Я больной?..

«…Связанный он лежал на кровати не в силах пошевелиться, отчего тело уже давно затекло. Он знал, что произойдёт дальше и только предвкушение этого удерживало от паники из-за невозможности контролировать ситуацию. Тёплая рука, резко упавшая на его голую ягодицу и вернувшая из полузабытья, заставила всё тело содрогнуться в приятной истоме, а из горла вырвался непроизвольный крик. Удары ложились на горячую плоть спокойно и ровно, словно художник наносил мазки, постепенно заполняя ярко-красной краской весь холст. Боль вперемешку с удовольствием разрывали сознание пополам, не давая сконцентрироваться на чём-то одном, позволяя кому-то другому управлять ощущениями…». Я медленно сглотнул и быстро свернул окно браузера. Лёгкое, пока только зарождающееся возбуждение ещё не затмило полностью разум, который во всю пытался остановить это безобразие. Я оглянулся по сторонам. Обычная офисная жизнь: Ино Яманака делает копии на старом МФУ, громко жужжащим при работе сканирующего механизма, периодически кидая на меня игривые взгляды; Шикамару Нара лениво потягивает кофе, стоя, прислонившись к кулеру и прикрыв глаза; Чоджи Акимичи, жадно, не отрывая глаз от монитора поедает чипсы, будто он не в офисном кресле, а на удобном домашнем диване; Хината Хьюга, быстро стучащая по клавишам, стараясь успеть закончить работу к приходу директора. Только отвернулся снова к монитору, сцена из прочитанного возникла перед глазами: ярко-красные ягодицы и чья-то рука, умело доставляющая удовольствие на контрасте с болью. Я снова медленно сглотнул. А рука предательски нажала на кнопку мыши на весь экран разворачивая свидетельство моего задротства, хех. Всё по стереотипам, задрот-айтишник дрочит на порно, только бороды и свитера не хватает. Но дело здесь не во внешности, и не в стеснительности, а в моей болезни… «Саске, это болезнь», - мягко, как и всегда, но с такой болью в глазах сказала мама, застав меня целующимся с одноклассником. Болезнь… Я пытался «лечиться», ходил к психологам и на всякие собрания, посещал даже с матерью церковь, где очередной «любитель мальчиков» вещал какой это смертный грех и что Бог сделает со мной, если я не покаюсь. Тогда подумалось, что это противоречит постулату «создал по своему подобию», ведь значит он такой же и хотел, чтобы я был таким. Но религия не предполагает размышлений и тем более возражений, и я принял это. Больной так больной. Было ещё куча всего, что и не упомнить сейчас, но я всё равно каждый раз срывался и как запойный алкоголик мог часами надрачивать на видео с красивыми накаченными парнями, трахающими друг друга во всевозможных позах. А потом старался избавиться от этого навязчивого желания с помощью работы и игр. И всё по кругу. Ноутбук на столе напомнил о себе приветственной мелодией загрузки операционки и я полез проверить установились ли драйвера на все устройства. Внимание привлёк громкий голос Кибы Инузуки, только вошедшего в помещение и уже умудрившегося развеять эту сонно-тягучую атмосферу. За ним вошёл Шино Абураме, кивком головы поприветствовав всех и направился к своему столу. Киба же, бросив у входа рюкзак с инструментами, подлетел к кулеру, жадно глотая воду, и отфыркиваясь, словно собака. Шикамару, всё ещё меланхолично стоящий возле кулера, протянул без особого интереса: - Чего долго так? - Железо говно, ошибки посыпались, пришлось докачивать обновления и чистить систему от херни всякой. - Надо было на флешку залить дистрибы, я же говорил тебе, не пришлось бы так долго стягивать с фтпшника, – прокомментировал его недальновидность Шино. - Да кто сейчас на такие дрова вкорячивает 2018-й автокад, – возмутился Киба, направляясь к своему столу, – ещё и названивать будут, почему тормозит всё. - Отвечать же не ты будешь, а Хината, – влез Чоджи, покосившись на девушку. - А объяснять всё равно