Ex Nihilo Nihil Fit

У Ви мучительно мало времени. С самого своего импровизированного «рождения» он безнадежно опаздывает. На несколько секунд, минут, часов — он проигрывает гонку с собственным существованием мучительно и болезненно; Ви меньше суток, когда он с пугающей отчетливостью осознает, что умрет. И он смиряется с этим; принимает как данность факт своей скорой кончины, свою цель и свою самую главную обязанность — остановить безумие. У Ви нет времени на что-то, кроме цели. Данте и Неро, Леди и Триш — это всего лишь методы; у него достаточно смирения для того, чтобы принимать правду. Упрямства — тоже. Цель всегда оправдывает средства — так он думает. И, возможно, такой образ мышления ему поможет в будущем. Ви переоценивает себя; эгоистичная логика дает первый же сбой, стоит ему столкнуться со странной и противоречивой реальностью собственных же чувств — холодный расчет обращается в пыль, точно оболочка убитого демона. Он эвакуирует из Ред Грейва столько людей, сколько может. Стольких, скольким может физически помочь. На эгоистичную логику это не похоже, но думать об этом он не пытается. Его песочные часы перевернулись, и время — песком сквозь узкое горлышко; ему просто нет смысла думать. Изначальный план провалился, запасной план сейчас отправился искать себе новые источники силы. Он надеется, что одиночество позволит ему переосмыслить происходящее. Надеется, что оно поможет ему выстроить незримую стену ото всех; всех, кого стоит считать средством. Ви ошибается. С Неро все слишком сложно. Он не доверяет ему — разумное, казалось бы, решение, — да вот только в бою они — слаженный тандем, работающий точнее многих механизмов и убийственная сила, с которой приходится считаться. Они не доверяют друг другу; они не знают друг друга настолько уж хорошо, и все же… Все же, у них получается работать вместе. Быть партнерами в танце битвы. Держаться порознь — и вместе. Ви знает, что ему остается недолго; его время утекает сквозь пальцы песком — и совсем не фигурально. Он действительно хочет считать мальчишку лишь средством — но у него не выходит; не впервые его планы рушатся так скоро и быстро и стремительно столкнувшись с реальностью. А реальность напоминала гордиев узел. Все могло бы быть просто, все могло бы идти по прямой. Без осечек. Без остановок. А в итоге все становится сложнее в разы. В миллионы раз сложнее. Узлы путаются еще сильнее, когда Неро впервые его целует — быстро, жадно, срывая тормоза. Неро сложный — эмоции через край, невыносимый, иногда нетерпеливый; он сам по себе — непоколебимый дух и почти собачья верность. В глазах у того — бескрайнее синее небо и пламя, которое никто и никогда не сможет погасить. Неро невыносимый. Неро потрясающий. И, возможно, не будь все так не к месту, он мог бы говорить это вслух. Раз за разом. Но вместо этого его коробит, выворачивает наизнанку до хруста в костях; вместо этого он чувствует неумолимый шорох песка в собственных песочных часах, рассматривает едва проступающие трещины — еще мелкие, меж пальцев, — и понимает, что никогда не скажет Неро то, что тот хотел бы услышать. Ви говорит себе, что был готов к этому. Он говорит себе, что принимал свою судьбу с самого первого дня. Он говорит себе, что Неро — всего лишь средство. Что он не привязался к мальчишке. Только Ви лжет сам себе. Мысли — иглы; невысказанные слова впиваются в гортань осколками стекла; «Твоя смерть сделает ему больно» Они безнадежно опаздывают.