Добро пожаловать Домой

      Сокджин никогда не утруждал себя ставить будильник. Он нуждался в нем только до тех пор, пока сюда не переехал Чимин…       Каждое утро Чимин врывался в их с Намджуном комнату и запрыгивал на кровать. Если Джину повезет, то он сможет уговорить Чимина лечь рядом, прижаться к нему и полежать, пока он не проснется. Однако, чаще всего Чимин вскакивал со своей постели раньше семи утра, чтоб поиграть или приготовить завтрак. Если говорить мягко, то вставал он очень рано.       Этим утром Чимин опять с визгом бросился на отцовскую кровать.  — Джуни! Джуни! — кричал Чимин. Хоть он и набросился сначала на Намджуна, но Джин не мог спать при таком шуме, поэтому тоже проснулся, — Джуни, угадай что!  — Что? — сонно спросил Намджун. Сокджин застонал и спрятал голову под подушку. Этой ночью Хосоку было сложнее всего заснуть, но он смог, а Сокджин проспал всего час, после чего в комнату ворвался Чимин. Вот почему бог сделал детей такими милыми: чтоб родители не прибили их, когда они будят их слишком рано.  — Я проснулся, а ТэТэ был в моей комнате!       Кровать прогнулась, Намджун немного присел. Сокджин выглянул из-под подушки, привыкая к раннему утреннему свету. Он наблюдал одним глазом за Намджуном, пока его муж искал очки.  — Тэ был в твоей комнате? — спросил Намджун, найдя очки и надевая их. Сокджин усмехнулся тому, как хорошо он выглядел в очках с толстой черной оправой. Этого было достаточно, чтобы он сел и присоединился к своей семье.  — Да, это я перенес его туда, — сказал Сокджин, откидываясь на подушки и зевая, — Чимин, как думаешь, сможешь жить в одной комнате с Тэхеном? — глаза Чимина расширились.  — Как, например, когда у нас с Тэ были ночевки? — спросил он. Сокджин кивнул.  — Да, точно так же. Но вместо того, чтобы проводить время от времени, вы будете проводить их каждую ночь, — сказал он, пытаясь подать идею так, как ее хотел услышать Чимин. Вероятно, ему будет нелегко жить с Тэхеном. Они были лучшими друзьями, но Тэхен часто уставал, и Чимину приходилось молча сидеть в своей комнате, пока Тэхен спал. Однако, пока Чимин был в хорошем настроении, нельзя упускать возможности.  — Да! Я могу поделиться! — сказал Чимин, спрыгивая с Намджуна в руки Джина. Парень нежно улыбнулся и поцеловал Чимина в волосы, пока ребенок дарил ему утренние объятья.  — Подожди! Почему Тэхен и Чимин должны делить комнату? — спросил Намджун, поправляя съехавшие очки. Сокджин ухмыльнулся, прижав Чимина к себе, чтоб тот не двигался, и наклонился, чтоб поцеловать Намджуна.  — Потому что у нас появился еще один.  — Новый? — у Намджуна перехватило дыхание, а глаза загорелись от волнения.  — Новый.

