Космос

Кеноби зовет ее в ночи, тихо, еле слышно: «Мастер… мастер Джинна?» Она в таком отчаянии, что не может сосредоточиться ни на чем конкретном в своей жизни. Повторение одного и того же мутного дня щекочет ее нервы так, как ничто на этом свете. Ничего не меняется… Бейл Органа появляется не кстати, Кеноби не чувствует волнений в силе, говорящих о том, что хоть где-то есть след той, кого она пытается обнаружить уже на протяжении нескольких лет. Вспоминается магистр Йода, что всегда советовал отпускать все свои волнения в силу. Оби-Вэй не может, ведь есть вещи, которые нельзя забыть. Привязанность к детям Энакина — это единственное, что осталось в Кеноби за столько лет. Больше ничего не менялось. Пока есть хоть какая-то еле видимая цель — есть смысл жить дальше и воровать мясо для единственной скотины, оставшейся словно в насмешку над всем живым. «Мастер… где же вы?» Лея Органа предстает перед ней взрывом отнюдь не положительных эмоций. Все, что есть в Оби-Вэй говорит ей как можно скорее завершить свою миссию и вернуться к Люку, который при условии охоты Инквизиторов на джедаев вряд ли продержится в компании дяди и тети. Эти глаза Падме, эта прямолинейность Энакина, все бьет по самообладанию Кеноби так, словно ее положили под молот. Сначала девочка говорит: «Ты скорее выглядишь как моя бабушка», а после спрашивает наивно-просто: «Скажи, ты моя мама?», что не удерживает боль в груди. Она льется как вода из той стены, которую ей пришлось обрушить на имперцев. Все более объемные волны отчаяния омывают душу Оби-Вэй, она как никогда хочет уткнуться в коленки мастера, чтобы забыть весь этот обрушившийся на нее кошмар. Почувствовать сердцебиение, ощутить сильные руки на своих плечах. Кеноби мутит от нарастающей раздражительности, схожей с проявлениями темной стороны. Рева Севандер, так же как и она, движима тем, чтобы уничтожить Дарта Вейдера, но сотрудничать отказывается. Сопротивление не продержится слишком долго против имперских пушек. Кеноби сдается и просит того ложного джедая отвезти Лею на Альдераан. И здесь ей вновь, после того, как она уже обгорела и провела несколько часов в бакта-резервуаре, столкнуться с Вейдером, Энакином, который уже не помнит своего настоящего имени. Именно тогда Кеноби начинает полагаться только на себя, попав в расщелину. «Мастер, кажется, вы хотите мне сказать, что я еще должна быть достойна вашего появления». Оставляя своего бывшего ученика в одиночестве, она впервые ощущает вспышку Силы в своей голове, говорящей о том, что Люк попал в ловушку. Но и здесь бывший юнлинг проявляет милосердие и Кеноби только остается сказать: «Мы теперь свободны» и не чувствовать при этом камень в груди. Прощаясь с Леей, Оби-Вэй знает, что будет готова, если эта девочка позовет ее однажды, когда вырастет. Она готова помогать и Люку, замечая признательные взгляды Оуэна. Кеноби собирает свои вещи в пещере и чувствует при этом столько спокойствия, что не может передать его словами, почти как в тот раз, когда рассказывала Лее про Силу: «Это свет внутри тебя, и когда он горит, не боишься темноты». На пути к иной расщелине, она замечает ту, кого ждала больше своей жизни. Джинна встречает ее нежным взглядом и улыбкой. — Я не скрою, что рада вас видеть, мастер, — тепло произносит Оби-Вэй, уже не обижаясь за долгое отсутствие Квай-Гон. Та тянет к ней руку, касается ее груди и по всему телу разливается греющее тепло, которого так не хватало во сводах пещеры. — Я всегда была здесь, — тихо говорит мастер. — Просто ты не была готова увидеть меня… Кеноби понимает, что в этих словах есть смысл. Концентрироваться на боли и отчаянии — не то, чему она учила ее столько лет. Все, чего хочется Оби-Вэй, так это хоть краткого поцелуя через Силу. По взгляду мастера она догадывается, что все это еще будет. — Пойдем, Оби-Вэй, у нас много работы, — произносит Джинна и растворяется в пространстве. Кеноби понимает, что теперь ее больше не потеряет, а это важно.