Космос

Татуин — не самая приветливая планета в мире. Столкнувшись хоть раз с ней хоть раз, чувствуешь, как твои внутренности наполняются песком. В нем тонут столетия, и жизнь превращается в пепел. Это не самая лучшая планета для того, кто решил стать отшельником, и не самая лучшая планета для тех, кого вынудили оставить мир. В песках страшнее всего потерять самого себя. Дурные сны, которые в обычной жизни являлись единожды, тут повторяются раз от раза. Оби-Вэй часто просыпается намного раньше Джинны, поэтому у той есть возможность наблюдать за спящим мастером какие-то секунды, прежде чем отправиться по повседневным делам. Та что-то невнятно бормочет сквозь сон, кивает головой и шевелит губами так, словно ведет с кем-то беседу. Оби-Вэй не нарушает покой мастера в такие часы, давая ей отоспаться, ведь прекрасно знает, что столь чувствительный сон у нее как раз из-за ее детской прихоти. Максимум, что она может себе позволить — это поправить на Джинне одеяло или провести ладонью по волосам с тихим пожеланием спокойного сна. Оби-Вэй, когда была совсем крохотной, часто будила Джинну по утрам, чтобы проверить растущие цветы, среди которых, как она заявляла, не хватало одного единственного, который бы украшал клумбу. Эта привычка подниматься ни свет ни заря так въелась в повседневное поведение Джинны, что та даже во сне видела малявку, которая просила ее сходить к клумбам. — Космея. Одно из самых неприхотливых растений. Его можно обнаружить даже на Корусканте. Тебе больше нравилось давать имена каждому из цветков, чем возиться с посадкой или поливом. Сегодняшние однообразные дни на Татуине навевали на нее некоторую тоску, поэтому она все чаще вспоминала странное растение и его цветы. — Квай-Гонн, как считаете, у растения были какие-либо лечебные свойства? Улыбаясь, Джинна ответила следующее: — Это растение имеет только одно лечебное свойство — и это воспоминания, связанные с ним. Целуя губы Квай-Гонн, Оби-Вэй надеялась, что хоть в одной части бескрайних песков найдется место для маленького кусочка космоса… Дни все шли. Некая сонливость витала в воздухе. Джедаи спасались от нее медитациями. Однажды, чтобы немного скрасить вечер, Джинна спросила Оби-Вэй: — Ты помнишь, как застряла на несколько часов в открытом космосе совсем одна? Та на несколько секунд замерла, словно мороз прошел по ее коже, и ответила: — Да, учитель. Джинна, чуть улыбнувшись, продолжила: — Я в тот момент была готова рвать на голове волосы. — Это поэтому вы так сурово наказали меня? — робко спросила Оби-Вэй. — Да… Чтоб не было соблазна повторить, — ответила старшая джедай. Оби-Вэй хорошо помнила тот день. Еще будучи совсем крохотным юнлингом, она забралась в шаттл, который направлялся на одну из дальних систем на Внешнем Кольце. То была одна дипломатическая миссия, на которой та устала настолько, что была готова валиться с ног. Она была настолько сонной, что перепутала корабли. В итоге она заснула на торговом корабле, чьей курс был выверен заранее. Автопилот был включен, начиная с момента, как Оби-Вэй зашла на шаттл. Сны ей снились самые приятные. Что-то про приключения на необитаемом острове, но когда она проснулась, то первым, что услышала это мысленное обращение своего мастера: — Где ты, Оби-Вэй? — Я уже на корабле, учитель, — спокойной ответила та. — Замечательно. А я по-твоему где? — Разве вы не через кубрик от меня?! — удивилась Оби-Вэй. — Поэтому я и спрашиваю, где ты находишься, — прозвучало устало. Оби-Вэй в тот момент испугалась, выглянув в иллюминатор, она поняла, что корабль уже давным-давно набрал высоту и находится в кромешной тьме. История закончилась благополучно только по той причине, что Джинна не побрезговала инструктировать тогда еще совсем юную ученицу в том, как правильно посадить