balmain

Клуб был забит под завязку. Запах дорогого алкоголя, сигарет и запрещенных веществ смешался в грязный головокружительный аромат, который впитывался в кожу и разъедал органы. Толпа пьяных юных подростков беззаботно прожигала свободное время и деньги, сливая всё на виски, коньяк, экстази и мокрые поцелуи возле барной стойки. Потерянное, но самостоятельное поколение. Эти дети быстро позрослели лишь для глупых забав. Почти полное отсутствие света и только неоновые мигающие софиты делают обстановку грязно - интимной. В самой середине танцпола, окруженный пьяными людьми и теряясь в прикосновениях танцевал парень с сочно-вишневыми волосами: глаза цвета пасмурного неба, кожа - дорогой горький шоколад, рубашка то и дело задирается, пропуская под себя чужие руки; он сам не знает, чьи, но ему это нравится. Дорогая вещь: можно смотреть, можно касаться, он тебе это позволяет, но только попробуй пожелать чего-то большего. Он в эпицентре секса, удовольствия и тумана. Зрачки расширены, как и рамки дозволенного. Ночью всё можно. // - Эй, красавица! – парень подходит и закидывает руку соседу на плечо, - ты сделал таблицу? - Прекрати меня так называть, я тебе не глупая первокурсница,- нервно скидывая чужую руку равнодушно цедит, - конечно я сделал её, будто ты не знаешь. Списать не дам, Ренджун, не надейся, что я буду прикрывать твои недельные загулы, сам учись. - Но Донхёк, ты же со мной был в этих загулах! – Ренджун чуть ли не давится воздухом от возмущения и орет на всю рекреацию колледжа. - Я не был в загулах, идиот, я культурно отдыхал, - они подошли к своей аудитории, - если ты не умеешь совмещать тусовки и учебу - это твои проблемы, - подмигнув и приторно улыбнувшись Донхёк пошел в кабинет, оставив друга стоять с растерянным лицом. - Клубы и экстази – это не культурный отдых, - обиженно протянул Ренджун в закрытую дверь и лениво поплёлся на улицу за корпус курить, нет смысла идти на пару без домашнего задания. // Донхёк как всегда вышел из аудитории довольный и с автоматом по зачёту, иначе и быть не могло: его фотография висела на доске почёта в холле колледжа. Фотография, правда, ему не нравилась, её взяли в деканате из профайла за первый курс, где он еще с черными уложенными вперед волосами и круглыми щечками. За три года изменилось буквально всё: его волосы теперь окрашены в ярко-бордовый цвет, щеки уступили место точёным скулам, создавая ровный худой овал лица. Свои губы Донхёку нравились больше всего: пухлые, мягкие, всегда естественно красные и растянутые в саркастично – вежливой ухмылке. О да, он любил себя и каждую часть своего тела. И больше половины колледжа тоже всё это любили. Парень не был обделен вниманием от слова “совсем”. Но никому еще не удавалось дойти дальше, чем до фразы “ приятно познакомиться, еще увидимся” сказанной обманчиво – игривым тоном. Ли Донхёк – та самая красивая картина в любой галерее, путь к которой прегражден еще в середине зала красной лентой. Смотреть можно, фотографировать – пожалуйста. Но только попробуй подойти ближе. Охраны, как у картины, у Донхёка не было, но был Ренджун. Они познакомились два года назад, когда китаец ни с того ни с сего перевёлся в колледж на втором семестре первого курса. Тогда еще скромный, зашуганный Донхёк, который так и не смог за полгода найти себе друзей, здорово дёрнулся и крикнул, когда на соседнее место за партой кто-то громко завалился и с изучающим прищуром уставился на него. Темно-русые волосы нового ученика ярко контрастировали с бледной кожей и голубыми линзами, а миловидная внешность никак не вязалась с довольно