На руке, дарящей розы, навсегда останется их аромат

По венам героин и по рукам полосою красной останься хотя бы в моих запястьях, останься хотя бы моей личной причиной, никогда больше не быть счастливым.

      Я помню, как Юнги довёз меня обратно до дома, так как время уже подходило к семи утра. Именно ближе к этому времени моя семья начинает просыпаться, поэтому чтобы они не заметили моего исчезновения из дома на ночь, Юнги пришлось вернуть меня на моё изначальное место. И впервые во время езды на мотоцикле с Юнги, я спокойно обнимал его, конечно с тем же огромным желанием, но на этот раз мне не понадобилось мучиться из-за того, что я должен держать себя в руках, на этот раз я мог обнимать его с большим желанием в открытую. Очень приятно осознавать, что человек и сам только за то, что ты делаешь. Очень приятно осознавать, что Юнги чувствует ко мне что-то серьёзное. И да, мне до сих пор не верится в это. Ещё получается то, что Юнги нетрадиционной ориентации? Получается, что он гей? Или же он как я? Бисексуал? Тогда в некой степени для меня обстановка немного накаляется, так как в моих соперниках получается стоят и парни, и девушки. Хотя о чём это я? Мы с Юнги не встречаемся, так как зачастую один единственный самый простой поцелуй совершенно ничего не значит. Ко всему прочему Мин ещё и немного выпил до этого, вдруг именно алкоголь повлияло на его поведение подобным образом. Но даже при таком раскладе событий, поцелуй на прощание меня очень сильно обрадовал. Да, я и Юнги вновь поцеловались, когда он привёз меня к дому. И на этот раз поцелуй вышел более горячим, что конечно же очень воодушевило меня. Когда я слез с мотоцикла и снял шлем, то в этот самый момент встретился взглядом с этим демоном, который уже давным давно проник в мою душу. От смущения и неловкости мой взгляд тут же нашёл одну точку на земле, а зубы предательски сами начали покусывать нижнюю губу, при этом всем я ещё и находился очень близко к светловолосому парню. Я заметил его хитрую усмешку, заметил в его взгляде всё то, что так сильно желал увидеть. Я увидел в нём чертовски классную свободу, но самое главное в том, что я увидел в его глазах настоящую жизнь, причём не его, а мою. Я смог разглядеть в его глазах свою счастливую жизнь, роль в которой Юнги играет огромную. Блять, а я всерьёз очень сильно втюрился в парня. Я разве гей? Думаю будет правильным и хорошим решением не говорить об этом никому, не нужно никому об этом знать. Для начала, мне бы самому до конца осознать всё в себе, разложить по полочкам, принять себя. Чёрт, я уже залез к себе в комнату, все в порядке, но мне жутко хочется кричать, как самая мелкая истеричка. Обязательно отмечу эту ночь в своём личном календаре, как самый замечательный подарок, а снизу подпишу, что этот самый подарок был подарен мне Юнги. Также нужно будет указать, что больше всего в своей жизни, я хотел получить от него поцелуй. Вот чёрт, и почему же сегодня выходной? Прошло всего лишь несколько минут, а я уже до безумия хочу увидеть его, уже до безумия скучаю по нему. Окончательно влюбился. Пак Чимин, который до потери пульса влюбился в мрачного Мин Юнги. Необычная история, но самое главное в ней то, что она только начинается…       Первую половину дня я провалялся на своей кровати со странной и даже слегка пугающей широкой улыбкой на своём лице. Я совершенно не мог ничего с собой поделать, тело само всеми возможными способами боролось с разумом, поэтому я вертелся на кровати, как ещё та мелкая влюблённая девчонка, когда на неё случайно посмотрел её предмет обожания. До сих пор я пытался донести до себя, что всё это действительно произошло со мной, что я действительно поцеловался с Юнги, причём и не один раз. Тот самый мятный привкус из-за его