Черный хрусталь

      Утро следующего дня было более чем прохладным. Остатки летнего тепла выдувал промозглый ветер, попутно сдувающий капли дождя с мягких сосновых иголочек. Эти капли брызгами падали вниз и ударялись об уже влажную землю. Земля же была переполнена влагой настолько, что отказывалась впитывать всё падающие и падающие капли. От безысходности они скапливались и становились грязными лужами, отражающими в себе тяжелое серое небо.       Леви уже давно вернулся в дом Эрвина, разжёг в камине огонь и поставил на плиту чайник. По мужчине было заметно, что провел ночь он беспокойно. Возможно, виноват был холод, который коварно пробрался в дом Леви через открытое окно, а, возможно, он провел всю ночь размышляя о чем-то важном. «Отдав свое сердце, человек никогда уже не будет свободен. Не важно, служа кому-то или пожертвовав им ради любви. Раньше я часто думал, не совершил ли я ошибку тогда. Но сейчас… Сейчас я понимаю, что это было не напрасно. Свобода не всегда является чем — то хорошим для ее обладателя. Свобода может испортить, помять, искарежить или убить. И только время может заставить понять то, что понять необходимо. Эрвин смог отдать свое сердце. На это была причина. Но сможет ли эта девушка пожертвовать самым ценным, самым дорогим, пожертвовать своей свободой? Расстаться с этим добровольно, чтобы, затем, никогда не жалеть о своем выборе? Как расстался я когда — то… Что было бы со мной, если бы Эрвин не появился тогда?» — Леви, чайник закипел давно, — сонный, но уже готовый к выходу из дома Эрвин выключил плиту. Чайник облегчённо затих от прекратившегося нагрева. — Я задумался, извини. — С тобой все в порядке? Ты какой — то разбитый сегодня. — Все хорошо. — Я вернусь ближе к вечеру. Ещё не знаю точно во сколько. — Хорошо.       Эрвин молча посмотрел на Леви, и, находясь в лёгком недоумении от не совсем типичного для мужчины подавленного настроения, направился к выходу. Уже переступая порог кухни Эрвин услышал тихое: — Спасибо.

***

      С уходом Эрвина, постель начала постепенно остывать, что невольно разбудило Мори. Сон девушки был беспокойным — она то проваливалась в него, то выныривала обратно.       Встав с постели, Мори начала медленно натягивать на себя одежду. Эрвин ушел, и это значило, что она тоже могла беспрепятственно выйти из дома.       Спустившись по лестнице на первый этаж, Мори моментально была окутана теплом, исходящим от горящих в камине поленьев. Они потрескивали, разбрасывая вокруг себя оранжевые брызги искр. Весь первый этаж был наполнен ароматом кофе, которое, по всей видимости, недавно сварил Ривай. Сам же мужчина сидел в кресле с закрытыми глазами и держал пустую чашку в руках. — Доброе утро, — тихо сказала Мори. Ривай приоткрыл глаза и поставил чашку на боковину кресла. — Кофе на плите. Наливай и иди сюда. Секунду помявшись, Мори сделала неуверенный шаг в сторону кухни, но вдруг услышала: «стой». — И мне налей, — говорил Ривай, протягивая девушке чашку. Мори подошла и осторожно взяла пустую чашку из рук мужчины.       На кухне ее ждала почти полная турка черного горячего кофе. Плеснув его в две чашки и разлив немного на кухонный гарнитур, она затерла следы преступления салфеткой и вышла из кухни. Подав одну из чашек Риваю, Мори присела на край дивана. — Сейчас у нас состоится небольшой разговор, а после я вызову тебе такси. — Хорошо, — проговорила Мори и немного напряглась. Из — за волнения она не могла сделать ни единого глотка ароматного и горячего напитка. Оставалось только держать чашку и греть об неё руки. — Эрвин бы не хотел, чтобы ты уходила, — сказал Ривай, — но тебе нужно уйти. Ты ведь хочешь уйти? Мори молчала, не зная, что ответить на такой внезапный вопрос. — Понятно. Понимаешь в чем дело, — Ривай наклонился чуть ближе к Мори, — Эрвин рано остался один. Мать оставила его практически сразу после родов, а отец погиб спустя десяток лет. Он до сих пор с трудом переживает это. Знаешь, почему тебе необходимо уйти именно сейчас? — Почему? — тихо спросила Мори. — Сейчас тобой движет только страх за свою жизнь. Понимаешь… Вы начали заходить слишком далеко. И если мотив Эрвина мне ясен, то твой мотив никуда не годится. Эрвин усиленно пытается найти ответные чувства, но внутри тебя сейчас только страх. Я не могу допустить того, чтобы он внезапно потерял ещё одного близкого человека. Поэтому сейчас тебе нужно уйти. — Хорошо, — сказала Мори и поставила полную чашку с кофе на столик. — Сейчас вызову такси.

