На руке, дарящей розы, навсегда останется их аромат

Когда-нибудь нас не станет, так что сейчас мы должны прожить эти дни вместе, не разлучаясь ни на шаг…

      — Чимин, скоро твой выход, давай скорее…       Я тут же максимально закрываю собою зеркало и свой раненый кулак, чтобы у брата не появилось лишних вопросов, хотя зеркало было во весь рост, а значит всё равно я ничего практически не прикрываю. Всё настолько достало меня, что уже совершенно не хочется слышать чужих голосов. Не хочется слышать ругательств и каких-либо криков, иначе в таком случае я тоже закончу свою жизнь самоубийством. Мне уже давным давно плевать, что близкие мне люди отвернулись от меня. Мне уже плевать, что почти все отвернулись от меня и считают ужасным человеком. Я опустошён, потому что от меня отвернулся Юнги. Тот, который вытащил меня из дерьма, спас иными словами, но я сам заново залез в это же дерьмо, но только намного глубже прежнего. Я виноват, так как сам позволил совершиться тому, чего не должно было произойти. Того поцелуя не должно было быть. Если бы я отказался гулять с Юнги в ту самую ночь, то возможно всего того, что происходит сейчас, не случилось бы. Мои родители бы не встретили Юнги и не запретили бы мне видеться и дружить с ним. Я бы мог запросто протестовать, наплевать на указы семьи и убежать вместе с Мином, но нет, я не смог, а всё потому, что тогда я позволил управлять собой, я позволил родителям сделать из себя марионетку. И в данный момент я тоже марионетка. Я быстро вытер всю кровь с руки, проверил бинты на запястьях, не порвались ли они из-за осколков. Пришлось делать это максимально незаметно, так как Чихён всё прекрасно видел, но мне повезло, что он был слишком ошарашен тем, что сейчас видел перед собой, поэтому все мои движения расплывались в его глазах. Когда я всё вытер и проверил, то только тогда, напоследок глубоко вздохнув и незаметно убрав последнюю слезу со своего глаза, уверенно прошёл мимо брата и направился первыми шагами к гостинной, где все гости ждали появления младшего сына хозяина этого дома.       — Поприветствуйте младшего сына семьи Пак… Пак Чимин! — звучат громкие аплодисменты, но они лишь из-за этикета, на самом деле всем плевать на меня, ладно, большинству плевать.       Когда я появляюсь там, где и должен быть, то вижу перед собой огромное количество незнакомых лиц, а в самом центре зала я уже вижу ту самую девушку, вижу Лили, у которой сразу же появляется широкая улыбка на лице, при одном лишь взгляде на меня. Мне нужно было обязательно улыбнуться ей в ответ, как мы и учили с родителями, но я не смог этого сделать. Я начинаю исполнять ту самую песню, которую готовил к этому дню, но настолько ужасного вокала и подачи у меня ещё никогда не было на протяжении всех выступлений в жизни. Очень сухо, хрипло и совершенно не интересно, так, что скорее всего у большинства заложило уши, а также треснули некоторые бокалы и окна. По крайней мере мне так показалось. Ладно, ничего не треснуло, возможно никому не заложило уши, но то, что это было отвратительно — это точно могли определить абсолютно все. И всё это произошло только потому, что я думаю только о Юнги. Именно в такие моменты своей жизни думать о нём совершенно неуместно как никогда, но я не могу ничего с собой поделать, так как вплоть с воскресенья не могу ни на секунду выкинуть его из своей головы. Он всего лишь хотел помочь мне, но я всё испортил, так как даже не попытался поспорить с матерью, не смог произнести не единого слова протеста. Я промолчал и оставил Юнги на том месте совсем одного. Я легко мог заступиться за него, но я струсил. Я трус. Ещё тот трус, которому нет места в этом мире, у которого нет нормального смысла для жизни. Весь итог в том, что… Я не закончил исполнять песню, а уже на половине резко развернулся и убежал в свою комнату с полностью мокрым лицом из-за слёз. Да. Всё