Wreckage

Ich fühl’ mich claustrophobisch eng. Mach Platz. – Ну, сука. Какого хрена я торчу в школе в субботу утром? – ворчал Билл, в очередной раз пытаясь прикрепить плакат, одна сторона которого никак не хотела держаться на стене. В конце концов, он бросил эту затею и решил, что принесет больше пользы, если займется надуванием шаров. Сегодня он был без своей привычной прически, ограничиваясь лишь наспех собранным хвостом. Почти половина его лица была скрыта плотными солнечными очками и если бы не второе колечко в губе, близнецов невозможно было бы различить. Школа активно готовилась к юбилею, к тому же в понедельник должны были приехать представители администрации города, которых, как обычно, школьники должны были развлекать. Если для малышей это было что-то необычное и торжественное, старшеклассники же, замученные подготовкой к экзаменам и огромным количеством уроков и повидавшие такие мероприятия уже раз сто, ждали лишь дискотеку после и совсем неохотно готовились к празднику. Если бы учеников сняли с уроков, процесс, определенно, шел бы гораздо быстрее и активнее, но все же учебный процесс решили не нарушать (отдельное спасибо мисс Шарп), и бедных старшеклассников в добровольно-принудительном порядке согнали в школу в субботу утром. Было очевидно, что едва ли соберется много народу, поэтому прийти заставили не только три выпускных класса, но и два одиннадцатых. Георг, Густав и близнецы, как главная изюминка праздничного концерта, готовились к своему выступлению, перетаскивая инструменты на сцену. Том и Билл, как обычно были одними из организаторов всех мероприятий в школе, поэтому не прийти они просто не могли. Однако если младший близнец был откровенно недоволен происходящим и тем, что ему пришлось вставать в такую рань, Том, казалось, был бодрее всех. Он активно давал всем указания, куда и что повесить, временно заменяя своего брата, который обычно занимался декорацией зала, но который сегодня лишь с недовольным лицом надувал шары и копался в телефоне. – Каулитц, ты под спидами что-ли? – буркнул один из их одноклассников, который пришел с ребятами за компанию, но, судя по всему, мучился от головной боли, и, как и Билл, не совсем понимал, зачем он здесь нужен. К слову, накануне они мужской компанией отмечали день рождения одноклассника и, как ожидалось, «выживших» было немного. Хотя Густав тоже был относительно бодрым, но почему-то сегодня предложил прорепетировать без барабанов. А Том, что было еще более странно, предложил не прогонять выступление совсем, а отложить на завтра. Со стороны, где стояли Георг и Том, то и дело раздавался оглушающий хохот, к которому присоединялся смех одиннадцатиклассниц. Судя по виду некоторых из них, пришли они совсем не для того, чтобы заниматься украшением зала, потому что главным его украшением они возомнили себя, и им явно льстило внимание старшеклассников. – Так, хватит девчонок смущать, им об учебе надо думать. Делом лучше займитесь, – сказала вошедшая в зал учитель немецкого, укоризненно посмотрев на парней. – Да почему мы-то опять? – возмутился Том. – Вы на них посмотрите, они сами нас смущают еще как. – Не говори. Пришли сюда, красивые такие, – подтвердил Георг, переводя взгляд на девчонок, которые тут же глупо захихикали. «Была бы здесь Элис, ты был бы уже труп», – усмехнулась про себя Грейс. Сама она сидела почти в конце зала и вместе с Лизой Шульц рисовала плакаты, и была вполне довольна, что ее не доставали лишний раз и давали спокойно побыть в тишине. Лиза же вообще была не слишком разговорчива из-за своей стеснительности, поэтому часто была предметом насмешек со стороны одноклассников. И как бы Грейс не пыталась хорошо к ней относиться, она все же чувствовала неловкость и натянутость их отношений, потому как отличница, привыкшая лишь к издевательствам, чувствовала подвох от каждого и не сильно пыталась открыться перед другими. Вот и сейчас в их углу стояла тишина, устраивавшая их обеих. Разговаривали они лишь тогда, когда надо было что-то передать или обсудить. Впрочем, все идеи предлагала Грейс, а Лиза спешила с ними согласиться. Неожиданно на лист опустилась тень и Грейс увидела перед собой Тома. Подойдя к ним, он опустился на корточки рядом с девушкой. – Неплохо, – оглядев плакат, сказал он, вероятно, ради приличия, сразу же переводя тему. – Грей, покурить есть? – Блин, у меня в