***

      Проводив девушку до жёлтой машины, подъехавшей прямо к воротам, Ривай неспеша возвращался в дом. Тяжёлые капли летнего дождя падали на его черные волосы, скатываясь по ним вниз и падая, разбивались то о плечи, то о мокрую дорожку, ведущую к дому. Навязчивые мысли проносились в голове мужчины, сменяя друг друга. «Я уверен в том, что Эрвин будет думать о том, что мое решение отправить Мори домой было ошибочным. Я уверен, что Эрвин будет страдать от моего решения. Корчиться от боли в луже собственных слез, задыхаясь и прося вернуть ему тот смысл, что у него появился. Хм… После аварии, протрезвев и придя в себя он рассказал мне, что давно потерял смысл в жизни. Каждый день был для него обузой, которую он мог стряхнуть с себя только ложась спать. Хотел ли он тогда уснуть навечно? Не знаю. Однако, почему я так уверен в том, что моя стратегия будет верной? Почему я решил, будто она будет действовать по моему плану? Почему я не сомневаюсь в своем решении и почему я принял его в одиночку? Это способ уберечь своего друга от мучений или же даровать ему то, в чем он нуждался многие годы?» — Главное пережить какое — то время, — вслух сказал Ривай, открывая входную дверь.

***

      По пути домой Эрвин заехал в небольшую кондитерскую, находящуюся в центре города. В больших лужах отражались огни вывесок и фонарных столбов. По этим лужам проносились машины, разрывая их на части и разбрызгивая в разные стороны. Купив шоколадных пирожных, посыпанных сверху кокосовой стружкой он поспешил домой, предвкушая вечернее чаепитие у камина.       Дождь уже давно перестал идти, но тяжёлые свинцовые облака все так — же двигались по небу, задевая макушки высоких сосен.

***

      В окнах дома горел теплый свет. Пройдя внутрь и спешно сняв черные ботинки, Эрвин огляделся, но никого не обнаружил в гостиной. — Леви! — Крикнул он. — Я на кухне, — донёсся спокойный голос Леви. — Мори уже спит? — спросил Эрвин, проходя на кухню, держа в руках коробочку с пирожными. — Эрвин, понимаешь… — Нет, я не понимаю! Эрвин рассверипел. Он догадался, что Мори больше нет в этом доме и что к ее исчезновению причастен Леви. — Как ты посмел, как ты посмел сделать это, — прошипел мужчина, — просто нужно было время, она бы привыкла. — Вот именно, что привыкла бы, — спокойно сказал Леви, — просто дай мне всё объяснить. — И она… Она просто взяла и ушла? — Да.

***

      Стволы сосен мелькали за окном такси, словно убегая назад к тому самому дому. Из магнитолы доносилась странная, абсолютно не современная музыка, которая была явно по нраву водителю. Такси увозило Мори все дальше и дальше от тех событий, которые произошли с ней за последние дни. Казалось, что все остаётся позади — эта нелепая авария, произошедшее на ее глазах убийство, странный Эрвин и ещё более странный Ривай. Теплые объятия и внезапно потерянное сознание. Все это больше проходило на какой — то бредовый сон, который наконец — то прервался. Только где — то внутри Мори сидело странное чувство. Чувство, будто покидая этот дом, стоящий посреди соснового бора, она что — то забыла.

***

      Жёлтая машина такси подъезжала к подъезду. Увидев издалека свою машину, стоящую на парковке, Мори обрадовалась. — Видать не соврали, — подумала она. Наконец, машина остановилась, и Мори выйдя из нее, быстрым шагом направилась к подъезду. В подъезде было теплее чем на улице, но отдавало сыростью. " Сейчас быстро приму душ, посплю пару часов и уеду за город. Тут мне пока нечего делать».       Телефон, поставленный на зарядку, включился и подал громкий сигнал о том, что кто-то настойчиво звонил ей все это время. Наспех приняв душ, она легла в кровать и тут — же уснула.