именно так и произошло. Вроде бы моих слёз никто не заметил, хотя бы уже на этом спасибо, но понятное дело, что абсолютно у всех появились вопросы по поводу того, почему же этот самый младший сын семьи Пак вдруг поступил настолько некрасиво, убежав с всеобщего внимания без какого-либо повода. Но повод был в том, что я просто-навсего больше не мог там находиться, так как мои глаза краснели и наполнялись слезами всё больше и больше с каждой новой секундой. Мне уже начало казаться, словно в зале стоит Юнги, который смотрит на меня с таким отвращением… Нет, на самом деле мне очень сильно хотелось увидеть его, искренне извиниться и очень крепко обнять, но я не мог этого сделать, так как Мина не было рядом, он больше никогда не примет меня, я сильно разочаровал его, поэтому он отвернулся от меня. Всё произошло именно так, как я и думал. Всё произошло именно так, как обычно и происходит в моей жизни. Вот только на этот раз меня никто не предавал, я сам собственноручно всё испортил и как обычно побоялся. Из-за своей глупой трусости я потерял такого человека, как Юнги. Потерял любимого человека. Единственного, кто всё время верил в меня, не прекращая ни на секунду, всегда поддерживал меня. Горькие слёзы продолжали исходить из моих глаз сплошным потоком, при этом они жутко жгли мою кожу, но куда больнее и хуже было то, что они с ужасной силой жгли мою душу.       Не успел я всё переварить в своей голове, как в мою комнату в самом настоящем бешенстве ворвалась моя мать, а за ней тут же и отец. По одним лишь их лицам можно было легко догадаться, что всё слишком уж плохо, да ещё это мягко сказано. Что теперь мне точно настанет конец, что пора прощаться со своей бесполезной жизнью, на которую абсолютно каждому человеку в этом мире наплевать. Я изначально не был создан для того, чтобы ко мне могли испытывать какие-либо положительные чувства, я был создан лишь для того, чтобы люди могли выпускать на меня весь свой негатив, могли использовать меня, чтобы отдать мне же всю свою боль и проблемы, а я должен рыпаться, пытаться изменить то, чем был одарён с самого начала. Мне с самого рождения было предназначено стать рабом собственной родной семьи, так как только таким способом я смогу наконец-то расположить к себе хорошее отношение. Я обязан выполнять абсолютно всё, что мне только скажут, только таким образом. Когда родители с воплем зашли в мою комнату, то я просто-навсего закрыл глаза, так как уже прекрасно ожидал невероятного злого тона крики в мою сторону. К тому же в данный момент в моей комнате находится далеко не самый настоящий идеальный порядок… Разбитое зеркало, а также немного капель крови на этом же зеркале. Сразу же становится понятно, что зеркало было разбито самим же мною.       — Пак Чимин, я надеюсь, что ты сейчас же всё мне расскажешь о своей выходке с уходом от гостей!.. — но в этот самый момент мама заметила всё невероятное потрясение, которое творилось в моей комнате. — А это что ещё такое?!       — Чимин, ты ведь прекрасно знал, что в твоей же комнате должна была жить Лилия! Что ты такое натворил?! — крики матери также поддержал и подхватил теперь уже и отец.       А я просто-навсего молчу. У меня совершенно нет никаких слов в ответ на это. Нет, это даже не из-за всего моего состояния в целом, а скорее всё из-за того, что первым делом родителям важно то, что же такого подумает Лили, когда увидит весь этот беспорядок. Им похоже, что даже наплевать на кровь, стекающую по стеклу, к слову, мою собственную кровь. Они даже не собираются узнавать, по какой же причине я решил разбить зеркало, что сподвигнуло меня на такое действие. Они совершенно не хотят интересоваться тем, что я всей душой ненавижу себя и прямо сейчас всерьёз готов покончить свою жизнь самоубийством. Родителям же важнее то, удобно ли будет такой девушке, как великая Лилия, жить в этой комнате