Wreckage

I should have never told you That you were the only one Первые отношения Грейс протянулись ровно семнадцать дней, но обещанные бабочки в животе отравились чем-то и умерли уже через неделю. Как оказалось – это непросто, так долго живя одним, впустить в свою жизнь другого. И, наверное, было бы проще, если бы Артур хоть немного постарался стать другом для Грейс, а не только парнем. Временами казалось, будто они из других миров и разговаривали на абсолютно разных языках. Артур ревновал ее к друзьям, ревновал к танцам и книгам, и к каждой минуте, проведенной без него. А их было много. К тому же, он терпеть не мог, когда она шла куда-то со своими друзьями, и она начала осознавать, что ей придется забыть о них совсем, если продолжит эти отношения с Артуром. Однако поначалу Грейс, действительно, слишком уставала после тренировок, чтобы заниматься личной жизнью. Но все же старалась изо всех сил уделять ему время. Но этого ему было мало, поэтому уставшая от ссор Грейс, как за соломинку, хваталась за любое оправдание, лишь бы не встречаться с ним вечером. Однако в дни их примирения, все казалось замечательным, и девушка была готова терпеть все его замашки. До тех пор, пока Том не расстался с Анджелой. Она, конечно, понимала, что рассчитывать там не на что, но теперь каждое слово Артура не вызывало у девушки ничего, кроме раздражения. Ее идеальная картинка парня просто разбивалась на кусочки обо все, чем был Артур. Каждый его шаг и каждое его слово она сравнивала с тем, как сделал бы это Том. Ей уже почти физически было плохо от этих мыслей, но они ничего не могла с этим сделать. Даже, несмотря на то, что она осознавала свою небезупречность, недостатков в ее парне, как ей казалось, было настолько много, что она поняла, что лучше быть одной. Последней каплей стала ее болезнь. Подхватив грипп, девушка чувствовала себя настолько плохо, что еле могла разговаривать с ним даже по телефону. Однако ему почему-то, снова начало казаться, что девушка просто не хочет с ним общаться. Поэтому девушке, едва отрывающей голову от подушки из-за высоченной температуры, пришлось объяснять ему, что это не так, до тех пор, когда она окончательно разозлилась и отключила телефон. На следующий день, почувствовав себя чуть лучше, Грейс, наконец, определилась. «Сейчас я ему точно все скажу» – Грейс нервно сжимала телефон в руке, не решаясь набрать номер Артура. Раз за разом она прокручивала у себя голове свою речь и аргументы, почему они не могут быть вместе. Все же она нажала вызов, и с каждым гудком ее сердце замирало, и единственное, чего ей хотелось – чтобы он не взял трубку. Однако желание свободы перевешивало страх, и девушка, казалось, была непреклонна. Но когда она услышала веселый голос Артура, ее решительность куда-то испарилась. – Тебе уже лучше? – ласково спросил он, – извини за вчерашнее, Грейс, я честно не хотел тебя обидеть. Я дурак. Вечно я говорю не то. Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком, но все же она решила идти до последнего. Она сказала ему все, что хотела. И даже успела удивиться тому, каким правильным и выразительным был ход ее мыслей. Каждое слово она подбирала так, чтобы ни в коем случае не обидеть его. Ни разу она не сказала о том, что это он виноват в ее решении. Просто он не подходит ей, как человек. Просто они разные. Вот и все. И сказать это тоже оказалось просто. В трубке повисло молчание. Казалось, Артур обдумывает ее слова. –Грейси, – начал он и девушке показалось, что его голос слегка надорвался, – что ты такое говоришь? Ты злишься, я понимаю. Пожалуйста, подожди. Давай я к тебе приду, такое не решают по телефону! Слышишь? – Я не злюсь, честно. Не надо приходить, – Грейс старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее и