Добро пожаловать Домой

— Джинни? — позвал Чимин, обхватив шею Джина.  — Хм? — ответил Джин, неся Чимина и Тэхена в их комнату. Он только что вымыл их обоих, а теперь пора спать. Чонгук лег спать полчаса назад. Пижамы у всех были свежие, только что из сушилки, теплые и удобные, но у Тэхена и Чимина волосы еще не высохли. Плечо Сокджина промокло из-за волос Тэхена.       Чимин немного поерзал, его пухлые пальцы вцепились в край декольте Сокджина.  — Нам обязательно сейчас спать? — спросил он, широко раскрыв глаза. Сокджин фыркнул, увидев надежду на лице Чимина.  — Да, приятель. Пора спать, — сказал он.       Чимин заскулил. Его рука взлетела, кулак сжался и был готов ударить, но Сокджин слегка подбросил его, прежде чем он смог ударить его или Тэхена.  — Эй, эй, эй, милый, милый. Все в порядке, — сказал он, целуя Чимина в щеку. — Спать весело, помнишь? Я прочитаю тебе сказку, подарю тебе много поцелуев, а потом ты будешь мечтать о самых разных вещах.       Чимин надул губы, и Сокджин поцеловал его в выпяченную губу. Он улыбнулся, когда Чимин удивленно отстранился.  — Нам обязательно читать рассказ? — спросил Тэхен. Он выглядел совершенно вымотанным. В последнее время он был измотан (вероятно, из-за последнего припадка), и улыбка Джина смягчилась, когда он взглянул в опущенные глаза Тэхена.  — Мы будем читать в твоей постели, — пообещал он. — А потом ты можешь просто заснуть, если захочешь.       Тэхен фыркнул в шею Сокджина. У него определенно была склонность к драматизму. Но, к счастью для Тэхена, это была одна из его любимых вещей.       Сокджин сумел пинком открыть дверь в комнату Тэхена и Чимина. Он опустил Чимина на ноги, пока расправлял кровать для Тэхена. Бедняжка обмяк на простынях, когда Сокджин уложил его.  — Ох, Тэхени, о нет, — проворковал Сокджин, убирая несколько влажных прядей со лба. — Ты так скоро заснешь.  — Книга есть! — воскликнул Чимин с противоположной стороны комнаты. Он вытащил с полки свою книжку с картинками, случайно вытащив вместе с ней еще пару книг. Они упали на пол.       Чимин проигнорировал их, вместо этого он подбежал к Сокджину, его ноги стучали по полу все громче и громче.  — Давай посмотрим, что ты выбрал, — сказал Сокджин, легко поймав Чимина, когда тот прыгнул в его объятия. Книга застряла между ними. Чимин вытащил ее, чтобы Сокджин мог прочитать название. — «Плохой случай с нашивками». — ахнул он. — Мое любимое!       Чимин хихикнул.  — Ты всегда так говоришь.       Сокджин пожал плечами.  — Может быть, ты всегда выбираешь очень хорошие книги, — сказал он, устраиваясь спиной на изголовье кровати Тэхена. Он держал Чимина на коленях. Книга лежала открытой на коленях Чимина, так что он мог переворачивать страницы, а Сокджин свободной рукой играл с волосами Тэхена, когда тот засыпал.  — Камилла Крим любила лимскую фасоль, — начал Сокджин.  — Я люблю фасоль! — воскликнул Чимин.  — Как хлопья, — пробормотал Тэхен, и Сокджин понял, что он имел в виду. Обычно он давал мальчикам лимскую фасоль в маленькой миске с молоком.  — Лимская фасоль хороша, — сказал Джин, целуя Чимина в затылок и взъерошивая волосы Тэхена. Он продолжал читать. — Камилла Крим любила лимскую фасоль, но никогда ее не ела. Все ее друзья ненавидят фасоль, а она любила ее.       Пока Сокджин читал, Чимин начал падать ему на грудь. Он всегда суетился перед сном, но как только Сокджин сажал его к себе на колени, он начинал засыпать. Сокджин потер одну из милых, пухлых рук.       Книга приближалась к кульминации, и мальчики все больше и больше засыпали. Все проходило тихо. Сокджин уже собирался захлопнуть книгу, когда Намджун распахнул дверь.  — Джин! — почти закричал он, заставив сонного Тэхена выпрямиться в постели. — Смотри.       Сокджин моргнул, он был так же удивлен, как и Тэхен. Намджун даже не дал ему опомниться, просто сунул телефон ему в лицо. Ему потребовалась минута, чтобы понять, на что он смотрит.       Он выхватил телефон из рук Намджуна.  — Это что?..  — Прочти письмо, Джин! Прочти! — воскликнул он. Его руки были возбужденно сжаты, костяшки пальцев побелели, ногти впились в ладони.       Джин прочел вслух: «Дорогие господин Сокджин и Намджун Ким, мы рады сообщить вам, что вы получили слушание о передаче семилетнего Мин Юнги под вашу опеку… “ — Сокджин резко поднял глаза.  — Джун, — выдохнул он.       Улыбка Намджуна была такой широкой, что почти расколола его лицо пополам.  — Понимаю, понимаю. — он сделал паузу, пытаясь успокоиться, прежде чем на его лице появилась еще одна улыбка. — Боже, я знаю.  — Ты ему сказал? — Спросил Сокджин. Намджун покачал головой.  — Нет, я пришел к тебе.       Тэхен недовольно забурчал.  — Почему все кричат? — спросил он, пряча лицо в ноге Чимина. Чимин погладил его по голове.       Сокджин посмотрел на них обоих, своих мальчиков, и не смог удержаться, чтобы не заключить их в объятия.  — Потому что мы все станем семьей.       Чимин нахмурился.  — Но мы уже семья, — сказал он, указывая на картины, висевшие над кроватью. На всех были Сокджин, Намджун, Юнги и Чонгук. На некоторых более поздних снимках также был Хосок.       Сокджин рассмеялся, слишком радостный, чтобы сделать что-то еще, и сжал Чимина немного сильнее.  — Ты прав, ты прав, но теперь все будет официально.       Они так долго ждали, когда суд назначит дату усыновления Юнги. Оформление документов заняло несколько часов, а обработка-месяцы. Но в конце концов их должен был допросить судья, чтобы передать Юнги на постоянное попечение.       И если они могли сделать это для Юнги, они могли сделать это для всех остальных мальчиков.  — Я его поймаю, — сказал Намджун. — Подожди здесь, подожди.       Сокджин был счастлив, даже когда Чимин, казалось, обрел второе дыхание. Он рассмеялся, когда Чимин схватил его и повалил на подушки.  — Помоги мне пощекотать, Тэтэ! — взвизгнул Чимин.       Тэхен протянул руку, но она только легла на живот Сокджина, он так устал. Тем временем Чимин попытался (ключевое слово: попытался) пощекотать шею Сокджина. Сокджин все равно рассмеялся.       Намджун быстро вернулся вместе с Юнги и Хосоком.  — Ладно, ладно, ребята, отпустите Джина, — сказал он, как всегда рыцарь в сияющих доспехах. Сокджин был благодарен спасению, даже если щекотка Чимина и Тэхена, как правило, было больше похоже на расчесы.  — А кто ему скажет? Хочешь? — спросил Намджун, усаживая Юнги себе на плечи. Юнги смутился и вцепился Намджуну в волосы, чтобы не упасть.       Сокджин фыркнул, увидев умоляющее выражение на лице Намджуна.  — Я думаю, ты должен сказать ему, детка. Я же вижу, что хочешь.       Намджун засветился.  — Ладно! — сказал он. Он запрокинул голову и посмотрел на Юнги. — Угадай, что происходит, малыш!       Юнги нахмурился.  — Не знаю, но не мог бы ты меня опустить? — нервно спросил он.  — Конечно, конечно, — ответил Намджун. Он положил Юнги на кровать рядом с Сокджином. Намджун сделал слишком много движений, видно, он был сильно перевозбужден. — Но ладно, это все еще неофициально, и я не совсем уверен, так что я не хочу ничего обещать, и мы должны ответить на несколько вопросов, прежде чем все будет сказано и сделано, так что не думай пока об этом, как о чем-то окончательном-  — Намджун, выкладывай! — потребовал Сокджин.       Намджун быстро провел рукой по волосам и схватил Юнги за колени.  — Мы собираемся усыновить тебя, — наконец закончил он. Юнги моргнул.  — Что? — спросил он. — Что? — эхом отозвался Хосок.       Намджун выглядел взволнованным. Сокджин чувствовал то же самое. Он ожидал, что Юнги будет более взволнован.  — Что значит «что»? Мы говорили об этом, помнишь? Твоя соцработница наконец-то одобрила нас с Джином в качестве твоих родителей. Мы усыновим тебя, — сказал Намджун. Нижняя губа Юнги задрожала.  — Что?  — Да, Джинни, что? — спросил Чимин, дергая Джина за рукав.  — Держитесь, мальчики, — сказал Сокджин, еще не готовый ответить на все вопросы малышей. Он положил руку на плечо Юнги и повернул его так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Усыновление означает, что тебе не придется переезжать в новые дома, помнишь? Ты можешь остаться здесь. Это должно быть интересно. Мы думали, ты будешь счастлив, сладкий, — сказал он обеспокоенно. Если Юнги не хочет принадлежать им, тогда-  — Но я счастлив, — сказал Юнги, прежде чем Сокджин начал волноваться. Его голос был тихим от слез. Он шмыгнул носом. — Я очень, очень счастлив, — сказал он, прежде чем его плечи начали дергаться. Намджун выглядел встревоженно.  — Что случилось? — спросил он, но Юнги не смог ответить.  — Я думаю, он просто испытывает облегчение, — сказал Сокджин, неловко обнимая Юнги, Тэхен держался за его руку, а Чимин ерзал у него на коленях.  — Облегчение… — сказал Намджун. Он по-совиному моргнул.  — Ох, милый. Я тоже, — сказал он, подхватывая Юнги под подмышки и кружа его. Он крепко обнял его, и ноги Юнги повисли в воздухе. — Я так рад, что ты остаешься с нами.  — Подожди, — сказал Хосок, подходя к Сокджину, пока Намджун прижимал к себе Юнги. — «усыновление» означает остаться? — спросил он.       Сокджин пригладил волосы Хосока.  — Да, — ответил он. — Это значит, что мы с Джуни будем твоими родителями, а ты будешь нашим ребенком, и ты сможешь жить здесь столько, сколько захочешь, и мы будем помогать тебе и будем рядом всю твою жизнь. — Хосок выглядел нервно, и Сокджин быстро успокоил его. — Мы с Намджуном позаботимся о тебе, несмотря ни на что, но усыновление делает это официально.  — Я хочу быть официальным, — сказал Хосок, его маленький ротик с трудом выговорил длинное слово.       Сокджин кивнул.  — Хорошо, — сказал он, потому что твердо намеревался усыновить Хосока в ту же секунду, как суд позволит ему это сделать. Однако он хотел убедиться, что Хосок чувствует то же самое. — Ты хочешь быть здесь? Ты не скучаешь по маме?       Хосок засомневался.  — Гм… Гм… — его брови нахмурились, и Сокджин взял Хосока за руку. — Я скучаю по маме, — начал он, — но… но я не думаю, что мне нравится мама.       С таким же успехом Хосок мог бы ударить его в грудь, ощущение было бы таким же. Сокджин сжал его руку.  — Ладно. Все в порядке, — пообещал он. — Жаль, что твоя мама не была с тобой повежливее, — честно признался он. Уже не в первый раз он задавался вопросом, каким был последний дом Хосока.  — Значит, я могу остаться?       Сокджин переплел свои пальцы с крошечными пальцами Хосока.  — Конечно, — пообещал он. — Я сделаю все возможное, чтобы ты оставался со мной как можно дольше.       Учитывая обстоятельства, усыновить Хосока будет нелегко. Было сомнительно, что они смогут получить опеку, если мать Хосока не выйдет вперед. У них не было другого способа найти и связаться с ней или ее родственниками.       Но Сокджин имел это в виду, когда сказал, что сделает все возможное, чтобы удержать Хосока как можно дольше, и если это означало, что придется прыгать через бюрократические дыры, он сделает это.       Хосок казался счастливым, а Чимин расстроенным.  — Я не хочу оставаться один, — надулся Чимин. Его большая нижняя губа выпятилась, и Сокджин ткнулся в нее носом.  — Этого не случится, — пообещал он. — Мы с Намджуном тоже хотим усыновить тебя. И Тэхена.  — Меня? — спросил Тэхен.  — Да, тебя.  — А как же Гукки? — спросил Чимин, пиная одну ногу. Его пятка врезалась в голень Сокджина.       Сокджин протянул руку, чтобы схватить Чимина за пальцы ног.  — Нежней, — напомнил он ему снова, потому что сегодня вечером Чимин был немного агрессивнее, чем обычно. Может быть, завтра утром они сделают еще несколько упражнений, прежде чем проснутся остальные мальчики. — Ну и Гукки тоже. Всех вас, честное слово. Мы с Намджуном даже начали оформлять документы, просто вашим социальным работникам потребуется некоторое время, чтобы просмотреть их.       Чимин сморщил нос.  — Энни?  — Да, это ваш социальный работник, — сказал Джин.       Тогда Чимин успокоился. Он расслабился на груди Сокджина и уставился на стену.  — Хорошо, — согласился он. — Я никуда больше не пойду, — сказал он, как будто имел право голоса. Сокджин хотел бы, чтобы он это сделал, это сделало бы все намного проще.  — Окей. Ты в порядке? — спросил Сокджин. Чимин кивнул, немного подвинувшись, чтобы удобно устроиться на коленях Сокджина. — И Тэхен тоже? — спросил Сокджин, обернувшись и обнаружив, что Тэхен дремлет у него на руке.  — Я никогда не в порядке, — буркнул Тэхен, — у меня живот болит.       Сокджин фыркнул от смеха.  — Ладно, возможно, это из-за твоих лекарств. Будет лучше, когда ты заснешь, — пообещал он. — Но ты хочешь остаться здесь? Со мной и Намджуном.       Тэхен заморгал, немного просыпаясь. Он кивнул.  — Угу. Да, — сказал он, поднимая руки, как будто хотел, чтобы Сокджин поднял его. Сокджин использовал свою свободную руку, чтобы притянуть Тэхена в боковое объятие, его рука обхватила его крошечные плечи.  — А как там Юнги? — спросил он, смотря на него.       Юнги был слишком занят, смеясь над чем-то, что сказал Намджун, чтобы ответить, и Намджун улыбнулся Сокджину.  — Конечно! — ответил Намджун. — Он со мной, мы отлично проводим время.       Сокджин закатил глаза.  — Ладно, почему бы всем большим мальчикам не повеселиться где-нибудь в другом месте, чтобы мы, маленькие, могли поспать.  — Я не маленький, — возразил Чимин, его голова откинулась назад на изгиб между рукой и ребрами Сокджина. Все волнение охватило его.       Намджун взял одного из мальчиков, посмотрел на него и выдавил из себя улыбку.  — Ладно, хорошо, да. Выходим. Давай, Хосок. Покажи мне ту башню, которую ты строил. Это выглядело действительно круто.       Хосок поспешил вслед за Намджуном, как утенок, который вынес Юнги из спальни мальчиков. Сокджин встал вместе с Чимином и подоткнул одеяло Тэхену. Прежде чем уложить Чимина в постель, он быстро поцеловал его в голову.  — Спокойной ночи, мальчики. Я люблю вас, — сказал Сокджин. Он выключил свет. Закрывая за собой дверь, он услышал два тихих голоса.  — Я тоже тебя люблю!  — Спокойной ночи, люблю тебя!       Сердце Сокджина застучало. Это было безумием, как сильно он мог любить таких маленьких людей, но, стоя по другую сторону закрытой двери спальни Чимина и Тэхена, он был уверен, что отдаст все, чтобы защитить своих детей.

***

      Весь дом пах корицей. Когда Сокджин был в хорошем настроении, ему хотелось печь, а сейчас у него в духовке было три буханки цуккини. Каждый раз, когда он думал о том, чтобы наконец усыновить Юнги, он чувствовал себя настолько взволнованным, что просто должен был что-то сделать.       Чонгук стоял, прижавшись носом и руками к стеклянной дверце духовки. Широко раскрыв глаза, он смотрел, как поднимается хлеб.  — Осторожно, Гукки. Это горячо, — сказал Сокджин, отодвигая его от духовки. Сокджин дал ему щепотку теста для пиццы, которое он месил. — Эй, почему бы тебе не помочь? — сказал он.       Чонгук сунул в рот маленький шарик сырого теста и выплюнул его.  — Фу.       Сокджин сморщил нос, копируя отвращение на лице Чонгука.  — Да, это невкусно, когда не приготовлено, — согласился он. Складывая и переворачивая большую часть теста для пиццы на ужин, Сокджин думал о том, что он положит на него. Может, песто с курицей, Намджуну это нравилось. Юнги любил шпинат и томатный соус.  — Я раздавлю его, — сказал Чонгук, прерывая ход мыслей Сокджина. Сокджин посмотрел на Чонгука. Тесто сочилось сквозь пальцы, когда он сжимал его изо всех сил.  — Да, — согласился Сокджин. Он схватил кусок теста для пиццы и слепил змею для Чонгука. — Посмотри, какие еще формы ты можешь сделать.       Чонгук поднял змею. Очень сосредоточенный, он разорвал её на мелкие кусочки. Сокджин улыбнулся.       Чонгук был таким милым. Сегодня Сокджин одел его в большую футболку, которая, вероятно, все еще могла поместиться на Тэхене, и короткий полосатый комбинезон, который обтягивал его симпатичную пятую точку. Его волосы были в беспорядке от того, что он прижимался к дверце духовки, и теперь у него была мука вокруг рта от попытки съесть тесто для пиццы. Его крошечные ручки старались осторожно разорвать змею на части, несмотря на отсутствие ловкости.  — Смотри! — сказал Чонгук, поднимая осколки. Джин уже смотрел.  — Вижу! — воскликнул он. — Ты сделал много маленьких змей.       Чонгук пожал ему руку, и тесто растянулось.       Когда Сокджин начал растягивать тесто для пиццы кругами на костяшках пальцев, он взглянул на таймер на духовке. У него оставалось еще десять минут. Он все делал как раз вовремя.       Юнги и Хосок помогли натереть кабачки и выровнять мерные чашки, пока остальные мальчики спали. Было приятно видеть, что они поладили, и если Сокджин внимательно прислушивался, он мог слышать, как они вместе играют в другой комнате.  — Хоби, ты должен вернуть колпачки на маркеры.  — Хорошо!  — Нет, это синий маркер. Тебе нужен синий колпачок, а не желтый.  — Ой-ой, маргаритки.       Чонгук, казалось, тоже услышал мальчиков. Он повернулся и на минуту замер, пытаясь заглянуть через стену в гостиную.  — Хоби… — сказал он.       Сокджин улыбнулся. Чонгук был самым маленьким, поэтому он начал называть его «Хоби». Он с трудом выговаривал «Хосок», а у большинства других мальчиков были забавные прозвища, так что это приелось. Это было мило, что даже Юнги стал использовать его.  — Ты хочешь поиграть с Хосоком и Юнги? — спросил он. Чонгук обернулся и заморгал головой.  — … Нет.  — Ладно. Просто дай мне знать, если захочешь к ним, — сказал он. Чонгук поднял руки. Его липкие руки сделали хватательные движения в сторону Сокджина.  — Вверх.       Сокджин нахмурился и поцеловал Чонгука в волосы.  — Не сейчас, милый. «Надо закончить готовить ужин.»       Сокджин закончил раскладывать тесто на два противня. Он оглядел кладовую.  — Думаю, сегодня нам придется сделать томатный соус для пиццы, — сказал Сокджин, когда Чимин и Тэхен заехали в кухню.       Они оба были на игрушках для верховой езды Фишер-Прайса, хотя Чимин был немного великоват для этого. Тэхен все еще был в хорошей форме. (он ел с трудом из-за большинства лекарств, которые они пробовали, и это влияло на его рост). Они кружились у ног Джина.  — Поймал тебя в ловушку! — воскликнул Чимин.  — О Нет, я попался! — сказал Сокджин. Он театрально положил одну руку на сердце, а другую на лоб.       Тэхен улыбнулся, на этот раз, казалось, энергично.  — Попался! — счастливо сказал он.  — Нет, я поймал тебя, — поправил Сокджин, прежде чем поднять Тэхена и запечатлеть миллион поцелуев на его животе. Чимин быстро встал и заскулил. Он потянул Сокджина за штанину. Джин поставил Тэхена на пол и, засмеявшись, поднял Чимина. — И тебя тоже! — воскликнул он, перекидывая Чимина через плечо и несколько раз подпрыгивая. Чимин визжал от смеха.       Сокджин отпустил Чимина, когда тот попросил, и вернулся к обыску кладовки, как только они с Тэхеном убежали. Он вернулся на свое рабочее место с банкой томатного соуса, моцареллой и остатками вчерашнего жареного цыпленка. В раковине был замороженный шпинат.       Чонгук потянулся за сыром.  — Протяни руку, — приказал Сокджин, посыпая сыром руку Чонгука. Чонгук съел его с улыбкой, пока Сокджин накладывал томатный соус на пиццу. Хосок и Юнги, казалось, все еще играли в гостиной.  — Юнги, что ты рисуешь?  — Дракона. А что ты рисуешь?  — Тебя!  — Что?  — Видишь, это ты играешь в бейсбол.  — Я не играю в бейсбол.  — Но я думаю, что мог бы.  — Ох… Ты хороший друг, Хоби.       Сокджин улыбнулся, как он закончил посыпать начинку по всему тесту. Таймер зазвонил, и Сокджин наблюдал за блуждающими детьми, прежде чем открыть духовку и вынуть хлеб из цукини.  — Мы можем его съесть? — спросил Чонгук. Его голос звучал немного натянуто, и Сокджин схватил салфетку.  — Пока нет. Завтра на завтрак, — ответил он, протягивая салфетку Чонгуку. — Дуй! — Чонгук высморкался, его круглые глаза смотрели на Сокджина. Он был невероятно мил. — Малыш, ты убиваешь меня, — проворковал Сокджин. — Давай помоем руки и приведем себя в порядок, ладно?  — Хорошо, — ответил Чонгук. Как самый младший из пяти, он обычно был довольно приятным. Сокджин ущипнул его за щеку. Ему так повезло, что у него такие замечательные дети, и Чонгук был одним из них.

