Иду за тобой

Микеле брел по улице, уставившись себе под ноги. Для внешнего мира он был потерян – единственным, что он видел, были трещины на асфальте да носки собственных ботинок, а в наушниках, заглушая все остальные звуки, громыхала непривычно тяжелая музыка. Мике даже не понимал, что это за трек. Беспокойство потихоньку овладевало им все больше. В голове все путалось, воздуха будто не хватало, хотелось метаться из угла в угол, хотелось взять себя за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы вытрясти это беспокойство. Мике сделал глубокий вдох и попытался привести мысли в порядок. Да что же, черт побери, с ним творится? Сегодня ведь еще ничего не произошло – все как обычно. Даже этого…Флорана он еще не видел. Его мысли как будто подслушали. Совсем рядом, едва не задев Микеле плечом, промелькнула знакомая фигура. Мике даже успел почувствовать горьковатый запах одеколона, смешанный с запахом сигаретного дыма. Он жадно, как зверь, втянул носом воздух и вскинул голову. Это был он – Локонте краем глаза увидел слева знакомую вывеску магазина цветов и невольно усмехнулся – точно, как в аптеке. Он ускорил шаг (ну куда этот парень так несется?) и по привычке начал разглядывать его в поисках все нового, и нового, и нового. Хотя, казалось бы, Мике уже изучил его с ног до головы. Флоран небрежным движением отправил окурок в урну и тут же достал из кармана новую сигарету. Некурящий Микеле не мог определить марку – тем более на расстоянии – но предположил, что сигареты хорошие. Запах дешевого табака был ему до отвращения знаком – горький, затхлый, острый - но, когда Мот проходил мимо него, он почувствовал лишь мягкий запах дыма и еще почему-то шоколада. Флоран посмотрел на часы. Это приятно удивило Мике – большинство людей, которых он видел в последнее время, узнавали время с помощью мобильника. Он невольно провел по своему левому запястью, на которое, прямо поверх платка и нескольких фенечек, были надеты часы и улыбнулся. Флоран повернулся в профиль – наверное, его внимание привлекла громко тявкающая собака на другой стороне улицы. Аккуратный, чуть длинноватый нос, четко очерченные брови, легкая улыбка на губах, темные, почти черные волосы, взлохмаченные ветром – Микеле глядел во все глаза, выхватывая мелочи из общей картины, складывая их в одну кучу где-то в глубине своей памяти. «Зачем я это делаю? Я ведь и так помню все это. Мне даже не требуется помнить – у меня есть фотографии». Мике облизнул пересохшие губы. Его удивляло то, что Флоран еще ни разу не обернулся – казалось, своим пристальным взглядом он уже должен был, как минимум, прожечь дыру у него в спине, не то что заставить обернуться. «Даже если он внезапно перестанет ходить этим маршрутом – я все равно найду его снова». От быстрой ходьбы закололо в боку. Это больше было похоже на охоту, чем на простую прогулку по улице. Зато Микеле почти догнал его – теперь он шел на расстоянии буквально двух метров от своей цели. Светофор на том самом злополучном перекрестке. Микеле стоял прямо за спиной Флорана. Он опять почувствовал запах его парфюма и сигарет и медленно вдохнул полной грудью, пытаясь запомнить его, запечатлеть в своей памяти как можно четче. «Наверное, это можно назвать коллекционированием. Я – коллекционер». Сердце заходилось в каком-то бешеном ритме. Мике едва подавил в себе желание прикоснуться к плечу Мота, заставить его, наконец, обернуться и посмотреть на него. «Да, я одержим. Я уже не отрицаю этого. Одержим, но не опасен. Я не маньяк, я не хочу зарезать его в подворотне или изнасиловать где-нибудь в подъезде. Мне просто нужно видеть его шесть - хотя бы шесть - дней в неделю. Видеть его, думать о нем, предполагать, где он может быть сейчас». Микеле не поверил своим глазам – они перешли перекресток, а Флоран все еще не исчез из виду. Он, окрыленный неожиданным успехом, свернул за Мотом на незнакомую улицу и быстро осмотрелся – обычный квартал, ничего примечательного. Старые невысокие дома, стены которых были исписаны неразборчивыми почерками граффитчиков, зеленые урны, стоящие через каждые пять метров, неловко припаркованные машины, занимающие почти половину улицы. Все это промелькнуло перед его глазами, почти не отложившись в памяти. Мике вновь перевел взгляд на спину Флорана. Неожиданно он зацепился за что-то носком кроссовка, не удержал равновесия и неловко упал, лишь каким-то чудом не впечатавшись лицом в асфальт. Ладони были ободраны, джинсы – запачканы на коленях. Микеле тихо выругался и поднял голову, точно зная, что впереди он никого не увидит. Он был прав – Флоран уже успел скрыться за углом. Мике застонал от отчаяния. «Пристрелите меня, пожалуйста».