сигарет… Никогда не мог подумать, что когда-нибудь в будущем я буду без ума сходить по сигаретному дыму, по его ароматизаторам. Ранее я машинально задерживал дыхание, проходя мимо курящих людей, но теперь я и сам являюсь курящим человеком, точнее сказать, курящим подростком. И мне это охуеть как нравится. Прошло всего лишь почти два месяца учёбы в старшей школе, а я уже совершенно не тот Пак Чимин, кем являлся ранее, в младшем и среднем возрасте. Вот только для абсолютной свободой передо мной всё равно стоит огромный порог, точнее даже сказать стена, которой является моя семья. Смотря на каждого члена моей семьи, я понимаю, что живу, точнее, существую в очень прочной клетке, из-за чего и не могу прочувствовать всю свободу этого мира. В доме я словно вольная птица в клетке. Воля всё время зовёт меня, но я никак не могу выбраться. Я прикован, плотно прикован цепью, но в один миг вдруг в моей жизни появился Юнги, который возможно не в силах разломать эти чёртовы цепи навсегда, но ослабить их хватку, или же вовсе снять их на время, вполне в его силах. Юнги… Как же я скучаю по нему и по его мятным на вкус губам. От прекрасных мыслей меня отвлёк стук в дверь, который точно не нёс за собой ничего хорошего. Я тут же сел ровно и также быстро успокоился, а затем посмотрел в сторону двери, которая начала открываться.       — Собирайся, мы всей семьёй едем на шоппинг. Через уже несколько дней приедет Лилия, а ты обязан выглядеть рядом с ней подобающе своему статусу, — проговорила мама с довольно строгим тоном голоса, а затем закрыла дверь и отправилась собираться сама.       Данное предложение, хотя правильнее будет назвать это указом, даже порадовало меня, но и негативных эмоций было тоже предостаточно. Я очень сильно люблю шоппинг и новые вещи, но покупать их вместе с семьёй… Получается что-то невозможное… Члены семьи никогда не признавали мой спортивный стиль и стиль хип-хоп. В их мечтах, а точнее в реальности, я обязан всегда появляться перед нами строго только в брюках и рубашках, изредка можно заменить брюки джинсами и то, только самые классические без каких-либо дополнений и украшений. Понятное дело, что меня всё это жутко раздражает, хотя скорее данное раздражение появляется у меня не из-за вещей, а из-за человека, для которого вообще мне сейчас нужны новые вещи. Чхве Лилия. Осталось совсем немного времени до её приезда. Чёрт, а если Юнги увидит её рядом со мной?.. Не хочу, чтобы подобное произошло! Хотя, мы ведь с ним всего лишь в дружеских отношениях, поэтому даже если он и подумает, что я встречаюсь с этой самой девушкой, то в этом по сути не должно быть ничего неправильного…       Когда мы всей семьёй в сборе ехали в торговый центр, то всё это время езды я смотрел в окно машины и размышлял о Лили, но точнее не только о ней, а также и о том, как бы незаметно скрыться в это самое время от Юнги. И я вполне могу переживать за то, что он может увидеть меня рядом с девушкой, так как между мной и Мином кое-что произошло. Но всё равно из одного плавно вытекает другое. Как бы то не было, я и Юнги состоим всего лишь в дружеских отношениях, а значит не должно ничего случиться, если блондин увидит нас, увидит то, как эта соплячка вешается мне на шею. Блять, стоит мне лишь вспомнить, как эта чертовка постоянно липнет ко мне, постоянно обнимает… Выворачивает наизнанку от того, насколько это неприятно и даже противно. И как по мнению семьи я должен влюбиться в неё? Мне кажется, или хуже этой девушки в мире никого больше не существует? Ладно, стоит выдохнуть, так как её проживание с нами будет длиться всего лишь одну неделю, так что я должен справиться, я смогу перетерпеть это время. Но даже, когда мы все вместе ходили и выбирали мне вещи, я всё так и продолжал летать в