Однажды ты отчаянно захочешь меня увидеть, листая весь этот хлам на моей стене. Клянусь, ты будешь меня ненавидеть. Клянуть, ты будешь скучать по мне.
— Я так понимаю, ты хочешь поговорить о своих родителях? Дай предположу, они узнали о тебе и Чонгуке? — Юнги зачесал своими пальцами волосы назад и подошёл ко мне, положил ладони на перила, но смотрел на меня.
— Нет, Гук тут не причём. Ни Шон, ни Гук, ни Тэ, и о представь, даже не ты, — я усмехнулся, но после акцента на последнее, немного пожалел, так как сам не понял изначально, что произнёс
даже.
Юнги продолжал смотреть на меня, а я глубоко выдохнул и вновь глянул вдаль, на горизонт тёмного неба. На этот раз оно не было пасмурным, затянутым сплошными облаками, но оттого оно не было менее прекрасным. Мне стыдно это признавать, вообще, это неправильно, я ни за что не произнесу это вслух, но определённо думаю о том, что мне хватает одной самой яркой звезды в моей жизни, и, о чудо, она как раз сейчас находится рядом со мной. Мне бы жутко хотелось именно в данный момент окинуть Мина взглядом, но не могу решиться на это, так как я всем телом чувствую, что он смотрит на меня. Я не могу заглянуть ему в глаза, иначе это будет настоящим провалом. Я не собираюсь сегодня открывать ему душу, не собираюсь, ничто не заставит меня сделать это, поэтом я и избегаю его глаза, так как заглянув в них, я невольно теряю над собой контроль. Это магия, причём чёрная. Интересно, а я могу подать в суд на Мин Юнги за то, что он применяет по отношению ко мне чёрную незаконную магию? В таком случае, так становится интересно, мне вызовут психушку сразу, или же просто выпрут куда-нибудь подальше? Пока блондин живёт в моей душе, я медленно, совсем понемногу с каждым днём всё больше и больше схожу с ума. Интересно, а когда настанет предел? Ничего ведь не бесконечно, рано или поздно всё плохое или хорошее заканчивается и это факт.
— Ты дрожишь, — не успеваю я понять смысл его слов, как мне на плечи накидывают кожанку.
Я удивляюсь и всё-таки поворачиваю голову на Юнги и понимаю, что это конец… Мало того, что он выбил меня из колеи своей заботой, так ещё и заставил тем самым посмотреть на себя, а я вот уже по привычке смотрю всем людям в глаза… Я невольно заглянул ему в глаза и понял, что попал по самое не хочу. На лице Юнги просветилась улыбка, но такая, которая разрывает сердце. Мне сложно понять его, но я уверен, что и ему не менее сложнее понять чего я хочу. А ведь правда, какого ему понять меня, если я и сам в себе разобраться-то не могу. Почему, когда я нахожусь рядом с Юнги, то мой мозг и сердце противоречат друг другу? Почему не хотят найти компромисс? Почему не хотят работать вместе? Почему сердце всегда одерживает победу? А знаете чего сердце хочет, когда я нахожусь рядом с Юнги? Подчиниться ему. Оно тянется к нему, а когда оказывается рядом, то слушается его безоговорочно и всё, мозг не может начать управлять телом. Он может на долю секунды приостановить, но сила подчинения сердца куда более мощное, поэтому я пропал. Конец, так как я тут же понял, что я хочу открыться ему. Хочу рассказать обо всём, о чём только думаю в последнее время. Рассказать о всей боли того, что я на самом деле являюсь не тем человеком, коим меня называют, я расту не в той семье, в которой по сути должен, я на самом то деле встречаюсь не с тем, с кем хочу быть всё время. Мне нравится Чонгук, не стоит забывать об этом, но я не влюблён, так как эта позиция уже занята другим человеком. Плотно занята. И я даже не знаю, кто и когда сможет её сместить. А сможет ли вообще?..