кофте, возьми сам, плиз, – она кивком указала на гору одежды и сумок, которые лежали на сцене в противоположной стороне актового зала. – Ты не пойдешь? – спросил он. – Да нет, – Грейс очень хотела пойти, но изо всех сил пыталась показать свое безразличие к нему. В обществе Лизы ей был спокойнее. Ведь у нее не было колечка в губе, и ее волосы были заплетены в две до безобразия одинаковых косички, а не собраны в небрежный хвост сзади. И сердцу девушки не приходилось замирать от дразнящего и проницательного взгляда, подобному тому, когда на нее смотрел Том. Лиза в принципе почти никогда ни на кого не смотрела, обычно направляя свои слова куда-то в пол или в сторону. – Жаль, и кто бы мог составить мне компанию… – Грейс увидела, как в его глазах зажглись огоньки. – Лиза, а Лиза? Том слегка прикусил губу и передвинулся к смущенной однокласснице, оказавшись прямо напротив нее. – Пойдем со мной? – Н-надо доделать, а то краска высохнет и будет некрасиво, – чуть запинаясь, ответила она. – Да ладно тебе, у Грейс все под контролем будет, – не отставал Том. – Ага, а если Миссис Штольц увидит, скажет родителям, что я курю. Том обреченно вздохнул. – Лиза, че ты такая правильная-то? – он слегка дотронулся до ее плеча. – На дискотеку-то хоть останешься в понедельник? – Н.. нет, – Лиза замахала головой. – Почему? – Том удивился так искренне, будто без нее ничего бы не состоялось. – И в прошлый раз тоже не пришла. Не расстраивай меня снова. – У меня занятия в художке, и меня не отпустят потом, потому что будет поздно, – затараторила девушка, все еще не смотря на парня. Но Грейс заметила, что в уголках ее губ мелькнула чуть заметная улыбка. – А ты скажи родителям, что я тебя провожу, – снова на его лице появилась святая невинность. – Если она так скажет, ее даже в школу пускать перестанут, – не выдержала Грейс. – Иди давай отсюда, хватит к Лизке приставать, – с притворным возмущением сказала она, едва сдерживая улыбку, смотря на пылающие щеки отличницы. Усмехнувшись про себя, Том окинул Лизу долгим взглядом, от которого она занервничала еще сильнее и, в попытках спрятаться, опустила голову еще ниже к листу и так рьяно схватилась за кисточку, что едва не разлила воду для красок. Если бы не Том, который ловким движением подхватил падающий стаканчик, плакат, который они рисовали почти полтора часа, был бы испорчен. – Осторожнее, – чуть хрипло сказал он и, довольный собой, пошел искать кофту подруги. «Вот ведь…» – подумала девушка, с жалостью смотря на Лизу. Она слегка улыбнулась от мысли, что если бы не годы дружбы с Томом, благодаря которым у нее появился к нему хоть какой-то иммунитет, она сама сидела бы вот так, уткнувшись в ватман, красная, как рак. *** – Да не дергайся ты, – Элис резким движением повернула голову Тома в прямое положение. Устроившись на спинке дивана и обхватив Тома ногами, она старательно скручивала его длинные волосы в тугие косички. Элис, у которой спустя три часа болела спина и руки, уже даже самое малейшее его движение приводило в ярость. Тот же все это время играл в видео игру с Густавом, и был на ней настолько сосредоточен, что каждый раз забывал, что над его прической трудится Элис, и из-за чего ей приходилось переплетать косички по несколько раз. Половина его головы была утыкана пестрыми заколками, и это довольно забавно сочеталось с его суровым лицом. Элис с детства увлекалась прическами и атаковала всех вокруг своим стремлением создать шедевр на голове у каждого. Именно благодаря ей Том стал носить брейды, против которых, кстати, не имел ничего против. Благодаря ей Билл постоянно экспериментировал со своими волосами. И благодаря ей пушистые вьющиеся локоны Георга познали прелести выпрямителя. Не постигла участь быть жертвой парикмахера-самоучки только Густава, единственного из ребят, который не отращивал волосы. Грейс, как обладательнице самых длинных волос, повезло меньше. При любом удобном моменте ее голова превращалась в воплощение парикмахерского искусства, не всегда, правда, удачного, но, нужно отдать Элис должное, – с каждым разом у нее получалось все лучше и лучше. – Ты принес резинки? – спросила его Элис, наконец, закончив колдовать над его волосами. Обычно они закрепляли косички черными резиночками, которые не отличались по цвету от его собственных волос. – Бляяя, я их выкинул, – ответил Том, но как-то отрешенно, уставившись