мне придётся, – скривил он недовольно лицо. Вся эта перепалка отвлекла меня от больных мыслей продолжить читать и подрочить в туалете, раз уж домой я вернусь поздно. Напросился у директора Какаши Хатаке на сверхурочную работу по вечерам, чтобы как можно меньше оказываться в тишине одинокой квартиры. *** Медленно иду по ночному городу, люблю его тёмную сторону, когда скрывается вся дневная суета и ясность, оставляя после себя лишь зыбкое воспоминание. И вскрываются все человеческие пороки, тем более в пятничный вечер, когда бары и клубы полны жаждущими развлечений людьми всех возрастов и полов, а молодые пижоны на папиных автомобилях не дают уснуть городу, разрывая тишину визгом шин при резких разворотах. Я, погрузив руки в карманы, медленно иду средь неоновых вывесок, приглашающих меня окунуться в мир дурмана и сексуальных удовольствий. Но это не для меня, я болен, и все эти молодые девичьи тела не привлекают меня. Хотел бы я чтобы было по-другому, по-нормальному, но с природой не поспоришь. Мало ли на свете страшных неизлечимых болезней и моя не самая ужасная, с ней вполне можно жить, даже успешно скрывать от общества, что я и делаю, изображая из себя приличного гражданина, работающего так много и усердно, что нет времени на отношения с противоположным полом. Хотя ночи без разницы кого ты хочешь, она даже услужливо спрячет в темноте улиц твоего избранника, когда будете воровато оглядываться в поисках случайных свидетелей и быстро утолять свои желания. Но даже если повезёт и не будет свидетелей твоих тёмных желаний, и никто не будет укорять, когда дневной свет окончательно растворит очарование ночи, всё равно останется один главный наблюдатель, от которого никуда не спрятаться. От себя не сбежать, и ты всегда будешь знать и помнить все свои утолённые и нет желания, они будут грызть тебя изнутри, каждый день напоминая о никчёмности, либо тем, что поддался похоти, либо тем, что не осмелился получить это запретное удовольствие. Тёплая летняя ночь позволяет спокойно идти, пропуская через себя эту волнующую атмосферу, а мозг генерировать псевдо-философские мысли о смысле бытия и прочей непонятной ерунде, которой нет место в сознании дневном, рациональном. В квартире душно и я поднял штору, плотно закрывающую окно своей светонепроницаемой тканью и защищающей меня от раздражающего света, а затем открыл окно, впуская шум ночного города к себе в берлогу, не слышавшую человеческих голосов, разве что из видео… Я высунулся наполовину в окно, вид с шестнадцатого этажа будоражит нервы, а ночное чёрное-чёрное и на удивление звёздное небо в этом каменном городе даёт разыграться воображению. Тёплый ветер бьет в лицо, заставляя часто дышать. Кайф. Но воображение штука странная, вот вроде ты контролируешь его, а в другой миг оно захватывает тебя, и ты уже безвольный зритель образов, всплывающих глубоко из подсознания и терзающих твою итак не здоровую психику. Я вдруг чётко ощущаю чьё-то дыхание у самого уха и крепкие руки на ягодицах, заставляющие их пылать, а член подниматься. Это всё нереально, сколько не ищи глазами, но кожа чувствует… Нервы – натянутая струна. И выхода два: или смыть это наваждение последним в жизни выплеском адреналина; или терпеть, выплёскивая удовольствие неровными жадными толчками, а затем блевать вспоминая, как отдавался воображению безвольной куклой. *** Проснулся от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в глаза, и какого хрена штора не задвинута плотно вниз. Ах да… Мысли вернулись ко вчерашней ночи, мерзкое липкое ощущение окутывает с ног до головы, но не выворачивая наизнанку, а только раздражая и медленно раскачивая и так поехавшую крышу. Вышел на улицу, выходной тёплый солнечный день, вытащивший на прогулку влюблённые парочки да мамочек с детьми, заполонившими весь парк. Путь к дому матери лежит