— Я… Я… Н-не… З-зачем?.. — мне правда не хотелось выглядеть в его глазах слабым, не хотелось быть
настоящим, но это вышло невольно, поэтому я начал запинаться в словах.
— На улице уже не так уж и тепло, лето подходит к концу, а ты пришёл в лёгкой кофте, думать надо. Конечно ты сразу же начал дрожать, — а Юнги начал отвечать на мой вопрос, но я спрашивал не о курте, на самом деле, мне практически плевать было на неё
важно только то, что она принадлежит Юнги, мне хотелось знать, зачем он смотрел на меня, ведь логично, что я обернулся и встретился бы с его глазами.
Вот ведь долгожданная встреча, которая не происходила уже на протяжении долгого времени. Почему только в глазах Юнги я вижу звёзды? Почему только рядом с ним я чувствую себя умиротворённо и открыто? И чёрт, я ведь не могу с собой совладать…
— Почему так всегда?.. Почему рядом с тобой я не могу здраво мыслить, действовать? Скажи честно, что за чары? Обычный человек не умеет колдовать, но ты точно гипнотизируешь меня… Мозг не может контролировать, сердце берёт верх, и оно… — я не выдерживаю, и из глаз пробиваются первые слёзы, которые тут же последуют непрерывным потоком, а я так и продолжаю смотреть на него не в силах оторваться.
Похоже, что моё поведение, когда мозг всё ещё старается бороться за право быть главным, но с каждой новой секундой сердце всё сильнее и сильнее берёт верх, а значит слёз и всхлипов становится всё больше и больше. Юнги ошарашен, ведь он не знает, что творится у меня внутри, он не в курсе того, что именно сейчас, в данный момент, внутри меня происходит страшнейший бой за право быть главным. Он не знает, что его глаза — это мой конец, моя погибель. Он не знает, что рядом с ним я чувствую себя настолько спокойно, настолько в своей тарелке, что я даже забываю, что у меня есть дом… Хотя, точно ли в связи с последними событиями, он у меня имеется?..
— Чимин, тише, успокойся, всё хоро… — Юнги опешил, но практически сразу протягивает свои руки для того, чтобы схватить меня за плечи и заглянуть в самую глубь, заглянуть мне в душу для того, чтобы успокоить, но он не успевает, ведь…
Я моментально смахиваю его руки от себя, чтобы наконец-таки произнести то, ради чего я сюда и пришёл. Изначально, конечно, мне бы хотелось, чтобы это было куда спокойнее, но так уж вышло, извините и примите, как говорится.
— Я приёмный! — выкрикиваю громко и ясно, ведь я не смог выдержать того, что Юнги должен был сказать, не хотел слышать, что всё хорошо, ведь на самом деле это далеко не так. — Да, Юнги, я приёмный, поэтому даже не смей говорить, что всё в порядке! Всё совершенно не в порядке, ведь все эти семнадцать лет я жил среди тех, кто на самом деле никак не связан со мной кровью… Все эти года я верил, что они родные мне люди, да, они ненавидели меня, а я недолюбливал их, так или иначе, они казались мне родными… — это далось мне настолько тяжело, что я обмяк, мои ноги стали ватными, поэтому я упал на свои колени, при этом слёзы так и продолжали капать на прохладный пол крыши.
