Мнимая надежда.

Земли лишённый под ногами, стоишь. Заледенелые руки не согреваются карманами и грязной мелочью. Ты не в себе. Ты заглянул в себя. Под голой ногой ковёр гнилой листвы. Место без ветра и моря. Ты один. Совсем облетели ветви мёртвых деревьев. Да и вообще всё здесь — мертво. Даже ты. Хотя не так, ты — мертвец в первую очередь. А воздух стынет в последнюю. За спиной бетонная стена холодит тёплую, на удивление, кожу. Будто бы сквозняк безвольно гуляет, как и в голове. Весёлые доселе качели безмолвно стоят. Ржавой защитой одетые, истошно скрипят. Когда они вообще были веселы?.. Всю внутреннюю красоту променяли на внешнюю. Изящно, эстетично. Теперь время эту внешность не сгубить. Самовлюблённость? Напротив. Бедные те люди, не видящие без убеждений. Жалкие те люди, видящие всё, как оно есть, без копейки на душе. Перемены случаются исключительно в погоде у тебя внутри. Выбери сухость. Пусть жизни лишится всё, как и жизнь — всякого сосуда, поистине подверженного чуду. Рассуждай о величии. Всё на поверхности. Не в жалости ли оно? И не в вере ли жалость? Вечная гнилая осень. Не мрак здесь повелевает. Только трупный смрад. Они всё не сгниют, оставаясь отвратным напоминанием о себе. Трупы, из поколения в поколение, а точнее — из тела в тело передающие одну и ту же пару глаз. Может, только в них и жизнь. Вечеринка во внутреннем Эдеме, где все яблоки изъедены червями — из могил тебя прошлого. Так станцуем! Все вместе! Всем несуществующим приглашение! Как весело, однако, может быть, когда нет никого, кроме тебя и твоего бреда. Каждый выдох ощущается последним. А в нём — радость. Танцы, нет, бесформенные пляски в одиночестве. И не хочется жить. Хочется существовать в порыве движений в такт, без мотива. Не стоят изумлений все стенания. Только восхищение.