собственных облаках. В такие моменты мне было абсолютно плевать на все звуки и действия вокруг меня. Я словно робот, ходил за родными, а также постоянно отвечал им «Да, конечно». Я настолько сильно углубился в мысли, настолько сильно углубился особенно в один вопрос, который не переставал меня отпускать. Мне очень сильно хотелось узнать, кто же теперь для меня Юнги? Кто же в конце концов я для него? Друг, или же кто-то более близкий? Этот вопрос замучал меня, но забыть про него я не мог, поэтому мне уже было похер на всё вокруг. Я шёл, но внутри меня творилось необъяснимое, словно я в бесконечном пространстве. Это было неприятно. И особенно мне поплохело, когда мы зашли перекусить. Я не хотел есть, но на мои слова отказа я услышал ответ мамин повышенный голос и то, что она всё равно закажет мне еду. В конечном же итоге мне принесли очень большую пиццу, просто огромную! И конечно же Чая очень пристально смотрела на меня. В её глазах без какого-либо труда можно было разглядеть самую настоящую и страшную ярость. Наверное за всю её жизнь, больше всего она ненавидела именно меня. Отец не настолько часто обращал на меня внимание, ему всегда было важно лишь мои знания и прогресс в учёбе, а вот мать и брат всегда любыми способами старались разозлить меня, подчеркнуть во мне все недостатки, из-за чего и были рождены большинство моих комплексов. И конечно мне пришлось есть то, что мне принесли, хотя правильнее будет сказать, давиться этой гадостью, так как фаст фуд я не ел уже на протяжении четырёх месяцев точно и совсем не горел желанием вновь употреблять его. В этот самый момент, когда последний кусочек был отправлен в мой желудок, мой острый гастрит хорошо так дал о себе знать. У меня жутко разболелся живот, но я всеми способами старался не подавать этому вида. Терпел сквозь слёзы. Было невыносимо больно, но я уже успел научиться долго терпеть. Внутри моя душа и так существует на осколках, куда больнее ощущать именно это, нежели какой-то там гастрит. И ведь правда, во мне давным давно умерла надежда на то, что я когда-нибудь стану нужным семье, так как сейчас мы уже возвращаемся обратно, точнее сказать, как мы, это родные идут вместе и весело разговаривают о чём-то, а я иду впереди отдельно от них. Они втроём обсуждали что-то и смеялись, а я всегда был лишним рядом с ними, поэтому мне ничего не оставалось, как идти подальше и нести все пакеты с покупками, при этом же с помощью моего выражения лица невозможно было ничего прочесть, ничего понять, так как мой взгляд был пустым, глаза потухли, они погибли. Я лишний. Я неправильный. Я курю. Я пью. Я прогуливаю. Я… гей. И для большего конца всего негатива за этот день оставалось лишь поднять свой взгляд, как чуть спереди от себя я увидел Юнги. Нет, конечно же проблема была не в самом Юнги. Невольно на моём лица образовалась еле заметная мягкая улыбка, но в этот же самый момент вспомнив про семью, которая была неподалёку, всповнив про скорый приезд Лили, всповнив про то, что у меня сейчас творилось с Юнги что-то совершенно непонятное, то мой взгляд тут же опустился, а улыбка сошла с лица совсем на нет. Сейчас лучше всего будет пройти так, чтобы Юнги не заметил меня, не посмотрел… Нужно пройти мимо так, чтобы он ничего не сказал мне, иначе я не выдержу, иначе моё сердце взорвётся, а душа не выдержит и точно покинет моё тело. Но когда же я оказался рядом с Мином, то конечно мой живот очень сильно заболел, поэтому невольно я сгорбился и сморщился. Ладно, всё в порядке, главное, что вроде бы Юнги прошёл мимо и ничего не заметил, даже меня… Но вдруг в этот самый момент по моему телу словно пустили электрический ток. Юнги докоснулся до меня. Не проронив ни слова, он взял из моих рук несколько пакетов. А когда же я поднял