посудину. Первым, что Оби-Вэй получила, приземлившись, была смачная пощечина… — Не задумывайся над этим так четко, — проговорила Джинна, приложив руку к щеке Оби-Вэй, выводя ту из дымки воспоминаний. — А то останешься в этом моменте навсегда. — Этого бы не хотелось, — отвечала Оби-Вэй, слега потираясь носом о приложенную ладонь. Татуин — не самая приятная планета в мире. Столкнувшись хоть раз с ней, чувствуешь, как твои внутренности наполняются песком. В нем тонут столетия, и жизнь превращается в пепел. Но она прекрасна тем, что память на ней о событиях всегда наиболее полная. — Радуйся за близких своих, что в Силу преобразовались. Не оплакивай их и о них не горюй… — так говорил магистр Йода в свое время, успокаивая страхи Энакина. Вечная мудрость разом обрывала все возможные оправдания и предостережения совести. Оби-Вэй сама знала эту непреложную истину, но еще никогда у нее не было случая почувствовать эти, как оказалась, сухие формулировки чистого горя в действии. Когда-то давно был уничтожен Храм Джедаев, последние оплоты Республики пали замертво, названный брат стал чудовищем, чье имя теперь нельзя назвать без внутренней дрожи. Это было больно, но не настолько. Джинны не стало. Ее не забрала болезнь, дурные сны или роковая схватка с врагом. Всему было виной почтенный возраст. После изгнания на эту песочную планету дни сменяли друг друга медленно. В каждом из них было многое, что не истиралось из памяти до сих пор. У двух джедаев было время, чтобы посвящать его не только медитациям и бесконечным размышлениям, но было как никогда много времени, что просто быть рядом с друг другом. Быть теми, кем с самого рождения было запрещено становиться любому, кто был принят в Орден. Любовь, столь запретное для каждого рыцаря чувство, не скрывалась в эти дни. Оби-Вэй, просыпаясь, всегда знала, что найдет под боком Джинну, что сможет коснуться ее лица, провести рукой по волосам, не опасаясь быть осужденной. Сейчас, смахивая с лица слезы, Оби-Вэй понимает, что времени на самом деле было бесконечно мало. Тело Джинны по старым джедайским обычаям было предано огню. Было странно совершать этот ритуал в одиночку, без кого-либо поблизости. Но даже в последний раз касаясь губами холодных губ Джинны, Оби-Вэй чувствовала, что будто бы кто-то держит ее за локоть, будто бы говоря: «Брось эту ерунду». Боль была сильной. Она струилась по всему телу, омрачая существование, стирая из мира все краски. Оби-Вэй еле держалась на ногах, прощаясь с возлюбленной. К ней в эти секунды пришло страшное понимание того, что она совсем одна. Глаза жгло от этой жуткой правды. Оби-Вэй не позволяла отчаянию накрыть себя с головой, но годы тренировок словно прошли впустую. Словно она никогда и не была джедаем вовсе. Когда от огромного костра остался только пепел, пришел и особый поток Силы. Прикрыв глаза, Оби-Вэй вновь увидела любимое лицо. Джинна улыбалась ей, нежно и радостно, как когда-то давно, возможно, еще в детстве. «Я никогда не забуду тебя, Квай-Гон», — одними губами прошептала Кеноби. Раскрыв покрасневшие от слез глаза, она в последний раз посмотрела на пепелище и направилась домой. В дом, который она делила с Квай-Гон все это время. Переступив порог, Кеноби посмотрела в маленькое зеркальце, которое было на входе. В который раз она обратила внимание на то, что уже слишком стара. В который раз себе напомнила, что изгнание на эту отдаленную планету длится уже двадцатый год. «Я чувствую, что прошла всего неделя», — подумала Кеноби, направляясь к кровати. Присев и вздохнув, она обратила взгляд к той части ложа, на которой все это время располагалась Джинна. Вспоминалась ее стройная фигура, изящные руки, высокий рост, а так же поцелуи по утрам, объятия, все, что давало необъяснимую радость им обеим. Делить