через него, и я не могу не обращать внимание на резвящихся и то и дело пытающихся сбить меня с ног детей и крики, доносящиеся с каруселей. На одной из скамеек расположилась парочка с ребёнком в коляске, они сюсюкают над ним, смотря друг на друга влюблёнными глазами… Блять! Почему я не мог родиться нормальным! Я тоже хочу нормальную семью, хочу также сюсюкаться с ребёнком и любить свою… Но грёбаная природа и даже от этого обыкновенного слова меня тошнит. Мама встречает на пороге и тут же прижимается, потом смотрит на меня глазами, полными слёз радости или боли. Не знаю, всё вперемешку, а ещё сожаления, что не будет у неё внуков никогда. Она перестала пытаться «вылечить» меня, но я знаю, что она хочет, чтобы я был другим, нормальным. Её глаза меня убивают, она самая хорошая и за что ей достался такой сын, как я? Миллион раз спрашивал себя и не мог найти ответа. А за что мне? Здорово же мы с ней в прошлой жизни накосячили. Ну хотя бы в муравьёв не превратились, а может лучше быть муравьём, выполнять задания для своего муравейника, работать и не думать ни о чём. Мама ставит передо мной тарелку вкусных горячих блинов, и пока я уплетаю их за обе щеки, она смотрит на меня. Никакого укора, только любовь. От этого ещё хуже. Уж лучше бы кричала, упрекала, было бы проще, я бы защищался, отстаивал себя, а так… А так я лишь больше ненавижу себя и своё влечение. - Как дела на работе? – спрашивает она, подливая мне чая и давая передышку от своего пронзительно, будто читающего меня взгляда. - Как обычно, – а что тут ещё скажешь? Я знаю, она хочет поговорить, узнать, как у меня дела с личной жизнью, но мне нечего ей сказать, и мы снова молчим. Идём в комнату, мне нужно почистить её ноутбук, а то шуметь стал сильно. Пока я разбираю его и продуваю, она рассказывает о своей жизни, подружках, их детях и семьях, о соседях, продавщицах в магазинах, и ещё о каких-то людях. Одиночество – жуткая вещь, можно окружать себя сколько угодно людьми, но, если в душе пустота, никто не заполнит её. За такими ничего не значащими разговорами время проходит быстрее и мысли перестают кружиться надо мной, словно стервятники, жаждущие уже разорвать на клочки. День, проведённый в семье, оставляет ещё большую рану, желание угодить, порадовать родителей остаётся навсегда, даже если уже вырос и самому пора иметь их. А зная, что разочаровал их, стал самым большим разочарованием их жизни, нет сил бороться дальше. Тем более, что бороться с собой бесполезно. Но я всё равно пытаюсь. И придя домой, устроившись на кровати, включаю совершенно нормальное гетеросексуальное видео, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке. Но он всё время уплывает на приличных размеров прибор парня, что сбивает с нужного настроя совершенно. Тогда нахожу лесбийское порно, раз уж пытаться, так всерьёз, без полумер и полутонов. Большие округлые формы, заставляю себя смотреть не отрываясь, запоминая и впечатывая в память, вот правильно, вот это должно нравится. Они ублажают друг друга, а меня тянет блевать, но я держусь изо всех сил. Возбуждения нет и сейчас совершенно не до него, лишь бы продержаться все сорок минут, лишь вы вытерпеть. А дальше… дальше ежедневная терапия… Да кого я обманываю! Я пытался уже много раз, это не работает! Ставлю на паузу и прохожусь медленно по квартире. Зачем я насилую свою психику? Ради чего? Ради статуса «нормального» или ради маминой натянутой улыбки, но она же не хуже меня знает, что переделать невозможно. НЕВОЗМОЖНО! Снова забираюсь на кровать и быстрыми движениями пальцев набираю на клавиатуре нужный адрес сайта. Выбираю уже не раз просмотренное видео, гарантированно дающее нужные реакции тела. Приспускаю домашние шорты и медленно вожу по члену рукой. Приятные ощущения, как и всегда от такого, я ласкаю себя в такт стонам одного из парней, распластавшегося