***

      Сокджин сжал руку Намджуна.  — Ты нервничаешь? Я нервничаю… — сказал Сокджин, заламывая руки.       Всю неделю он с нетерпением ждал слушаний по усыновлению Юнги. Сокджин был почти не в себе, убирая и выпекая, став более продуктивным. Он был в таком прекрасном настроении, что перевернул весь дом в поисках вещей для уборки и стирки. Каждый раз, когда он думал о том, чтобы наконец получить опеку над Юнги, его переполняла энергия.       Но теперь, когда он был здесь, он так волновался, что что-то пойдет не так. Что, если он скажет что-то неправильно? А что, если Юнги передумает и скажет, что не хочет с ними жить? Что, если они не были подходящими родителями?  — Почему ты нервничаешь? — спросил Юнги.       Сокджин посмотрел на него сверху вниз. Юнги был одет в свой новый костюм, собираясь впервые увидеть зал суда. Не в первый раз Сокджин был поражен тем, насколько он вырос за их короткое время вместе. Сокджин закусил губу.  — Так и есть… Что ж… — он замолчал, не зная, что сказать. Он не хотел, чтобы Юнги волновался, но и лгать ему тоже не хотел. — Я просто боюсь, что не смогу объяснить, как сильно люблю тебя, когда судья спросит.  — Да, мы любим тебя больше, чем можно выразить словами, сладкий, — сказал Намджун, и Сокджин толкнул его локтем в бок за банальность.  — Но ты же думаешь, что все будет хорошо? — спросил Юнги. — Думаешь, все будет хорошо?  — Конечно. Мы комфортно устроили тебя, Юнги. Они это увидят, — пообещал Намджун.  — Они увидят это, — повторил Сокджин, пытаясь убедить себя. Он опустился на колени и принялся теребить волосы Юнги, стараясь уложить их как можно аккуратнее. — И ты уверен, что хочешь жить с нами? Точно уверен?       Юнги отчаянно закивал.  — Утвердительный ответ. Навсегда, — сказал Юнги. Он поежился. Его маленький костюм казался жестким на теле. — И ты думаешь, все будет хорошо? Все будет хорошо?       Намджун фыркнул и взъерошил волосы, которые только что причесал Сокджин.  — Слушайте, ребята, вы оба, вы задаете одни и те же вопросы снова и снова. Все будет хорошо, обещаю. Мы все хотим быть семьей, и пока мы так говорим, все будет хорошо. Обещаю, — сказал он.       Юнги глубоко вздохнул, казалось, уверенный в себе. Между тем, Сокджин не мог не заметить напряжение в плечах Намджуна.  — Но ты думаешь, что все будет хорошо? — начал Юнги, невольно спрашивая снова. Сокджин сумел взять себя в руки.  — Да, Юнги, все будет хорошо.       Юнги схватил его за рукав.  — Я не хочу переезжать.  — Я знаю, Юнги, все будет хорошо, — пообещал Сокджин.       Они немного подождали в коридоре, прежде чем их позвали в зал суда. Юнги снова и снова спрашивал, все ли будет в порядке, и Сокджин чувствовал себя ужасно, когда говорил, что нервничает. Юнги тоже волновался, и Сокджин знал это до того, как заговорил, а теперь Юнги был вдвойне напуган.       К счастью, первая половина процесса прошла гладко. Судья в последний раз просмотрела их бумаги и убедилась, что все в порядке. Юнги был почти усыновлен, и его соцработник подтвердил, что у Сокджина и Намджуна есть подходящий дом для проживания Юнги.       Сокджин был рад, что все было подано правильно, но он не беспокоился о том, подтвердит ли судья их ходатайство.       Его беспокоила короткая часть процесса.  — Так почему же это усыновление в интересах ребенка? — спросила судья Бейкер.       Намджун легко ответил на вопрос.  — До того, как переехать к нам, Юнги жил в пяти домах, три из которых принадлежали государству и были непригодны для жилья. Мы с мужем согласны с соцработником Юнги, что для него было бы полезно иметь стабильный дом.  — А как насчет его родителей? — спросила судья Бейкер. Сокджин откашлялся.  — Мертвы, Ваша честь. Некоторое время он жил с бабушкой и дедушкой, которые тоже умерли. — Юнги вцепился в стол рядом с ним, его глаза были шире, чем привык видеть Сокджин. Он потер спину, чтобы расслабиться. Судья кивнула, подтверждая это своими записями.  — А от кого вы получили опеку?  — Государство, — ответил Сокджин. Намджун кивнул.  — Юнги живет с нами уже три года.       Судья хмыкнула и склонилась над столом. Теперь, когда она разговаривала с ребенком, а не со взрослыми, ее лицо было открытым и дружелюбным.  — А тебе нравилось жить с приемными родителями, Юнги?       Юнги кивнул и схватил Сокджина за руку. Он казался бледным.  — Да, — нервно пискнул он. Сокджин потрепал его по голове свободной рукой, ненавидя бледность Юнги.       Услышав ответ Юнги, судья улыбнулся.  — Хорошо, это хорошо. Тебе должно нравиться жить с людьми, которые хотят тебя усыновить, — сказала она. Она подняла взгляд на Намджуна и Сокджина. — А почему вы, как родители, хотите усыновить ребенка?       Джин и Намджун смотрели друг на друга, оба готовы отвечать. Намджун кивнул Сокджину, и тот секунду колебался, прежде чем заговорить.  — Ну, честно говоря, Ваша честь, мы оба влюбились в Юнги во время его пребывания здесь. У него были трудные времена до того, как он пришел в наш дом, и я ненавижу мысль о том, что он переедет в другой дом, который не сможет заботиться о нем должным образом. Я думаю, мы знаем, что нужно Юнги, и хотим дать ему это.  — А еще, — сказал Намджун, поправляя галстук. — В детстве у меня был такой же опыт в приемных семьях, как и у Юнги. Так что лично я могу понять, через что он прошел… И я думаю, что могу быть ему полезен, особенно учитывая, как сильно я о нем забочусь.  — Но у вас есть еще четверо приемных детей, — задумчиво произнесла судья Бейкер, просматривая бумаги.  — Верно, — сказал Намджун.  — Но это не помешает нам заботиться о Юнги, — пообещал Сокджин. — Мы очень целенаправленно проводим индивидуальное время со всеми нашими мальчиками.       Намджун положил руку на локоть Сокджина.  — И Сокджин проделал большую работу по созданию очень структурированного домашнего хозяйства. У всех мальчиков есть определенные обязанности и расписание, так что все очень организованно, и нам нравится заботиться обо всех наших детях, включая Юнги, — заверил он. Судья довольно хмыкнула.  — Хорошо. Ну, кажется, все в порядке. Ваш соцработник написал вам блестящий отзыв, так что пока Юнги доволен решением-  — Так и есть! — перебил Юнги. Судья посмотрел на него.  — Ты уверен? — спросила она. — Ты хочешь, чтобы Намджун и Сокджин были твоими родителями?       Юнги уверенно кивнул.  — Да, я уверен, — пообещал он. Судья кивнул.  — Тогда решено, — сказала она, доставая ручку и бланк. Юнги все еще цеплялся за Сокджина, и Сокджин неловко обнял его. — Поздравляю, Сокджин и Намджун Ким. Вы родители.