***

 — Чья очередь разговаривать с Юнги? — спросил Намджун. Он начал разбивать яйца для французских тостов, в то время как Сокджин прижимался к очень расстроенному Тэхену, который проснулся с сильной болью в животе. Он шмыгал носом в плечо Сокджина большую часть утра, пока другие дети играли в гостиной и ждали завтрака.       Хосок был единственным, кто еще спал. Сокджин не собирался будить его, прекрасно зная, как поздно он уснул. Он плакал и паниковал примерно до 5:40 утра. Джин, конечно, мог спать около часа в день, но пятилетним детям нужно было гораздо больше.       Кроме того, сон Хосока позволял не торопиться рассказывать Юнги о новом жителе.  — Думаю, сейчас твоя очередь, — сказал Сокджин, потирая спину Тэхена, — Я хочу, чтобы была твоя очередь.  — Я готовлю завтрак…  — А я сижу с Тэхеном, так что…       Намджун и Сокджин посмотрели друг на друга, прежде чем рассмеяться. Сокджин был осторожен, чтобы не толкнуть Тэхена, в то время как Намджун случайно раздавил яйцо в своей руке, так сильно он смеялся.  — Когда это мы так боялись семилетнего ребенка? — спросил Намджун.  — Почему ты всегда во все кладешь яичную скорлупу? — дразнил Сокджин, помогая одной рукой вытаскивать кусочки скорлупы из миски. Его другую руку держал Тэхен, тянущий его в противоположную сторону.  — Эй, я первый задал тебе вопрос! — возмутился Намджун, толкая Джина бедрами.  — Да, прости — извинился Сокджин. Он подошел к раковине, чтобы смыть остатки яйца на руке. Тэхен издал недовольный звук, и Сокджин быстро вытер руку, чтобы вернуться к растиранию спины трехлетнего ребенка. — Но Юнги пугает, не так ли?  — Может быть, будет лучше, если мы расскажем ему об этом вместе, — предложил Намджун, и Сокджин согласился.       Юнги не очень хорошо переносил перемены. Он видел так много приемных семей; Джин не мог винить его за то, что он хотел стабильности. Намджун и Сокджин работали над оформлением документов для усыновления Юнги, чтобы дать гарантию, что он больше не будет попадать в новые семьи, но этот процесс очень медленный, и это не останавливало постоянную смену приемных детей, приходящих и уходящих из их дома.       Каждый раз, когда к ним приезжал новый ребенок, Юнги устраивал истерику. Хлопал дверьми, кричал, плакал… Все это, как правило, задевало Чимина и, возможно, Чонгука. Юнги не любил, когда в его семье происходили перемены. Оставалось надеяться, что Хосок сможет остаться, а Намджун и Сокджин скажут, что их дом полон (Пятеро детей всегда были их максимумом). Тогда у них больше не будет никаких перемен в течение длительного времени.  — Может, скажем ему об этом в его же комнате? Оттуда он не сможет убежать, — предположил Сокджин. — Только дай мне пару минут поговорить с Тэхеном. — Он провел ладонью по волосам ребенка.       Намджун хмыкнул в знак согласия, сосредоточившись на том, чтобы налить нужное количество молока во все свои треснувшие яйца. Джин не остановил Намджуна, когда тот определенно перестарался. Было просто приятно не готовить хотя бы раз, даже если это будет не очень вкусно.       Намджун всегда готовил завтрак по субботам, и за это Сокджин был ему бесконечно благодарен. Ему оставалось приготовить на одну трапезу меньше.  — А как поживает мой ТэТэ? — спросил Намджун, обращаясь к Тэхену. Трехлетний ребенок заскулил, и Сокджин прижал его к себе. Новое лекарство, которое он принимал, не помогало его желудку. Сокджин определенно должен будет поднять этот вопрос завтра на приеме у врача.  — Не думаю, что лекарство нам прописали правильное, — нахмурился Сокджин.       Намджун наклонился, чтобы поцеловать Тэхена в щеку, и мальчик хихикнул. Сокджин усмехнулся.  — Мы найдем его, — заверил Намджун мужа и приемного сына. — И вскоре Тэхен будет чувствовать себя намного лучше.  — Животик больше не болит, — почти простонал Тэхен, притягивая к себе Сокджина. Джин чмокнул его в нос.  — Больше никаких болей в животе, — пообещал он. — Но, ТэТэ, я должен поговорить с твоим братом о вашем новом друге в доме, хорошо? Но мне придется тебя отпустить.  — Новый друг?       Сокджин усмехнулся.  — Да, его зовут Хосок.  — Хосок?  — Хосок.  — Ладно, — согласился Тэхен. Сокджин вздохнул. По крайней мере с Тэхеном и Чимином было легко. С Чонгуком, вероятно, тоже будет легко. С Юнги будет трудно, но Сокджин справится, особенно если Намджун будет рядом.  — Ты не мог бы отвлечься ненадолго? — спросил Сокджин, кивнув на тесто для французских тостов, над которым работал его муж. Намджун кивнул и быстро вымыл руки, в то время как Сокджин накрывал Тэхена одеялом.       Все мальчики были в гостиной, играя перед завтраком. Было только восемь утра, а гостиная уже превратилась в кошмар. Перед тем как лечь спать, им придется хорошенько привести все в порядок. Тэхен не выглядел счастливым из-за того, что Джин оставил его одного, но Чимин сразу же бросился к нему с широкой улыбкой и несколькими спичечными коробками, и это, казалось, заняло Тэхена достаточно, чтобы Сокджин оставил его.  — Унни, ок!       Сокджин обернулся. Чонгук стоял у ног Намджуна, держа в руках свою плюшевую игрушку по имени Эльмо. Мальчик любил им хвастаться.       Намджун присел на корточки рядом с двухлетним ребенком.  — Ух ты, Гуки. Это очень мило, — сказал он, гладя Эльмо по голове. Чонгук сунул игрушку Намджуну в руки и захлопал в ладоши.       Сокджин не мог не умилиться с этой картины. Чонгук был очарователен. Им повезло, что он попал к ним ребенком. Чонгук оказался в их доме, когда ему было всего три дня, и с тех пор жил с ними. Было очень интересно наблюдать, как один из их мальчиков растет.       Намджун обнял Эльмо и отдал его обратно.  — Большое спасибо, но мне нужно поговорить с Юнги и Джинни, хорошо? Веди себя хорошо!  — Хорошо! — воскликнул Чонгук, возбужденно поднимая руки.       Тем временем Юнги оторвался от головоломки и скептически прищурился.  — Вы хотите поговорить со мной? — спросил он, переводя взгляд с Намджуна на Сокджина. — Оба?  — Ага, — сказал Намджун, подходя и кладя руку на спину Юнги. Он повел его к лестнице. — Пойдем в твою комнату.  — У меня неприятности? — спросил Юнги, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Сокджином, который следовал за ними по лестнице. Сокджин покачал головой.  — Нет, конечно. Не волнуйся, ты не сделал ничего плохого, — заверил он. Однако, несмотря на то, что сказал Джин, было очевидно, что Юнги беспокоился. Плечи семилетнего мальчика были напряжены, и он нервно заламывал руки. У Юнги было много нервных срывов, больше, чем Джин видел за всю свою жизнь.       Честно говоря, у Юнги было очень тяжелое начало его короткой жизни. Его родители умерли, когда ему было три года, и Юнги едва помнил их. Он задавал Намджуну и Сокджину бесчисленные вопросы, на которые ни один из них не знал ответа: всевозможные вопросы о том, кто его родители и почему они должны были умереть.       Бабушка и дедушка Юнги получили опеку. Они заботились о нем около трех месяцев, прежде чем поняли, что не могут справиться со всей энергией и эмоциональными вспышками Юнги, так как слишком стары. Итак, Юнги был брошен, и сердце Сокджина разрывалось каждый раз, когда он думал о том, сколько плохих семей повидал Юнги.       Первая была переполнена. Юнги постоянно беспокоился о том, что в дом Сокджина и Намджуна придет слишком много мальчиков, сколько бы раз те ни обещали, что никогда не возьмут слишком много.       Вторая была жестока. Другие дети издевались над четырехлетним Юнги до такой степени, что его пришлось вытаскивать из того дома. Теперь Юнги беспокоился, что новые дети будут плохо с ним обращаться и обзывать его. Сокджин и Намджун пытались убедить его, что они никогда этого не потерпят, не позволят этому случиться.       Его третий дом был отвратителен. В досье на Юнги не было подробностей, только то, что дом непригоден для жилья по санитарным нормам. Очевидно, здание было обречено после ухода Юнги, и Сокджин не понимал, как они вообще могли позволить ему войти в этот дом.       Теперь Юнги любил чистоту.       К счастью, Джину нравилось, что все было чисто. И ему нравилось уделять Юнги внимание. Он любил вешать оценки мальчика на холодильник, чтобы Намджун увидел их, когда вернется с работы. Он любил одевать Юнги и убеждаться, что он чистил зубы. Он любил покупать одежду для Юнги, водить его в кино и проводить с ним как можно больше времени один на один, не забывая при этом о других мальчиках. Он любил Юнги.       