Юнги словно почувствовал, что я упаду, увидел будущее, так как во время моего падения, он подхватил меня за локти и опустился на колени вместе. Я не мог разглядеть выражение его лица, не мог больше заглянуть в глаза, слёзы мешали. У меня сбилось дыхание, оно участилось, и этого было не скрыть. Не знаю, что ещё за одна магия, но Юнги всегда, слышите, всегда умел понять какого человеку напротив него. Он понимал, поэтому некоторое время ничего не говорил, лишь поглаживал длинными пальцами мои руки. Он ждал, так как прекрасно понимал, что это не конец, что я сказал не всё. И честно, мне бы безумно хотелось, чтобы Юнги хотя бы на один момент разучился понимать, видеть насквозь человека перед ним, хотел бы, чтобы он стал на момент глупым и посчитал, что это всё. Принял бы этот факт и отступил, но он не отступал. А я ещё и не знал, что насквозь видел он только меня…
— Самая ирония в том, что я поверил в их любовь ко мне, — я усмехнулся и ещё сильнее спрятал своё выражение лица от Мина, так как слёзы с новой силой продолжили свой следующий подход. — Это сложно объяснить словами, но мама решилась на разговор со мной, после которого я словно переродился в этой семье. После перерождения я вновь стал младшим сыном семьи Пак, но на этот раз по-настоящему
сыном. Это случилось словно по щелчку пальцев, в один миг, но этот миг стал для меня не просто светом в конце туннеля, он стал для меня всем, как и ты когда-то, — да, я произнёс это вслух, так как вот он, настал тот самый момент, когда сердце взяло верх, ведь я даже и не заметил того факта, что начал открываться Юнги.
А он всё слушает. Очень внимательно слушает и впитывает в себя каждое моё слово, каждую нотку интонации. Невероятный человек. Никто и никогда ранее не умел слушать меня так глубоко… Это даже объяснить сложно. Человек не просто слушает, он словно вживается в твой голос. Это видно наглядно, хотя на словах звучит очень странно. Если у вас в жизни такое было, то вы поймёте моё чувство, если же не было, то скорее всего вы сейчас крутите пальцем возле своего виска, принимая меня за психически больного человека.
— Я посчитал, что судьба решила подарить мне второй шанс, протянула мне руку, и я не подумав, тут же взялся за неё, но как оказалось, она завела меня в ещё более страшную комнату… Я видел слёзы на глазах мамы, когда она протянула мне документ о усыновлении. На документе было сказано, что практически годовой мальчик Ким Чимин официально становится Пак Чимином, так как Пак Чая и Пак Ханьюл принимают его в свою семью. Усыновление. Понимаешь, Юнги? Все мои догадки были правдивыми… Но знаешь что? Мне ведь незачем плакать, в конце концов я же мечтал о том, чтобы оказаться ненастоящим сыном, я никогда не хотел себе таких родителей… Может быть это и вправду подарок судьбы? Зачем мне такая семья, которая семнадцать лет ненавидел меня, использовала в своих целях… — последние фразы я говорил с трудом, через силу, хоть они и кажутся правильными, ведь правда, меня держали в неведении семнадцать, мать его, лет, ненавидели меня семнадцать лет, а тут вдруг они ещё и не родные мне.
Подобная новость должна была стать для меня облегчением, что хоть действительно неродные мне люди мучили меня, но… Я поверил в их любовь… Я, блять, такой идиот, что за один лишь миг смог позабыть о всех обидах, смог признать их и полюбить за то, что они есть в моей жизни. А после того, как я всё осознавал, то и вовсе смог полюбить за то, что они взяли меня, не оставили в детском доме, в котором я мог жить и по сей день. Юнги всё понимает, всё чувствует, поэтому молча крепко обнимает меня, но затем всё-таки выдаёт.
— Не ври самому себе, ты любишь их. Родные они тебе или нет, ты их полюбил. Я не знаю как, за что именно, но ты их любишь всем своим сердцем, поэтому не говори все эти ужасные вещи, — и правда, он видит меня насквозь.
И в этот самый момент на мои мысли надвигается помутнение, я словно перестаю дышать в один миг, слёзы прекращают течь из моиз глаз, я аккуратно отстраняюсь от Юнги, уже не боясь смотреть в глаза
всё равно уже пропал и понимаю, что хочу сказать это вслух, и знаете, я говорю.
— Ты действительно видишь меня насквозь… Тогда давай, прочитай же меня полностью! Скажи, Юнги, что я чувствую на самом деле, м? Чего я хочу? — в моём голосе пронзились ноты раздражения, так как достало, раз читает меня, то пусть уж полностью, пусть знает всё до мелочей.