вместе со мной. И главное внимание в том, что до сих пор совершенно никто не обратил спросил меня об этом. Хотя зачем же спрашивать, когда мой ответ и так будет слишком очевидным. Конечно же я против этой затеи. Действительно, зачем же спрашивать? Я задаю себе этот самый вопрос уже в миллионный раз, поэтому права, я думаю, что пора прекратить, так как мне абсолютно также наплевать на семью, как и им на меня. Что сейчас меня действительно тревожит, так это то, какие же у меня отношения с Юнги? Что он чувствует ко мне? Сильно ли зол? Смогу ли я добиться у него прощение? Насколько сильно он поменял своё мнение обо мне? Можно подумать, что я идиот, так как спокойно могу написать ему и обо всём рассказать, но нет! Не всё настолько просто! На последние два дня у меня и вовсе забрали телефон, а в остальное время до этого часто грозились забрать его, добились своего же. Ага, вот насиделся я в нём, во время великих уроков по замечательному и любимому этикету.        Я надеялся, что всё это будет проходить недолго и не громко в плане того, что на первом этаже находилось огромное количество гостей, но моя семья никогда не думала не при каких обстоятельствах смягчать свой тон в мою сторону, поэтому им просто-навсего по боку на всё вокруг, так как накричать на меня и довести до состояния почти самоубийства - это похоже, что самое любимое хобби в моей семье.       — Я уже совсем не знаю, что с тобой делать! Ничего не могу! Как же ты достал всех нас! Когда от тебя начнёт проявляться хоть какая-нибудь польза?! Когда ты перестанешь быть таким никчёмным и бесполезным?! Когда, тварина ты мелкая?! — я слышу этот женский ор, при этом весь гнев внутри меня разбухает всё сильнее и сильнее, наровясь вырваться наружу.       В конечном же итоге я конечно не выдерживаю всего этого. А как по вашему должен и обязан себя вести вспыльчивый подросток, которым управляют практически одни гормоны, к тому же у которого на данный момент немереное количество проблем, и не одну из них он не может совершенно никак решить физически. Возможно её можно решить морально, но в таком случае нужно что-нибудь менять внутри себя, а это куда сложнее сделать, нежели изменить внешность. Я должен был молчать, не имел право говорить, но у меня не получалось никакими способами держать себя в руках и дальше. Я хотел бы научиться держать себя в руках, все свои эмоции и чувства, но у меня в очередной раз это не вышло, ничего нового.       — Какой-нибудь толк, говоришь?..Вали вон из моей комнаты… Иди вон, блядина! Ненавижу тебя! Да чтобы ты подохла… — я подошёл к матери вплотную и впервые в своей жизни смог посмотреть на неё сверху вниз, но меня настолько занесло на эмоциональном срыве, что под конец я впервые в жизни замахнулся и готов был ударить маму, как вдруг…       Отец резко мёртвой хваткой перехватил мою руку. Когда я взглянул ему в глаза, то увидел в них невероятную ярость. Они горели самым страшным пламенем, таким, которого я не видел никогда в своей не такой уж и длинной жизни. Честно признаться, мне стало действительно очень жутко и страшно смотреть в эти глаза. Секунда моей невнимательности и я уже отлетаю назад и очень больно падаю… Отец сильно толкнул меня назад, тем самым я упал и ударился головой и спиной о твёрдую стену, уверен в том, что я услышал лёгкий хруст.       — Знаешь что, милый, это уже была последняя капля с тобой. Не жди, что ты сможешь пойти на своё прослушивание в непонятную там группу, поверь, я приложу все возможные и невозможные усилия для того, чтобы ты не попал туда, а если быть точными сразу, то можешь уже сразу прощаться со своим тренером, так как своими чёртовыми разбрасываниями рук и ног в разные стороны ты заниматься больше никогда и ни за что не будешь. Я не шучу, и у тебя не получится больше сбежать куда-либо. Больше никогда ты не сможешь прогулять уроки, а прислуга хорошо позаботится о том, чтобы ты посещал абсолютно все дополнительные занятия по учёбе, и да, я планирую записать тебя ещё примерно на курсов так пять, а то твоя голова уже совершенно атрофировалась и перестала соображать, что можно говорить, а за что нужно отрезать язык. Ах да, после того, как Лилия покинет наш дом, то тебе точно следует будет пожить некоторое время в детдоме, может быть хоть это поможет тебе наконец-то начать соображать мозгами, что можно делать, а что нельзя, а также может быть ты наконец-то осознаешь в какой прекрасной семье находится твой зад, чтобы ты начал уже радоваться тому, что вообще имеешь право жить в этом доме и дышать тем же воздухом, что и все здесь находящиеся, — я слушал всё это и пытался сдерживать слёзы, мне было невыносимо больно, как физически из-за удара об стену, так и куда больнее мне было морально.       — Знаете, а я также в придачу нашёл кое-что интересное у моего любимого младшего братика, — и в самое нужное время в дверном проёме появляется Чихён, и с ухмылкой на лице он показывает всем мою упаковку с сигаретами, которую взял у Юнги из гаража.       А вот теперь мне можно по-настоящему говорить, что моя жизнь — это полная пизда. Всё, что только что произошло, я хоть немного мог предполагать, ожидать, так как я так поступил сам, я убежал, но это… То, что Чихёну каким-то способом удалось проникнуть в мою комнату, которую обычно я запираю на ключ, и найти в нужном ящике сигареты, это точно не входило не в какие мои планы. Зная отношение семьи к курению и всем курящим людям, к любым видам сигарет, то можно было абсолютно не затрудняясь предположить, что сейчас меня действительно закопают заживо, ни на секунду не жалея об этом. Детдом и так в любом случае должен встретить меня с объятиями, но что будет именно в данный момент? На мой ум приходит только убийство и ничего более и лучшего…       — Проваливай… А ну вон из дома семьи Пак! Ты не наш сын! — резко заорала мать, и я не смею её ослушаться, не сейчас, не в такой момент.       Я без каких-либо сомнений и колебаний резко выбегаю из комнаты, всё ещё стараясь всеми силами сдерживать тяжёлый ком в горле и горькие слёзы. Я бегу, не замечая вокруг себя совершенно ничего, так как сейчас целью номер один было только покинуть этот самый дом, как можно скорее. По пути я случайно сталкиваюсь с кем-то плечами, и даже не сразу же осознаю то, что эти плечи были Лили. Отлично, она смогла разглядеть на секунду мои слёзы, да и в целом меня в данном состоянии, в состоянии срыва. Вообще-то меня заметили практически все гости в зале, так как я направлялся к выходу из здания, а для этого нужно было пройти через весь огромный гостиный зал. И наконец-то я оказался на улице. Слёзы тут же хлынули сильнейшим потоком из моих глаз и неаккуратно начали литься по щекам, но я всё ещё старался держать себя, хотя со стороны казалось, словно так никто и никогда не может рыдать. Мне больше никогда в жизни нельзя появляться в этом самом доме. Больше он мне не родной. Больше все люди, обитающие в нём, мне не родные, они просто те, которых я когда-либо видел и некоторое время жил вместе с ними, но этому пришёл конец. На улице уже довольно темно, так как на часах время не маленькое. Мне совершенно некуда деваться… Но тут же в голове появилась гениальная идея. Есть только единственное место, которое я могу сейчас посетить. Прости меня, но другого выхода у меня просто-навсего нет…       Я плетусь по знакомым мне улицам, но в данный момент они казались мне мрачнее всего на этом свете. Мне было невероятно страшно, не понять даже из-за чего именно. Честно признаться, я не боюсь, что ранее родные мне люди узнали о том, насколько я ужасный сын, я не боялся быть выброшенным из дома, так как где-то далеко в своей голове периодически думал о таком. Куда более меня пугает тот факт, куда именно я направлялся. Мне было страшно, что