глубоким и низким голосом, который хриплым шепотом ворвался в уши Донхёку. “Надеюсь, ты не против, что я тут сел, красотка”. “Красотка” тогда знатно разозлилась, и, даже будучи из робкого десятка (и даже пятёрки), со всей дури сжала хамоватому новичку ногу и процедила сквозь белые зубы “Еще раз так ко мне обратишься – будешь молиться, чтобы вообще сидеть мог”. Ренджун тогда еще не знал, что его сосед хоть и кажется спокойным и зашуганным, но внутри него целая буря, ураган, цунами невысказанных в этот мир слов, и целая полка с наградами по каратэ. А позже узнал. Новенький тогда на перемене после первой пары стоял около соседа и переминался с ноги на ногу, бубня что-то про “у нас в Китае это нормально” и “прости пожалуйста, я не хотел тебя обидеть” и еще “может давай дружить?”. Дружить Донхёк согласился с условием, что Ренджун будет покупать ему алкоголь, ведь ему уже было восемнадцать. // - И что, ты опять собираешься идти в клуб? – уже зная ответ, лениво тянет Ренджун, устроившись на кровати друга и забивая очередной косяк. Вечер субботы, город, подсвеченный слишком яркими для только начавшихся сумерек огнями фонарей, сигналы машин, хозяева которых готовы нарушить любые правила, чтобы быстрее добраться до дома и получить заслуженный пресный отдых. Сеул, двадцать второе сентября. Донхёк вертится у огромного зеркала в два его роста, пытаясь подобрать приличный верх к новым дырявым чёрным джинсам, которые он, к слову, купил за немалые деньги на прошлой неделе. “Говно какое-то” – футболки одна за одной летят на пол и относительная тишина прерывается грозным сопением младшего и шипением бумажки косяка, когда китаец делает небольшую затяжку. - Оторвись от своего медленного самоубийства и помоги подобрать верх. – И Ренджун встает, зажав скрученную травку между большим и указательным пальцами, подходит со спины к другу, протягивает ладонь, огибая плечи, и дает затянуться. Ядовитый дым проникает в легкие сладким мёдом и обволакивает всё тело, даря будто бы долгожданное наслаждение. Хотя наслаждений Хёку хватало, честно говоря, и оно проявлялось почти во всем. Ну или хотя бы в том, как старший прижимается грудью к его спине, ведет носом по затылку, зарываясь в бордовые волосы, втягивая будто сладкий, но на самом деле химозный аромат. - Если поцелуешь – помогу. – Хитрая китайская улыбка и руки, поворачивающие младшего за талию лицом к лицу. Две затяжки на каждого, дым в лицо, полуприкрытые веки и Донхёк, такой на вид беззащитный, открытый, расслабленный, но: - Подвинешься ближе, и ты даже себе уже не поможешь, - медовый, издевающийся голос, ряд белых зубов и громкий смех двух друзей, затяжка за затяжкой и косяк летит из окна в сентябрьскую лужу. В итоге Донхёк выбирает кроп-топ с длинными обтягивающими рукавами и мелкой сеткой на ключицах. “Выглядишь как шлюха” изрекает Ренджун, на что получает небрежный смешок и вызывающий взгляд – “Но ты, кажется, доволен”. //

desiigner - timmy turner

Все в этом клубе знают, кто король заведения. Взгляды устремляются ко входу ровно в 2 часа ночи, ни раньше, ни позже. Он входит, будто перед ним красная дорожка, окидывая присутствующих обманчиво-приветливым взглядом и аккуратно поправляя челку кончиками пальцев. Идет за барную стойку, садится, улыбнувшись знакомому бармену уже зная, что тот без вопросов принесет любимый коктейль. Донхёк здесь как вишенка на торте. Бриллиантовая вишенка на обычном кремовом торте. Ренджун подойдет позже, а пока что Донхёк пьет алкоголь, оценивающе рассматривая толпу и ненавязчиво общаясь с каждым, кто к нему подсядет. С ним