Терновник

Ёродзуя просто нравилась его жизнь. Такая, какая есть. До того дня у него не было сомнений. И менять ее он больше действительно не хотел, как бы Кацура не настаивал. Наоборот, Гинтоки собирался защищать то, что имеет сейчас. Большинство бы сказали, что у него ничего не было и нет, но это было не так. В конце концов, деньги и власть никогда не были чем-то особенным для Ёродзуя. Самое дорогое и тогда, и сейчас, были его друзья. Он не просто обещал защищать их сам себе, он наконец-то снова стал способен на это. Будто благодаря этим двум детишкам затянулись старые раны, появилось желание жить дальше. И вот, наконец, Гинтоки понял, что жить дальше, в этом новом странном мире ему очень даже нравится. Если раньше, все, что отделяло его от смерти - это обещание Отосэ, то теперь все поменялось. Все закрутилось совершенно неожиданным образом. Ёродзуя не хотел и не мог быть больше с Джои, но и быть с Шисенгуми рядом, само собой, не собирался. Однако, именно вторые защищали, пусть и по своему, все то, что стало ему дорого. Защищали именно те краски жизни, что Гинтоки нашел. Так что мастер на все руки меланхолично смотрел сквозь пальцы на то, что сам становится куда ближе к ним, чем к бывшим друзьям. Хотя понятие “бывший друг” было для Ёродзуя самым непростым понятием. Хотя бы потому, что друзья бывшими быть не могут. Даже Такасуги он будет пытаться переубедить до последнего, пусть уже и не словами. Время слов давно прошло. Однако, разорвать те связи до конца, невозможно. Разве что умерев. Воистину кусатта-эн да*. Ёродзуя особо не задумывался, куда катится его жизнь до определенного дня. Покосившись на Сого, который уверял сестру, что тип рядом с ним его друг, Гинтоки наблюдал, как Мицуба-доно поливала парфе острым соусом. Кого-то это определенно напоминало, ощущения были примерно те же - вызывали рвотный позывы. Но проблема была совсем не в этом. В какой момент этот мальчишка начал звать его “данна”, почему представил другом перед своей сестрой. Неужели у него нет нормальных друзей? Ёродзуя согласился подыграть, но в глубине души понимал, если они не друзья, то уж точно не просто знакомые. Они так были похожи внешне сестра и брат. Но такие разные абсолютно во всем, от характера до поведения… Кому-то повезло со здоровьем, а кому-то совсем нет. Кажется, Сого не преувеличивал. Кровь и соус почти одного цвета, только разной консистенции. Это не поле боя, но сердце ведет себя точно так же, когда надо спасать, когда надо действовать. Это не война, но тем страшнее. - Данна, сюда! - подхватив девушку на руки, Ёродзуя вместе с Сого бросился к карете скорой помощи. ** Быть может, другой пошел на его месте домой, но Ёродзуя не мог. Казалось, что Сого исчезнет вместе с сестрой. А Гинтоки помнил свое обещание “приглядеть за Соичиро-куном”. Поэтому Саката Гинтоки лежал на лавке, делал вид, что спал, и был избавлен от праздных размышлений, потому что невольно слушал чужую историю. Она принадлежала не только Сого, а еще и Хиджикате Тоширо. На самом деле это была история любви и ревности. Один ревновал сестру, другой любил. Гинтоки вздохнул про себя, не понимая, почему ему сейчас так плохо. Ёродзуя часто принимал чужие проблемы близко к сердцу, не оставляя их без внимания, и сейчас ситуация вырисовывалась и без того трагическая, но мысли Гинтоки уходили куда-то, по его мнению, не туда. Не к страдающему парнишке, которого Сакате было безумно жаль, а к решившему со всем разбираться в одиночку малолетке! Его любовь умрет в больничной палате, пока тот погибнет, изображая героя! Ёродзуя чувствовал, что с ним сегодня что-то явно не так. Не обида же это? Уж тем более не ревность. Тогда что это за чувство? Или это просто ощущение близкой потери? Может, он просто забыл, что такое терять? Вокруг разгорелась и угасла коротка разборка между Сого и Кондо Исао, командир Шисенгуми был чудовищно прям. Его слова были сильнее любого удара, про который он тоже не забыл. И сейчас Кондо уже отправился спасать замкома, а Сого, прислонившись спиной к лавке, какое-то время приходил в себя, пытаясь мыслями вслух решить, что делать дальше. - Спасибо, что выслушал, данна… - Сого поднялся, а Гинтоки, вздохнув про себя, твердо решил, что в стороне не останется. Шисенгуми или