единственный человек в этом мире, на которого я могу сейчас положиться, с безразличием и твёрдостью закроет передо мной дверь. Я поступил себя с ним слишком подло, я сильно струсил, как самая настоящая слабая жертва, заметив неподалёку хищника. Я словно заяц, убегающий от лисицы. Юнги был тем, кто хотел помочь мне, возможно он хотел слегка навредить лисице, обездвижить её, но именно этого я и не хотел, не хотел, чтобы кому-нибудь вдруг стало больно, поэтому я решил просто убежать, не обращая ни на кого внимания, но сам того не замечая, я забежал в ловушку, я попался. и в данный момент я зову кого-нибудь на помощь, особенно того, кто уже предлагал мне её ранее. Примет ли он меня, протянет ли руку помощи повторно, сможет ли понять меня и простить за этот поступок, всё остаётся неизвестностью. Я слишком сильно рискую, это очень опасно, но во всяком случае мне и так некуда деваться, поэтому стоит попробовать…       Я стою перед дверью в гараж Юнги. Мне следует постучать, или же сразу же попытаться открыть дверь? Хотя подождите, я настолько сильно устал направляться сюда, что уже совершенно позабыл о том, что на ходу невольно успел захватить ключи от этого места в своей комнате. Моментально вставив ключ в замок, я понял, что дверь была закрыта, а из этого следует, что внутри нет никого. Зайдя внутрь и сразу же осмотревшись, я убедился в том, что совершенно один, помимо меня и моих мыслей здесь никого нет. Юнги нет рядом со мной… От одной подобной мысли, по телу моментально пробежал невероятный табун мурашек. Важно учесть то, что очень неприятных и холодных частых мурашек. Не понимаю откуда в моей голове были такие мысли и догадки, но мне казалось, словно здесь никого не было довольно-таки продолжительное количество времени. Словно это место успело стать таким же одиноким, как и я в глубине своей души, оно успело стать таким же опустошённым, глухим, погасшим. Странные выводы, которые совершенно не были обоснованы ничем, но мне всё равно казалось, что Юнги здесь не было очень при очень долгое количество времени. Пройдя чуть более вглубь помещения и подойдя к мотоциклу, я сразу же заметил на нём небольшой слой пыли. Похоже, что Юнги не было здесь со времён того, как мы последний раз с ним гуляли. Получается, что он не ездил на своём мотоцикле никуда. Я понял, что лишь об одной мысли о том, что Юнги в данный момент нет со мной рядом, мне становится панически страшно. Единственный способ, чтобы попробовать мне восстановиться хотя бы на самую малость, хотя бы, чтобы этот страх не охватывал меня всё сильнее и сильнее, мне стоит написать Юнги, как бы это не казалось эгоистично после моего поступка по отношению к нему. Мне кажется, что я никогда в жизни не смогу простить себя за это, слишком подло и гадко я вёл себя с ним, но сейчас я слишком сильно опусташён. Jimin001: Где ты сейчас находишься?       Я на все сто процентов был уверен в том, что ответ не придёт, но всё равно где-то в самой глубине своей души надеялся на удовлетворительной ответ. Хорошо, ладно, мне казалось ещё то, что может быть Юнги и ответит мне, но через очень большой промежуток времени, собственно, как это сделал и я, только в моём случае всё намного хуже, так как хоть я и читал его сообщения спустя примерно часов десять, так ещё и не отвечал на них. Я начал твердить себе об ужасных вещах, наговаривал сам себе то, о чём даже речи не было. Мне казалось, что теперь Юнги захочет убить меня, тем самым отомстив за такое унижение. Что угодно, но точно не то, что ответ на моё сообщение пришёл практически сразу после отправления. Хоть ждать пришлось совсем короткое время, всего лишь пару минут, вряд ли даже десяток наберётся, но всё равно, даже за такое маленький промежуток времени я уже успел найти первую попавшуюся на мои глаза бутылку красного сухого вина. Совершенно не думая, я тут же вскрыл её и начал пить из