Ш.Х. (Режиссерская версия)

«Тик-так-тик-так-тик-так» «Поезд отправляется на следующую станцию. Держитесь за поручни! Чух-чух! Чух-чух!»       Такими словами Мориарти проводил Шерлока, Джона и Майкрофта в следующую камеру с «игрой» Эвер. — Итак, братец, я уже смогла ранить женщину, которая тебя любит. А теперь давай еще поиграем! Но сначала — стимул.       Комната снова погрузилась в красный цвет. — Алё, вы здесь? Мне очень страшно! Мне очень-очень страшно! — Так, ничего не бойся. Скажи, из окна видно какой-нибудь город или реку, озеро или что-то еще? — Нет! Только море! Но вы же мне поможете? — Да, конечно! Скажи, что еще ты видишь?       Связь прервалась. — Как жаль, что ты не можешь помочь ей, Шерлок. А теперь заработай телефонное время! «Тик-так-тик-так-тик-так»       На экране, как и в случае с Молли появилась съёмка квартиры. Но в этот раз это была красиво обставленная… Детская. На кроватке сидела маленькая девочка с пышными кудряшками. Она играла с плюшевым щенком, крохотным коккер спаниелем. Посмотрев на нее, сердце Шерлока пропустило удар. Этот беззащитным ребенок напомнил ему его самого. Что-то в ней было настолько завораживающим, что Холмс не мог оторвать свой взгляд. Он видел в ней себя, свое детство… — Бедный, несчастный ребенок. Она прожила всего 2 года и сегодня ее день рождения.       Эта девочка всю жизнь росла без отца, а ее мать свято верит, что еще не все потеряно. Но если ты не справишься с заданием, Шерлок, я убью и ее, и ее мать. — Как мы можем тебе верить, если ты уже обманула нас с Молли? — А так, Шерлок.       В комнату вошел крепкий мужчина. Он достал девочку из кровати и посадил ребенка на колени, положив руки на шею, однозначно показав свои намерения в случае неповиновения. Сердце Шерлока замерло. Он был уверен, что девочка закричит или заплачет, но ребенок этого не сделал. — Если не решишь мою загадку, он свернет ей шею и убьет самой страшной смертью, а за ней и ее мать.       Шерлок нервно мял потные ладони. Такая реакция тела пугала его. Даже в самых страшных ситуациях он мог держать себя в руках, годы практики многому его научили. Но в этот раз что-то было не так. На этот раз на кону стояла не просто чья-то жизнь, а жизнь маленького и совершенно невинного создания, которое точно за все свое недолгое пребывание в этом мире не совершило ничего плохого. — Это безумие, Эвер! Ты убьешь невинного ребенка! — прокричал старший Холмс. — А ты, Майкрофт, убил жену управляющего. Сам, практически без моей помощи, разве что при содействии Джона. Один-один?       Мужчина зло смотрел на сестру. В его глазах читалась ненависть, злость и… безумный, всепоглощающий страх «Тик-так-тик-так-тик-так » — Слишком много разговоров… Так кто же отец ребенка, Шерлок? «Это безумие» — в который раз подумал Холмс. — Я не знаю о ребенке ровным счетом ничего. Ни кто ее мать, ни где они живут, ничего! — Включай свою дедукцию, братец.       «Отключай свои чувства. Сегодня солдаты» — подумал Шерлок, мысленно давая себе пощечину. Он глубоко вдохнул, направляя все мысли в нужное русло. Никогда в жизни еще его мозг не рисковал стольким. — Ладно. У ребенка темные волосы, значит маловероятно, что ее отцом мог быть блондин или рыжий. Скорее всего отец брюнет, и мать тоже. Глаза светло зеленые, необычного оттенка. Цвет достаточно редкий, значит можно предположить, что, как минимум, у одного из родителей он подобный. Кожа белая, достаточно бледная. Она похожа на британку. Сильно выделенные скулы, губы немного необычной формы. Волосы очень кучерявые. И…       Джон, стоявший всего в полуметре от товарища, внимательно наблюдал за его смятением, совершенно не присущим великому детективу, и не мог не заметить очевидного. Ватсон перебил монолог Холмса: — Шерлок, ты как будто описываешь себя.       Холмс ошарашенно посмотрел на друга. Что он только что сказал? — Нет… Этого не может быть… «Тик-так-тик-так-тик-так » — Время поджимает. Кто отец, Шерлок?       