в экран, где шла ожесточенная борьба между его персонажем и персонажем Густава. – Как выкинул? Ты нормальный или что? – Да они порвались все. – Неприятно, когда резинки рвутся, да? – выпалил Георг и, переглянувшись с Томом, оба рассмеялись. – Вот и ходи теперь с разноцветными! – Да поебать, буду красавчиком, – Том гордо тряхнул головой и с сосредоточенным лицом продолжил продавливать кнопки геймпада, будто бы это помогало ему победить. На концах его волос красовались резинки всех цветов радуги, и сейчас он больше напоминал пацифиста-растамана, чем брутального рокера. – В смысле поебать? У меня ни одной резинки не осталось! – Привыкшая к тому, что Георг постоянно почти беспрекословно выполнял все, что она от него требовала, Элис просто приходила в бешенство от Тома, потому что договориться с ним было практически нереально. С Биллом же она и вовсе старалась не связываться. Потому что для нее это были два неуправляемых человека. – Да вон у Билла спроси, у него полно, – так же, не отрываясь от экрана, махнул головой Том. – Пидр, – засмеялся Билл и попытался пихнуть его локтем, но Том, почувствовав, что его шутку могут оценить не все, успел отодвинуться в сторону. – Не помешал, молодежь? – ребята резко повернулись на голос и звук заскрипевшей двери. Кого они точно не ожидали увидеть, так это Гордона, который неожиданно вошел в гараж. Все были уверены, что родители близнецов ушли в гости и их не будет до глубокой ночи, поэтому вокруг царил хаос из пустых бутылок, пачек от чипсов и крошек. Увидев его, ребята, чтобы хоть как-то прикрыть свой бардак, попытались спрятать бутылки с пивом, но Гордон, лишь усмехнувшись, махнул рукой. – Да сидите уж. Я с новостями, – он вдруг сделался серьезным. – В общем и целом, – продолжил он, – музыка ваша им понравилась, но, по их словам – «не формат». Сейчас такое уже не слушают и не покупают. Надо было вам, ребятки, чуть пораньше родиться, – усмехнулся Гордон. – Но, – он повернулся к Биллу, – есть и хорошая новость, но, кхм… опять же, решать вам… если быть точнее – тебе, Билл. У них имеется материал для одного проекта, и они ищут исполнителя. Твой голос их заинтересовал. Поэтому в ближайшее время хотят с тобой лично встретиться и пообщаться. Возможность очень хорошая, подумай хорошенько. – Да не… серьезно, что ли? Даже думать нечего. Мы – группа. Не нравится, пусть катятся к черту, – раздраженно отмахнулся Билл. Взгляд Тома был уставлен в пол, но вдруг он резко поднял глаза на брата. – Билл, вот скажи мне, ты ебану…адекватный? – Том осекся, вспомнив, что с ними сидел Гордон. – Не думай про нас, тебе такой шанс предоставляют. Друзья одобрительно закивали. – Да в смысле? Как это? Мы с детства вместе выступали всегда. А теперь я вас кидануть должен? – Да хорош, Билл, – начал барабанщик. – Не парься. Тебя еще никто ничего петь и подписывать не заставляет. Просто попробуй, узнай все. А там, как пойдет. – Ой, да заканчивайте этот клуб благородных девиц. Вы на моем месте точно так же рассуждали бы, – уставился на них Билл. – Тем более что мне могут предложить? Что там сейчас, как ты выразился, – он перевел взгляд на отчима, – «формат»? Попса? – Билл, никто тебя ни к чему не принуждает. Но опять же – хоть материал у них есть, все это не делается за неделю, ты сам понимаешь, о чем я говорю. Все можно обговорить, внести поправки, – спокойно проговорил Гордон. Билл отвернулся от друзей, опустив голову. Хоть и ребята старались не подавать вида и вести себя так же, как и до этого, было видно, что они все же расстроены новостью, которую принес им Гордон. Каждый из них в глубине души надеялся на чудо. Но хуже всего, казалось, было Биллу. Сложив руки в треугольник, он сидел, уставившись в пол, слегка водя себе по носу указательными пальцами. С точки зрения дружбы и справедливости, он мог бы прямо сейчас сказать свое твердое «нет». Но он понимал, что никто не позволит ему быть справедливым и принять решение не в пользу себя. Все прекрасно знали, что Билла в большей степени угнетает этот город и эта невозможность выразить себя в полной мере. Ведь Билл – это стихия, огромная сила эмоций, которой здесь просто некуда выплеснуться. Такой маленький город, где мечты не сбываются, а возможности не падают с небес тебе под ноги. А если такое и происходит, то нужно хвататься за это, как за соломинку. Ведь по-другому отсюда не вырваться.