draw breath

Жизнь Чонгука до Намджуна была до безумия скучной. Вычерченной по заранее набросанному кем-то свыше эскизу. У Чонгука белые школьные рубашки с коротким рукавом в шкафу, ручной вентилятор, кладбище мух на клейкой ленте на люстре из голубого стекла, пара подтаявшего мороженого на столе в кухне и дополнительные занятия по математике в разгар летних каникул. У Чонгука была хорошая школа, внушающие перспективы, правильные друзья и консервативная семья. Но всё это было до… до Намджуна. До Намджуна в жарком тесном автобусе, до его опрокинутой на Чонгука бутылки воды, до его нелепого извинения, выразительных ямочек на щеках, до речей его философских, мыслей громких, клетчатых рубашек и сладкого одеколона с привкусом шоколада. У Чонгука тот день на всю жизнь отпечатался. Сердце сжалось в маленький комочек, а в горле нещадно жгло отсутствием нужных слов. В Намджуне было столько всего и сразу, что Чонгук потерялся. У него была свобода в каждом действии, собственноручно нарисованная красивая жизнь где-то в будущем, важность, весомость, друзья, которых он сам себе выбрал. У Чонгука за спиной всё скучное и пресное. Такое невзрачное и серое, что он легко мог бы всё это забыть. Забыть жизнь до Намджуна. Потому что жизнь с Намджуном — это липкие поцелуи в шею на остановке, ночные прогулки по Пусану, когда летний ветер в лицо и покрасневшие щёки и шея. Это одна трубочка на двоих из упаковки виноградного сока, это вмятый на пляже песок. Это поиски крабов в глубине песков на рассвете. И первые слова любви, и первый поцелуй со вкусом лимонного чупа-чупса. И неловкое прикосновение, и выдох в шею, и смятая простынь в маленькой комнатке в мотеле. И крошечное счастье от его крепких объятий поутру, и совместный душ, и завтрак, и ванильные планы на будущее, и свобода. Потому что осень с Намджуном ещё более прекрасна, чем лето. Это встречи украдкой после школы и не скучная математика, потому что из Кима, оказывается, получился бы прекрасный учитель. И чёрные гелевые сердечки на полях тетради, и лапша быстрого приготовления в переулке за школой, и первые жёлтые листья под ногами, арендованные велосипеды, следы на песке и много его фото в чонгуковом фотоаппарате… их фото. Чонгук всё ещё счастлив. Он уже не помнит жизни до. Только с Намджуном. Будто так было всегда. Их уходящие в бесконечность дороги, искрящиеся глаза и, кажется, одно сердце на двоих. Чонгуку хочется, чтобы так было всегда и навсегда. Но заранее вычерченная жизнь Чонгука оказалась всего лишь каракулями на туалетной бумаге. Потому что зима с Намджуном стала почти невыносимой. Зима с Намджуном — это родительские глаза, наполненные болью и разочарованием. Это полное отторжение правильных друзей, это слёзы на розовых щеках, первая сигарета и брошенный под ноги комочек сердца. Это бесконечный холод. И Чонгуку в целом Пусане больше негде согреться. Намджуновы руки уже совсем не тёплые. Потому что Намджун говорит, что любит, а сам уезжает в заснеженный Сеул за большими мечтами. Потому что говорит, что Чонгук его последний, а сам переписывается с каким-то незнакомым Мин Юнги. Потому что обнимает крепко, а кажется, будто душит. Потому что целует страстно, а кажется, будто избивает. Потому что восьмого февраля оставляет Чонгука одного. Совсем одного. Потому что для Намджуна жизнь с Чонгуком стала всего лишь жизнью до Мин Юнги, в то время как сам Намджун стал всей жизнью для Чонгука. Жизнь без Намджуна это выскобленные циркулем проклятия на парте, это жалящие ранки под ногтями, нервно дёргающаяся нога и ещё несколько выкуренных сигарет на голодный желудок. Это жестокий Пусан с холодной водой, вонючие сероводородные источники и внезапно подобревшие родители, смотрящие с жалостью. Жизнь без Намджуна это больная скука, правильные друзья, твердящие, что так только лучше. Это сломанный хребет в попытках склониться ниже. Жизнь без Намджуна это больно, очень, сука, больно. Лучше бы никогда не. Не ямочки, не извинения, не автобус, не лето, не жара и не долбанные дополнительные. Лучше бы у Чонгука всегда была жизнь до. Жизнь до Намджуна была пресной, правильной и до боли скучной. Но она была причиной сохранить своё скомканное сердце в грудной клетке. Жизнь с Намджуном была яркой, горящей, пеплом истлевающей сигаретой с ароматом кимового парфюма. Но она была главной причиной любить. Жизнь после Намджуна стала просто… жизнью после.