убедительнее. – Я виноват, Грейс, я изменюсь, обещаю, – речь Артура была такой быстрой, что казалось, он боялся, что не успеет сказать что-то важное, – просто дай мне еще один шанс. Не бывает такого, чего нельзя исправить. – Дело не в тебе, как ты не понимаешь,– в очередной раз повторила Грейс, от этого разговора ей хотелось уже реветь, – я просто… я не люблю тебя, мы разные, я не хочу сейчас отношений. У меня танцы и у нас скоро экзамены. – Да плевать, Грейс, я готов хоть на минуту к тебе приходить, даже только твой голос слышать! Дай мне шанс…. Грейс устало закрыла глаза и отодвинула телефон в сторону. Артур все еще что-то говорил, но девушка практически не различала ни единого его слова, она даже не пыталась вслушаться. Там было что-то про любовь и последний шанс, и, казалось бы, это должно было растопить ее сердце, но единственное, что она чувствовала - это дикое раздражение и желание закончить этот бессмысленный разговор. «Почему ты не можешь просто согласиться, скажи да, мы расстаемся, прими это» – устало думала она, слушая сбивчивые уговоры парня. Она чувствовала себя бессердечным монстром, который ни за что мучает человека, а Артур почему-то отказывался это понимать и продолжал биться о стену. – Я так решила, Артур, пожалуйста, давай закончим, – тихо проговорила она. – Вот именно, это ты решила, а не мы решили! Ты меня поставила перед фактом, и не оставляешь мне ничего! Грейс охватила злость. – Хватит! – почти крикнула она. – Я еще раз тебе повторяю, я не хочу с тобой быть, извини. Мне с тобой тяжело! – выпалила Грейс и сразу пожалела. Вот сейчас он снова разразится в извинениях, что это он виноват и будет спрашивать, как все исправить. Но она решила не дожидаться такого поворота и завершила вызов. Вновь девушке пришлось отключать телефон, потому что бесконечные звонки после их разговора от него были невыносимы. Весь день она просидела в страхе, что он решит прийти к ней домой. Но, к ее облегчению, он решил этого не делать, за что она осталась ему бесконечно благодарна. Весь она вечер чувствовала себя отвратительно, и болезнь была здесь совершенно ни при чем. Но это стало прекрасным предлогом, чтобы домашние ее не тревожили. *** 3 дня спустя Грейс валялась в кровати, торча в телефоне, делать было нечего настолько, что она начала подумывать о том, чтобы сделать домашнюю работу. Однако вскоре поняла, что даже переворачиваться с бока на бок на кровати гораздо интересней, чем этот тухляк со школы. Единственное, о чем переживала Грейс, так это о том, что ей пришлось пропустить репетиции танцев. Будь ее воля, она бы и сейчас сорвалась и пошла туда. Но ей, к несчастью, запретили даже окно открывать. И угораздило ее заболеть перед важным выступлением! Вдруг ей пришло сообщение от Билла. «Хэй! У нас с братцем свободное время выдалось! Хочешь, к тебе заскочим? С тебя – кино, с нас – пицца!» Грейс задумалась. Несмотря на то, что выглядела она не очень, она почувствовала, что ей не хватает живого общения с друзьями, поэтому немного подумав, она согласилась. Чувствовала она себя определенно лучше, а дома равно делать было нечего, кроме как сидеть в телефоне, который беспощадно атаковал сообщениями Артур, и от которых девушке уже стало тошно. «Заманчиво! Но не пицца…» - напечатала она. Смайлик Билла показал ей язык. «Значит пицца» Оторвавшись от телефона, Грейс оглянулась и поняла, что вокруг нее образовалась целая гора бумажных платков, кружек и тарелок, и ее комната сейчас больше напоминала свалку, чем комнату девочки. Спотыкаясь обо все вещи и углы в комнате, девушка в спешке пыталась привести в порядок себя и комнату. В конце концов, она осознала, что это бесполезно, и кучи вещей, которые она усердно пыталась затолкать в шкаф, вываливались на нее обратно. В итоге она решила