под другим и принимающего в себя не малых размеров член. Хочется быть на его месте, отвратительные мысли, я знаю, но желания сильнее разума и я, закрыв глаза, вижу там себя, также пошло и развратно стонущего под большим накаченным мужиком. Кончаю мощно, но без звука, свой голос, да в тишине квартиры звучит слишком пугающе и жалко, признавая одиночество. И уже лёжа в кровати размышляю над этим своим желанием отдаться, в который раз убеждаясь, что оно никак не проходит, со временем становясь всё настойчивее. Перетянув с тумбочки ноутбук и сев поудобнее захожу на известный сайт. Здесь есть всё: рассказы, один из которых я читал вчера; форум, где можно поделиться проблемами и где я неоднократно пытался найти ответы; и возможность познакомиться, которую я старательно избегал всё это время. Зашёл в нужный раздел и зарегистрировался, предварительно найдя в интернете фотку симпатичного парня и придумав себе другое имя. Просматриваю анкеты парней, столько лиц, имён и другой информации, что в глазах начинает рябить. Не могу остановиться на ком-то, как только подумаю, чтобы с кем-то из них переспать, так тут же идея кажется совершенно абсурдной и нелепой. Продолжаю листать страницу за страницей, уже особо не всматриваясь в фотографии и подписи к ним. Идея точно идиотская и пора завязывать с этим. Последний раз кручу колёсико мыши вниз и вдруг моё внимание привлекает очень необычное лицо. Вернее, лицо вполне себе обычное, но… не знаю, то ли глаза, с вызовом смотрящие на меня, будто живые, то ли хитрая улыбка, обещающая непередаваемые ощущения. Пока разум не вернулся и не отменил так поспешно принятое мной решение, я нажал на кнопку пообщаться и в высветившемся окошке написал: «Познакомимся?». Ответ пришёл на удивление быстро, будто в каком-нибудь мессенджере от приятеля. Наруто: «Если будешь предлагать секс - то нет». Саске: «А ты здесь ищешь светлой и чистой любви?». Наруто: «Ищу, мне только настоящие эмоции нужны, а ты, значит, любитель потрахаться с кем попало». И пока я раздумывал над ответом, пришло новое. Наруто: «Где же мне ещё искать любовь?». Саске: «Не знаю, я не верю в неё». Наруто: «Ты просто не нашёл ещё того человека». Саске: «Это не нормально, не естественно для человека». Наруто: «А естественно носить одежду, если родился голым. Жить в домах, если природа их не создала… Я могу до утра приводить примеры. Почти всё, что происходит вокруг неестественно для человека, но мы пользуемся техническим прогрессом и вполне довольны. Так почему же мы не можем любить, кого хочется?». Саске: «Это не любовь, а больное влечение. Природное отклонение от нормы». Наруто: «Я не отклонение! Я любил и буду любить парней! И трахаться с ними, и не позволю таким гомофобам как ты лезть в мою жизнь!». Саске: «Ты пытаешься защититься от правды, но надо принять её». Наруто: «Какой правды? Что я ненормальный? Это мои чувства, и значит они нормальны!». Саске: «Педофил тоже может так сказать, но это же не значит, что на самом деле это нормально». Наруто: «Вот не сравнивай! Я говорю только о взаимном желании и согласии». Саске: «То есть те, кто хочет применять силу и доминировать, не нормальные?». Наруто: «Если партнёр при этом не желает этого, то да. Всегда должно быть взаимное желание, в этом вся суть». Наруто: «Где ты понабрался этой чуши? Я не поверю, что это твои настоящие мысли». Саске: «С чего вдруг не мои? Ты не знаешь меня». Наруто: «Потому, что эти глупости нам пытаются вбить, чтобы мы чувствовали себя неполноценными, чтобы не смели высовываться и боялись себя и своих желаний». Наруто: «Но мне не стыдно!». Саске: «Ещё и на каждом углу покричи об этом». Наруто: «Захочу и буду кричать». Саске: «Придурок». Наруто: «Может и так, но, если бояться всего – это не жизнь, а жалкое существование». Жалкое существование… Я встал с кровати и подошёл