нет, сейчас неважно. Хиджиката защищает Сого и Мицуба-доно на свой лад, так почему бы и ему не защитить тех, кого уже не назвать совершенно чужими? Саката покачал головой. Он бы и чужого человека не оставил погибать, но сейчас все было по другому. - Буду няньчиться с тобой до конца, Соитиро-кун, - поднялся Гинтоки с лавки, разминая плечи. Недосып на нем, конечно, отразится, но во времена войны было куда хуже. Значит, у этого Хиджикаты была любовь, которую он оставил? Эта мысль не давала покоя Ёродзуя, но только сейчас, когда они вдвоем сели на мопед, она оказалась настолько ярко оформлена. Саката к своему удивлению, прекрасно понимал логику замкома, только не был уверен, что сам поступил бы так же. Скорее всего, он бы остался радоваться жизни с любимой женщиной… Но вряд ли кому-то нужен такой лентяй, как он… Гинтоки был уверен, что они успеют. Шисенгуми доберутся во время, да и сам Хиджиката совсем не слаб. И все, что им останется - это добраться до очередного врага… ** Его лицо заливала кровь, он прихрамывал на одну ногу, но все равно продолжал курить, будто не произошло ровным счетом ничего, и это не они помогли Сого разрубить машину на двое. Гинтоки ничего не сказал тогда, Сого тоже молчал, атмосфера не располагала. Им всем предстояло вернуться в больницу, каждый понимал, что надо это сделать как можно быстрее. Ёродзуя смотрел на дьявольского замкома. Какой по геройски глупый поступок, но Саката его прекрасно понимал. По какой-то причине уйти сейчас он не мог, а вернулся вместе с ними в больницу. Почему он так поступил? Слова, что он находил звучали как оправдания, а оправдываться Гинтоки не собирался. Ёродзуя ничего не сказал и потом, когда кровь была стерта, нога перевязана, а Хиджиката думал, что он один на крыше. Мастер на все руки, усевшись на бетон, спрятавшись за стену, слышал шуршание пакета и чужой тихий голос. - Какие же острые, черт возьми… Какие же… - Гинтоки слышал в этом голосе слезы, которых у таких, как замком по определению быть не должно. Но Саката Гинтоки не усмехался, не было желания. Пусть Мицуба-доно не была ему близким другом, это потеря, которая больно задевала его душу. А каково сейчас должно быть Сого и Хиджикате? Саката Гинтоки тоже взял одно рисовое печенье. Он ведь поклялся защищать то, что ему дорого, как и Хиджиката. Что тот сейчас чувствовал? Как ни пытайся, есть вещи, которые не изменить. Как бы ты силен ни был, это не поможет. - Острая, чертовски острая, - соглашается Гинтоки, задумчиво и печально глядя в небо. Ёродзуя думал о жизни. Она и теперь ему нравится? Нравится, не смотря ни на что? Слабая улыбка коснулась его губ. Через сколько бы потерь он не проходил, жизнь продолжалась. Возможно замком еще не до конца это понимал. Возможно, ему надо это объяснить. Надежды на Шисенгуми мало, поэтому Саката решил действовать сам. Он поднялся, бесшумно подошел к Тоширо. Пожалуй, сейчас никакие шутки не будут уместными, но будет ли Хиджикате легче, если быть предельно серьезным? - Кондо-сан ждет тебя внизу, - Саката впервые встретился с Тоширо взглядом. Потому что все, что было раньше, будто бы было совсем не то. Поединок, нелепые разговоры… Арена смерти… Все не то. - А… да… - Гинтоки впервые услышал потерянный голос. - Обопрись на плечо, иди сюда! - пришлось взять инициативу на себя и приобнять за талию, закидывая руку на плечо. - У меня есть костыль! - На костыле по лестнице не попрыгаешь! - Саката знал, что в иной день замком упирался бы до последнего. Но, видимо, не сейчас. Он просто промолчал, кивнув. Пока они спускались, Хиджиката думал о странном. Об отчете Ямазаки. Может, виной тому хватка Мастера на все руки, но в голове крутился вывод шпиона Шисенгуми: - Саката Гинтоки - хороший человек. С этим сейчас было трудно поспорить. Наверное, надо отблагодарить. Он уже не раз им помогал… - Приходи в форму скорее, Хиджиката-кун. - А то ты не умеешь подбирать слова? - Не умею, - прямо сказал Саката, крепче сжимая чужую талию. Тоширо слабо улыбнулся. Ему стало немного легче. Кажется, у него появился странный, но друг. Я буду жить дальше, Мицуба-доно. Так, как ты и хотела. Не оглядываясь идти вперед… Хиджиката знал, что он ее не забудет. Но сейчас у него были силы так поступить, потому что он не был один.