заняться собой, а с ребятами посидеть в гостиной. С одной стороны, она понимала, что ей, как больному человеку, простительно быть слегка не в форме, но ей совершенно не хотелось, чтобы ребята увидели ее в том состоянии, в котором она была на данный момент. Билл пришел один, но не с пиццей, а все же догадался принести фруктов. – Приветики, а где Том и пицца? – лучезарно улыбнулась девушка, будучи искренне рада своему посетителю. – Подумал, что и, правда, не надо тебе вредности всякие приносить, - усмехнулся он и добавил, - скоро подойдет. – Но, пицца, конечно, проигрывает по вредности, – засмеялась Грейс. Билл потянулся за рюкзаком и вытащил оттуда шоколадку. – Это тоже, кстати, тебе, – протянул он ей шоколад. Но Грейс замахала руками. –Ну, блин! Я вообще-то на диете. Я и так уже неделю как тюленьчик в кровати валяюсь и ничего не делаю, – с Биллом она чувствовала спокойно и раскованно, и совершенно не стеснялась говорить ему все, что угодно. – Да зачем тебе диета! У тебя все круто, – пожал плечами парень. – Вот именно, диета мне за тем, чтоб потом меня спрашивали «зачем мне диета»! – буркнула девушка. Билл что, забыл, какой она была раньше? Или он думает, что люди худеют по щелчку пальцев? – Тебе можно, ты болеешь. Это и так стресс для организма, а ты еще и от пиццы с шоколадкой отказываешься! – воскликнул Билл и, разорвав упаковку, закинул дольку шоколада себе в рот. – Да меня с танцев выгонят! – рассмеялась Грейс, – ладно, рассказывай, как дела у вас, что в школе? – Да что, с Кейт, вот, расстались, – грустно сообщил он. Лицо Грейс вытянулось от удивления. – Как? Почему? – она даже не могла понять, кого ей было жалко больше Билла или милашку-Кейт. Билл запустил пальцы в волосы и, казалось, думал, что сказать. – Понимаешь, – начал он. – Кейт классная. Но не мой человек, я не люблю ее и не смогу полюбить. Я знаю, что я ужасный эгоист и не заслуживаю ее. Так что, пусть лучше так. Все равно у нас ничего не выйдет. – Она сильно расстроилась? – сочувственно спросила Грейс. Билл покачал головой, но это не был жест отрицательного ответа. Скорее это означало, что лучше не спрашивать. – Я вообще никогда не думал, что из-за меня девушка будет так плакать. У меня было ощущение, будто я какой-то палач, - Билл снова провел рукой по волосам, - но лучше не затягивать, иначе было бы хуже. Или я не прав, Грейс? – Ох, ты не представляешь, насколько я тебя понимаю, – тихо сказала девушка. – Да, я думаю, ты правильно поступил. Я думаю, что все переживется. Билл удивленно посмотрел на нее. – Что-то случилось? Девушка вкратце рассказала ему про Артура. Парень невесело усмехнулся. – Мда, у всех веселье, оказывается. Тома вон Анджела сталкерит. Там тоже такие поэмы от нее, что я уже подумываю что-то себе в песни украсть. Грейс перевела взгляд на пол, где стоял рюкзак Билла. Рядом с ним валялся листочек, как будто бы со стихами. – Что это? – поинтересовалась девушка. Билл сначала не понял, о чем идет речь, но потом тоже посмотрел туда, куда показывала ему Грейс. – А, да это я песню написал вот, – поднял он с пола лист, – уже дня два голову ломаю над некоторыми строчками. Может, ты что придумаешь? Глаза девушки быстро забегали по строчкам. “How can I tell you That you are the only one? How can I tell you That you’re the reason for the song Scars were bleeding Hearts were beating Life was freezing Can you believe it?” Некоторые слова припева явно были неудачны и требовали корректировки, но не успела она это озвучить, как Билл, словно читая ее мысли, тыкнул пальцем в лист. – В общем, не знаю, что делать, не нравится мне эта строчка первая, но в голову больше не лезет ничего, – раздраженно заявил он. Когда дело касалось написания песен, и какая-то строчка имела смелость выбиваться, перфекционист