к открытому окну, высунулся наполовину, жадно втягивая свежий воздух после недавно прошедшего летнего ливня. Все мне говорили, что жалкое существование, когда у тебя нет семьи и детей. И я не хотел так жить, но не получалось по-другому. С его слов же получается, что неприятие себя такого – это жалкое существование. И снова вопрос о смысле моей жизни повис как дамоклов меч. Кто я и зачем всё это происходит? Вернулся к ноутбуку и увидел новое сообщение от него. Наруто: «А вообще ты не похож на любителя одноразовых связей». Саске: «Почему?». Наруто: «Чтобы завлечь они пытаются блистать остроумием и сыпят комплиментами, а кто наглее просто начинает описывать свои фантазии. Мерзко». Наруто: «А ты не такой, с тобой можно просто поговорить». Саске: «Это потому, что у меня нет опыта в таких делах». Признание далось трудно, хоть собеседник и не знает меня. Трудно даже себе признаться, что в таком возрасте не успел обзавестись опытом в отношениях. Но для меня всегда было проще с машинами, где всё логично и понятно. Да или нет и никаких серых тонов, никаких эмоций. Наруто: «Даже не думай здесь искать партнера на первый раз! Он может не только девственности тебя лишить, но и вообще желания трахаться». Саске: «С тобой что-то сделали?». Вопрос вырвался невольно, хоть я никогда не был любопытным, тем более к чужой личной жизни. Наруто: «Слушай, мне сейчас пора, расскажу в другой раз». Он что, застеснялся? Мог бы перевести тему, а не убегать. Тем более сам её начал. Ну и ладно. Не сильно и хотелось. Я вообще-то искал с кем переспать, а не душеспасительные беседы вести. Но больше общаться мне ни с кем не хотелось, хотя, как оказалось, за время нашей недолгой переписки мне успело прийти много непристойных предложений, от прочтения которых стало мерзко. Для отвлечения включил любимую игру и снова все проблемы, мысли отступили на второй план, затмеваемые более важными вопросами прокачки героя. Уснул только под утро, а когда проснулся, не выключенный вчера ноутбук напомнил о собеседнике новыми сообщениями от него, пришедшие пару часов назад. После водных процедур и заваривания крепкого кофе в турке на плите, я вернулся к ноутбуку и прочитал их все. Наруто: «После того, как я застукал своего парня с другим в нашей постели я был опустошён и мне очень хотелось отомстить. Я нашёл тут одного парня, и мы договорились о встрече. Но когда я пришёл к нему, с ним были ещё его дружки. Они оказались гомофобами и хотели трахнуть меня втроём для «перевоспитания». Хорошо я смог сбежать». Наруто: «Вот настоящие ненормальные. Они хотели совершить насилие. Ведь если бы получилось, не знаю, что бы с моей психикой стало. Вот они ненормальные, заставляющие людей страдать ради своего удовольствия». Наруто: «Да если покопаться, у каждого в голове можно столько ненормальностей найти, что ориентация окажется ерундой». Наруто: «Ты посмотри вокруг - люди убивают и предают, на страданиях других процветают, и всё это «нормально», а мы «ненормальные» при этом?». Наруто: «А если натурал скажем альфонс, просто пользующийся влюблёнными женщинами ради денег. Такие имеют право на существование, а мы нет?». Наруто: «Да чужая постель в последнюю очередь должна волновать людей. Важнее, что человек делает для общества и других людей. Его личные качества и отношение к жизни. А секс - дело десятое». Наруто: «И сколько людей любят всякие фетиши в сексе. И это тоже не заложено природой. Но они нормальные… Чувствуешь здесь фальшь…». Перечитал несколько раз и настрочил ответ. Саске: «Фальшь везде и общество действительно прогнившее, здесь много неправильного возводится в ранг ценностей, но я говорил не об этом. Само по себе влечение неправильно, неестественно. Я должен хотеть продолжать род по средствам секса с женщиной, а сейчас хочу лишь, чтобы меня трахнули…». Ответ пришёл незамедлительно, будто