свой удивлённый взгляд на него, то заметил перед собой потрясающую легкую улыбку, а также глаза, в которых можно было прочесть некое недопонимание и сочувствие. Юнги всё понял. Это плохо, так как я прекрасно знаю, что и ему совершенно не нравится моя семья. Вау, неужели у нас есть с ним хоть что-то общее, но всё равно для пары мы не годимся, мы слишком уж разные, хотя при чём тут разные или одинаковые, мы оба парни, вот и всё объяснение! Геи — это отбросы человечества, а я как никак сын семьи Пак, значит ни в коем случае не должен позорить фамилию семьи. Я ни в коем случае не должен любить Юнги, поэтому лучшим решением будет промолчать и не смотреть ему в глаза и конечно на губы, а иначе я потеряюсь в его красоте.       — Молодой человек, вы ещё кто такой? — впервые в жизни я был рад каким-либо словам из уст матери.       — Подождите-ка, это ведь вы не так давно приходили к нам в дом за Чимином? — отец слегка прищурился, глядя на Юнги, тем самым вспоминая и внимательно рассматривая черты лица.       — Что?! Этот человек появлялся у нас в доме?! И да, извините меня конечно за такую резкость, но немедленно верните пакеты моему сыну и идите куда шли дальше, иначе я позову охрану, которая разговаривать с вами точно не станет, — мама была поражена, когда услышала из уст отца о том, что Юнги присутствовал некоторое время у нас дома.       — Я просто хотел помочь Чимину, вы совсем не видите, что ему нехорошо? — Мин был в шоке с подобных слов в его адрес, так как он сразу же заметил насколько мне больно, заметил то, что семья не видит на протяжении всей моей жизни.       — Я повторю ещё раз, так как вижу, что у вас явные проблемы со слухом. Верните моему сыну пакеты, иначе я вызову охрану. Это наши вещи, парень, слишком уж открыто ты воруешь, — Чая вышла чуть вперёд навстречу ко мне и Юнги.       — Да посмотрите же вы на него! Чимину очень плохо! — Юнги тоже не смог больше держать всё в себе, поэтому повысил тон голоса на мою мать…       — В каком месте ему плохо? Всего лишь притворяется, чтобы подобные придурки жалели его и говорили, насколько же отвратительна семья бедьненького мальчика, — на этой самой ноте Чая со злостью вырвала пакеты из рук Мина. — Такие грязные люди, как ты, не должны находиться рядом с семьёй Пак. Думаю, ты и так прекрасно понимаешь, о чём это я, но если же нет, так как я уже обнаружила в тебе отклонения от здорового человека, то скажу напрямую, никогда больше в жизни не приближайся к Чимину!       — Мама! — после этих слов даже я нашёл в себе силы, чтобы возразить на такое заявление.       — Закрой свой поганый рот! Чтобы больше ни разу не видела тебя рядом с этим… А ну давай быстро в машину! Ты же, хам, иди куда шёл, — Чая резко развернулась на своих каблуках, кинула мне пакеты, а затем сильно толкнула меня идти вперёд к машине, как можно скорее.       Юнги находился в глубоком шоке и похоже, что ждал от меня комментарии возражения на данные слова, но я впервые в жизни решил не совершать ошибку, впервые в жизни сдался и подчинился семье, поэтому всего лишь слегка обернулся и посмотрел на Мина таким взглядом, который так и говорил за себя о том «Прости, но я не могу сопротивляться». Я не могу протестовать, так как если сделаю это, то в конечном итоге точно сорвусь и всем расскажу о том, что я без ума от Юнги, что он нравится мне, что мы с ним целовались, а в таком случае, когда семья узнает, что я гей… Меня точно сдадут в дет дом, и я не шучу и не пугаю сам себя, Чая действительно сможет это сделать. Но в первую же очередь она не упустит шанса сильно побить меня, дать пару пощёчин, так как даже сейчас её острые ногти, хотя возможно и когти, чуть ли не протыкают кожу на моей руке. Она жутко зла. Она жутко зла не на Юнги и его слова, а