***

Глаза уже привыкли к полумраку, царившему в баре, поэтому Флоран мог без особых проблем рассматривать посетителей, сидящих за неудобными низкими столиками и потягивающих алкоголь. Сам он примостился у барной стойки - сидел, задумчиво постукивая пальцами по своему стакану с виски и вдыхая странную смесь запахов, витающих в помещении - сигареты, алкоголь, духи, пот и старое дерево. Чаще всего Флоран приходил сюда один, с кем-то – очень редко. Его уже давно не тяготило отсутствие компании, ему даже нравилось сидеть вот так, молча, пить и наблюдать за людьми. Иногда он лениво беседовал со здешним барменом, Мерваном, которого знал уже несколько лет. Иногда, вдохновленный необычным лицом или случайно подслушанным разговором, он доставал блокнот и спешно записывал отдельные строчки или целые отрывки будущих стихотворений. Строчки и отрывки могли потом превратиться в песни, могли отправиться в мусорное ведро – Флорана это не особенно беспокоило. К своему творчеству он относился почти равнодушно, не считая его чем-то достойным внимания. - Я никогда не понимал, как можно пить в одиночестве, - Мот услышал голос бармена и повернулся в его сторону. - Зато если ты один, то точно не сболтнешь никому ничего лишнего, - пожал плечами он. Мерван улыбнулся. - Когда пьешь наедине с самим собой, в голову могут прийти такие мысли, которые ты, будучи трезвым, отгонял бы куда подальше, боясь за свой рассудок. - Но ведь нужно стараться всегда быть честным с самим собой. В трезвом состоянии это получается очень и очень редко – всегда что-то мешает. - Может быть, ты и прав, - усмехнулся Мерван, с молчаливого согласия Мота наливая ему еще. – Получается, ты приходишь сюда ради того, чтобы несколько часов побыть честным с самим собой? - Нет, - Флоран покачал головой. – Точнее, не только ради этого. - Конечно, не только. Еще ты одинок, болезненно одинок. А алкоголь действует на тебя как анальгин. - Я привык к одиночеству. - Если бы ты привык к одиночеству, то ты бы сейчас, наслаждаясь им, сидел дома в обнимку с книжкой и пил чай. Но ты ходишь сюда. Чтобы смотреть на других и пытаться убедить себя в том, что у тебя все не так уж и плохо. - Послушай, - слова Мервана ощутимо задели Флорана. – Если ты такой проницательный, то почему ты работаешь барменом, а не психологом? - Психологом быть скучно, - протянул Мерван. – Что я, по-твоему, должен целыми днями выслушивать нытье семейных пар и депрессивных подростков, да еще и давать им бесполезные советы? Нет. Мне это неинтересно. Куда интереснее работать барменом. Здесь не обязательно разговаривать с людьми, чтобы сделать определенные выводы о них и об их проблемах. - А как тогда...? - Да у них у всех на лицах все написано. Или по поведению видно. Иногда сами, конечно, подходят и начинают рассказывать мне о своей несчастной жизни. Впрочем, мне не обязательно реагировать на таких – это не входит в мои обязанности. - Ты циничен, - Флоран нахмурился и обвел взглядом бар. - Никому не помешает доля здорового цинизма, - хмыкнул Мерван, облокачиваясь на стойку. – Хочешь, расскажу тебе о ком-нибудь из них? Даю честное слово, что ни с кем из них не разговаривал. - Верю. Рассказывай, - вздохнул Мот. - Смотри. Видишь ту женщину? Блондинка в сером кардигане. – Флоран прищурился, пытаясь разглядеть ту, на которую ему указывал Мерван. – Это Жюстин. Она уже месяц приходит сюда – не каждый день, конечно, но довольно часто. Ее бросил муж, с которым она прожила пятнадцать лет. Вот и забывается здесь. - Ну и откуда ты это знаешь? – усмехнулся Мот. – Если говоришь, что ни с кем не разговаривал? Мерван довольно осклабился. - Я работаю барменом девять лет. За это время я, поверь, научился отличать брошенных женщин от счастливых семьянинок, только что отчисленных студентов от тех, кто и не учился никогда. Людей, одиноких потому, что у них никого нет, от людей, одиноких потому, что вокруг них всегда толпа. - Звучит слишком пафосно. - Зато правда. Смотри еще. Вот это Мартин, - Мерван указал на мрачного лохматого юношу, сидящего в углу бара с блокнотом в руках и невидящим взглядом уставившегося в стену. – И он терпеть себя не может. Говорят, что он довольно талантлив, но достаточно посмотреть на него и поймешь, что он сам так точно не считает. Сейчас Флоран даже был готов согласиться. - А вон тот? – Мот кивнул в сторону парня, который сидел, привалившись к стене и закрыв глаза. - Хм. Этого я вижу в первый раз, - Мерван почесал в затылке. – Но судя по тому, сколько он выпил, можно говорить о том, что он ужасно хочет о чем-то забыть. Алкоголики так не пьют. И те, кто пьет, чтобы расслабиться – как ты – тоже. - И о чем же он хочет забыть? - Да откуда я знаю, - Мерван пожал плечами. – Натворил, наверное, что-нибудь. Назвал свою девушку шлюхой. Переспал с собственной сестрой. Не перевел бабушку через дорогу, и ту сбила машина. Да что угодно. Есть еще вариант, что его преследует какая-то мысль… - …и он боится за свой рассудок? – иронично усмехнулся Флоран, вспомнив недавние слова Мервана. - Ну, в общем, да, - Мерван помолчал и продолжил. - Забавно, он ведь наверняка старше тебя, но одет, как подросток. Вам бы телами поменяться. С этими словами он отошел к другому краю стойки – там его ждал посетитель. Флоран мысленно рассмеялся, рассматривая парня. На вид ему было лет тридцать, может быть, тридцать пять, но его одежда, по всей видимости, отражала его мироощущение – мироощущение шестнадцатилетнего подростка. Драные джинсы, потрепанная темная футболка с надписью на непонятном Флорану языке, взлохмаченные светлые (явно крашеные) волосы, на запястьях – множество браслетов, платков, фенечек, были даже часы. Мот посмотрел на себя – выглаженная клетчатая рубашка, аккуратный пиджак, строгие темные джинсы – и невольно улыбнулся. «А ведь Мерван прав». Безмятежное выражение лица, по-детски приоткрытый рот и закрытые глаза - парень, кажется, заснул от количества выпитого. Флоран бросил на него еще один взгляд и неловко поднялся. Пора было отправляться домой.