горла, не задумываясь о том, какие после этого будут последствия. Ненавижу красное сухое вино. Suga: Я на важной встречи. У тебя случилось что-то важное и плохое? Jimin001: Правда? В таком случае я не буду мешать и отвлекать тебя, не хочу быть для тебя обузой, Шуга-хён. Suga: Стоп, подожди, Чимин. Что у тебя случилось? Можешь нормально объяснить мне? Jimin001: Нет, ничего у меня не случилось, честное слово. Ещё тогда, в торговом центре, я не принял твоей помощи, потому что струсил начать перечить семье. Знаешь что, хён, ты должен, нет, ты обязан возненавидеть меня за это, отвернуться и больше никогда не общаться и даже не смотреть в мою сторону, ладно, можешь смотреть, но только с самой лютой ненавистью. Слышишь меня? Ты должен плюнуть и бросить настолько никчёмного сопляка, как я. Серьёзно, Шуга-хён. Suga: Чимин, блять, успокойся! Ты сейчас не понимаешь, что говоришь… Давай, быстро! Скажи мне адрес, где ты сейчас находишься! Jimin001: Юнги… Я в гараже… Твоём гараже.       Сообщение в первую же секунду высветилось прочитанным, и после этого этапа я заметил, что значок «Онлайн» возле великого ника «Suga» пропал. Он больше не в сети. От него не последовало совершенно никакого ответа, но главное было в том, что он действительно искренне волновался за меня. Или же мой разум настолько затуманился и скал надежду хоть в чём-нибудь, что вся эта забота всего лишь показалась мне. Я хоть и выпил довольно большое количество алкоголя, но всё равно головой соображал, в этом я был без каких-либо сомнений уверен. Но голова всё равно жутко раскалывалась по другому поводу. Вся боль брала своё начало из сердце, а затем медленно распространялась уже по всему телу без каких-либо исключений. Мало того, что мне было невероятно сложно терпеть моральное опустошение, всю эту жуткую боль, так ещё и тело ныло физически. Сил не было совершенно, не хватало даже на то, чтобы спокойно и ровно стоять. Чтобы поддерживать равновесие, мне приходилось упираться об что-нибудь твердое, к примеру: к дивану, чтобы тяжело не рухнуть на пол. Всё тело казалось невыносимо тяжёлым, таким оно не было у меня никогда. А самое интересное в том, что я даже ещё совершенно не осознавал, в чём же эта причина настолько ужасного состояния во всех смыслах этого слова. Ладно, хорошо, я в очередной раз поссорился со своей семьёй, но всё это не из-за этого, так как данная «процедура» стала уже в нашем доме неотъемлемой. Может быть всё с того, что Юнги скоро приедет и сможет увидеть меня и наконец-то сказать всё в лицо, сказать всё то, что хотел давным давно, о том, насколько же сильно я его бешу, и насколько же сильно он меня ненавидит. Возможно всё дело именно в этом, хотя я не особо уверен в своём предположении. Мне просто-навсего настолько плохо, что невозможно описать словами. Такое ощущение, словно я падаю в пустоту. Именно это я и называю падением в яму с дерьмом, в которое порой попадают люди, для меня же это обыденное дело чуть ли не для каждого дня своей жизни. А точно ли у Юнги получится вытащить меня отсюда? И почему я вдруг так сильно надеюсь на Мина? Он не обязан вытаскивать меня, я должен справиться, выкарабкаться из этого самостоятельно! Ага, вот только в данном состоянии у меня это навряд ли получится, так как моя голова и так потихоньку начинает отказываться воспринимать моменты происходящего. Вот зачем я снова начал пить, так ещё и практически на голодный желудок? Блядское сухое красное вино, которое я не могу переносить ни в каком-либо контексте.       