именно на меня. Мне запрещается теперь общаться с Юнги? Нельзя находиться с ним рядом? И я не стал протестовать этому… А может это и правильно. Таким образом, находясь с ним на расстоянии, я не буду думать о том, насколько же люблю его, не буду думать о влюблённости. Мы сильно отдалимся друг от друга. И со временем я и совсем позабуду про эти блядские мысли об осознании о том, что я не такой, как все люди в этом мире. Даже последние ночи у меня с трудом получается заснуть, так как думать всё своё время о том, что ты гей… Это сложно, очень сложно принять это, сложно принять себя таким. Поэтому я и думаю о том, а может и не стоит это принимать, так как мы отдалимся друг от друга, из-за этого всё быстро пройдёт, и я в конце концов смогу найти себе прекрасную девушку, которую буду любить и не думать о том, что это может быть неправильно. Зачем мне отношения с парнем, когда всё равно в будущем у меня будет любимая жена и несколько милых детей.       В машине я сидел тише всего на этом свете, не издавал не единого звука. Хоть Чая всё время возмущалась на меня, спрашивала про Юнги, но вместо меня порой отвечал отец, но только то, что он знал, а точнее будет сказать, предполагал, так как он совершенно не знает, какой же Юнги на самом деле. И что же я слышал? Одни лишь оскорбления в сторону блондина, в сторону того, кого я так сильно люблю. Который подарил мне столько замечательных моментов в жизни, о которых я мог только мечтать в своих самых сладких снах. Оскорбляли, говорили, что он совершенно ничего не стоит, что он невероятно грязен в этикете… И в этот самый момент я не выдержал.       — Да он хоть сразу заметил, что я выгляжу больным, а вы все семнадцать лет этого не замечаете! — резко выкрикнул я на срыве.       Вот только в следующую же секунду я получил мощную пощёчину. Конечно же она была от мамы. Но я не стал плакать, нет, хватит уже, сейчас во мне всё ещё есть силы. По приезде домой, мать сразу же схватила меня за воротник и очень больно потащила за собой. В конечном же итоге я оказался у себя в комнате, но не просто спокойно сел и всё сразу стало хорошо, нет, Чая тут же закрыла окно на специальную защёлку с ключом, который забрала с собой.       — Что ты творишь? — я был поражён происходящим, при этом держался за шею, так как та сильно болела из-за того, что меня сейчас против воли тащили за воротник.       — Не открывай свой грязный рот, тварина. Твоя фамилия Пак, ты из великолепной семьи, так начни же наконец дорожить своим статусом! Тот отброс не может находиться с тобой рядом. Ты видел его одежду? Манер и этикета у него совершенно нет! Как он вообще учится? Уверена, что хуже всех во всём этом мире. Как его вообще взяли в такую специализированную школу? Находи себе таких друзей, у которых экзамены сданы только на отлично, я запрещаю тебе общаться со всеми людьми, как тот парень, — и на этих словах дверь в комнату резко и с грохотом закрывают.       Хорошо, отлично, теперь можно дать волю всем своим эмоциям. Теперь я плачу, да. Хотя нет, я рыдаю. Канцелярский нож тут же оказывается в моих руках, а затем одинокая струя крови медленно начинает стекать по пальцам.       Подобное состояние не прошло за один вечер, оно решило задержаться во мне подольше. Я не ходил в школу и да, меня за это не ругали, так как мы всей семьёй всерьёз готовились к приезду главного гостя — Лили. Конечно порой меня заставляли что-нибудь читать и решать, но всё равно по их словам за эти пару дней я не стану мега глупым и из-за этого не пропущу весь материал. И вроде бы между нами не было никаких ссор, были лишь указания в мою сторону, которые несли в себе то, что я должен был исполнять каждую мелочь. Мне заново по миллиону раз повторяли все манеры этикета за столом и не