Юнги долгое время молчит, смотря на меня. Возможно, и правда читает и видит всё то, что видел я, а может придуривается, но всё же берёт мои ладони в свои и высказывает, крепко сжимая пальцы.
— Я не умею читать мысли людей, но ты прав, я вижу тебя насквозь и не понимаю, сколько в тебе ещё сил на сопротивления? Сколько ты ещё будешь врать себе, Чимин?
— Ну давай, скажи это вслух, Мин Юнги.
— Когда ты наконец-то примешь тот факт, что любишь меня? Когда перестанешь прятать свои чувства за другими? — он сказал, он действительно сказал это вслух, вот чёрт…
— Я не знаю своих биологических родителей и не хочу знать. Зачем лишний раз делать себе больно узнав настоящую правду? Вдруг они погиби, вдруг просто решили бросить за ненадобность, — услышав действительно правильные вопросы из уст Юнги, я решил, что нет, нужно уйти от этого, ведь даже не поверил в то, что он справится, да ещё и мозг в нужное время шагнул на ступень выше, включился же, придурок.
— Чимин, не уходи от вопросов, — Юнги вновь начал стараться заглянуть мне в глаза, но я всеми способами отворачивался от него.
Я бормотал себе под нос что-то по типу
«Нет, нет, нет», отворачивался, жмурился, старался вырваться, но Юнги настойчивее, он сильнее меня по всем параметрам. И умнее… Ведь мои глаза были закрыты, я не знал, что он может сделать, а он всегда делает то, что выбивает меня из колеи, поэтому через одно мгновение я почувствовал на своих губах чужое дыхание и тут же понял, но стало поздно, так как когда мои глаза открылись, то горячие губы Юнги уже накрыли мои. Вот ведь ирония, он поцеловал меня. Меня поцеловал парень, который действительно очень дорог для меня по всем параметрам, но который не является
моим парнем. На его месте должен был быть Чонгук. И как говорится, вспомнишь о человеке, так о нём сразу же и заговорят.
— Почему всё это ты рассказал мне? Почему не Тэхёну? В конце концов, почему на этом месте нахожусь я, а не Чонгук? — взгляд Юнги немного затуманен, но всё равно уверенный в себе, он пьянит меня.
— Потому что я могу доверять свою душу только тебе, даже если на самом деле пытаюсь внушить себе, что не хочу этого делать, — я сжимаю свои кулаки, которые идеально умещаются в больших ладонях Мина. — Ты прав, я сопротивляюсь своему сердцу. Я встречаюсь с Чонгуком, но на самом деле даже не уверен в том, что люблю его…
— А я уверен в том, что люблю тебя.
Эти слова были для меня, как гром среди белого дня. Чёткие, уверенные, но такие неожиданные. Взгляд блондина уверенный, а я ошарашенный. Я не знаю всю правду о нём, в особенности, о его прошлом, но уверен, что у меня ещё будет время узнать о нём, а сейчас… Я не осознаю даже того факта, как Юнги всем своим телом наваливается на меня и целует шею, лижет, немного закусывает и оттягивает кожу.
— Прошу, только не оставляй засосов, и пожалуйста, не целуй меня в губы. Чонгук всё-таки… — но я не успеваю договорить, как Мин перебивает меня.
— Я знаю, сладкий, знаю. Он не узнает об этом, обещаю. Я больше не буду целовать тебя против твоей воли. Скажи сам, если захочешь, — проговаривает Юн, лаская мою шею, а мой мозг теперь точно отключается.