Он просто должен убедить его, что ничего не изменится. Сколько бы мальчиков не приходило в их дом, он всегда будет любить Юнги и заботиться о нем. Возможно, если Юнги поймет, что Сокджин и Намджун никуда не денутся, он будет чувствовать себя в безопасности, живя в их доме.  — Иди сюда, малыш, ты выглядишь так, будто идешь на похороны, — сказал Сокджин, импульсивно подхватывая Юнги и сажая его на плечи. Он побежал вверх по лестнице, оставив Намджуна позади.       Юнги засмеялся, и хихиканье наполнило весь дом шумом, когда Сокджин бросил его на кровать. Юнги несколько раз подпрыгнул на матрасе. Он откинулся на простыню с динозаврами, и на его обычно испуганном лице появилась улыбка. Сокджин не хотел, чтобы Юнги перестал смеяться.  — Знаешь, для чего пришло время? — спросил он, протягивая руки как клешни.       Глаза Юнги расширились.  — Нет! — завизжал он от ужаса.  — Время щекотки! — сказал Сокджин, щекоча шею и живот Юнги, чтобы заставить его продолжать смеяться.       Когда Намджун вошел в комнату, Юнги позвал на помощь.  — Джу-Джу-Джуни! — он пронзительно закричал сквозь смех. — С-Спаси меня!  — Я справлюсь, не волнуйся, — пообещал Намджун, сбивая Сокджина с ног. Он отнес его от кровати и усадил в кресло Юнги. Сокджин закатил глаза (Намджуну всегда нравилось поднимать его и показывать, насколько он силен), но его настроение быстро смягчилось, когда он вспомнил, зачем они пришли сюда. Намджун заставил Юнги подвинуться и растянулся рядом с ним на двуспальной кровати. Он прижал Юнги к себе. — У нас есть для тебя новости, но мы не хотим, чтобы ты расстраивался.       Сверкающие глаза Юнги стали темными и плоскими меньше чем за секунду.  — Что?       Сокджин и Намджун обменялись взглядами, обсуждая, кто будет говорить. Сокджин проиграл соревнование. Он вздохнул и сложил руки на груди.  — Ну… У нас новенький. Его зовут Хосок.  — Что?! Откуда?!  — Он спит, — сказал Сокджин. — Он приехал вчера поздно вечером и хочет отдохнуть. Но, Юнги, прежде чем ты расстроишься-  — Зачем вам еще один?! — прервал его Юнги, садясь. Его нос был сморщен, а лицо покраснело от гнева. — У вас уже есть я, Чимин, Чонгук и Тэхен! Разве этого недостаточно? Это четыре! Это и так много! Почему вы продолжаете брать все больше?! Просто оставьте все как есть! — потребовал он. Его крошечные ручки были сжаты в кулаки, а по щекам текли слезы. Сокджин не знал, был ли он расстроен, печален или и то и другое вместе.  — Юнги, мы с Джином говорили об этом, и у нас будет только пятеро таких, как ты. Это идеальное число, ясно? — Намджун потянулся, чтобы погладить руку Юнги. — В наших сердцах хватит места для пятерых мальчиков, а то и больше, так что тебе не стоит беспокоиться, что их будет слишком много. Если Хосок останется с нами, он будет последним твоим братом на долгое время, — пообещал он.       Юнги посмотрел на родителей, и его лицо исказилось. Его кулаки разжались, только для того, чтобы Юнги начал заламывать руки так сильно, что ему, казалось, было больно. Мгновение спустя прерывистые рыдания начали сотрясать его крошечное тело.       Сокджин чувствовал себя худшим отцом в мире. Было ужасно видеть, как Юнги плачет. Чувство вины было невыносимо. Сокджин пересек комнату, чтобы добраться до своего будущего приемного сына. Его сердце разрывалось, когда он подхватил Юнги и посадил к себе на колени.  — Ох, милый… Дорогой, все в порядке, — сказал он. — Все в порядке. Мы так тебя любим, все будет в порядке.  — Я не хочу, чтобы здесь был кто-то еще! Мне вообще никто не нужен, только ты и Джуни, — на мгновение в голосе Юнги послышалось бешенство, затем он снова разрыдался. — Только ты и Джуни…       Намджун пошевелился и взял Юнги из рук Сокджина. Очевидно, ему было слишком тяжело сидеть и слушать плач Юнги. Сокджин чувствовал то же самое, но сдержался, когда Намджун обнял Юнги, раскачивая его взад и вперед на коленях. — У тебя всегда будут я и Джин, сладкий. Тебе не нужно плакать, — пообещал он.       