внутри него просто буйствовал. В такие моменты немалая часть песен, которые он начинал писать, безжалостно летела в мусорку. – Это прекрасно, – Грейс не могла поверить, что читает это. Слова песни были невероятно красивые. Были, конечно, моменты, где рифма и ритм немного выбивались, и в целом, было видно, что песня недоработана, но некоторые места действительно цепляли, – можешь напеть? – Ну, я так, примерно, могу, – пропел небольшой отрывок Билл, немного сбиваясь на тех моментах, которые еще не придумал, как обыграть музыкально. Грейс, округлив глаза, словно завороженная слушала друга. Как же это трогательно, это просто невероятный талант, так чувственно петь. – Ой, это кому-то посвящено? – обратила внимание Грейс на женское имя в названии песни. Она не понимала, как и почему это вообще у нее вырвалось, обычно она не задавала таких вопросов, понимая, что большинство текстов Билла – довольно личная тема. – Мои песни все кому-то посвящены, – улыбнулся парень, – там, конечно, все немного приукрашено, но все же. Девушка вспомнила огромное количество песен о любви, написанных Биллом. – Хм, а ты, оказывается, тоже тот еще ловелас? – рассмеялась Грейс. – Да, хотелось бы, – пожал плечами Билл, – но там всегда одна, к сожалению. Грейс понимающе вздохнула. – У вас поэтому с Кейт не получилось? – девушке безумно хотелось, чтобы Билл увидел, что его понимают. Парень кивнул. – Да, наверное. Она не заслуживает такого, – снова повторил он. – Знаешь, я ее обнимал – а в мыслях ее не было. Мне даже от самого себя было мерзко. – Так, почему же ты тогда не с ней? – неопределенно спросила Грейс. – С кем? – не понял Билл. – Ну, с той, ради кого это все? Парень слегка замялся и, казалось, помрачнел еще больше. – Вот так вот работает братская солидарность, – вздохнул Билл. – Какая еще солидарность? – удивленно Грейс свела брови. – Не ссориться из-за девушки, если она нам обоим нравится, – Билл прямо взглянул на Грейс, и в его глазах читалась обреченность. Билли всегда был королем, даже не драмы, а самой настоящей трагедии. Все страдания он так явно пропускал через себя, что казалось, он лишь живет ими. Такой темный принц с разбитым сердцем. Но стоило отдать тому должное, песни его были невероятно пронзительными и искренними. И девушка знала, что каждое слово в его лирике имело значение. В этот момент Грейс показалось, что все ее внутренности сожгли огнем. Тому нравится другая девушка. Не просто нравится, а он испытывает к ней чувства. Многие, конечно, понимали, что Том не совсем тот, за кого себя выдает. И в глубине души он такой же романтик, как и его брат. Ведь сочинять такие красивые и грустные мелодии невозможно без какого-то личного переживания. Но чтоб любить кого-то? Грейс стала вспоминать девушек, с которыми он встречался, не могла представить ни одну из них в качестве потенциальной возлюбленной обоих парней. Все они были настолько безвкусные и одинаковые, что ей и в голову не могло прийти, что Билл, со своей тонкой натурой, мог бы влюбиться в какую-то пустую куклу, с которой даже элементарно не о чем поговорить. Однако, несмотря на бурю в душе, лицо девушки осталось непроницаемым. – Что, серьезно? Это из-за Тома? Да он, то с Анджелой, то с Бетти, то еще с кем-то… – на нее вдруг накатило раздражение на Тома, – не много ли ему? Я, конечно, понимаю, любовь и все такое, но… вдруг именно у вас это взаимно? Мне, кажется, тебе стоит сказать ей, что она тебе нравится. – Не все так просто, – улыбнулся Билл, – да и я уже ей сказал, но мне кажется, она меня не поняла. – Ты ей песню спел? – закатила глаза Грейс. Ох уж этот Билл, все ему страдания подавай, вечно ему надо жизнь усложнять. – Ну, почти, - кивнул Билл и рассмеялся, – вообще, не твое дело, может, мне нравится это состояние