он ждал. Наруто: «А тебе не кажется, что такими рассуждениями ты оскорбляешь женщин, будто они нужны только для продолжения рода? И вообще, кто сказал, что продолжение рода - цель жизни? Мы не животные, мы люди с интеллектом и можем придумать себе сколько угодно целей». Саске: «Придумать-то можем, но толку? Жить в мире иллюзий неправильно, теперь твердят, что геймерство тоже болезнь и надо лечить. Так что меня нужно и от этого тоже избавить». Наруто: «То есть избавить тебя от тебя же? И что останется? Биоробот: пожрать, поспать и продолжить род? Зачем нужна такая жизнь?». Саске: «А зачем вообще она нужна? Вот такая, какая есть сейчас?». Наруто: «Она твоя, в ней весь ты какой есть, со своими мыслями, желаниями, увлечениями, проблемами и страхами. И когда-нибудь ты найдёшь человека, что будет любить это всё вместе и ты будешь нужен ему». Саске: «Слишком идеалистически. Никому ты не нужен какой есть. Нужен красивый, богатый и успешный». Наруто: «Это не правда! Мне нужен настоящий. Я не хочу и не буду любить красивую картинку, пустую внутри. Я хочу реального человека, со своим мнением». Саске: «И ты хочешь найти его здесь? Где все смотрят только на лицо и фигуру, и где плевать на то, что внутри? Не боишься нарваться здесь на таких же ублюдков?». Наруто: «Но с тобой мы же разговариваем. И нет, я не боюсь. Я стал умнее и сначала пообщаюсь с человеком, прежде чем встречаться». Саске: «Но говорить он может все что угодно, а на деле оказаться мразью». Наруто: «Спать я буду только с тем, в кого влюблюсь, а влюбиться я не могу в мразь». Саске: «Железная логика». Наруто: «Логика тут не причём, вот когда встретишь того самого, всё поймёшь». Саске: «Как в сказке про истинную любовь, только там обычно гетеросексуальные пары». Наруто: «Вот именно, сказки - это сказки, а реальная жизнь другая». Не успел я ответить, он написал ещё одно сообщение. Наруто: «Мне уже пора, спишемся ещё». Спишемся… Зачем? Что толку обсуждать с ним всё это. Ничего нового он мне не даст, со многими я спорил на форумах и у всех ответ один: это нормально. Но что толку их мнение, когда реальность вот именно другая. Природа создаёт людей с дефектами и выживают лишь сильнейшие, а все попытки выдать отклонение за нормальность - глупая затея и утешение себя. Но я не хочу себя утешать и тешить иллюзиями о нормальности. Лучше спрятаться в другой иллюзии, такой как компьютерная игра, от зависимости которой к слову мне тоже надо избавиться. Но тогда что останется в моей жизни? Только работа. Её я конечно люблю, но не могу же я работать двадцать четыре часа в сутки. За игрой прошёл оставшийся день и полночи, и утром я был как зомби, засыпающий на ходу, что, впрочем, обычное дело для понедельника. И если внимательно посмотреть на остальных, то ясно, что выходные у каждого были бурными: Ино спит за столом, уронив голову на скрещенные руки, после бессонной ночи в клубе; Киба, Шино и Чоджи до ужаса медленно ползают по кабинету, сшибая всё вокруг, опять всю ночь в танки рубились; Шикамару чуть не падает от усталости, всё также подпирая собой кулер и потягивая крепкий кофе, опять дети спать не давали; Какаши дремлет, спрятавшись за очередной пошлой книжонкой, которую и читал всю ночь. Только Хината бодрая во всю стучит клавишами, общаясь в чате с клиентами и принимая заявки на сегодня, эта то точно спала всю ночь, как и полагается человеку. - Какаши, – тихо проговорила она, стоя рядом с ним и теребя в руках листок, – заявки сегодняшние и с вечера пятницы готовы. - Ох, – он неохотно оторвался от увлекательной книги, и по количеству оставшихся нескольких страниц понятно, что на самом интересном месте, – ну что ж, – он вытянул из её рук листок и начал читать, – Киба, поедешь опять в бухгалтерию, говорят после твоих манипуляций принтер перестал печатать. - Не правда! – взвился