это на двоих было высшим блаженством, чувствовать общий поток Силы, который струился от одной души к другой. Возможность чувствовать себя продолжением чего-то большего, словно начало положено в Джинне, а продолжение в ней самой… Слезы снова скопились в уголках глаз. «Однажды это должно было случиться», — с болью в сердце признала Оби-Вэй. Она пыталась успокоиться, но получалось плохо. Вопросы типа «Почему не я?» врывались в сознание раскаленным железом. Оби-Вэй на протяжении жизни умела находить поводы для беспокойства. Находясь с Квай-Гон долгое время, она поняла, что это женщина с самого начала знакомства давала ей поводов к этому самому беспокойству в два раза больше, хоть та всегда и находила случаи, чтобы одернуть ученицу. — Нет эмоций. Есть покой… Кеноби замерла на секунду, потом в неверии подняла голову. Перед ней стоял призрак Силы. Мастер рассказывала ей, что способности Живой Силы вряд ли ограничиваются миром живых. Неясная радость ярким лучиком осветила душу Кеноби. Перед ней стояла Джинна. Призрак печально улыбался. Слабо, но Оби-Вэй улыбнулась в ответ. Почему-то вспомнилось начало обучения. Ей было чуть больше пяти лет… Джинна тогда впервые подняла ее на руки и прижала к груди. Сильное биение сердца — вот, что хорошо запомнилось Оби-Вэй. Слезы вновь стали скапливаться в уголках глаз. На секунду Кеноби подумала о том насколько жалко она выглядит сейчас — седая старуха, абсолютно сломленная обстоятельствами. Голова Кеноби опустилась. — Оби-Вэй, — призрак оказался совсем близко, в голосе Джинны было столько спокойствия, столько любви и расположения к ней, что нельзя было не прислушаться. — Не забывай того, чему тебя учили… Мне еще многое предстоит тебе рассказать. Всматриваясь в столь родное и любимое лицо, на котором было написано беспокойство, Кеноби слабо, но кивнула. — Хорошо, Квай-Гон. Она чувствовала невесомые пальцы Джинны на своем подбородке. Тепло разрасталось по телу. Оби-Вэй также чувствовала, что силовые линии, связывающие ее с учителем, до сих пор не порушены. Больше всего ей хотелось ее поцеловать. Призрак улыбнулась этой мысли. — Нам предстоит большая работа, Оби-Вэй. Смерть — это только начало… Так прошел еще год. За это время Кеноби умудрилась еще больше постареть. Седыми стали даже ресницы. Практически все это время ей приходилось медитировать, познавая новый виток Силы, о котором ей рассказывала Джинна. Она то появлялась перед Оби-Вэй, то исчезала, со временем джедай привыкла к этому. И только те короткие мгновения, когда призрак приходил к ней, были для нее самыми счастливыми. Повседневная рутина и раньше была довольно муторной. Вдвоем справляться с домашними обязанностями было намного проще. Самое тяжелое в жизни на Татуине — добыча воды. В один из дней, когда в ней опять появилась необходимость, Кеноби по дороге до влагосборника услышала шум. Так заявляют о себе тускены. По звучащим в отдалении выстрелам она поняла, что кто-то попал в беду. И тут же вернулась воспоминаниями к самому началу жизни здесь. Было очень тяжело отказываться от деждайской личины, заставляя себя бездействовать и не лезть в драку. Джинне, поскольку именно она славилась тем, что брала под опеку различных беспомощных существ — вдвойне. Со временем обе научились сдерживать эту бесконечную тягу к справедливости, находя утешение в объятиях друг у друга. Но сегодня Сила подсказывала, что случилось нечто необычное. Кеноби чувствовала, что должна помочь. Пройдя чуть далее, она увидела издали две фигуры, в которых узнала диких жителей этих мест, а также нечто напоминающее спидер. Кеноби сосредоточилась и пустила силовую волну. Звук, который сопровождал это действие, напугал дикарей и те разбежались кто куда. Она подошла достаточно близко, чтобы рассмотреть