только, манеры разговора, приветствия, да и в целом манеры всего моего поведения. Я должен буду быть идеальным в глазах этой самой великой девчонки. Я подчинялся всем словам семьи, но если так подумать, то получается ведь, что она будет видеть не того человека, не настоящего Чимина, она будет видеть меня в совершенно противоположной мне маске. Так как я далеко не такой правильный, коим меня хотят сделать. Хотя, зачем я так беспокоюсь об этом? Я всю жизнь предстаю перед людьми только в одних лишь масках. Что же насчёт Тэхёна? Сейчас он далеко, поэтому многое и не знает, что происходит в моей жизни. Конечно же я поддерживаю с ним общение, но я не рассказываю ему о своих проблемах, не хочу лишний раз доставать и тревожить его. Уверен, что и у него не мало своих собственных проблем, а я и так всегда жаловался ему, поэтому хватит этого, хватит ныть всем и говорить насколько же ты несчастный, пусть он думает, что в моей жизни теперь всё отлично, даже если на самом деле это совершенно не так. Что насчёт Чонгука? Он конечно же для меня хороший друг, но я даю видеть ему себя только в позитивном настроении. Скорее всего он совсем ничего не знает обо мне, он не знает какой я в глубине души. И как бы Чонгук мне не нравился, не могу я рассказать ему, мне всё ещё страшно открываться людям, вдруг он всё равно обернёт мою душу на смех. Если даже такого не произойдёт, то я своими рассказами возможно смогу отпугнуть его от себя, он начнёт избегать меня, больше ни разу не захочет разговаривать со мной. Мне совсем не хочется думать о Чонгуке плохо, он на самом деле оказался очень даже классным парнем, но тревога внутри меня всегда со мной, она не хочет исчезать, боюсь, что и не исчезнет никогда… Ладно, я всё же немного вру, так как рядом с Юнги я не ощущаю тревогу. Но с Юнги у меня и так огромная отдельная история. Он очень сильно нравится мне, совсем не как друг, намного больше, но при этом я прекрасно осознаю, что нельзя. Нельзя думать о таком, так как подобному никогда не осуществится. К тому же, если теперь моя семья увидит меня рядом с ним, то наступит конец всему. И я не понимаю, что со мной творится, так как раньше я мог спокойно наплевать на все указания, но не сейчас. Сейчас я не понимаю почему, не могу протестовать. Я очень устал? Я сильно опустошен? Похоже, что силы во мне закончились, и они даже не хотят пополняться. И это всё из-за того поцелуя? Его не должно было быть, не должно было то произойти, это огромная ошибка. Мы не должны были целоваться, всё должно было продолжаться так, как и было до этого. Всё бы было намного лучше, если бы этого не произошло. Пятнадцатое апреля. Suga: Ничего себе, твоя мать намного хуже отца. Как ты это вообще выносишь? Теперь я точно прекрасно понимаю, как же ты живёшь… Ты пытался обратиться в какое-нибудь место, где тебе смогут помочь? Разные проекты по защите детей? Не знаю, как правильно называют такие места. И да, скажи мне правду, прошу, они бьют тебя? Чимин, пожалуйста, ответь, так как я очень сильно переживаю. Тебя же там совсем не убили?.. Шестнадцатое апреля. Suga: Ты придёшь к следующему уроку? Чимин, ты где? С тобой точно всё хорошо? Плохо себя чувствуешь? Ответь, как увидишь~ Семнадцатое апреля. Suga: Чимин, блять! Если ты не ответишь мне сегодня же, то я обещаю, что приду к тебе! Если я достал тебя, то хоть скажи мне это, а не молчи. Я волнуюсь, так как последний раз, когда я видел тебя, то у тебя был такой болезненный внешний вид… Это всё из-за той ночи? Мы сможем поговорить об этом?       