Ш.Х. (Режиссерская версия)

— Я хочу найти Ирэн. И мне нужна твоя помощь.       Джон задумчиво сидел и мыслями был где-то далеко от Бейкер-стрит. У него в голове никак не укладывалось, как это вообще было реальностью. На секунду он даже задумался, прошло ли действие наркотиков или он до сих пор видит галлюцинации. — Джон, ты меня слушаешь? — Что? А, да, конечно. Продолжай. — Я и не начинал. Слушай меня внимательнее. Я иногда говорю полезные вещи.       Джон нахмурился. Определенно, Шерлок вёл себя как-то странно. — Ты знаешь, где ее искать?       Шерлок покачал головой. — Я знаю лишь ее имя — Шарлотта. Насколько я понимаю, Майкрофт в курсе, как минимум, приблизительно, где они находятся, но он отчаянно против моих намерений найти Ирэн и ребенка. Но они в Лондоне, это я знаю точно. — А как она выглядит, знаешь? — Ты и сам ее видел. Перед тем, как отключился.       Джон растеряно почесал затылок. Он правда ужасно помнил тот день, что его, впрочем, совсем не расстраивало. Лучше он забудет тот страшный день, чем будет проворачивать воспоминания из него снова и снова. Что-то в глубине сознания подкидывало ему картинки того, что, вроде бы, происходило в момент, о котором говорит Шерлок, но плотная пелена наркотического коктейля слишком сильно смешивала реальное с вымышленным, и Джон не мог быть уверен ни в одном образе, так услужливо предложенным его разумом. — Боюсь, этого я не помню. Ладно. Если они в Лондоне, то девочка должна быть где-то зарегистрирована? В смысле, она же наверное посещает врача. Если Ирэн и может оставаться незамеченной и пользоваться условной платной страховкой или чем-то подобным, то ребенку в любом случае надо отмечаться хотя бы в календаре прививок. Даже если они их не делали, все равно об этом нужно сообщить.       Шерлок был рад, что позвал Джона. Рози была совсем немного старше Шарлотты, и отцовский опыт Ватсона оказался просто незаменимым. Сердце детектив замерло на мысли, что, возможно, в будущем отцовский опят Джона пригодится не только в поисках, но и в воспитании дочери. Боже.       Снова ее образ перед глазами. Они были так похожи. Шерлоку казалось такой глупостью, что он сразу не понял, что он ее отец. А может он действительно понял в ту же секунду, но боялся себе признаться. Малышка и правда была его точной копией. Мужчина задумался, какого Ирэн было растить дочь, так сильно похожую на него. Она же его ненавидела… А что если какая-то доля этих негативных чувств переносится и на ребенка? Нет, так точно быть не могло. Но Шерлок уже не мог быть уверен ни в чем. Она должна ее любить. Даже если она никогда не любила его. Девочка ведь как-то родилась? Он был уверен, что Ирен бы не рожала нежеланного ребенка. Она точно не та женщина, которая бы пустила все на самотек. Само существование Шарлотты казалось чем-то невероятным. Он долго пытался вспомнить, в какой момент это могло случиться. Что именно их подвело. Какой была бы их жизнь, если бы в одну из ночей ничего бы не произошло?       Кажется, он не покидает его с самого возвращения домой. Постоянно возникает один и тот же вопрос. Один, но всегда действующий как миллионы плачущих душ, которые и раздражают, и вызывают сожаление. Хочется плакать с ними. Хочется разделить это горе. Но наступает момент, когда осознаёшь — вся эта боль твоя. Твоя, нет никаких людей, которые вызвали ее. Во всем виноват ты сам. Всегда. Всегда. Кажется истины, которые шестнадцатилетний Майкрофт пытался объяснить девятилетнему Шерлоку дошли до него неверно, в искажённом варианте. Эта боль не только Шерлока. Боль одинокой женщины, которая тянет на себе дочь, работает допоздна, восстанавливает репутацию, скрывается от мужчин, которые проводили с ней ночи, прячет ото всех своего ребёнка, защищает ее изо всех сил, врет себе и дочери о ее отце, надеется на лучшее, плачет по ночам, но утром уже пытается радоваться жизни ради Лотты. Непередаваемая уникальная боль доминантки. У этой женщины было все. Деньги. Известность. Удовольствия. Мужчины. Женщины. Особняк. Защита. И в один миг она потеряла это. Но ее спас он. Шерлок Холмс. Бесчувственный детектив в смешной шапке, о скулы которого можно порезаться. Да, она потеряла все, но обрела любовь. Но она снова сбежала. — Шерлок…?       Холмс очнулся из оцепенения. Эти чертоги разума… — Думаешь, это возможно — найти базу данных с такой информацией? К тому же, в Лондоне бесчисленное количество детей. — Шерлок, у нас мало других зацепок. Не думаю, что есть что-то кроме разнообразных реестров, где могут фигурировать имена одной из них, чем мы могли бы воспользоваться. Надо прошерстить базы арендателей, кажется, у нас осталась одна с дела, которым мы занимались в апреле. Я могу посмотреть информацию по детским садам района, где мы жили с Мери до переезда. Она помогала с организацией детских праздников и у нее осталось много списков родителей, кто сколько денег сдавал. Может, там будет какая-нибудь зацепка.       Шерлок тяжело пережил потерю Мэри. Несомненно, даже и близко не так, как Джон. Она все-таки, была его женой и матерью его ребенка. Но Мэри пожертвовала собой ради него. И он никак не отплатил Джону за это. Он вообще не знал, что можно делать в таком случае. Они замечательно смотрелись вместе. Мэри была с Джоном после рождения дочери. Она любила его, он любил её. Они всегда были вместе. Идеальная пара, черт возьми! Бедная Рози, которой так не суждено вырасти с обоими родителями. И как же Шерлок хотел, чтобы такая судьба не досталась его дочери. Шарлотта заслуживала любви и от матери, и от отца.       Малышка Рози начала ворочаться во сне. Она лежала уже на краю дивана, но заботливый отец быстро взял дочь на руки. Шерлок молча наблюдал за этой картиной. — Что? — Джон недоумевающе взглянул на друга. — Твоя забота о Рози не может не вызывать уважения, — пробормотал Шерлок, все еще пристально наблюдая за тем, как Ватсон покачивал ребенка в руках. — Она моя дочь, я не могу о ней не заботиться, — произнес Джон, грустно улыбаясь. — Мы найдем ее, и ты тоже сможешь проводить время со своей дочерью, Шерлок.       Детектив лишь кивнул в ответ, вновь погружаясь в свои мысли. Он ведь и представить не мог, что где-то у него есть ребенок. Что этот ребенок — их совместное творение, его и Ирэн, единственной женщины, которая смогла так глубоко забраться в его сердце. Один лишь факт их родства подставил девочку под такую чудовищную опасность! Эвер привела туда своих людей, они чуть не убили ее! Что было бы, если бы это произошло?       Ватсон сидел неподвижно, не произнося ни слова. В такой ситуации тяжело даже думать, не только говорить. Вдруг напряженную тишину комнаты разрезал тот самый звук. Звук, который записала Ирэн Адлер. Детектив взял телефон в руки. На экране красовалось одно непрочитанное сообщение.