Чонгук ничего не узнает о том, что произошло этой ночью. Юнги поцеловал меня лишь ради того, чтобы привлечь моё внимание. Всё ведь в порядке… Но не моё сердце…
Я шёл в час ночи в гараж Юнги только ради того, чтобы рассказать ему главную новость. Я хотел сказать ему, что моё настоящее имя — Ким Чимин. Я приёмный ребёнок семьи Пак. Мне не хотелось рассказывать ему о своих переживаниях по этому поводу, не хотелось говорить, что теперь всё в семье налаживается насчёт моих с ними отношений, что вообще по сути моя жизнь налаживается. Я не хотел этого говорить, так как на самом деле это не так. Юнги всё равно бы понял это по моей интонации голоса, неуверенному взгляду. Не знаю, чёрт побери, как он читает меня, но суть в том, что он бы всё равно сказал, что это всё неправда. Что же я имею в конечном итоге? Именно то, чего я так сильно не хотел. Я раскрылся ему, я сказал о том, что мой мозг на на все девяносто девять и девять десятых процентов противоречит сердцу. Вся правда вылилась из меня и тут же впиталась в головной мозг Юнги. А затем я имею то, что лежу на холодном полу крыши гаража Мина, а он в свою очередь выцеловывает мои плечи, спускаясь к животу. Да, пол на самом деле холодный, но в данный момент он казался мне невероятно горячим, словно я на расскалённом металле, ведь моего тела касаются такие мягкие, палящие пламенем губы. Это всё чёрная магия Юнги.
— О, у тебя уже стоит, — усмехается старший, а я от таких слов готов сквозь землю провалиться.
Да, можете повторять мне сколько хотите о том, что мы уже не один раз занимались с ним любовью, не один раз я представал перед ним обнажённый, он не один раз касался моего члена, который, да, Мин Юнги, стоит, так как именно ты целуешь меня. Не понимаю почему, но эти его слова загнали меня в такой ступор и заставили ощутить стыд, что я невольно немного отвернулся. Про покраснение я просто промолчу, так как всё моё лицо и без того уже горело на протяжении нескольких минут. Но похоже, что мой отведённый взгляд не порадовал Юнги, так как тот нежно взял мой подбородок в свою ладонь и повернул обратно так, чтобы я смотрел на него, а он в свою очередь уже начал заглядывать в мои глаза, причём настолько глубоко, словно видел душу.
— Ты не позволяешь мне тебя поцеловать, но позволь хотя бы насладиться твоим взглядом, — практически шёпотом говорит старший, громко при этом дыша через рот.
Не могу. Снова. Я не могу снова не подчиниться. Я делаю то, что он говорит. Смотрю. В самые глаза. В самые звёзды. И после этого никакое звёздное небо мне не нужно, вот оно,
моё звёздное небо. В голове всё ещё переворачивается, кричит о том, что это неправильно, твердит о том, что нужно расставить всё на свои полочки, так как, внимание, Пак Чимин, у тебя, к слову, уже имеется парень, и это не тот, который в данный момент расстёгивает ремень на твоих джинсах. Это не тот, который спускает до колен эти самые джинсы, а вместе с ними ещё и боксеры. Это не тот, который касается своей ледяной ладонью до твоего члена. И это не тот, чьё имя ты начинаешь повторять раз за разом, постанывая.
— Юнги… Ю… — так приятно, что голову одурманивает, словно наркотик после долгой ломки.
Не лучшее сравнение с моей стороны, учитывая того, что я никогда прежде не пробовал наркотики, хотя… О чём это я? Сигареты — самый распространённый наркотик. А их доза в моей жизни увеличилась за последнее время минимум в два раза, и я уверен, что это не узкользнуло и от Юнги. Иронично, что именно он научил меня правильно затягиваться, именно он изначально и подкидывал мне пачки, когда я просил, но при этом всём сам Юнги больше всех ненавидит тот факт, что я периодически разрешаю себе немного побаловаться. Тэхён узнал случайно. Сначала он, конечно, покричал и побил слегка, но смог смириться и принять, хотя он до последнего уверен, что это у меня временное явление. Чонгук молча принял этот факт и не запрещает, но я вижу, что его это не радует. А вот Юнги всеми способами старался потом отучить меня. Нет, он не отбирает пачки, которые, к слову, покупаю уже я самостоятельно, так как смог выследить некоторые места, где это выходит. Юн старался, когда мы ещё контактировали, не позволять мне курить более одной сигареты раз в три дня. Смешно выходит, ведь получилось так, что теперь это поменялось местами. Три сигареты в один день. Прости, Юнги, за это, но также к слову, по большей степени это из-за тебя. Я не виню тебя, я сам виноват, что не могу разлюбить, хотя мечтаю об этом всеми мыслями и желаниями, но не сердцем. Да, хочу разлюбить тебя, но при этом ни капли не сопротивляюсь во время того, как ты делаешь мне минет. И, о господи, почему это по ощущениям, словно я двенадцатилетний мальчишка, у которого впервые встал, и он решил попробовать, а какого это, какого получить блаженство, какого это кончить, представляя любимого человека. Только вот мне представлять никого не нужно, этот
«кто-то» сам доставляет мне удовольствие.