Я абсолютно сбился со счёта времени, но когда вдруг услышал шаги возле двери по сторону улицы, то в мою голову первым же делом ворвался образ Юнги. Точно! Я ведь настоятельно решил то, что буду вылезать из этой ямы самостоятельно без чьей-либо помощи! Невольно я тут же кинулся к двери, чтобы не позволить человеку снаружи открыть её. Блондин не должен помогать мне, он не должен увидеть меня в таком состоянии, не должен увидеть мой внешний вид в данный момент. Он не должен находиться рядом, а уж тем более помогать ненормальному семнадцатилетнему подростку, который всё время ноет и не может справиться со своими личными проблемами. С тем, кто всё время боится что-либо сделать или сказать, тот, кто ненавидит себя, тот, кто боится жить в этом мире, тот, кто не умеет сражаться. Дверь чуть приоткрывается, но я сразу же наваливаюсь на неё, тем самым вновь захлопываю и не даю прохода от слова «совсем».       — Чимин? Что ты делаешь? — по ту сторону от двери слышится мой любимый голос человека, который в данный момент точно недоумевает из-за происходящего.       — Уезжай! Уходи! Отправляйся на свою важную встречу! Ты не должен увидеть меня сейчас в таком виде, в котором я нахожусь! Не должен! Ни при каких обстоятельствах! — я не понимал, что несу, так как на самом деле я наоборот очень сильно хотел увидеть Юнги сейчас перед собой, но понимал, что если он окажется передо мной, то я невольно кинусь ему на шею и буду умолять его помочь, но я обязан уже наконец-то повзрослеть и научиться справляться со всем самостоятельно.       — Что ты такое снова несёшь?! Подожди, твой голос… Ты что, выпил?! Блять, Чимини… — рывки и попытки открыть дверь прекратились, но я всё равно боялся отойти, так как дверь могла распахнуться в любой момент времени.       — Я соображаю, что говорю, и что делаю. Да, я выпил, но не до такого состояния, чтобы ничего не помнить и падать на ходу из-за алкоголя в организме. Я просто не хочу, чтобы ты увидел мой внешний вид. В данный момент я слишком жалкий… — но не успеваю я договорить всё что хотел, как вдруг дверь всё же резко распахивается, а меня слегка оталкивает назад, тем самым мне пришлось сделать несколько шагов.       И вот именно то, чего я с одной стороны безумно сильно хотел, но в одно и тоже время с другой боялся больше всего на этом свете… Юнги стоит передо мной и смотрит на меня, на такого меня, которого словно жестоко избили прямо на улице под проливным дождём. Я словно бездомное маленькое животное, которое смогло пролезть в одно из зданий, чтобы не замёрзнуть и не погибнуть на улице. Маленький котёнок или щенок, который боится всего вокруг, так как остался совершенно один и не знает за кого цепляться, чтобы получить помощи. Но вот он. Тот кто сможет помочь крошечной зверюшке. В таком внешнем виде, в такой ситуации, когда моя душа полностью открыта, я ещё не появлялся перед Мином, так как мне всегда хотелось выглядеть в его глазах невероятным, совершенным во всём, чтобы при одном лишь взгляде на меня, у него в голове тут же пролетала мысль о том, насколько же я красивый. Мне безумно сильно хотелось выглядеть в его глазах невероятно красивым, а сейчас все мои старания упали в ту же самую яму, где я уже сидел и ждал всего остального.       — Что с тобой сделали?.. Это всё твоя семья?.. Сука, убью… — сказать, что Юнги был в шоке, это ничего не сказать.       — Не стоит, это не совсем они… — кое-как выскулил я в ответ.       Мин сразу же после моих слов подошёл ко мне, подхватил меня на свои руки и аккуратно отнёс к дивану. И именно в этот самый момент я вдруг осознал, что не так важно, как я сейчас выгляжу, главное в том, что я могу чувствовать его запах, я прекрасно начинаю понимать, что сейчас нахожусь на его руках, что сейчас я в полной безопасности и мне больше не страшно. Я в надёжных руках, которые никогда не подведут меня, по крайней мере мне очень сильно хотелось надеяться на это.       