***

      К вечеру дождь прекратился, но тяжёлые облака все так — же висели над городом. На улице стало немного теплее. По крайней мере холод уже не пробирал до самых костей, а только пускал многочисленные мурашки по коже.       Мори старалась побыстрее покинуть тесные улочки и вырваться на трассу, ведущую к ее второму дому. Дорога убегала под колеса ее машины со скоростью, явно не допустимой для безопасного вождения. Наконец, извилины городской дороги выпрямились в более — менее ровную трассу, по которой можно было ехать ещё быстрее. За окнами машины мелькал смешанный лес. По встречной полосе пролетали машины, спешащие в город. Приоткрыв окно, Мори пустила в машину прохладный воздух с запахом мокрой дороги и леса. — Нужно ехать ещё быстрее, — пронеслось в голове у Мори, — но куда я спешу?       Проехав ещё пару километров стало ясно, какова была причина для спешки. Девушка остановила машину и открыла дверь. Подойдя к канаве совсем близко, Мори удостоверилась, что там пусто. Только где — то в кустах безумно стрекотали сверчки. «Даже следов почти не осталось». Она не понимала, зачем она остановилась, зачем вышла из машины и зачем она сейчас смотрит в пустую канаву. «Как он выпал на меня, я так испугалась». Мысли девушки показались ей забавными и она улыбнулась. Казалось, что это было так давно, целые десятилетия назад. И за все это время мир не стал другим, ни капельки не изменился. В кустах все также поют свои безумные песни сверчки. Птицы засыпают на толстых ветках деревьев. След от машины со временем зарастает травой. Все будет идти своим чередом, плавно и не меняясь. Весь мир остался прежним, только внутри Мори что — то сломалось. Что — то крайне важное, без чего обычно долго не живут.

***

— Где тебя черти носили?! — мама стояла на веранде, грозно уперев руки в бока. — Мам, давай потом, я так устала. — Да бабуля чуть от сердечного приступа не померла! Да ты хоть понимаешь, что ты творишь! Столько дней не брать трубку! Дед уже хотел сам ехать в город и подавать в розыск! — Успокойтесь, все хорошо. Я чуть позже все расскажу. — Это называется безответственное отношение к своим близким! — мама закончила диалог с Мори этой фразой.       Этот вечер Мори провела в одиночестве. Все родственники были крайне обижены на девушку и отказывались с ней разговаривать.       Макая чайный пакетик в кружку с кипятком она пыталась сосредоточиться на своих мыслях, но мысли неуловимо проскакивали куда — то, не давая себя осознать. На улице становилось темнее и темнее. Комары слетались на свет от фонаря веранды, разрывая густой влажный воздух своим пронзительным писком. «Что он сейчас делает. Интересно». Наконец, Мори смогла поймать хоть одну свою мысль. «Наверное, пьет чай с Риваем. Сидят у камина и спорят о чем — то. Или обсуждают свои кровавые планы. Например, как будут убивать меня. А вот я не боюсь смерти. Или боюсь?».       Поток мыслей прервал комар, севший на щеку Мори. Прихлопнув его, она вытерла руку с остатками комара о штаны и решила пойти прогуляться.       Взяв фонарь, Мори пошла к реке. Трава была ещё влажной, так что обувь очень быстро стала насквозь сырой. Наконец, выхватив лучом фонаря мост, Мори аккуратно начала спускаться к воде. В свете, исходящем от фонаря, то и дело летали мотыльки, мошки и прочая живность. Фонарь Мори то освещал мост, то черную воду в реке. «Никогда не была ночью на реке. Странное ощущение. Вроде и страшно, но в то же время так тихо и спокойно…». Внезапно, вдыхая ночной воздух, Мори на секунду почувствовала сладковатый запах знакомого парфюма. Обернувшись и посветив фонарем в разные стороны она никого не обнаружила рядом с собой. — Выходи, я тебя вижу, — на всякий случай сказала Мори, но к ней так никто и не вышел. Запах же растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. «Показалось. Видимо я схожу с ума». Вдыхая воздух снова и снова Мори убедилась в том, что запах окончательно пропал. «Сейчас бы выпить кофе, сидя у камина. А потом уснуть, прижимаясь к тёплому Эрвину. К тёплому — тёплому Эрвину…» — пронеслось в голове у девушки. Бредовая мысль стала навязчивой и никак не хотела выходить из головы. «Ривай сказал, что Эрвин не хотел, чтобы я уходила. Почему же тогда я ушла? И почему сейчас меня тянет обратно?».       Одна мысль накладывалась на другую, другая на третью, образуя огромный снежный ком из мыслей. Этот ком своей тяжестью давил на девушку, пока окончательно ее не сломал.

***

«Это самое глупое, что я когда-либо делала».       Мори чуть ли не бегом возвращалась с речки. От спешки луч фонаря трясся, практически не освещая дорогу. Добежав до дома и залетев внутрь она прошла комнату мамы разбудила ее, потрогав за плечо. — Мам, срочное дело. Я сейчас уеду, а приеду чуть позже. Это срочно, — запыхавшись, шепотом проговорила Мори и выбежала из комнаты.

