Новенькая

Ну и деньки начались! Это же не шуточки — научиться кататься на коньках так, как Грейнджер! Без всяких инструкций и подсказок. Первый день я уже и нос повесил. У меня болели бока, и спина, и ноги. Шёл в гостиную и думал, что я самый несчастный в мире человек. Вернувшись с ужина, я сразу упал на кровать и заснул как убитый. Мне снилась речка, синий лёд. Он был очень скользкий. Я падал, чувствовал невыносимую боль, но не просыпался. На следующий день идти с коньками на речку не хотелось. Но перед глазами всё время стояла Грейнджер. И вот, после уроков я снова начал собираться. Оделся потеплее, спрятал коньки и пошёл на речку. Шёл, не имея никакого желания. Как по принуждению. Хотел даже вернуться на полпути, но передумал: ещё сегодня попробую. И началось тоже самое. Один раз проеду, один раз грохнусь. Однако в этот день получалось всё лучше. Я немного стоял на коньках, хотя и вымотался как магл. Вечером я уже катался. Правда — плохо, но ведь это был только второй день! Теперь я уже не сомневался, что и один научусь ходить на коньках. Здесь нужна только выдержка, настойчивость. Когда мне было трудно, я садился отдыхать и представлял себе тот день, когда проеду перед всем гриффиндором на коньках. Я представлял, как будут удивляться однокурсники, как будут негодовать гриффиндорцы, какой растерянной будет Гермиона. Это придавало мне силы. И я снова начинал кататься. Но вдруг меня охватило беспокойство: а вдруг кто-нибудь увидит его сейчас и всем расскажет? От одной этой мысли меня бросило в дрожь. Конечно, место глухое и далековато от школы... Но всё же. Руки и ноги от постоянных тренировок становились сильнее и крепче. Я чувствовал, как с каждым днём все движения становятся более расчётливыми и точными. Чем лучше мне удавалось это, тем веселее я становился. И профессора, и ученики начали посматривать на меня, как мне казалось, с удивлением. Первым встревожил меня Теодор Нотт. Как-то на завтраке он спросил: — Слушай, Малфой, чего это ты ходишь каждый день на реку? Что ты там делаешь? А за ним и другие начали цепляться: — Да, что это у тебя за походы такие? Тут уж я не на шутку испугался: а что если они раньше положенного обо всем узнают? О том, что учусь кататься, знали только отец и мама — и больше никто. Чтобы не рисковать, я изменил распорядок дня. Уроки начал готовить сразу после их окончания, а вечером, как только начнёт темнеть, — на лёд. И вот мчусь, любуясь обманчивым разливом электрических огней в темноте. Вспоминаются школа, учителя, Гермиона Грейнджер. Однажды я даже коньками на льду выписал её имя. Хорошо было бы вдвоём промчаться по льду наперегонки. Да, для этого мне ещё нужно тренироваться да тренироваться! Но почему я должен учиться один? И всё больше и больше начало появляться у меня желание: выйти на коньках днём, когда там будет кататься гриффиндорка.

***

На следующий день я беру коньки и бегу на лёд. Она уже там — об этом мне сказал Забини, которому я ещё вчера открыл свой секрет. Ясный зимний день. Чистый лёд аж сверкает на солнце. Стройная фигура девушки мелькает передо мною. Вот Грейнджер делает круг. Вот делает восьмёрку. Потом мчится на одной ноге, потом кружится на месте. И снова — стремительный бег. Уже нет на берегу толпы, как это было первый раз. Зато есть Поттер и Уизли. Конечно, я был бы рад, чтобы были на берегу и другие люди. Пусть бы удивились, как я катаюсь. Но ведь это не так уж важно. Главное, что я научился. А слава — она придёт после, когда ей нужно будет. Около льда мы с Блейзом останавливаемся, я надеваю коньки. Гермиона останавливается и поглядывает на нас. Собираюсь с духом, и, на удивление Забини, смело мчусь по льду. Я делаю сначала круг — совсем такой, как она. Потом восьмёрку. Потом мчусь на одной ноге. Всё это выходит у меня просто. Не хуже, наверное, чем у Грейнджер. Потом я мчусь напрямую — аж под самый дальний берег. Девушка не выдерживает и срывается вслед за мною. Но разве ей догнать меня! Столько дней и вечеров было потрачено мною на льду. Всю осень и начало зимы! Под берегом я делаю ещё один круг и останавливаюсь. Она — раскрасневшаяся, удивлена — подъезжает ко меня. — Драко Малфой - с улыбкой спрашивает она, - когда это ты научился кататься на коньках? — А вот научился, - не без гордости говорю я. - Не только же тебе одной кататься, Эмма Уотсон. И кстати, Эмма Уотсон — это из какого романа героиня? Что-то я никак не припомню. — Ни из какого, - отвечает она, хихикая.- Я сама выдумала. И мы пошли вместе — плечо в плечо. — Драко, - вдруг спросила Гермиона, - а ты слышишь, как гудит лёд под нашими ногами? —Слышу, Грейнджер, только очень тихо, - ответил я. —А как сейчас высоко в небе поют соловьи — слышишь? — Нет, этого не слышу. —Ярдли-Садли-Кадли! Ты злишься на меня, потому что я это спрашиваю? Давай не будем ссориться, а будем дружить. Ну что было сказать на это? Какая-то новая радость заполняла меня. День начал казаться краше. —Давай дружить,— подумав, согласился я...

***

...Я слышу... Я слышу, как шумит ветер, как разговаривают весною ручьи, как кричат чибисы, что прилетели на луга. Я слышу шёпот первых листьев, горячий, доброжелательный шёпот о том, что вот как красиво вокруг... Когда и как такое со мной случилось — я и сам сказать не могу. Но ведь случилось! За долгие месяцы упорной учёбы и работы! Ничего как будто не произошло особенного, и вдруг все ворвалось в уши. Словно меня закружило в радостной красоте жизни.