того, кто оборонялся от нападения. Это был юноша лет двадцати на вид. Как только она наклонилась, чтобы узнать жив ли он, то немало удивилась. Лежащий на земле парень был некто иной как Люк Скайуокер. Они с Джинной и раньше наблюдали за этим мальчиком, чтобы убедиться, что тот в безопасности. Ничего не происходило долгое время. Люк был в порядке, когда Кеноби уже одна рассматривала его с возвышенности неделю назад. Она чувствовала волнение Силы, которое говорило ей о том, что в ближайшие несколько дней предстоит какое-то грандиозное событие… Люк внимательно слушал ее. Разговоры о Силе, об отце надолго заинтересовали его. Правда, в той части, где выскочило сообщение с приглашением на Альдераан, сразу пошел на попятный. Кеноби не сильно этому возмутилась. Все ее чувства были сконцентрированы на грядущих событиях. Что-то неясное маячило вдали, чья-то знакомая фигура пряталась в тени. Перекрывало все это еще и то самое состояние, за которым всегда появлялся призрак Квай-Гон. На предложение сопроводить ее до космопорта, Кеноби просто кивает. Она не успевает остановить Люка в тот момент, когда он, увидев трупы джав, спешит обратно домой, но и не особо торопится. Когда спидер скрывается за горизонтом, Кеноби чувствует легкий холодок на одной из своих щек и тихий шепот над ухом: — Моя Оби-Вэй… Кеноби чуть улыбается, понимая, что Джинна снова пришла навестить ее. Она прикрывает глаза, внутренним взором любуясь лицом возлюбленной, и тихо отвечает: — Квай-Гон, нас могут увидеть… Много было разговоров между ними в эти дни. В последнее время, посещая Оби-Вэй, Джинна все больше как-то печально улыбалась, словно не решилась что-то сказать, но, кажется Кеноби и сама догадывалась, что именно. В свое время Джинна рассказывала ей о том самом моменте, когда Оби-Вэй чуть не потеряла во время битвы с Дартом Молом. О том, как почувствовала, что в Силе было нарушено равновесие, как маленькие ниточки во время боя срывались и уходили в небытие. О том, как взамен бодрости приходило ощущение бессилия. Тогда только чудо помогло ей остаться в живых. Сейчас Кеноби понимала, что скорее всего, путешествие на Альдераан будет последним в ее жизни, но она была к нему готова. Все эти минуты размышлений Оби-Вэй не раскрывала глаз, рассматривая лицо возлюбленной. На нем отразилось понимание мыслей ученицы. В ответ на ее «нас могут увидеть», она лишь подошла ближе и накрыла ее губы своими с тихим мысленным шепотом: «Кому какое дело, любовь моя». Кеноби практически взаправду ощутила этот поцелуй. Она снова чувствовала себя падаваном, который только что признался своему мастеру в любви. На мгновение у нее возникло ощущение, что они на Корусканте, в храме, в том самом месте, где ей довелось поцеловать Джинну впервые. Спустя несколько часов, когда Дарт Вейдер вышел к ней в надежде на реванш той самой схватки на Мустафаре, Кеноби практически не отражала его удары. Не только внутренним взором, но и всеми чувствами она уже была рядом со своим мастером. Драка ее скорее утомляла и она не могла дождаться того момента, когда она уже наконец закончится. И случай предоставился. Она в последний раз взглянула на Люка, который в ужасе смотрел на то, как Оби-Вэй сдается. Последним, что сделала Кеноби в этой жизни — это закрыла глаза. Перед внутренним взором снова была Джинна. Она словно протягивала к ней руки для объятий. Кеноби выдохнула и растворилась в пространстве. В Силе она чувствовала себя могущественной. Джинна была рядом. Первым, что случилось, когда Кеноби вновь раскрыла глаза, были теплые объятия Квай-Гон и ее слова: — У меня сейчас было такое чувство, что ты вновь осталась одна на том корабле… Кеноби улыбнулась, отвечая на объятия. — Надеюсь, вам не было страшно. Квай-Гон лишь сильнее сжала в объятиях ученицу.