***

      Машина летела по трассе с бешеной скоростью. Мори будто боялась не успеть куда — то туда, где опоздание каралось бы сметной казнью. Резкий прилив сил прогнал прочь все желание спать. Она смотрела на дорогу и крутила в своей голове только — «Скорей. Скорей. Скорей!».       Вскоре из — за леса показались робкие огоньки города. Трасса закончилась, и Мори въехала в город. По памяти она пыталась найти дорогу, ведущую к нужному дому.       Плутая в темных улочках промзоны, обрамлённых не горящими фонарями, она наконец смогла найти въезд в сосновый бор. Фары освещали огромные сосны — великаны, склонившиеся над дорогой. Они как — будто с любопытством рассматривали машину, едущую по этой дороге в столь поздний час. Периодически на пути Мори встречались лужи, которые, будучи прижатыми колесами, звонко расплескивались по сторонам. Возможно, где — то кричали ночные птицы, но Мори не слышала их из — за своего подпевания песне, играющей в машине. Правда это сложно было назвать именно подпеванием, потому; что Мори плохо знала эту песню, поэтому пропускала большую частьтекста и заменяла его на мычание в такт. Это хоть как — то могло снять нараставшее с каждой секундой напряжение внутри девушки.

***

      Наконец, дорога привела в тупик. Мори оставила машину у ворот и тихо зашла внутрь. На первом этаже горел свет, но сквозь окна никого не было видно. Затаив дыхание, Мори подошла к двери и приложилось к ней ухом, чтобы услышать хоть что — нибудь. Но в доме было тихо. Как будто жильцы ушли, забыв выключить свет. Сосредоточившись на том, что было за дверью, Мори не слышала, что происходило у нее за спиной. Она узнала, что в темноте кто — то был только тогда, когда чья — то рука легла ей на плечо. — Не думал, что придёшь так быстро, — сказал Ривай, докуривая сигарету. От неожиданности Мори подпрыгнула на месте. Внезапное появление Ривая сильно напугало девушку. — Ну заходи, что стоишь, — Ривай открыл дверь и наклонился к стоящей на полу крыльца пепельнице, чтобы затушить сигарету, — заходи.       Мори молча прошла внутрь. Мелкая дрожь била ее тело так, что тряслись руки.       В гостиной было пусто. Как и утром горели и трещали поленья в камине, а запах кофе уже давно успел улетучиться. — А Эрвин дома? — выдавила из себя Мори. Ривай, закрывающий входную дверь издал смешок. — Машина же стоит. И правда, машина Эрвина стояла у дома. Вот только Мори не обратила на нее внимания. — Эрвин! — внезапно крикнул Ривай, — к тебе гости!       Эрвин вышел из кухни. Мори никогда не видела его настолько серьезным. Обычно он улыбался, ну или изредка хмурил брови. Сейчас же на его лице не было ни тени того, что можно было бы назвать доброжелательным. От увиденного, Мори стало не по себе. От ее игриво — волнительного настроения не осталось ни малейшего следа. — Зачем ты пришла? — сухо спросил Эрвин. — Я… Я пришла к тебе… — Уходи сейчас же! Мори сделала шаг вперёд к мужчине. Затем ещё шаг. Когда девушка была на расстоянии около метра, Эрвин быстро отошел к книжному стеллажу. Выдвинув книги немного вперёд, он достал из глубин стеллажа какой — то предмет. Повернувшись к Мори и счелкнув предохранителем, Эрвин направил пистолет прямо на ее голову. — Я сказал тебе уходить! — Эрвин перешёл на крик. Рука мужчины содрагалась от мелкой дрожи. — Я не уйду. Я никуда больше не уйду. Можешь стрелять.       Мори зажмурилась в ожидании выстрела. Нервы внутри нее были натянуты на столько, что казалось, будто они вот — вот порвутся. Но она была готова к громкому хлопку. Была готова почувствовать жгучую боль в голове. Услышать хруст ломающегося черепа, а затем погрузиться во тьму. «Этот вариант будет лучше, чем снова выйти из дома». — Так, — Ривай подошёл к Эрвину и вынул из его дрожащей руки пистолет, — я не собираюсь тут мыть все на ночь глядя.       Засунув пистолет за ремень своих черных джинсов, Ривай отошёл к входной двери. — Вернусь через пару минут, — сказал он, доставая из кармана пачку сигарет.       Дверь хлопнула, и Мори решилась открыть глаза. Моментально из ее глаз брызнули слезы так, что она не смогла разглядеть стоящего напротив нее Эрвина.       Нервы девушки в последний раз натянулись и разорвались. Мори схватилась за лицо и, захлебываясь своими слезами, упала на колени. Все ее тело била крупная дрожь, которую невозможно было унять. Слезы струйками стекали из-под ладошек и падали на штаны, оставляя от себя мокрые пятна. Внезапно, Мори почувствовала на своих плечах чьи — то руки, сковывающие ее кольцом. Лбом она почувствовала грудь Эрвина, присевшего на пол напротив нее. Он обнимал девушку, и от этого слезы лились все сильнее и сильнее.