Добро пожаловать Домой

      Сокджин сонно потер свои глаза, пытаясь прийти в себя. На часах было 2:36 ночи. В течение всего дня дом был наполнен теплом и уютом, но сейчас было холодно без тех четырех маленьких тел, бегающих и согревающих все вокруг.       Сокджин натянул на себя мягкий халат и покрепче затянул пояс на своей тонкой талии.       Он был не чужд социальным работникам, что звонили ему в любое время, но такой поздний звонок поступил к нему впервые за всю его карьеру. Обычно они вместе с Намджуном помогали детям, которые теряли своих родителей, приспособиться к новой жизни в их новом доме, но тот даже не шелохнулся при трели телефона с первого этажа. Сокджин знал, что пытаться его разбудить - занятие бессмысленное.       Парень спокойно налил себе кружку чая, ожидая гостей. Одно ухо он поднес к радионяне, слушая, что творится в комнате Чонгука. Было довольно тихо, поэтому он мог спокойно попивать свой сладкий имбирный чай.       Сокджин запустил пальцы в волосы, пытаясь выглядеть более презентабельно, когда в входную дверь постучали. Парень поморщился, не сводя взгляда с радионяни. Если проснется Чонгук, то встанут и все остальные, а Джину надо, чтобы его мальчики хорошо отдохнули. Ему не хотелось, да и настроения не было, иметь дело с пятью капризными малышами.       Когда в комнате Чонгука, как казалось, ничего не поменялось, Джин открыл дверь.       На крыльце стоял высокий полицейский, за ногами которого прятался маленький мальчик. На вид ему было лет пять. Он был очень грязным; большая часть его тела была покрыта слоем грязи, а волосы выглядели так, будто их никогда не мыли.  — Вы, должно быть, Сокджин. —  Ничего не спрашивая, сказал полицейский. Он аккуратно подтолкнул мальчика вперед, — Это Хосок. Мы подобрали его на краю шоссе. Он лежал в канаве… Скорее всего, его мать выкинула его из машины и уехала. Врачи предоставили нам его справку о состоянии здоровья, и вот мы здесь.  — Вы здесь… — повторил Сокджин, оглядывая Хосока. Мальчик поднял на него свой взгляд и нахмурился. Его глаза блестели от того, что он пытался сдержать свои слезы.  — Вам скоро позвонят и объяснят все более подробно. — сказал полицейский. — посмотрим, сможем ли мы найти для него новую семью, но до тех пор…  — Он будет в безопасности рядом со мной, — закончил Джин, кивнув.       Полицейский пожал плечами и резко развернулся на каблуках, уходя. Он не собирался задерживаться здесь надолго. Никто никогда у них не задерживается, они просто оставляют детей и возвращаются за ними, когда находят хорошую семью, которая позаботится о них. И именно Сокджин должен успокаивать детей и отвечать им на все их вопросы. Именно Сокджин должен внушить детям, что они в безопасности и их любят.  — Итак, Хосок. Меня зовут Сокджин, и это мой дом. Ты останешься здесь на некоторое время. Хочешь, я проведу тебе экскурсию? — спросил он.       Хосок не ответил, но его губы еле видно дрогнули.       Сокджин что-то промямлил и опустился на уровень мальчика, переплетая пальцы и садясь на корточки.  — Тебе не обязательно осматривать все сейчас. Можешь пойти спать, у меня есть для тебя отдельная комната, — предложил он. Он перенес Тэхена в комнату Чимина сразу же после звонка. Он даже переместил табличку с именем Тэхена рядом с табличкой на дверь к Чимину, ведущую в их, теперь общую, комнату. А в новой комнате уже была кровать с чистыми простынями, ожидающая Хосока, — и если ты не хочешь спать, то как насчет того, чтоб посмотреть на звезды?  — Я хочу сесть куда-нибудь… — ответил мальчик хриплым голосом. Джин сразу же кивнул.  — Ладно, отлично! Посмотрим на звезды в следующий раз, — пообещал парень.       Хосок уже устал и захотел сразу же лечь спать. Казалось, Джин бы тоже мог лечь и отдохнуть. Но по опыту он знал, что сна можно и не ждать, когда в доме появляется новый ребенок, но дать Хосоку время на размышление было необходимо.       В конце концов, вся его жизнь изменилась. Если то, что сказал полицейский - правда, и его действительно мать оставила на обочине, то он, бедняжка, должно быть, в шоке. И сейчас он находится в доме у незнакомца в 3 часа утра.       Хосок уже засыпал, без дома и родных.       Сокджин подвел его к нескольким одинарным стульям во дворе. Обычно Намджун и Сокджин сидели здесь вместе, пока мальчики играли в пятнашки на лужайке или катались на своих трехколесных велосипедах возле забора. Сокджин даже поставил столик возле этих стульев, на котором могло бы вместиться около восьми кружек, которые он таскал то из дома, то назад.       Но с Хосоком все приобрело иные краски. Не было никаких счастливых смешков или возбужденных воплей. Вместо этого раздавалось лишь тихое сопение.       Хосок забрался на сиденье. Его маленькие ручки вцепились в подлокотники стула, а после он поднял взгляд на небо, и Сокджин сел рядом с ним, давая время все обдумать.       Через некоторое время (Джин чуть дважды не заснул) Хосок повернулся, чтоб посмотреть на него, и его большие карие глаза расширились.  — Что насчет экскурсии? — спросил Джин. Хосок кивнул, но по виду он был уставшим. Он опустил свои большие глаза, и Джин не смог сдержать улыбки. Он был довольно симпатичным. — хочешь, я тебя понесу? — спросил он.       Хосок снова кивнул, и Джин подхватил его на руки. Сначала он отнес его в прачечную, войдя в дом через гараж, а не через парадную дверь.  — Оки-доки. Это прачечная. Здесь я скоро буду стирать твою одежду. А вон там мы оставляем обувь, — сказал Сокджин. Он указал на корзины, стоявшие возле стены. На каждой были мальчишечьи имена. — Если хочешь, можешь использовать мою корзину. Мы можем оставить на ней твое имя, — предложил он.       Хосок отвернулся от обуви, чтобы с надеждой взглянуть на Сокджина. Он поднял одну из корзин с пола и передал Хосоку кусочек мела. Этикетки были все в меловой краске, чтоб можно было менять имена детей, которые постоянно приходят и уходят из этого дома.       Он поставил корзинку на стиральную машину и повернул Хосока так, чтоб тот мог писать. Мальчик неуклюже начертил букву «Х». Остальное «буквы» были простыми неразборчивыми каракулями.  — Хорошая работа, Хосок! — воскликнул Джин, явно не удивленный тем, насколько неразборчивой была надпись для пятилетнего ребенка. Чимин тоже не умел писать, когда только приехал. У детей в приемных семьях часто не было родителей, готовых научить их алфавиту и письму до того, как они пойдут в школу или садик. — Хочешь снять обувь? - Да — недолго раздумывая, пискнул Хосок, позволяя Джину усадить себя на стиральную машинку. Он позволил Хосоку самостоятельно расстегнуть ремни на липучках на своих кроссовках. У Хосока сейчас мало, что было. Самое меньшее, что он мог ему позволить, так это распоряжаться его имуществом, каким бы грязным оно не было.       Хосок аккуратно положил кроссовки в корзину, и Сокджин мысленно сделал пометку, что утром, первым же делом, почистит эту крошечную обувь.  — Окей, давай пойдем в следующую комнату! — сказал он. Было довольно трудно быть бодрым, когда он так устал, но парень не хотел вызывать никакого стресса у паренька. Джин взял его за руку и повел на кухню. — Это кухня. Здесь я буду готовить тебе завтрак завтра утром. Если хочешь, можешь осмотреть шкафы! — предложил он.       