Ex Nihilo Nihil Fit

Неро — шторм без предупреждения; Неро — чистые эмоции на одной ноте, натянутая струна, готовая разорваться в любой момент. Он — эмоции чистые, острые, точно мелкое стеклянное крошево прямо под кожу; от пальцев Неро под кожей разливается не просто тепло — кровь превращается в лаву. Он чувствует демона, что темным пульсом бьется внутри юноши, он чувствует его жажду — и от этого ведет сильнее, чем ему самому хотелось бы это признавать. Он хватает его за горло — и Ви видит затмение в чужих глазах. Он не протестует. У них есть свои негласные правила игры, свои договоренности; они не переходят границ дозволенного (разве что самую малость); Неро впивается ему в губы с остервенением хищника, нашедшего свою добычу. Он толкается языком в рот Ви, его пальцы на коже — до синяков, каждый укус — до кровоподтеков. И все, что Ви позволял себе — это задушено стонать в чужие губы, выгибаться не хуже кошки и касаться, касаться в ответ, царапать в кровь — ведь какая, в сущности, разница? Демонические чужие силы способны избавить его от мелких царапин за пару минут, не оставляя следа от первобытных и чистых эмоций. Ви обидно. Чужие метки остаются на его теле слишком долго; ему хотелось бы отомстить, хотелось бы оставить свой след, чтобы было хоть что-то, что могло напомнить об этой ночи. Неро жмется теснее, жар чужого тела становится почти невыносимым, и у Ви не остается сил бороться с ситуацией. Он и не хочет бороться, отдавая себя на растерзание демону целиком и полностью, потому что эта игра — для двоих. Он сжимает коленями чужие бока, путается пальцами в белоснежных волосах — ему все еще трудно привыкнуть к тому, что Неро иногда его сильнее. Вес чужого тела выбивает из легких даже намек на кислород; стон выходит хриплым, почти задушенным. Они играют в странные игры; Ви знает, что именно нравится Неро, тот в ответ всегда знает, как заставить его плавиться в собственных руках. Они изучали друг друга постепенно, легкими касаниями, мазками по холсту. Спокойствие дается юноше тяжело; он плохо контролирует внутреннего зверя, и этот зверь иногда требует крови. Зверь требует выхода. Ви знает, как приручить чужого демона. Неро двигается в нем, внутри него, и толчки у него дикие, резкие — такие же, как и он сам. Ви хрипло стонет, кусая чужое плечо, скользит ладонями ниже, по плечам и замирает на лопатках, чувствуя, как выступают чужие кости под кожей, как напряжены мышцы. Впивается ногтями в кожу, когда чужие зубы прокусывают нежную кожу у шеи. Он гортанно стонет, и нет никаких ни искр из глаз, ни сверхновых перед глазами — лишь острое чувство теплого удовлетворения, разливающееся по мышцам и коже. Однако Неро — шторм; Неро не контролирует эмоции, и внутри него со звоном рвется та самая струна. Он дико, почти отчаянно прижимается лбом ко лбу, заглядывает в темные зеленые глаза и тяжело дышит, его трясет, точно лихорадочного, и Ви чувствует собственными ладонями холодное пламя; сердце у Неро бьется гулко, тяжело, и массивные крылья искрятся сотнями оттенков прозрачной синевы, роняя подобие перьев на пол — только чтобы они растворились, оставляя запах озона и близкой грозы. Ви проходится по этим крыльям ладонями, пытаясь отдышаться. Он готов был сдаваться этому зверю столько раз, сколько потребуется, только ради этого зрелища. Впрочем, ему этого и не требовалось. Ви целует Неро во взмокший лоб, прикрывая глаза. Неро никогда не умел быть сдержанным. Сейчас он не был против.