Дыхание сбивается, хочется кричать и рвать на себе волосы за то, что всё это неправильно, жизнь моя неправильная, но я лишь поддаюсь моменту, расслабляюсь и таю рядом с Юнги. А когда тот начинает покусывать уздечку, то я не выдерживаю…
— Блять, Мин Юнги!
Кончаю прямо в глотку этого самого злосчастного Юнги. Отлично рассказал об усыновлении, Пак Чимин, сто баллов. Отлично не посмотрел в глаза. Отлично не раскрылся перед Юнги. Да ты молодец, Чимин, везде заполнил квадратики. Вот только не зелёными галочками, а ало-красными крестиками. Это новый рекорд. Абсолютно каждый пункт красный. Ну это хоть один из твоих любимых цветов, за это можно тебя поздравить?
— Ни ты, ни я не знаем твоих настоящих родителей, не знаем как и по какой причине ты родился именно так, не знаем ничего, но я определённо уверен в том, что безусловно благодарен им за тебя. Благодарен жизни за то, что мы встретились, — холодная, но невероятно нежная и гладкая ладонь ложится мне на щёку.
Юнги вновь наваливается на меня, соприкасаясь с моим лбом своим, закрыв при этом глаза, но как он и обещал, не касался моих губ своими. Он лишь дышал. Так горячо, что мне казалось, словно в этот миг это дыхание будет истоком огня на моём лице. Я не закрывал глаза и смотрел на Юнги, на его веки, ресницы, на каждую клеточку, будто старался запомнить всё. Я знал, что хотел сказать дальше, именно поэтому я судорожно старался всё запомнить так детально, я был уверен на девяносто девять и девять десятых процентов о том, что больше никогда не смогу находиться настолько близко к его лицу. Это последний момент. Юнги говорит те слова, о которых я жалею. И он тоже совсем скоро пожалеет…
— Я встречаюсь с Чонгуком… — тихо произнёс я и заметил, что Юнги нахмурился. — И ещё кое-что. Конечно я знаю не всё, а всего лишь маленькую часть из твоего прошлого. Я не виню тебя за то, что ты делал, каждый мог сломаться под таким давлением. Я искренне рад за то, что у тебя появились такие замечательные друзья. Искренне рад за твои с Хосоком отношения. И искренне рад за то, что ты подарил мне столько счастливых моментов, Юнги. Теперь моё время просить у тебя прощение, которого не заслуживаю.
Забыл кое-что. Забыл поблагодарить его за то, что он может понимать меня без лишних слов. Как он сделал и сейчас. Он всё понял. Понял мои намерения, но уже не читая душу насквозь. Возможно, он видел правду, видел, как сердце изо всех сил бьётся и старается показаться ему, но я плотно держу его внутри себя, не позволяя докоснуться до Мина, даже взглянуть на него не позволяю, так как попросту опасно. Я и так многое позволял ему, хватит, пусть слушается, пусть хоть один разок на шаг впереди окажется мой разум.