Но Юнги плакал.       Плакал он долго, все время крича о том, как это несправедливо и как он ненавидит, когда новые люди приходят в их дом, чтобы завладеть вниманием его отцов. На самом деле, это продолжалось так долго, что Сокджин начал беспокоиться о других мальчиках.       Чонгуку было два года, и он не мог оставить его одного больше чем на несколько минут. И хотя Чимин знал, что нужно прийти за ним или Намджуном, когда Тэхену будет плохо, Сокджин тоже не любил надолго покидать Тэ. Кроме того, весь этот шум определенно разбудил Хосока, и Сокджин должен был проверить его.  — Эй, мне нужно убедиться, что с остальными все хорошо, — сказал Сокджин, играя с волосами Юнги все это время. — Ты побудешь с Юнги, пока ему не станет лучше? Я могу доделать твои французские тосты.       Намджун кивнул.  — Да, ты иди. Может быть, мы можем сходить куда-нибудь чуть позже? В конце концов, сегодня суббота, — предположил он. Сокджин улыбнулся.  — Да, похоже на план. — он встал с кровати, но вскоре наклонился и поцеловал Юнги в волосы. — Я люблю тебя, Юнги. Все в порядке. Чуть позже ты можешь встретиться с Хосоком, я думаю, он тебе понравится.       Юнги издал недовольный звук, но Намджун был рядом, чтобы утихомирить его. Сокджин вышел в коридор, но столкнулся с самим Хосоком.  — Кто-то плачет, — сказал Хосок, смотря на Сокджина.       Сокджин засмеялся, заметив, что за ушами Хосока и его дурной головой все еще запекшееся грязь. Под глазами у него были огромные круги. Это, наверное, к лучшему, что он проснулся. Иначе он не уснет в этот вечер.  — Да, это Юнги. Он сегодня немного грустный… — легко сказал Сокджин. Он протянул руку Хосоку, — Я иду вниз, чтобы приготовить французские тосты. Хочешь пойти со мной?       Хосок кивнул и схватил Сокджина за руку. Они медленно спустились по лестнице, и Хосок спрятался за ногу Сокджина, когда увидел, что все младшие мальчики играют в гостиной.  — Мальчики, — сказал Сокджин, привлекая внимание всех своих приемных сыновей, — Это Хосок. Можете ли вы поприветствовать его?       Чонгук и Чимин бросились к нему так быстро, как только могли нести их ноги, что в случае с Чонгуком было не очень быстро. Когда он ковылял, казалось, что он бежит по высокой траве. Его колени поднялись немного выше, когда он попытался понять, как бежать быстрее. Тем временем Тэхен, волоча за собой одеяло, медленно подошел к нему. Он протянул руки к Сокджину, чтобы тот поднял его, и Сокджин с радостью подчинился.  — Привет, Хосок! Я Чимин! ТэТэ иногда называет меня ЧимЧим. Ты тоже можешь! — Чимин с восторгом смотрел, как сказал Джин, на Хосока. Сокджин улыбнулся. Чимин умел дружить со всеми, кто приходил в дом. Он надеялся, что ему удалось сделать так, чтобы Хосок почувствовал себя желанным гостем.  — Привет! — сказал Чонгук, хотя его "р" звучала как "л". Буква "р" была трудной для Чонгука.       Хосок осторожно переводил взгляд с одного мальчика на другого, и Сокджин ободряюще улыбнулся ему.  — Хосок, это Чимин и Чонгук, — сказал он, указывая на каждого из них.  — А это, — он несколько раз легонько подкинул мальчика на руках, — Тэхен. Сегодня ему плохо, но не волнуйся, ты не заразишься, — пообещал он.       Хосок кивнул. Его взгляд упал на большой ящик с кубиками в другом конце комнаты, и Сокджин снова поймал себя на том, что ободряюще улыбается.  — Я пойду, приготовлю завтрак, потому что уверен, что вы все проголодались, — сказал Сокджин, — Держу пари, Чимин хотел бы построить с тобой башенки из кубиков! И Чонгук тоже любит кубики! Ты хочешь?       Все, что нужно было сделать Хосоку, — это робко кивнуть, и Чимин немедленно потащил его к ящику. Сердце Сокджина наполнилось гордостью. Он был так благодарен приемному сыну, такому милому и заботливому.       Сокджин отнес Тэхена на кухню и положил на диван, который они с Намджуном сделали из большого эркера. Намджун выбрал ткань, которая хорошо смотрелась бы на фоне обоев, а Сокджин сшил и набил большую подушку, чтобы она идеально подходила под общий интерьер. Тэхен любил там поспать, пока Сокджин готовил.