Он обессиленно скатился по стене вниз, закрывая лицо руками. Что, черт возьми, происходит? Сердце билось как бешеное. Он поднял глаза на Джона, который нервно перебирал пальцы. Майкрофт, стоящий в углу комнаты, тихо бился руками о стену.             Чувство безнадежности можно было потрогать. — Я… Я… Не знаю… — Невероятно! Сам великий Шерлок Холмс не знает, кто отец ребенка! Попробуй ты, Майкрофт.       Мужчина резко повернулся и испуганно смотрел на брата, понимая, что еще никогда в жизни не видел его в таком удручающем состояние. — Давай же, старший брат. Покажи пример младшенькому… Майкрофт посмотрел на Шерлока. В его взгляде вовсе не было замешательства или неопределенности. Едва взглянув в глаза родному брату, Шерлок понял, что тот точно знал ответ на этот чертов вопрос. Знал, но так ничего и не сказал. Злость разлилась по всему его телу, призывая броситься на брата, но риск нарваться на большие проблемы от Эвер остановил его. — Несколько лет назад, Ирен Адлер вернулась в Англию, конечно под моим контролем. Из-за огромного количества проблем, с которыми ей пришлось столкнуться, оформление всех её документов заняло очень много времени. Я не мог не заметить весьма… очевидные внешние изменения. Я ничего не спрашивал, ожидая, когда она сама все расскажет, и так и случилось. И в тот момент, когда она объявила мне о своей беременности, ты, Шерлок ходил в ужасном состоянии из-за вашего расставания. А сейчас она воспитывает твоего ребенка, девочку с именем Шарлотта.       Шерлок не мог поверить, просто не мог. Он провел рукой по щеке, смахивая выступившие слезы.       Эвер зло улыбнулась. — Мне нужен ответ. Шерлок, скажи же.       Джон подошел к другу, который не находил себе места. — Шерлок, возьми себя в руки. Прошу тебя.       Холмс лишь бессильно посмотрел в глаза Ватсона и губами промолвил: «как?». В его мире перевернулось абсолютно все. Разум тщетно цеплялся за обрывки нормальности, которые, как казалось, уплывали все дальше от него.       Напряжение в комнате было запредельное. Мужчины беспорядочно переводили взгляд друг на друга. Даже в глазах Майкрофта застыл немой ужас. Эта «игра» Эвер убивала. Медленно, жестоко и бессердечно… — Господи, Шерлок… У тебя пять секунд. Или ты говоришь, кто отец, или твоя дочь умрет.       В глазах у мужчины потемнело. Он понимал, что если сейчас он не соберется, то убьет собственную дочь. Ее дочь. Шерлок не мог этого допустить.       Холмс вскочил на ноги и, подойдя ближе к камере и смотря прямо в объектив, с ледяной сталью в голосе произнес: — Я! Я — отец Шарлотты! Она моя дочь…       В глазах окончательно потемнело и Холмс потерял опору под ногами. Падая в неизвестность, в его голове мысли начали сменять одна за другую. 3 года назад — Я не удивлен видеть Вас снова здесь. Я знал, что Вы вернетесь.       С этими словами Шерлок тихими шагами подходил ближе к Ирэн, которая стояла в дверном проходе его квартиры на Бейкер Стрит. — Вы позволите мне войти? — спросила женщина, осматривая его сверху вниз. Она пришла поздно вечером, без предупреждения. Детектив встретил ее в своем теплом халате и домашних тапочках, которые на прошлое рождество ему подарила мать. На этом фоне Ирэн выглядела еще более роковой женщиной. Теплое пальто винного цвета, пояс которого элегантно подчеркивал талию. Золотая заколка в волосах, стоило прикоснуться к ней, и волосы распались бы водопадом по ее плечам.       Холмс одобрительно кивнул, отодвигая своим наблюдения подальше, фокусируясь на диалоге. — Вы что-то хотели спросить? — произнес детектив без лишних эмоций. Он, безусловно, знал, что Эта женщина лучше кого бы то ни было могла считывать любой оттенок в его голосе, как бы он его не скрывал, но не попробовать было по-просту нельзя.       