влюбленности! Оно меня вдохновляет. Грейс вдруг хитро улыбнулась и приблизилась к Биллу. – А кто она, ммм? – захлопала ресницами девушка, но парень, смеясь, отмахнулся от нее. – Не скажу. – А я ее знаю? – не сдавалась Грейс. – Знаешь. Грейс начала сосредоточенно вспоминать знакомых ей девушек. И вдруг ей снова бросилось в глаза название песни. “Elysa” «Боже мой, это Лиза что ли?» - подумала она. Нет, наверное, все же не она. Лиза, конечно, начитанная и умная, но настолько забитая, что Грейс, будь она парнем, наверное, не обратила бы на нее внимания. Хотя попробуй, пойми этих парней! – Это Лиза? – все же решила озвучить свою идею девушка. Билл нахмурился, видимо, сосредоточенно вспоминая всех Лиз из своего окружения. – Какая Лиза? – искренне спросил он. – Ну, Лиза Шульц из нашего класса. Название песни «Elysa» и ее Лиза зовут. Все сходится! – объяснила Грейс. Парень на минуту замолчал и вдруг расхохотался. – Вот это логика, мисс Шерлок! Там где-то в тексте было, что я хочу оценки подтянуть? – Элементарно, Ватсон! – подыграла ему Грейс, – не она? А кто? – Я же говорю – не скажу! – дразнил ее Билл, – с чего ты вообще решила, что я буду настоящее имя девушки упоминать? – Потому что имя Элиза похоже на Лиза! – Просто имя понравилось, красивое и необычное, – пожал плечами Билл. - И оно вообще-то читается Элиса, а не Элиза, - в английском он был, явно, сильнее нее. – Элис!? Серьезно? – воскликнула Грейс. – Нет? Ну, ктооооо? Вдруг Билл резко двинулся вперед и, повалив девушку на диван, начал ее щекотать. – Хватит. Ко мне. Приставать, – несмотря на то, что Билл был довольно худым, сил у него было гораздо больше, чем у Грейс, поэтому вырваться девушке не удавалось и она лишь, смеясь, металась по дивану, в попытках спастись от щекотки. – Все-все, не надо, я больше не буду, – отбиваясь, кричала девушка. – То-то же, – отпустил ее Билл. – Слушай, а можно я попробую подобрать мелодию? – вдруг пришло в голову Грейс. Несмотря на то, что она окончила музыкальную школу, играла она не часто, да и не особо профессионально. Но иногда были моменты, когда ей хотелось прикоснуться к прохладным клавишам слегка расстроенного пианино. Сев за инструмент, Грейс легонько провела пальцами по клавишам. Пианино отозвалось на ее прикосновение приглушенным звуком. Билл снова напел мелодию, и Грейс понемногу начала подбирать ее на инструменте. Однако все это звучало так примерно и так неярко, что девушка слегка позавидовала таланту Тома, которому удавалось подбирать отрывки мелодий за считанные минуты. Казалось, будто он уже в голове проигрывает каждую нотку, которую собирается сыграть, а затем воспроизводит все либо на клавишах, либо на гитаре. Ребята были настолько погружены процесс, что вздрогнули от неожиданности, когда в дверь позвонили. Грейс открыла дверь. – Привет заразным! – бодро поздоровался Том, держа в руке огромную пиццу, от которой исходил наивкуснейший аромат, – сегодня на тебе больше одежды, – подмигнул он, но почему-то Биллу, который сразу же рассмеялся. – Блин, ты ему рассказал! – сердито воскликнула Грейс, – все, уходи! – девушка притворилась, будто собралась закрывать перед ним дверь, но Том, держа коробку с пиццей перед собой, нагло пропихнул Грейс вперед. – Чем занимались без меня? – оглянул он их. – «Пишем музыку», – Грейс показала руками кавычки, – Билл новую песн… – О, ты уже дописал ее, дай глянуть? – не дал договорить ей Том, и девушка в очередной раз поразилось тому, что близнецы рассказывали друг другу все на свете, даже самую мелочь, – круто, но припев хуйня… решил не переделывать? – Решил переделывать, но не знаю, как. В общем, мы тут придумали кое-что по мелодии, послушай. Том кивнул и в ожидании уставился на Грейс. Девушка снова села за клавиши, пытаясь вспомнить, какие ноты