легко и престижно, поговорить можно на любую тему, сделать селфи и выставить в инстаграм – Донхек украшает фотографию своим прекрасным видом. А позже, после четырех бокалов некрепкого он идет на танцпол. Есть правило: первая песня, которая должна играть для него – designer-timmy turner, и диджей без лишних вопросов включает. Как же Донхёк любит жар чужих тел, смешение запахов и горячее дыхание около его шеи. Чье- не понятно, ему все-равно. Он двигается под музыку так искусно, так изящно, он в самом центре наслаждения. Прикрытые глаза, губы, беззвучно дублирующие текст любой песни и руки, скользящие по чьему-то торсу спереди. В этом Донхёк – в ощущениях, в опьянении, в дурмане и движениях. Кто-то полез пальцами в его штаны, зря. Хёк распахивает глаза, поворачивается и без раздумий влепляет пощечину, звонкую и хлёсткую, след останется. - Еще раз твои руки полезут куда не надо – пожалеешь, что когда-то вошел в этот клуб. Донхек говорит в самое ухо, своим игривым, медовым, ни капли не агрессивным голосом. Будто хвалит, чтоли. Люди вокруг немного расступились и невзначай поглядывают на развернувшуюся сцену с интересом и азартом: все завсегдатаи заведения знают, что у Хека есть конкретные границы. Переступишь их единожды – получишь предупреждение и пощечину. Переступишь дважды – забудешь дорогу в клуб. Но этот парень, видимо новенький здесь, поэтому сейчас он стоит с широко распахнутыми глазами и непонимающе смотрит на Донхёка. - Ты меня понял? - Понял. / Ночь продолжалась, напитки прожигали горло, король танцпола ловил ритм в самом центре, зажатый разгоряченными телами. Каждую субботу бар “Balmain” открывал свои двери для искушенной молодежи, готовый предоставить любой алкоголь и музыку за чужие деньги. Здесь прожигались жизни и организмы, смешивались запахи и дыхания. Здесь отдыхали юноши и девушки, которым родители не закон, да и сам закон - не закон. Ренджун пришел через часа два после его друга, пробравшись к ненасытному до внимания Донхёку и пьяненько хихикнул тому в ухо. - Извиняйся, наркоман. – Они стояли близко друг к другу и лениво танцевали, Донхёк делал вид что обижен опозданием, а Ренджун просто накуренный. - Красотка, не дуйся. Я думаю, тебе и без меня тут было прекрасно. Было, они оба это знают. Но не разыграть формальный дружеский спектакль было бы просто кощунством. Тихий пьяный смех и закатывающиеся на прозвище глаза – все так привычно для них двоих. Рядом взгляды такие ревностные бесполезно, все знают, что эти двое друзья, но все-равно бесятся, что кому то можно быть друзьями с Хёком, а им нет. Жалкие. Ренджун склоняется к уху друга и говорит громким шепотом: - На тебя, я смотрю, глаз положили из вип-зоны? – и улыбается игриво, бровями шевелит. А Донхёк не понимает, глазами хлопает и аккуратно поворачивает голову, смотря позади себа на второй этаж. На втором этаже располагаются вип-комнаты, где обычно тусуются либо богатые детишки, либо владельцы клуба. Хёк заметил парня, который стоял оперевшись плечом о стену и засунув руки в карманы прямых темно-синих штанов. Белая рубашка немного навыпуск, верхняя пуговица расстегнута, дорогие часы, кожаный ремень и высветленные пепельно-белые волосы. Он стоит и смотрит в зал, будто осматривая свои владения. Донхёк ловит чужой взгляд и нахально улыбается, получая в ответ лишь безэмоциональное выражение лица. - Кто это? - Сын директора клуба. Он только недавно стал совершеннолетним, и теперь дело его отца частично перешло под его контроль. - Интересно. Донхёк еще раз кидает взгляд в вип-зону, в которой больше не находит неизвестного парня.