— Это значит то, что ты не принимаешь моё признание? — Юнги приподнимается на колени, а затем и вовсе встаёт на ноги, а на его лице усмешка. — Хорошо, Чимин, признаю то, что ты оказался сильнее меня. Я принимаю своё поражение и
отпускаю тебя. Это последняя рука, которую я протяну тебе, поэтому, прошу, прими её.
И Юнги действительно протягивает мне руку. Последнее касание. Я поднимаюсь на ноги. Наконец-то привожу нижнюю часть тела в порядок, зачёсываю волосы пальцами назад. Последний раз смотрю. Выдаю через себя лёгкую улыбку в ответ на усмешку, слегка киваю, словно благодарю, и ухожу. Вот только на этот раз я поблагодарил его за боль. За такую, которой у меня не было никогда. Я сам позволил Юнги отказаться от себя. Всё. Конец. Больше не существует никаких Юнминов, теперь существует только Пак Чимин и на далёком расстоянии Мин Юнги. Вот так вот всё быстро и… просто? Ага, блять, просто. Нифига это не просто! Это чертовски больно! Я знал, что такое будет, знал, что он откажется, сам ведь шёл на это, но услышать это наяву, а не в своей голове оказалось куда больнее. Его слова, словно лезвие ножа впилось в меня. В моё сердце, которое я теперь уж точно намертво закрыл внутри себя.
А пасмурная погода оказалась неспроста. Я шёл домой, как вдруг в одну минуту полил бешеный ливень. Можно посмеяться, это ведь как настоящая сцена из плаксивой мелодрамы. Люблю этот жанр, в конц обычно кто-нибудь умирает, или же пара расстаётся и больше никогда не пересекается. Ставим зелёную галочку на втором пункте. Я правда смеюсь. Мне смешно с того, что всё закончилось. Закончился период моей попытки создать новую жизнь. По задумке она должна была быть идеальной, но всё не сложилось с самого первого дня. С того самого момента, как Юнги послал меня при первой же возможности на шанс познакомиться, хотя бы узнать имена друг друга. И надо было его послушаться… Не лезть к нему в жизнь. Теперь нам больно обоим. Я позволил ему влюбиться в себя, а себе жить только потому, что он рядом. Я буду жить, потому что действительно он будет рядом, но это будет жизнь в серых оттенках. Мы не будем контактировать. Но всё не так уж и плохо. Меня окружают любящие люди. Такие, как Тэ, например, который с громкими возгласами встретил меня дома. Скорее приступил раздевать меня, сушить мои вещи, запихал меня в душевую, отмыл, одел, усадил и всё выслушал. Принял, понял и крепко обнял, а я обмяк окончательно. Зарыдал так, как никогда. Громко, долго, задыхаясь. А затем резко уснул. Я почувствовал, что Тэхён ещё некоторое время был рядом, как он поцеловал меня в лоб.
— Юнги… — пролепетал я в полудрёме не осознавая.
— Спи крепко, Чимин~и…
Тэхён вышел из комнаты, погасив свет. В этот вечер на красноволосого свалилось сразу две беды. Первая — это сам я, Чимин, а вторая заключалась в том, что Чихён не выдержал всего и рассказал Тэ про главную страшную новость о младшем сыне семьи, проживающей в этом доме. Чихён и я — сводные братья. Жаль, что Ким узнал об этом не от меня лично, но он не злится, он всё всегда понимает. Он не понимает единственное… Что же за чувство у него возникает, когда рядом с ним оказывается Чонгук. Ким Тэхён такой умный, но и такой глупый одновременно, он не замечает очевидные вещи, которые окружают его.
***
Проснувшись из-за звона будильника, я сразу же предположил, что этот день точно не несёт в себе ярких красок. Всё началось с того, что моё лицо невыносимо сильно опухло из-за вчерашних слёз. Вообще, в целом мне спалось нехорошо, мягко сказать, так как всю ночь снились одни лишь кошмары. Они были связаны с Шоном, который со зловещим смехом тащил меня в самый низ, в чёрную дыру, а Юнги тянул ко мне руку, чтобы помочь, но не мог дотянуться. В конечном итоге меня всё-таки засасывало туда, откуда выхода не было. Никто не мог помочь мне, я был абсолютно беспомощным, слабым и напуганным.