она играла, и поняла, что волнуется, как на экзамене. С Биллом было легко, он никогда не стал бы ее высмеивать, если бы ей было неловко. Перед Томом же она боялась опозориться, к тому же мелодия была совершенно простая. Однако Том внимательно следил за ее пальцами, и негромко напевал себе под нос слова из песни. – Ну-ка, а если это вот так сыграть, – Том встал рядом с Грейс и повторил сыгранную ей мелодию, внеся несколько изменений, – вот так попробуй, –приказал он, и стал подбирать аккомпанемент. Том стоял совсем близко, и раньше Грейс, может, было бы приятно, однако сейчас ей хотелось уйти от него, как можно дальше. Она почувствовала режущую безысходность. Вот рядом с ней стоит Том, весь такой собранный и серьезный. Вся ее мотивация быть лучше и красивее, лишь бы только он увидел в ней кого-то больше, чем просто друга. А у него есть та, о которой он думает. И которую он, наверное, любит. Это же ведь так очевидно, что любит. Ведь, несмотря на всех его девушек, эту он не захотел уступать даже собственному брату. «Кто же она? Билл сказал, что я ее знаю». Ей снова пришла в голову Элис и ее созвучие с названием песни. Ну, нет. Билл не такой поверхностный. Да и Элис не тот типаж девушек, которым посвящают такие нежные песни. Значит, ею может быть кто угодно… Интересно, как Тому нравится играть песни, которые Билл посвящает девушке, которую они оба любят… и нравится ли это Биллу? Может, это я?» - но девушке стало даже стыдно от таких мыслей, и она мысленно поблагодарила всех Богов, за то, что ее лицо не имело свойство краснеть от всякой ерунды, как у стесняши-Густава и у ее подруги Элис, которая, впрочем, могла сама кого угодно вогнать в краску. Отношения Грейс и ребят никогда не выходили за рамки дружбы. Она не могла даже припомнить, чтобы хоть что-то намекнуло ей на что-то большее. Их посиделки втроем не были чем-то новым для нее, ведь они с самого детства бегали друг к другу даже без приглашения. И эти шутки Тома, несомненно, в приятном смысле «задевали» ее, но она прекрасно осознавала, что он так же общается и с другими девушками. Том уже сам наигрывал практически полноценную мелодию, и Грейс лишь сидела и наблюдала. «Какой он сосредоточенный… Какие красивые у него пальцы, как можно быть таким идеальным? Везет же Ей, кто бы она там ни была» - с горечью думала девушка, снова переваривая то, что узнала сегодня от Билла. Вдруг к инструменту подбежал Билл. Том резко бросил клавиши, и инструмент издал низкий неприятный звук. – Нет, дурацкая песня, написал какую-то херню, – Билл резко схватил с лист с текстом с пианино и безжалостно смял. – Нет! – подлетела к нему Грейс и выхватила смятый лист у него из рук, - она, правда, очень красивая, ее чуть-чуть доработать и все, – с надеждой посмотрела на него девушка. Билл покачал головой. – Все равно я не смогу ее спеть. Я ее не чувствую. Переделывал ее уже миллион раз, не песня, а чудовище Франкенштейна. – Да ладно тебе Билл, думаешь, все с первого раза песни пишут? А больше половины вообще даже не свои поют. – Блядь, в том-то и дело, я не хочу быть таким, как все, я не хочу никого обманывать. Пусть поют, что хотят, флаг в руки. Даже если с нашими записями ничего не выйдет, я все равно буду писать для себя, а с собой я хочу быть честным, – вспылил Билл. Грейс уже сильно пожалела о сказанном, зная, как Билл не любит, когда его с кем-то сравнивают, даже с Томом. – Извини, я не хотела…– начала Грейс, но Билл не дал ей договорить. – Нет, ты меня прости, я перегнул, – виновато опустил глаза парень и опустился в кресло, – какое-то настроение паршивое. Все это время молчавший Том вдруг подал голос. – Ну и сцену вы тут разыграли, не хватало чипсов с пивком. Билли, что сегодня с тобой? В школе всех к хуям послал, с предками поругался, на