Все эти сообщения медленно убивали меня. Я не мог нормально читать их, мне приходилось смотреть на эти слова через силу. Чонгук тоже писал мне, но и ему я не мог ответить, даже на это сил не было. Я лишь читал и молчал. К тому же, даже времени у меня было не так уж и много, так как меня каждую секунду звали на какое-либо учение. Как же меня достал этот этикет, но я не могу ничего поделать, иначе я буду лишён абсолютно всего, что у меня только осталось. Все эти дни я не ходил в кафе на подработку, мне разрешили взять мини отпуск, за который потом я отработаю. Больше всего меня убивало то, что я никак не мог ходить на танцы, так как времени совершенно не было. Уже через шесть дней отборочный конкурс, а я так и не готов до конца, ещё не отработал некоторые движения до идеала. Сам номер готов, но точно не я в душевном смысле, я всё ещё не умею передавать эмоциональную часть танца. У меня получается «сухо», как это говорит Миён. Во мне нет никакой изюминки, лишь идеальная техника, но она не спасёт меня. Похоже, что мне всё же придётся будет остаться на всю свою жизнь серой мышью. А ведь правда, я совсем не изменился. Люди не могут измениться, если они уже родились такими. Хорошо, внешность изменчива, но не внутренняя часть человека. Душа навсегда останется такой же, с какой ты и родился. Я никогда не смогу побороть в себе эту слабость, она всю мою жизнь будет со мной. Все были правы, говоря, что я ужасен во всех смыслах этого слова. Семья права, говоря, что я лишний. Правы, говоря, что я невыносим, что я ещё тот мудак и нытик. Я тварина.       Сегодня уже восемнадцатое апреля, а значит сегодня уже встреча Лилии и по совместительству важная конференция, на которой я должен буду спеть. Я никогда всерьёз не занимался вокалом, но все педагоги, которые на определённое нужное время занимались со мной, говорили, что у меня потрясающий высокий голос. Вот только эти слова сразу же пролетали мимо ушей моих родителей. Если признаваться честно, то я жутко хотел бы заниматься вокалом. Когда мне было примерно лет двенадцать, то я попросил об этом у родителей, но в ответ на это, они лишь строго накричали на меня. Их посыл был в том, что этот вокал мне ничего не даст, собственно, как и моё увлечение танцами, поэтому тратить на это моё время и их деньги даже не нужно пробовать. Точно, как же я мог забыть, им же всегда было плевать на меня и моё личное мнение. Они даже не замечали, что вплоть с воскресенья я ходил в свитерах и кофтах с длинным рукавом, так как мне нужно было всеми любыми способами скрывать свои запястья. На них образовались кровавые царапины из-за ножа. А ещё из-за моих частых голоданий состояние кожи сильно ухудшилось. Нет, не в плане прыщей, наоборот, с этим всё хорошо, их у меня совершенно нет, я имею в виду, что я стал очень уязвим. Чуть ударюсь об что-нибудь, и сразу же на этом месте образовывается синяк, чуть порезался и на этом месте остаётся шрам. Царапины на запястьях даже нормальной коркой не хотели покрываться, а лишь постоянно кровоточили. Приходилось даже обматывать кисти бинтом и скрывать скорее нужно было именно бинт, нежели шрамы на самой коже. Но семью это совершенно не смущало. У нас дома было жутко жарко, да и на улице тоже резкое потепление, а я вдруг резко перешёл с футболок на кофты с длинными рукавами. Действительно, здесь нет ничего удивительного, всё отлично. И насчёт еды. Всё это время я очень мало ел. Мне становилось плохо от одного лишь вида на еду. Приходилось просто-навсего выкидывать еду, пока этого никто не видел. Это было сложно сделать, так как в честь приезда Лили в нашем доме прибавилось несколько разной прислуги. Приезд Лили всё же не маленькое событие, она должна всё время чувствовать себя в безопасности. Хорошо, что я никогда не контактировал с этими людьми, нет, я не эгоистичный кретин в этом плане, на самом деле мне очень жалко их, так как им приходиться работать на моих родителей, особенно на мать, у которой постоянно какая-нибудь новая прихоть, она