Инузука, – он работал при мне. Какаши пожал плечами и продолжил: - Саске, тебе достанется… хм, все просят тебя, что же выбрать, хм… сначала к проектировщикам заедешь, программы установить, а потом собрать новый компьютер у юристов. - Ага, его все постоянно просят приехать, – взбодрилась Ино, сверкнув глазами в мою сторону, – только и говорят, а можно Саске? – широкая улыбка расползлась по её лицу. - Не гони! – снова выругался Киба, – меня тоже просят, это просто ты втюрилась в него, вот и придумываешь. - Заткнись! – вскочила она и ткнула своим длинным наманикюренным ногтем в него, – Саске самый популярный. Какаши лишь усмехнулся их перепалке и продолжил: - Я сам займусь клиникой, а остальные в офисе на удалёнке, сами поделите задачи, – он вернул листок Хьюго и довольно сверкнув глазами исчез за дверью так быстро, будто и не было его здесь только что. Допив остатки крепкого растворимого кофе, я тоже стал собираться. В рюкзак были брошены необходимые инструменты, флешки, и я двинулся к выходу. - Удачи тебе Саске, – пропела Ино, а я ей улыбнулся на прощание. Был бы нормальным, замутил бы с ней – промелькнула мысль, но тут же уплыла, уступив место мыслям о предстоящей работе. Первая контора была недалеко от нашего офиса и вскоре я уже сидел у бухгалтера, поймавшей меня на входе и обновлял программу, мог бы конечно сделать это удалённо, но клиентам иногда приходится напоминать о себе. Сижу себе в кресле, нажимая периодически на кнопки и попивая свежесваренный кофе. А главбухша носится вокруг меня, периодически подливая кофе и задавая глупые вопросы. Я ей улыбаюсь и спокойно отвечаю, и они точно никуда не уйдут. После отправился в кабинет проектировщиков. Здесь коллектив мужской и внимания на меня не обращают, а я поочередно на каждой машине устанавливаю новую программу. Ждать прогрузки долго, и я между делом заглядываю в телефон. Пальцы нервно скользят по гладкой поверхности экрана, открывая-закрывая окна, перелистывая страницы. Хочется снова зайти в чат и… Переписываться с ним, тем более здесь, я конечно не собираюсь, но очень хочется посмотреть есть ли новые сообщения или уже забыл про меня. По счастью ноутбук дома я оставил включённым и теперь могу подключиться и утолить своё любопытство. Сообщения есть. Наруто: «Люди, кто твердит тебе, что это ненормально исчезнут из твоей жизни рано или поздно, но знаешь кто останется?». Наруто: «Ты прекрасно знаешь, что ты сам». Наруто: «Ты всегда будешь собой, как бы ты не пытался бежать, прятаться или маскироваться, внутри ты останешься собой и лучше принять себя сейчас и всю оставшуюся жизнь прожить в гармонии с собой, чем понять это когда будет слишком поздно». Слишком поздно для чего? Моя жизнь и так уже катится к чертям. И это не исправить. И чего я вообще жду его сообщений. К чёрту. Закрыл программу удалённого рабочего стола, посидел немного. Потом снова подключился и вырубил ноутбук, чтобы больше не читать эту чушь. Внимание привлёк смех парней, смотрящих какое-то видео. Прислушался. Какой-то юморист стебёт над гомосексуалами, не стесняясь в выражениях. У меня кажется покраснели уши и лицо от этого. Ничего нового конечно, я много раз слышал всё это. Но сегодня я как никогда остро чувствую, что говорит это он всё про меня, будто вот он стоит передо мной и говорит-говорит. А толпа смеётся, тыкает пальцем. А мне мерзко. И не от того, что они смеются, а от того, что он говорит правду… Я и правда такой, эти слова про меня и меня до дрожи охватывает отвращение к себе и этому влечению. Кое как взяв себя в руки и закончив работу, вышел на улицу. Ветер с дождём бьют по лицу, но и это нисколько не остужает его. Всё тело горит в ознобе, но не от простуды. Дело всё в том же отвращении, теперь физическом. Это красивое тело могло бы радовать меня и моих партнёрш, но сейчас я ненавижу его. Ненавижу