Грейс вот накинулся. Все совсем плохо с Кейт или что? – У меня кризис. Мы как записываться перестали, у меня в голове пустота. Чувствую себя бездарностью, играть ни на чем не умею, пою как солист в кружке самодеятельности. Пытаюсь написать что-то нормальное – ничего не выходит, – заявил Билл, уставившись в стену, – ну и Кейт – да, – добавил он отрешенно, погруженный в какие-то свои мысли. Том и Грейс переглянулись, прекрасно понимая, что не стоит сейчас ему перечить. Билл был одним из тех людей, которые жалуются не для того, чтобы их похвалили или пожалели. Ему действительно было все равно, что о нем думают другие, он не боялся быть смешным и не боялся показывать свои эмоции, будто то радость или грусть, перед всеми, даже на сцене. Однако в своем стремлении к тому, чтобы добиться идеальности во всем, на него часто находили минуты, когда он начинал копаться в себе, и всегда находил в себе что-то, чем он недоволен. – Эй, нахрена я пиццу припер? – возмутился вдруг Том, – тащи ноут, подрубим что-нибудь. Грейс принесла ноутбук, и ребята запустили «Звездные войны», однако, половину просмотра ушла у них на то, чтобы впихнуть Грейс кусок пиццы, которая упорно отказывалась ее есть. В конце концов, парням удалось ее уговорить, и Грейс, которая давно уже не ела ничего подобного и которой казалось, что лишние килограммы у нее прибавляются от одного лишь взгляда на что-то сладкое или жирное, с аппетитом проглотила аж два куска, мысленно ругая себя всеми словами. Парни рассказывали ей, что произошло в школе за все время, пока она болела, и ей казалось, что она пропустила не каких-то несколько дней, а целую вечность. Почему же все самое интересное происходит тогда, когда нас нет? В итоге ребята проболтали почти два часа, наделали тупых селфи и фоток с пиццей и разослали всем друзьям, а фильм так и остался на заднем фоне. Вскоре близнецы ушли, и Грейс снова помрачнела. Ну почему, почему нельзя, чтобы все было просто? Почему нельзя любить того, кто любит тебя? Грейс уже дважды слышала признания в любви от парней, но это все такая ерунда. Такая ерунда. Никогда в жизни ты не поверишь ни в одно слово, если его скажет не тот. Артур, вон, каждую минуту заваливает ее признаниями в любви. Но ей хватило бы одного раза, но, к сожалению, не от него. Но все это бессмысленно. Может быть, стоит уже расслабиться, ведь Грейс даже не знает, чего ждет. Может зря она так с Артуром? Он вроде неплохой, и, может, вина действительно в ней самой, что она уделяла ему так мало внимания? Грейс попыталась представить себя на его месте, но все равно никак не могла понять его. Если бы Грейс кто-то так явно игнорировал, ее гордость не позволила бы навязываться. Но это она, а Артур другой. И ей искренне было жаль, как она себя с ним вела. Как он уговаривал ее встретиться хотя бы на пять минут, а она резко отвечала ему отказом, ссылаясь на то, что она занята или устала, и потом не читала ни одно его сообщение. Вряд ли кто-то станет терпеть такое просто так. Но, видимо, он и правда хочет вернуть ее. Может, не стоит быть такой жестокой к нему? Может, это все ее раздражение от того, что она не может получить, того что ей хочется? Но его ли в этом вина? Грейс была уверена, что он примет ее обратно, даже после всех резких слов, которые она ему наговорила. Стоит ли написать ему и извиниться? Но внутри нее все сжалось. Что она ему скажет? Она попыталась сформулировать логичное объяснение тому, почему она так резко поменяла свое решение, но у нее ничего не выходило. «Позже, подумаю над этим позже», - почти со слезами думала она. Пожалуй, никогда в жизни она не чувствовала себя настолько несчастной. Лучше бы близнецы не приходили сегодня. Девушка перевела взгляд на лежащий на столе смятый листочек. Кто же она, ваша Elysa?