постоянно чему-нибудь недовольна. Постоянно что-нибудь не нравится, и она даже порой довольно-таки сильно кричит на бедных работников. Некоторые увольнялись, не в силах терпеть всё это, но всё же платят не мало, поэтому все терпели до последнего. Но им намного легче, чем мне. На меня кричат намного чаще и более жёстче, да и вообще они мне родные люди, а значит я не могу уволиться! Я уверен, что сегодня будет очень сложный день. Слишком сложный. Все прошлые дни были ещё цветочками по сравнению с сегодняшним, но и предыдущие вечера давались мне очень трудно, так как постоянные боли из-за царапин.       На мне уже красовался парадный костюм, на лице лёгкий макияж, а на голове симпатичная укладка. Начало важной церемонии, на которой и появится Лили через полчаса. Гости уже собирались у нас в гостиной, а я пока ещё находился в своей комнате и смотрел в зеркало. Это не я. Я не вижу в нём своего отражения. Да, парень, который с виду выглядит, как я, но мы разные, так как его поведение абсолютная противоположность моему обыденному. Обычно мне очень некомфортно и неприятно находиться на подобных церемониях, обычно мне плевать на них, мне всегда хочется, чтобы она скорее закончилась, но сейчас всё очень странно. Нет, мне всё также не нравится вся эта идея, но и абсолютного отвращения я не чувствую. Словно через полчаса я выйду в пустоту. Мой вид полностью до каждой ниточки и клеточки подходит под данный момент, но я всё равно уже сейчас чувствую себя чужим, хотя ещё даже не появился перед всеми людьми. Мне страшно, но страх какой-то необычный, немного другой. Напоследок перед выходом в гостиную, я решаюсь наконец-то проверить телефон и посмотреть, что там нового, так как время уже подходит к вечеру, а я не проверял свои сообщения вплоть со вчерашнего утра. Разблокировав, я увидел вот это… Suga: Хорошо, я всё понял. Прости меня за всё, в особенности за поцелуй. Я не знал, что тебе было настолько противно. Не знал, что теперь я настолько противен тебе.       Мои пальцы сильно сжимают телефон, а тело начинает трясти. Нет, это не так. Всё это неправда, всё не так! Мне очень понравилось, я с нетерпением хочу испытать все те эмоции снова и снова. Тогда мне было настолько хорошо, что не описать словами, но я не могу. Не могу ничего ответить Юнги, так как не могу рассказать ему о Лили. Вроде бы в этом нет ничего сложного, всего лишь нужно сказать, что ко мне приехала моя девушка, но почему-то я не могу написать ему об этом. Вот оно, даже сейчас я под маской, так как даже Юнги порой мне сложно раскрыть всё. Да что уж там, я ведь не могу сказать ему, что на самом то деле влюблён именно в него. И только после этого сообщения я наконец-то выдохнул. Наконец-то понял, насколько был жалок все эти дни. Я жалкий и никчёмный. Я так сильно ненавижу себя. Не могу терпеть самого себя! Когда я вновь посмотрел на себя в зеркало, мне вдруг стало настолько противно, что я замахнулся и кулаком разбил стекло… Кто-нибудь может сказать, что моё поведение ненормальное, ненавидеть себя — это ненормально, но да! Я псих! Псих, блять! Давайте, сдадите же меня в психушку! Давайте! Я никому не нужен, я настолько бесполезный и никчёмный! Блять, объясните мне, какого хуя я снова плачу? Жалкий. Класс, меня так качественно подготовили в плане внешнего вида, а теперь мой кулак весь в собственной крови, так как логично, что когда я разбил зеркало, то осколки сильно поцарапали кожу. Плевать. Мне сейчас так на всё плевать, что хочется просто повеситься или же спрыгнуть с крыши. Не хочется жить. Меня уже ничего не держит в этом мире, может быть, если меня не станет, то всем это будет только в радость.       — Чимин! Скоро твой выход, давай скорее, — дверь резко открывается, а за ней оказывается Чихён…