Вся картина происходящего перед моими глазами начала слегка мутнеть, но как не странно, я действительно перестал ощущать весь страх, который ранее не хотел отпускать меня, а всё сильнее и сильнее поглощал меня в себя. Юнги также аккуратно уложил меня на диван, важно учесть ещё то, что положив меня, он бережно и нежно провёл своей ладонью по моей щеке, словно успокаивая маленького котёночка, который может в любой момент испугаться и бежать прочь. Но я всё пытался понять тот факт, почему и для чего он помогает мне? Я так подло поступил с ним, а в данный момент он идёт и достаёт из одного из ящиков какие-то таблетки, наливает воду… Я просто не могу поверить в это. Любой бы нормальный человек уже давным давно бы устал от меня и бросил, оставил бы одного, так как в тот самый день в торговом центре я мог начать протестовать, прекрасно мог, но не стал этого делать. Я мог бы ответить протестом и наплевать на все запреты, но я ничего из этого не сделал, а Юнги в свою очередь делает всё, даже то, что невозможно. Мне жутко стыдно перед ним, но в данный момент я ничего не могу поделать и как-либо ответить и отблагодарить его. Мне хочется помочь ему, отблагодарить за всю его заботу ко мне, но я не знаю как, причём я уверен в том, что точно не сейчас, так как сил совершенно нет. Мои глаза невольно закрываются, а голова всё также продолжает гудеть. Возможно сейчас мне стоит меньше размышлять, лучше отпустить все мысли и постараться не думать ни о чём. Я правда очень сильно старался сделать именно так, у меня всё равно не получалось. Словно я был рождён ради того, чтобы всю свою жизнь всё своё время размышлял о собственных ошибках, которые я совершаю снова и снова.       — Как у тебя с самочувствием в целом? Что болит больше всего? — Юнги подошёл ко мне и присел на край дивана, при этом подавая мне стакан с водой и таблетки.       — Что это? — из-за собственного любопытства решил поинтересоваться я, так как мне до сих пор казалось, что я противен Юнги, а он захочет любыми способами отомстить мне.       — Обычные таблетки от головной боли. Не волнуйся, наркотиками пичкать твой организм не собираюсь, — с некой издёвкой в голосе произнёс светловолосый.       — В целом, пойдёт. И да, кстати, твоё вино настоящая срань господня… — я послушно выпил пару таблеток, которые мне вручили, приняв в этот самый момент сидячее положение тела.       — Расскажешь мне наконец, что с тобой такого произошло? Я никогда не видел тебя в настолько подавленном состоянии, — Юнги начал пронзать меня своим взглядом, но я не пугался этого, так как его взгляд не был осуждающим, как к примеру постоянно у моих родителей, когда они смотрят на меня.       Я невольно отвёл взгляд в сторону и начал смотреть в одну точку, при этом немного пожевывая свои губы. Мне всё ещё стыдно смотреть ему в глаза, но самое главное в том, что страха у меня не было. Я снова почувствовал то странное ощущение, когда впервые рассказал Юнги о своей никчёмной жизни. Как я впервые смог полностью открыться кому-либо, как я без малейшего труда смог рассказать ему практически обо всём. Снова то чувство, когда мне самому невыносимо сильно хочется рассказать Юнги обо всём. Если бы я только был настолько смел, то смог бы рассказать ему обо всём до самых мельчайших мелочей, но я боюсь. Порой мне кажется, что я уже какой-то ненормальный параноик, так как тревога всё время живёт во мне, страх слишком часто охватывает моё сердце и никак не хочет отпускать. Я слишком часто испытываю страх. Мне слишком часто страшно, но не в том случае, когда рядом со мной Юнги. Сейчас мне на душе так тепло и спокойно. Рядом с ним я действительно могу ощущать себя вольной птицей, которая и должна находиться на воле всю свою жизнь. Та птица, которая должна рассказывать о своей вольной жизни, а не о том, как она томится в клетке. И да, я наконец-то собрался с мыслями, чтобы рассказать ему. Хватит с меня, я смогу рассказать… Я расскажу ему, что всё это время только он был в моей голове, что я люблю его. Да, признаю, я, Пак Чимин, официально заявляю о том, что люблю Мин Юнги и больше не хочу пытаться убивать это чувство в себе. Хватит! Я тоже хочу жить. Я тоже хочу любить…