Ирен нагло улыбнулась и сделала всего шаг в его сторону, перешагивая порог комнаты. — Вы спасли меня в Карачи. Я не могу не отблагодарить Вас, — говорила она, подходя еще ближе и разрезая напряженную тишину комнаты стуком тонких каблуков своих сапог, — Поужинаем?       Она произнесла эти слова едва ли не прикасаясь губами к мочке его уха. «Поужинаем?» Такая чертовски простая фраза. Слова разбились об сознание Шерлока, заставляя его на мгновение зажмуриться. Черт, сколько раз он их слышал! Но сейчас… Она произносила их по-другому. А может, и вовсе не произносила и он все себе придумал благодаря искаженному из-за ее присутствия сознанию. — Ну же, Шерлок…- Адлер не торопилась отстраняться. Наоборот, ее шепот продолжал обвалакивать его, еще глубже затягивая и маня. Женская ладонь осторожно и предельно нежно легла на его грудь, ближе к ключице, прежде чем она осмелилась, наконец, невесомо провести пальцами по его щеке, — а ты следишь за собой. О твои скулы все еще можно порезаться.       В голове сразу появились картинки того, как она в первый раз сказала ему эту фразу. В ее доме. Он сидел на диване, а она, обнаженная, подошла к нему и произнесла именно эти слова. — Неужели такой великий человек, как Вы, не найдёт в себе сил что-то сказать? Да Вы слабы, мистер Холмс, — сказала Ирэн и одарила его хитрой улыбкой.       Шерлок продолжал молчать, но, наконец-то, смог взглянуть на нее. Не так, как он смотрел на нее, открыв дверь своей комнаты. Ирэн была обворожительна, и это просто невозможно было игнорировать. Да и был ли в этом смысл? Аргументы быстро сменяли друг друга, все ближе подталкивая Холмса к выводу. Он ведь никогда не ставил себе запрета на близкие отношения. В этом просто не было смысла, не было подходящего человека. Но, как бы то ни было, его стиль жизни вовсе не подразумевал целибат. И он не мог не признать, что сейчас его это радовало как никогда. — Неужели, такая умная женщина, как Вы, таким образом ужинает со всеми своими знакомыми? Да Вы слабы, мисс Адлер.       Ирэн развязала пояс пальто и положила вторую руку ему на грудь. В комнате горел камин, и ей было жизненно необходимо, наконец, снять верхнюю одежду, желательно, с помощью Шерлока. — Таким образом я не ужинаю ни с кем. Только с Вами. Я теперь, знаете ли, предпочитаю ни с кем не ужинать. Вы исключение, мистер Холмс.       Он ничего ей не ответил. На такое признание, весьма неожиданное, что нельзя не отметить, было сложно найти слова.       «Любовь — всего лишь человеческий предрассудок. Человек не должен любить, он всего лишь ищет продолжения рода или удовлетворения физических потребностей. Любви нет. Это антинаучно». Шерлок годами повторял эту фразу, своё гениальное умозаключение. Но сейчас он будто забыл о ее существовании. Все это было такой глупостью и бессмыслицей, подростковые мысли. — Я знала, что вы — жестокий человек, мистер Холмс, но чтобы настолько… В вашей комнате непозволительно жарко.       Ирэн убрала руки с его торса, чтобы снять пальто, но Шерлок схватил ее запястья. Ее глаза тут же загорелись. Неужели великий детектив позволил себе чувствовать.       Шерлок нежно обвел ее запястья пальцами, наслаждаясь бархатом кожи. Отпустив ее руки, он обошел ее, осторожно снимая это чертово пальто. Холмс сложил его пополам и аккуратно положил на ближайшее кресло. Возможно, следовало бы поступить еще аккуратнее, чтобы не помять его ни в коем случае, но сейчас его мысли были заняты совсем другим.       Эта женщина стояла перед ним в восхитительном черном платье, весьма комплиментарно облагающем ее тело. Длинные рукава и подол, едва прикрывающий колени, лишь провоцировали его воображение.       «В этот знаменательный момент, я понял, что у меня есть душа, помимо разума и тела» — сказал бы Шерлок в обычное время. Но сейчас все мысли клином выбило из головы. В его мыслях была только Эта Женщина. Только она имела значение в его мире. — Удивительно, как обычному платью из испанского массмаркета удалось лишить дара речи самого умного человека в Британии.       