***

 — Мне кажется, мы должны пить шампанское, а не молочные коктейли, — задумчиво произнес Намджун, помешивая соломинкой клубничный коктейль.  — Это то, чего хотел Юнги, — сказал Сокджин. — Шампанское и игристый сидр мы можем выпить позже. Может, устроим вечеринку с моими родителями, сестрой, ее мужем и детьми.       Намджун улыбнулся.  — Ее ребенок… Новые кузены Юнги.  — Новые кузены, — повторил Сокджин, улыбаясь сквозь соломинку молочного коктейля. Он получил шоколадную глазурь-банан.       Юнги попросил разрешения сходить в «Соник» за молочными коктейлями и палочками моцареллы, чтобы отпраздновать свое усыновление. Они забрали всех остальных мальчиков, которые были дома с няней, и повели их в парк, прежде чем дать им перекусить. (Сокджин не пролил бы молочный коктейль на всю машину.)       В данный момент Юнги стоял на площадке, держа в руке молочный коктейль с арахисовым маслом, поднимаясь на горку. Тэхен начал пить, а Чимин щекотать его, хихикая. Хосок пытался взобраться на небольшую каменную стену на площадке, а Чонгук был у ног Сокджина, выдергивая траву и складывая ее на носок кроссовок Намджуна.       Хосок спрыгнул со стены и подбежал, чтобы сделать большой глоток молочного коктейля. Его щеки уже пылали.  — Какой он на вкус, Хоби? — спросил Сокджин, ухмыляясь, когда Хосок с жадностью выпил его.  — Клубника! И… и… И бананы! — сказал он. Его руки едва умещались на маленькой чашке.  — Это хорошо. В конце концов, это клубнично-банановый молочный коктейль. Он должен быть на вкус как клубника и бананы, — сказал Намджун, наклоняясь, чтобы разделить свой молочный коктейль с Чонгуком. Они ходили по очереди. На каждый глоток Намджуна приходилось по глотку Чонгука.       Глаза Чонгука закатились, видимо, коктейль был вкусным.       Хосок глубоко вздохнул, прежде чем сделать еще один большой глоток. Тем временем Юнги издал расстроенный звук, и Сокджин поднял голову. Тэхен лежал на скамейке.  — Эй, Тэхени, давай выпьем молочного коктейля, — позвал Сокджин со своего места. Тэхен выглядел растерянным, но как только Джин поднял свой стакан, то он подбежал. Юнги соскользнул с горки и последовал за Тэхеном, Чимин следовал за ним по пятам. — Здесь твое, Тэтэ, — сказал Джин, держа стаканчик Тэхена.  — А где мое? — спросил Чимин.  — Здесь, — ответил Намджун, поднимая стакан Чимина, чтобы тот не расстроился. Чимин получил шоколадное арахисовое масло и был очень взволнован. Он почти раздавил бумажный стаканчик в руках, когда Сокджин передал его ему.       Сокджин улыбнулся своим мальчикам.  — Это весело, да? Какой великий день!  — Самый лучший! — воскликнул Юнги.  — Юнги усыновлен, — Чимин дважды проверил, глядя на Намджуна в поисках подтверждения.  — Да. И ты следующий ребенок, — ответил Намджун, протягивая руку, чтобы пощекотать животик Чимина. Тем временем Юнги забрался на колени Сокджина. — Где мы будем праздновать твое усыновление, Чимин? Юнги захотел молочных коктейлей.       Чимин постучал себя по покрытому шоколадом подбородку.  — Хм… В «цель»!       Сокджин фыркнул, его руки обвились вокруг Юнги.  — Это так глупо. Чимми, ты любишь мишени, да? — спросил он.       Чимин попытался ответить, но Тэхен заговорил первым.  — Мы можем пойти в библиотеку, когда придет моя очередь? — спросил он, спотыкаясь на слове «библиотека». — Я люблю книги.       Сокджин кивнул.  — Я придумал кое-что получше, малыш. Я отвезу тебя в книжный магазин, и ты сможешь оставить свои книжки с картинками, а вместо них сможешь выбрать другие.       Тэхен ахнул, его глаза расширились.  — Вау, — сказал он серьезно, прежде чем открыть рот, чтобы попытаться найти соломинку для молочного коктейля, не глядя. Сокджин рассмеялся в плечо Юнги.  — И у меня тоже будет вечеринка? У меня тоже будет своя очередь? — спросил Хосок, перекрывая хихиканье Чимина. Намджун все еще щекотал ему живот.       Сокджин посмотрел на Хосока, улыбаясь, когда понял, как уютно он выглядел среди мальчиков. Хосок просто подходит. И даже если Сокджин знал, что бумажная работа будет трудной, он также знал, сколько работы он собирается вложить в усыновление Хосока.  — Конечно, Хосок, — пообещал Сокджин. — Определенно.       Потому что даже если Хосок пришел последним, даже если его мать не захочет его видеть…       Даже если Хосока бросили, и даже если родители Юнги умерли. Даже если Чимин подвергался насилию, Тэхен был брошен, а Чонгук пристрастился к наркотикам, когда родился. Даже если Намджун и не знал, что такое семья, прежде чем обзавестись собственной. Несмотря ни на что, они были одной большой, счастливой семьей.