Я начал собираться в школу, но настроения не было никакого. Чёрт, совсем позабыл о том, что скоро у меня будут принимать финальный сольный номер для танцевальной группы, а он до сих пор не до конца готов… Осталось всего лишь около трёх недель, совсем чуточку… Из-за всего, что сейчас происходит в моей жизни, боюсь, что танцевальная группа уходит на дальние планы. Так ещё и моё собственноручное увольнение из кафе начало давить с дикой силой… Честно признаюсь, я соскучился по уверенности и шуткам Суан, как никак, она очень забавная и интересная девчонка, а мы с ней не виделись уже более, чем три месяца. И правда, столько всего нового в жизни. Изначально мне хотелось хоть какого-нибудь движения в старшей школе, хоть какие-нибудь незначительные приключения, а в итоге я получит столько всего, что просто-навсего не успеваю со всем справляться. Мне обязательно нужно учиться в школе, уделять время на парня и друзей, тренировать собственно проставленный танец, время от времени практиковать вокал, поддерживать тонус мышц, следить за качеством кожи, так ещё бы желательно хотелось и подрабатывать в уже практически родном сердцу кафе. Столько задач, но времени на всё банально не хватает.
***
Видно, что Тэхён торопится, хотя успевает при этом подобрать красивую одежду, сделать укладку, выбрать и воспользоваться парфюмом. Он и вправду как настоящая элитная модель. А я всегда знал, что он станет любимчиком камер, ему так повезло родиться таким красивым и худеньким от природы. Я завидую ему белой завистью. Хотя понимаю, что моделинг — это не моё, не умею вести себя уверенно перед камерой от слова совсем. К примеру, можно вспомнить меня на первом прослушивании, когда у меня прямо перед выходом на сцену случилась паническая атака. Ага, из меня бы вышла потрясающая модель, конечно.
Сегодня Тэхён тоже идёт со мной в школу, он смог уговорить у директора разрешение на то, чтобы неделю посещать учебные занятия в моём классе. Безусловно, я сильно рад такому событию, так как видеть Тэхёна в одном классе с собой вызывает такие тёплые воспоминания. Я, ТэТэ и Чонгук в одном классе. Совсем как в старые и не совсем добрые, но всё же приятные времена. Только вот, когда я вместе с Тэ направляюсь в нужный кабинет, то на пути в коридоре нам встретился Сокджин-хён. Лампочка над моей головой резко загорелась, оповещая о том, что у меня зародилась одна важная идея, которую хотелось воплотить в реальность.
— ТэТэ, иди вперёд, я тебя догоню. Если что, всё в порядке, но есть одно очень важное дело. Думаю, что ты и так всё понимаешь, — негромко прошептал я своему другу, который шёл рядом, но при этом смотрел на высокого парня, находящегося ещё немного впереди от нас.
Тэхён сразу же понял, на кого именно я смотрел, и сначала взглянул на меня с недопониманием, но заглянув в мои глаза, осознал, чего мне хотелось. Красноволосый слегка улыбнулся уголками губ, кивнул мне в знак согласия и пожелал мне удачи, ускоряя свой шаг. Хватало всего лишь одного взгляда для того, чтобы он понял чего я хочу, о чём думаю. Мне бы очень хотелось научиться от него подобной магии, но похоже, что она передаётся лишь по наследству, ею нельзя научиться управлять. Закон подлости заключается в том, что Тэхён не единственный, кто обладает подобным даром, им также свободно пользуется и Юнги, о котором я так не хотел вспоминать и думать. Но вот ведь ирония судьбы, идея, которая загорелась у меня в голове, как раз-таки и связана с этим светловолосым молодым человеком.
