Das ist mein Krieg

      Холодная черная ночь вспорота резкими криками птиц. Словно сверкающая сталь ножей, они разорвали мягкий бархат небосвода. Вздрогнули тонкие ветви, таинственный шелест доносился из самых темных лесных тайников. Нарастающий рокот нес с горных склонов ледяной ветер.       Старая дорога зашуршала гравием и размытые блики фар осветили безмолвные разлапистые ели. Из-за поворота показался военный джип, обшитый черными блестящими листами брони. За рулем один человек, кроме него в салоне никого.       Мотор, коротко рыкнув, заглох и фары погасли. Машина словно уменьшилась в размерах, беспомощно застыв посреди величественных гор, залитых лунным светом.       Пыльная дорога кончалась там, где начинался густой бурелом, уходящий далеко на десятки километров. Дверь джипа открылась и из нее неспеша вышел высокий человек в униформе.       Оливер, наблюдавший за происходящим, сидя на крепкой ветке старой сосны, бесшумно опустился на чахлую прошлогоднюю листву, издающую тяжелый сладковатый запах гниения. Отряхнув одежду от хвойных игл, он вышел из укрытия, мгновенно поймав взгляд человека у машины, стоящего неподвижно, словно изваяние древнего божества.       — У меня есть предложение, — Остановившись в десятке шагов от незнакомца, негромко произносит Оливер, не снимая капюшона с головы, чувствуя, как его охватывает волнительный страх перед посланником Варланда. Мрачная энергия вихрем вилась вокруг ночного гостя, словно огненные вспышки залпов. — Чего ты хочешь, горец? — Щелкает зажигалка и мерцающий кончик сигареты овевается тяжелым табачным дымом. Хриплый металлический голос собеседника вводит в оцепенение подобно взгляду Медузы. Оливер готов поклясться, что видит пламенное свечение глаз напротив. Демон во плоти. — Ваше войско направляется в Эленд вслепую. Эти горы неприступнее, чем вам кажется.       Слова горца прерывает кривая усмешка. Гость затягивается, выпускает дым в звездную гладь неба и качает головой. — Кем бы ты ни был, ты недооцениваешь мощь Варланда. Мы прошли от побережья, через пустыни и степи. Мы одолели радиацию, болезни, голод и смерть. И вот мы здесь, у подножья старых гор. Ты действительно считаешь, что камни и деревья остановят нас?       Голос становился все жестче и Оливер отчетливо улавливал в нем властность и жестокость. Однако, было в нем и еще кое-что. Нечто, усиливающее уверенность Оливера в правильности своего отчаянного шага. — Если бы вы были уверены в победе, вы бы не прибыли сюда темной ночью в глухой лес, ответив своим присутствием на мое письмо, — Оливер едва заметно улыбнулся, заметив растерянность гостя, промелькнувшую всего лишь на мгновение. — А ты мне нравишься, горец, — холодно рассмеялся военный, бросая окурок на землю, с шуршанием гравия растирая его сапогом.       — Король готовит масштабную бомбардировку на подходе к Эленду. Поверьте мне, боеприпасов у него достаточно. Когда ваша армия окажется на плато Ластвинд, — а оно там окажется, вас ждет огонь со всех сторон. Это смертельная ловушка, в которую вы попадете с наивностью молодого оленя в капкане. — Что ты хочешь этим сказать? — Голос посерьезнел. В нем больше не было той напыщенной, развязной наглости, наверняка напускной. — Нет Короля — нет войны. Эленд поднимет белый флаг, если трон опустеет. — Горец, я не думаю, что ты способен произвести государственный переворот. — Не способен, вы правы. Я приведу Короля к вам лично. — Оливер посмотрел прямо в тускло мерцающие глаза гостя, выдерживая напор дьявольской силы, таящейся за черными блестящими зрачками. — Чего ты хочешь взамен? — Чуть громче, чем следовало, раздался вопрос. — Всего лишь немного власти и благосклонности Варланда.       