таверна, о запасах продуктов в которой ходили легенды, некоторые из которых не врали. Например, в огромном подвале действительно многочисленные стеллажи были заполнены съестными припасами до отказа, а ферма на границе с материковым городом ежедневно поставляла лучшее мясо в округе. — Во славу Варланда! — В окружении затаивших дыхание солдат, громко произнес Рихард хриплым прокуренным голосом, подняв бокал. Его примеру последовали все остальные. Как только кубки были осушены, Круспе занял свое место во главе длинного стола и молча принялся за торжественную трапезу. Он был не из тех, кто предпочитал слагать длинные тосты и толкать речи на праздных попойках. Рихард вообще не любил разговаривать и вести беседу. Исключение составлял лишь диалог с Линдеманном, который находился за сотни километров от Фаргона.       Жаркие объятия, судорожные вздохи и возбуждение на грани потери сознания оглушило Пауля, чувствующего, как слабеет воля рядом с Рихардом. Ландерс чувствовал себя беспомощной жертвой в цепких лапах хищника. Капитан упал на широкую старомодную кровать с пыльным бархатным балдахином, потянув за собой Пауля, прижимая его к себе и впиваясь губами в губы Ландерса, все еще хранивших привкус вина. Глубокий, влажный поцелуй и касания языков друг о друга разбудили ноющую, сладкую тянущую боль в паху Пауля. Сорвавшийся с губ стон зажег огонь в глазах Круспе и отражение пламени свечей в них приобрело демонический, неземной оттенок. На мгновение он отстранился, развязно улыбнулся и негромко выдохнул: — Раздевайся. Пауль послушно встал и, чувствуя себя девственным мальчишкой, стал неуклюже, медленно снимать с себя форму, оставляя китель, сорочку, высокие сапоги и брюки в стороне. Рихарда возбуждала эта естественная, искренняя чистота, это колеблющееся сомнение, невинность подчиненного. Он не зря остановил свой выбор именно на нем — Круспе знал, откуда пришел этот странник и кому он принадлежал. Сегодня он возьмет его тело, а завтра — кто знает? Возможно, весь мир будет у ног Варланда, ведь единожды попав в плен Капитана, уже невозможно выбраться. Сам Дьявол сидит внутри этого человеческого тела, вальяжно лежащего на чистых простынях, впитавших в себя запах моря.       Рихард придирчиво осмотрел поджарое тело, украшенное мерцанием свечей и впервые обнажил кисть, по обыкновению затянутую в перчатку. Пауль не дрогнул, когда в полутьме холодно сверкнули металлические пальцы и коснулись его разгоряченной кожи, скользя от груди до стоящего члена. Легко касаясь вздувшихся вен на стволе, Рихард прикрыл глаза, осторожно смыкая пальцы в кольцо вокруг пениса. Пауль боялся пошевелиться, впервые наблюдая своего командира в таком состоянии. Следы, которые оставляла искусственная рука, были на удивление теплыми. — Ваша… — Сбивчиво начал Пауль, задыхаясь от возбуждения. — Твоя, — поправил его Рихард, медленно ведя рукой от головки члена к его основанию и обратно, — в постели все равны, Ландерс, абсолютно все. Продолжай. — Твоя рука… Рихард, она такая теплая, — внутренне поморщившись от неслыханной фамильярности, за которую в строю грозила немедленная расправа над наглецом, Пауль выдохнул, когда Рихард в ответ улыбнулся. Не усмешка скользнула по его губам — настоящая улыбка и на миг лицо командира преобразилось. Взгляд смягчился, морщины разгладились и некая детская радость засияла в глазах цвета осеннего моря. — А ты чего ждал? Ледяную клешню? — Рихард отнял руку от члена и протянул ее к свету, широко раздвигая пальцы. Стальная длань была похожа на жидкий металл, струящийся по жерлам горна. Ландерс перехватил пальцы и, нежно взяв ладонь в руки, поцеловал ее. — Что ты чувствуешь? — Пребывая в эйфорическом восхищении, Пауль без памяти гладил руку Капитана. — Я чувствую, что хочу тебя, — Уходя от ответа, Рихард притянул Пауля к себе и уложил на спину, оказываясь сверху. Круспе наслаждался юным телом, не спеша изучая его пальцами, губами и языком, оставляя на коже следы и растворяя в воздухе горячие стоны Ландерса. Пауль знал, что последует после того, как пальцы из блестящей на свету материи окажутся у него во рту. Обильно смочив их слюной, он прикрыл глаза и приготовился к острой боли, которой… Не последовало. Вместо анального дискомфорта в мозг заливалось тепло и жар от ощущения влажного языка на члене. Пауль приоткрыл глаза, чтобы посмотреть и запомнить навсегда, каково это, когда Капитан Варланда, будущий Главнокомандующий, сосет член новоиспеченного лейтенанта. Ландерс почувствовал, как его щеки горят от стыда и наслаждения, а глаза застилает белесый туман. Скользя на грани безумия, он стонал и метался по постели, загребая пальцами простынь, пока Круспе, прогнувшись, словно дикий кот, ласкал губами до боли твердый член. Оргазм, словно океанская волна в шторм, накатила на Пауля внезапно. Он вскрикнул, машинально прижав голову Рихарда к себе, судорожно вздрогнул и откинулся на подушки, не в силах закрыть блестящие от возбуждения глаза. — Позволь мне, — Ландерс потянулся было к Круспе, но тот отстранил его руки от себя. — Мы закончили, Пауль, можешь быть свободен, — Снова строгий тон, снова несмешливая хрипотца и щелчки зажигалки. Словно во сне, лейтенант одевался, наспех заправляя сорочку в брюки и накидывая на плечи китель. Уже в дверях его остановила прохладная, едва заметная усмешка. — Нежен, словно король.