Элизабет Мэй

      "Как же надоел этот проклятый дебильный звук! Сегодня воскресенье! Воск-ре-сень-е!!! Мамочки, как же громко! Хочу спать!!! Сволочи! Только лишь восемь утра! " С этими мыслями Элизабет нехотя встала с кровати. На лице застыло озлобленное выражение. Чтобы понять, какое именно, достаточно вспомнить Ваше выражение лица, когда соседи с самого утра начинают шуметь (если ваши соседи сверху не из тех, кто постоянно делают ремонт по утрам или устраивают скандалы, да такие, что на всю Ивановскую слышно, то... скажу честно, я Вам завидую. Но не об этом сейчас). Правда Элизабет соседи сверху не беспокоили, потому что их вовсе не было. Жила она в собственном двухэтажном доме, который они с мужем сумели построить в молодые годы. Со смерти главы семьи прошло без малого 6 лет, и теперь Элизабет стала хозяйкой коттеджа. Дом, которому было уже порядке 25 лет, давно потерял свой былой свежий вид, и вообще выглядел, мягко говоря, древнем. Особенно на фоне недавно возведенных коттеджей. Что же касается звуков, разбудивших и разозливших несчастную вдову, они доносились с улицы. Рядом с ее домом, днем и ночью, шли строительные работы. Месяц назад несколько семей, живущих по соседству с Элизабет Мэй, подписали соглашение на снесение собственных домов и строительство на их месте большого торгового центра. Насколько она знала, на соглашения были подписаны двумя молодыми семьями, которые не прожили в своих домах и года. Подружиться особо не успели, хотя и болтали иногда, глядя друг на друга через забор. Известно было, что компания, занимающаяся строительством торгового центра, обещала этим жильцам новые дома на более современных улицах, поближе к городу. Возможность избавиться от старенького дома была и у Элизабет, и она ей бы воспользовалась, если бы не одно но... А "но" это сейчас спокойно спало в своей кроватке в соседней комнате. "Но" было 14 лет. И это "но" было единственным лучиком в этом темном мире для Элизабет. Женщина, будучи в одной ночнушке, вышла в коридор, натянула резиновые сапоги, куртку и вышла на улицу. Она быстро шла к источнику звука - строителю с отбойным молотком. На лице все тоже выражение лица. Только брови чуть сдвинулись. Потому что в доме спит то самое "но", а эти "сволочи" могут помешать ей наслаждаться сладким сном. Да и холодно на улице утром. После дождливой ночи. - - Доброе утро, миссис Мэрдж! - бодро воскликнул рабочий, отвлекшись от своего молотка. - Рад Вас снова видеть! Как вы? Как поживаете? Видел вчера вашего мужа. Очень приятный он у... - - Во-первых, моя фамилия не Мэрдж, а Мэй, - учительским тоном перебила его Элизабет. - Во-вторых, мой муж уже давно покоится на кладбище. В-третьих, вы, уважаемый мистер Долтон, потеряли совесть! От таких нападок мистер Долтон попятился назад. Он пролепетал что-то не членораздельное, что-то вроде "Ну ладно, извините". Пока Элизабет отчитывала его за шум, который он поднял своим молотком, другие рабочие, с улыбками на лице, наблюдали со стороны. Да-а, нечасто увидишь, как пройдохе Долтону достается от невысокой худой старушки (правда старушкой назвать Элизабет было никак нельзя, ей шел всего 46 год. Но почти всем строителям было чуть за 20, и они понимали, что она годится им в матери). - Ты понял меня? Шуметь начнешь не раньше десяти утра, - жестко отрезала женщина, глядя прямо в глаза своего собеседника. - Но ведь работа... - Ты меня, ПОНЯЛ??? - Э... Да, миссис Мэб. Он опять попятился. Да, с разозленной матерью шутки плохи! - Всего Вам хорошего, мистер Долтон. С этими словами они развернулась и направилась в сторону дома. Мистер Долтон же негромко сказал ей вслед: "И Вам того же... Дура." Довольная собой, Элизабет открыла дверь и вошла внутрь. В это время из комнаты, потирая глаза, вышел человек, миниатюрной комплекции, в пушистых тапочках и голубенькой пижаме. Это было "но".