Шерлок лишь тихо усмехнулся, дотрагиваясь рукой до ее лопаток. — Я не был готов к вашему визиту, мисс Адлер, как вы уже могли догадаться. Могу предложить вам чай.       Шерлок с ухмылкой посмотрел на нее, отходя к своему креслу. — Чай? — переспросила Ирэн, разворачиваясь к нему лицом. — Эрл грей, боюсь, другого у меня нет. — Вы так щедры, мистер Холмс, — произнесла Ирэн, улыбаясь. — Если вы позволите…       Женщина наклонилась, чтобы снять сапоги. Ковер на полу оказался неожиданно мягким и уютным, что заставило ее вновь улыбнуться. Можно было бы найти ему альтернативное применение. — Если вы предлагаете мне… чай, — Ирэн тихо проговаривала каждое слово, подходя ближе к креслу, пока и вовсе не уперлась ногами в колени Холмса, — то сделайте его сами.       Она вытащила заколку, и темные кудри каким-то невероятно прекрасным образом легли на ее плечи. И, кажется, это стало последней каплей.       Шерлок положил свои руки выше талии и медленно повел ими вниз, изучая каждый ее изгиб. Ирэн провела руками по его кудрям, зарываясь глубже. Детектив поднял на нее глаза, и она не могла не улыбнуться самой очаровательной улыбкой.       Еще мгновение, и она оказалась на его коленях. Теплые и сильные руки Шерлока расположились на ее пояснице, и он крепко прижимал ее к себе. Ирен нетерпеливо прижалась губами к его щеке, наконец-то наслаждаясь остротой его скул. Мужчина шумно выдохнул, руками слегка приподнимая ее платье, которое и без того уже было неприлично задрано. — Ну же, мистер Холмс, — прошептала Ирэн, и, наконец, почувствовала его губы на своих. Такие мягкие и горячие. Не было ничего и никого, кроме их двоих. Весь мир не имел смысла, кроме того, как он беспорядочно водил по ее спине и бедрам руками, и целовал, с каждой секундой все глубже.       Избавиться от его халата было в разы проще, чем от ее одежды, что не могло не позабавить обоих. В прочем, все это ушло куда-то даже не на второй, а на самый последний план. В эту ночь оба чувствовали что-то совершенно удивительное и уникальное для обоих, несмотря на столь разную опытность.       «Я люблю Вас, мистер Холмс» — крутилось в голове у Ирен, но она так и не смогла это сказать в тот вечер. Все эти годы бессмысленного воздержания сказались на разуме Шерлока, и он был не готов отпустить Ирен слишком быстро. Его сознание не воспринимало ничего. Только тело могло чувствовать в тот момент. И все эти беспорядочные слова, вроде: люблю, скучал, скучала, нужен, нужна… они терялись в пространстве. Терялись во времени. …       Прошло почти полгода. Казалось, Шерлок никогда не был настолько счастлив. Это было чем-то удивительным: он никогда раньше и предположить не мог, что однажды окажется в таком положении. Он стал похож на обычного человека. На влюблённого человека.       Но, по закону жанра, такое положение вещей не могло длиться вечно. И в одно утро все закончилось.       Шерлок проснулся в кровати один. На мятой простыне рядом с ним лежала сложенная вдвое бумага. «Дорогой Шерлок! Сколько всего прекрасного произошло с нами за эти полгода. Но так больше не может продолжаться. Я не та, кто тебе нужен. Слишком многое поменялось в наших жизнях за это время, и я больше так не могу. Мы не сможем прожить с этими изменениями. И, пожалуйста, не ищи меня. С любовью, И.А.»       Весь мир в то мгновение рухнул. Единственный человек, который проложил дорожку к неприступной крепости, под названием «сердце», покинул его. Она ушла. Она оставила его одного. Бросила. Зачеркнула «с любовью». Неужели она действительно не любила его…       Прочитав ее, он смял листок, и бросил его в камин. Бумага едва горела. Этот материал почти не горит, если пропитан водой. И своим долгим существованием в пламени, листок, насквозь мокрый из-за слёз, заставлял Шерлока проливать их еще больше.