***

      В конце концов, Сокджин выбросил ту смесь, над которой работал Намджун, и вместо этого сделал блины. Они будут немного легче для Тэхенова желудка. Он добавил голубику для Юнги и шоколадную стружку в другую порцию для Чимина.       Дожидаясь, пока пузыри появятся по краям блинов, он прислушивался к разговору мальчиков в соседней комнате.  — Чонгук, нет… Нет! Он еще не готов к опрокидыванию. Вот, поиграй с этими кубиками, — услышал он голос Чимина, и Сокджин прислушался, не прозвучала ли в его голосе злость. Как бы он ни был очарователен и любящ, Сокджин все еще учил его, как справляться со своим гневом. (Предыдущие родители Чимина были не лучшим примером). — Хосок! Выглядит отлично! Ты так хорошо строишь!       Сокджин вздохнул с облегчением. Чимин выглядел просто великолепно. У него не было причин, чтобы беспокоиться за мальчиков.  — Не похоже на французские тосты, — заметил Намджун, появляясь в дверях кухни. Он посадил Юнги к себе на плечи, и Джин был рад этому. Юнги любил кататься на спине.  — Да ну, твои яйца стали какими-то мерзкими, и Тэхен, честно говоря, мог умереть от них, поэтому я подумал, что блинчики самое то для него.       Намджун фыркнул и посмотрел на Тэхена.  — Ты умираешь, малыш? — спросил он, смотря на развалившегося на скамейке Тэхена.  — Нет, — сказал мальчик. — Я уже мертв.       Сокджин хихикнул. Тэхен был, конечно, драматичной мелочью.  — Ты почувствуешь себя лучше после блинчиков, приятель, — пообещал он. — Намджун и Юнги, не могли бы вы накрыть на стол, пока я всех позову? — спросил он.  — Мы все сделаем, — насмешливо отсалютовал Намджун. Юнги сделал то же самое, повторяя позу приемного отца. Сокджин поцеловал их в щеки, прежде чем покинуть кухню, чтобы собрать всех младших мальчиков.  — Оки-доки, мальчики. Пришло время завтракать. У меня есть блинчики, — сказал он, поднимая Чонгука. Если он физически не отделит двухлетнего ребенка от его игрушек, то он никогда не подойдет к столу. Ноги Чонгука болтались в воздухе, и он радостно махал ими.  — С шоколадной крошкой? — спросил Чимин, на что Джин кивнул.  — Конечно.       Чимин сразу же помчался на кухню. Чонгук извивался в руках Сокджина, и он отпустил Чонгука, чтобы тот мог погнаться за своим старшим братом. Чонгук всегда делал то, что делал Чимин.       Сокджин заметил, что Хосок нахмурился, и поспешил успокоить его.  — Не волнуйся, Хосок, у меня есть черничные и простые блинчики, — пообещал он. Когда выражение лица Хосока не изменилось, Сокджин продолжил:  — Еще у меня есть овсянка, хлопья, яйца, тосты и маленькие вафли… Ты хочешь что-нибудь из этого?       Хосок пожал плечами.  — Ну, это было бы хорошо, если бы ты поел. Ты был так голоден прошлой ночью — сказал Сокджин. — Ты не любишь блины? Поэтому ты расстроен?       Хосок посмотрел на его пальцы.  — Я не знаю, что это такое, — пробормотал он, и Сокджин понимающе замурлыкал. Право. Он был уверен, что мать Хосока кормила его, но, возможно, она кормила его не очень хорошо.  — Хорошо, — ответил Сокджин, на мгновение задумавшись. — Ну, они очень вкусные, думаю, тебе понравятся. Обычно мы не едим слишком много сладостей в этом доме, но блины-хорошее исключение, — сказал он. — Это как десерт на завтрак.       Хосок значительно оживился.  — Неужели?       Сокджин кивнул.  — Да, действительно! А потом мы с Джуни подумывали о том, чтобы пригласить вас всех куда-нибудь повеселиться. Юнги собирается выбрать место.  — Тот, у которого был плохой день? — Спросил Хосок. У него была удивительно хорошая память. Сокджин вспомнил неудачную попытку письма мальчика прошлой ночью. Если кто-то потратит время на то, чтобы научить Хосока азбуке, он наверняка научится писать в мгновение ока.       Сокджин кивнул.  — Да. Давай пойдем к ним?       Хосок легко согласился и последовал за Сокджином на кухню. Хосок казался немного застенчивым перед такой большой семьей, но Сокджин знал, что все позаботятся о нем.       На Чонгуке уже был нагрудник, и он был заперт в своем стульчике, сидя за столом. Он только что перерос свой высокий стульчик, но все еще нуждался в небольшом подъемнике, чтобы подняться на высоту стола. Тем временем Чимин был готов начать. Он возбужденно стучал пластиковой вилкой по столу, а Намджун и Юнги подражали ему, просто чтобы выглядеть глупо.       Сокджин откашлялся.  — Намджун, Юнги… Это Хосок. Он останется с нами на некоторое время, — объявил Сокджин.       Юнги тут же рухнул за стол, но, по крайней мере, Намджун был рад наконец-то встретиться с Хосоком. Он встал из-за стола, чтобы приветствовать его.  — Привет, приятель. Я Намджун, но ты можешь звать меня Джуни. Я так рад с тобой познакомиться! — сказал он ласково, протягивая руку за «Дай пять».       Хосок на секунду занервничал. Он дал Намджуну слабую «пять». Намджун выгнул бровь.  — Да ладно тебе. Давай еще сильнее, — сказал он. Хосок дал ему «пять» получше. — Еще сильнее! — снова сказал Намджун.       Хосок, казалось, немного оживился от волнения. Он изо всех сил шлепнул Намджуна по ладони. Он быстро отдернул руку.  — Ой, ой, ой! — он кричал, притворяясь, что ему больно. — Ух ты, какой ты сильный! Могу я увидеть твои мускулы? Хосок хихикнул, уверенно сгибаясь. Чонгук отражал его в своем кресле (он все еще в том возрасте, когда он подражает всему, что видит), а Чимин подпрыгивал на стуле.  — Я хочу попробовать, я хочу попробовать! — умолял Чимин. Намджун позволил Чимину дать ему пять, пока Сокджин помогал Хосоку устроиться за столом.  — Мы уже можем начать завтракать? — спросил Юнги. Они завтракали позже обычного из-за утренней драмы. Сокджин тяжело вздохнул, чувствуя себя голодным.  — Почти, я только помогу Тэхену. — он взял мальчика и посадил его в специальное место. Намджун смеялся, когда покупал Тэхену стул, который не давал ему упасть во время трапезы, но он слишком много раз пригодился, и не сосчитать. Сокджин поцеловал голову Тэхена, когда все было сказано и сделано. — Ладно, а теперь кто какие блины хочет?       Все выкрикивали приказы, которые ожидал Сокджин. Он отдал Чимину блины с шоколадной крошкой, Чонгуку, Тэхену, Хосоку и себе-обычные, а Юнги и Намджуну-черничные.       Это заняло годы, но, наконец, Сокджин смог прокормить себя. Он сел рядом с Юнги, напротив Хосока. Маленький мальчик, казалось, полюбил блинчики. На самом деле, все за столом казались счастливыми, кроме Юнги.  — Как ты, малыш? — спросил Сокджин у Юнги, наблюдая, как семилетний мальчик ковыряется в оладьях. — Я думал, блинчики с черникой твои любимые.  — Так и есть, — сказал Юнги. Он выглядел таким несчастным, но в то же время очень встревоженным. Сокджин хотел обнять его и никогда не отпускать.  — Я рад, — сказал Сокджин. — Хочешь знать, зачем я их сделал?       Юнги выгнул бровь. Его рот был сжат в милую маленькую линию, но Сокджин смог увидеть вспышку любопытства в его глазах. Он улыбнулся и уткнулся носом в щеку Юнги.  — Потому что я люблю тебя.       Этого было достаточно, чтобы рассмешить Юнги. Он снова принялся за блины с новым энтузиазмом. Намджун и Сокджин улыбнулись поверх головы Юнги. Возможно, им еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем Юнги почувствует себя комфортно в их доме, но, по крайней мере, они чего-то добились.       Однажды они убедят Юнги, что ему больше не нужно беспокоиться о переменах. Скоро документы на усыновление будут готовы, и Юнги будет принадлежать им. Но сейчас им просто нужно было доказать, что они любят его и без всей этой бумажной волокиты.