Военный отошел от машины и сделал несколько шагов навстречу, протягивая руку, затянутую в тонкую перчатку, для рукопожатия. — Я согласен. У тебя есть месяц. Если ты нашел меня однажды, то найдешь меня снова вместе с Королем на коротком поводке, — Короткий смешок и легкий наклон головы. — А что, если я вам лгал? — Я убью тебя. Найду и убью, — Пожал плечами гость, в очередной раз потянувшись к тускло блестящему портсигару. — При всем уважении, Герр Круспе, это невозможно, — Мрачная улыбка проявилась на лице Оливера и он сделал пару шагов в тень ветвистых деревьев. — Ожидайте меня с добычей, — едва слышно произнес Оливер, прежде чем окончательно скрыться в ночи, растворившись во тьме, словно призрак.       Рихард докуривает сигарету, глядя на снежные вершины гор, манящие далеким лунным светом. Он не доверяет Флаке. И без наставлений горца он прекрасно знает, что эти вершины не так просты, как кажутся. Что-то происходит там, внутри темных бездонных ущелий, в мрачном лесу, полном беззаботно проживающей свой век дичи. И этот Король не так прост. Он знает, что его ждет неминуемая гибель и решается уничтожить себя вместе с гнетущей силой Варланда? Если где-то и возможно подобное, то только здесь. У этих гор нет хозяина и им неведомо подчинение. Сомнения закрадываются в сердце Рихарда. Если бы он был горцем, то ни минуты бы не думал о войне, ни секунды. Впервые ему захотелось покоя. Металлическая рука пульсировала ноющей болью. Круспе боролся с желанием снова покинуть фронт и оказаться между мягкой постелью и тяжелым горячим телом.       Хлопнув дверцей машины, Рихард завел мотор, разворачивая Джип на пыльной дороге. Фары освещали поросший травой гравий, путь был монотонным и длинным. Курить не хотелось.       Пальцы из плоти и металла сжимали простыни. Дыхание перехватывало, а мир перед глазами стремительно терял четкость. Вспышку резкой боли в тот самый момент, когда Линдеманн, крепко схватившись за ягодицы Рихарда, вводил свой член в наскоро разработанный анус, он научился пропускать мимо сознания, но крик, переходящий в длинные стоны, он не мог заглушить одним лишь самоконтролем. Тилля заводил грязный мат Круспе в подушку и он разгонялся все быстрее, то вынимая член до самой головки, то с усилием вгоняя его внутрь до упора, лаская одной рукой спину и грудь, покрывая гладкую кожу красными царапинами. Вскоре, Рихард терял всякое самоуважение, оставив свой чин вместе с погонами глубоко в шкафу. Он умолял, кричал и просил: — Еще, еще, пожалуйста, глубже! — И выгибал спину, словно кот, подаваясь бедрами назад, навстречу толстому члену герра Линдеманна, похотливо хохочущего и наотмашь бьющего ладонью по ягодицам.       Это продолжалось раз за разом. Долгие поцелуи до ноющего напряжения в паху, оральные ласки, горячий язык и губы на члене, влажные пальцы, растягивающие узкий анус, ритмичные движения и сперма, скользящая по пояснице и ягодицам, капающая на простыни.       Рихард кончал в тот самый момент, когда удовольствие достигало пика, похожего на ослепительную вспышку. Тилль грубо целовал шею и спину, прикусывая кожу. Он замедлял темп, лаская рукой член Круспе, чувствуя, как под пальцами струится сперма, вырываясь наружу. А затем, после крепких объятий, горячая ванна, где Рихард чаще всего и засыпал, поддаваясь успокаивающему аромату лаванды и мяты, монотонному звуку льющейся воды и негромкому низкому голосу, читающему собственные стихи о мифических чудовищах и несуществующих мирах.       Рихард вздохнул, на мгновение прикрывая глаза и коря себя за несдержанность и слабость, развернувшись от подъезда к блок-посту, устремляя джип вдаль, следуя до боли знакомому маршруту. Он знал, что на войне не место любви и никогда не говорил тех заветных трех слов Линдеманну. Тех самых слов, которые с легкостью говорит большинство людей своим супругам, родственникам, детям, проституткам, животным. Любовь — это зависимость.       Рихард живет в мире войны, в мире Варланда, где смерть идет впереди жизни и где никто не может уберечь себя и своих близких от гибели. Он прекрасно понимает, что не сможет сбежать от собственной судьбы умереть. Он не боится потерять себя, он боится потерять его. Именно по этой причине Капитан Линдеманн больше не возьмет в руки оружие и его нога не коснется окровавленной горящей земли.