Хосок отпустил его руку и начал осматриваться. Джин же пытался не позволять ему слишком громко хлопать дверьми шкафов. Было слишком поздно, а в доме спало еще 5 человек, поэтому сильно шуметь не стоило.       Хосок подошел к кладовой, и Сокджин улыбнулся:   — Здесь лежат различные закуски. Мой дом потрясающий, потому что в нем всегда есть еда! Ты голоден?       Хосок посмотрел на него отчаянным взглядом.  — Хорошо! Позволишь мне поднять тебя, чтоб ты выбрал, что хочешь? — спросил парень.       Мальчик вытащил пачку с кренделями, и Сокджин помог их открыть. Да, ему явно придется отправиться за продуктами раньше обычного. У него осталось всего две пачки, а Юнги очень любил есть их в обед.       Сокджин позволил Хосоку поесть за кухонным столом, в то время, как он обновлял свою электронную почту в другом конце комнаты. Несомненно, Хосоку нужно еще немного времени, чтоб разобраться в себе, и Сокджин с нетерпением ждал новостей о мальчике. Социальные службы, вероятно, не отправят ему электронное письмо до тех пор, пока не наступят рабочие часы, но у него есть много вопросов, связанных с Хосоком. Он хотел знать, как долго он здесь пробудет.  — Все…       Сокджин оторвался от своего телефона.  — Хорошая работа! На завтрак можно будет съесть побольше! — сказал он, и Хосок кивнул. У него остался один крендель, который он положил назад в пакет, и Джин вздохнул с облегчением. Голодные дети съедают все, что перед ними поставишь, даже когда они уже сыты. Сытые дети оставляют то, чего они не хотят. Хорошо, что мать Хосока его кормила. — Ты хочешь увидеть остальную часть дома?       Хосок кивнул, по-видимому, снова застенчиво, но поднял руки, чтоб Сокджин подобрал его. Парень медленно его поднял. Хосоку было около пяти лет и он был довольно тяжелым, но Джин никогда не мог отказать детям в физическом контакте.       Он прошел в гостиную. Если бы они вошли через парадную дверь, то оказались бы здесь в первую очередь.  — Это гостиная. Здесь ты можешь завтра смотреть мультики или играть с игрушками, — сказал Джин. — Дверь в углу ведет в ванную, вдруг она тебе пригодится.       Он понес Хосока вверх по лестнице. Обычно он позволял новеньким немного поиграть в игрушки, но Хосок зевал почти каждую секунду, и ему обязательно надо было принять ванну перед сном.       Первая лестничная клетка вела в главную спальню, которая была зажата между первым и вторым этажом и находилась с другой стороны дома.  — Это моя спальня. Я делю ее со своим мужем, Намджуном. Он позаботится о тебе так же, как и я, но сейчас он спит, потому что не знает, что ты здесь, — объяснил Джин. — Моя комната классная, потому что в ней есть ванна с пузыриками! Если хочешь, можешь принять ванну у меня!  — Пузыри? — спросил Хосок, заерзав в руках.  — Да, хочешь посмотреть?  — Угу!  — Отлично!       Сокджин вошел в ванную, не заботясь о шуме. Намджун спит как убитый. Единственное, что может его разбудить, - это свой собственный храп.       Джин посадил Хосока на край ванны, пока та наполнялась пеной и теплой водой. Хосок, казалось, был в восторге, глядя, как пузыри пенятся. Он потянулся к ним обеими руками.  — Хей, Хосок, может сначала разденешься? Я отвернусь, — пообещал Джин. Он знал, что уединение важно для детей, особенно в такой ситуации. Даже если Хосок был еще молод, Джин хотел дать ему немного пространства, чтоб он мог делать все так, как хочет этого сам.       Он отвернулся, когда Хосок начал сбрасывать с себя одежду, оставляя ее на полу. Он слышал, как мальчик забирается в ванную.  — Можно мне повернуться?  — Да…        Сокджин обернулся и улыбнулся, увидев, как Хосок пытается стереть засохшую грязь со своего лица.  — Ну вот, теперь все чисто! Если хочешь, можешь взять мочалку и мыло, — Джин передал ему мочалку в виде утки, а также бутылку кокосового мыла для тела. Хосок намылился.  — За ушами не забудь помыть, — напомнил Джин. Хосок закусил губу и почистил пространство между ушами утиным клювом.  — Где твои пузырьки в ванне?  — А, точно! — сказал Джин, щелкая пальцами. — хочешь включить двигатели? — на вопрос Хосок с готовностью кивнул.  — Хорошо, тогда просто нажми на эту кнопочку, — сказал парень, указывая на маленькую кнопку на краю ванны. Хосок нажал на нее и улыбнулся, когда ванна начала заполнятся пузырями.       Следующие десять минут он хохотал, включая и выключая пузырьки. Сокджин терпеливо ждал, но когда его часы пробили четыре утра, он решил, что пора спать.  — Хорошо, Хосок. Уже очень поздно. Как ты думаешь, теперь можно идти спать? — Хосок выглядел печальным, но все равно кивнул. — Хорошо, отлично. Ты сможешь принять эту ванну еще раз завтра, — пообещал Джин.       Он помог Хосоку вылезти из ванны и укутал в пушистое полотенце. Он позволил ему почистить зубы запасной зубной щеткой и пастой «медвежонок». Сокджин понес его по коридору, указывая на спальни его новых братьев.  — Это комната Юнги. Ему семь. А это комната Чонгука; ему всего два года, не знаю, поверишь ты или нет. А это комната Чимина и Тэхена! Чимину - четыре, а Тэхену только-только исполнилось три! А вот и твоя комната. Можешь написать свое имя на белой доске, если хочешь, — предложил он, протягивая маркер Хосоку.       Хосок моргнул, выпрямляясь. Капюшон его лягушачьего полотенца упал с головы, но, казалось, его это не беспокоило. Вместо этого он схватил маркер и что-то нацарапал на доске, на этот раз даже не пытаясь написать «Х».  — Мило! А теперь давай выберем тебе пижаму.       Позволив Хосоку выбирать пижаму из всех, что были у Тэхена, он наконец-то подготовился ко сну.  — Окей. Ты будешь спать здесь! — объяснил Джин, отбрасывая краешек одеяла для Хосока и позволить ему лечь. На его пижамных штанах были нарисованы маленькие усики, а на рубашке было написано: «У меня к тебе вопрос.»  — Постарайся заснуть, ладно? Я вернусь через пять минут, чтобы проверить, как ты. Если тебе что-нибудь понадобится, кроме как снова сходить в туалет, подожди меня, потому что я вернусь, хорошо? — Хосок кивнул, но его глаза были наполнены страхом, — Пять минут, обещаю. И когда ты проснешься, ты увидишь меня, и познакомишься со всеми, кто здесь живет; это будет действительно весело, — пообещал он.  — Пять минут? — спросил Хосок, широко раскрыв глаза и очаровательно сдвинув брови.  — Пять минут, — повторяет Джин. Он вытащил телефон и поставил таймер так, чтобы Хосок мог видеть его. — Когда отсчет закончится, я вернусь, хорошо? Я прослежу, чтобы с тобой все было в порядке.       Хосок кивнул, и Джин вышел из комнаты. Но далеко он не ушел. Он сел на пол снаружи, готовясь к долгой ночи, в течение которой придется просыпаться каждые пять минут и проверять нового жителя.       Хосок был мил, в этом Джин был уверен уже сейчас. Столько всего навалилось на его узкие плечи, но он по-прежнему был невероятно вежлив и добр. Когда Юнги пришел к ним впервые, он был злым и агрессивным. Когда пришел Чимин, он постоянно плакал. Хосок был таким равнодушным и спокойным, что сердце Сокджина не могло не растаять.       Сокджин закрыл глаза и прислонился к стене. Как бы эгоистично это ни было, он надеялся, что Хосок не найдет семьи, которая хотела бы заботиться о нем. Он был таким милым; Джин хотел, чтобы он остался здесь.