эти неправильные реакции тела. Немного пришёл в себя пока добирался до следующих клиентов, хотя и промок до нитки. Но молоденьким юристкам похоже я нравлюсь и в таком виде. Они носятся вокруг меня, принося то полотенце, то горячий чай с пирожными. И пока я сушусь, ведь нельзя лезть в технику мокрым, они рассказывают мне свои проблемы, кокетливо поджимая губы и строя глазки. И всем понятно, что проблем у них нет, совершенно новое железо, но я даю им советы и улыбаюсь в ответ. А мысли о том, почему я такой, когда вокруг полно вешающихся на меня девушек, с новой силой терзают меня. Быстро собираю и настраиваю новый компьютер, даже не вполне осознавая это, на рефлексах. А в голове сплошная каша из притворства перед девчонками и ненавистью к себе. Закончил в половине шестого, значит со спокойной совестью можно идти домой, до офиса смысла нет идти, а сверхурочные завтра отработаю. Сегодня сил нет ни на что, быстрее бы добраться до дома и лечь спать. Так хоть ненадолго замолкнет голос в голове. А пока он не затыкается, подкидывая мне новую фразу для размышлений. «Ты должен принять себя и своё желание», – крутится в голове, всё глубже оседая и прорастая. Может есть в этом смысл? Дальше продолжать это невыносимо. Такими темпами я или в психушку загремлю или на тот свет. Нужно кончать с этим. Или принять себя, как он говорит, или… Вариантов больше нет, если я не хочу сойти с ума от раздирающей меня ненависти. Дома, после горячего душа, поедая яичницу с колбасой, читаю новые сообщения от него. Наруто: «Знаешь, я был таким же, как ты. Искал ответы, думал почему это случилось со мной, а не с кем-то другим и за что мне это всё». Наруто: «Но мне повезло. У меня прекрасные понимающие родители. И когда они узнали, то помогли мне принять себя. Они поддержали меня, за что я буду в вечном долгу перед ними». Наруто: «И знаешь, открою тебе свою мечту. Я хочу открыть центр помощи геям. Я хочу научить их любить себя. Потому что это несправедливо, что кто-то должен всю жизнь страдать только лишь из-за того, что его предпочтения в сексе отличаются от общепринятых в данном обществе. Я очень хочу помогать и если позволишь, я помогу тебе». Вся эта тирада, вывалившаяся на меня, заставила снова задуматься над вопросом, хочу ли я принять себя таким? И хочу ли я вообще помощи от него? И чем больше я думаю, тем больше понимаю, что попытаться стоит, а больше мне никто не поможет. Может и стоит довериться, тем более, что он не знает, кто я. Экран мигнул ещё одним пришедшим сообщением. Наруто: «Ау, ты читаешь мои сообщения? Или я надоел тебе уже?))». Первый раз за всё наше общение он поставил в конце смайлики, будто неуверенный в своих словах и пытающийся свести всё сказанное к шутке. Но мне не до шуток. Мне совершенно, мать его, не до шуток! Он вытащил на свет ту маленькую сокровенную мысль, что я прятал глубоко внутри. Надежду на то, что я когда-нибудь смогу полюбить себя таким, какой есть. И если это всё было шуткой, и он просто прикалывался… Мигнуло новое сообщение. Наруто: «Слушай, я знаю, я много говорю и некоторым это не нравится. Но я правда хочу помочь тебе, и я знаю, как это сделать на своём личном опыте. Я готов помогать. Но если не хочешь, я не буду лезть. Только скажи и мы можем просто общаться на отвлечённые темы». Саске: «Ты и правда много болтаешь, придурок))». Саске: «Расскажи, что знаешь». Наруто: «Первым делом подойди к зеркалу и взгляни в него. Перед тобой стоит Человек, да именно с большой буквы, человек разумный, один из представителей этого вида, прекрасный Человек. Наруто: «И без разницы, какая у тебя внешность, национальность и всё другое прочее. И без разницы, живёшь ты в шикарном доме или снимаешь маленькую комнатку. Ты такой же человек, как и все». Наруто: «И теперь глядя прямо себе в глаза скажи гордо и громко вслух: «Я - гей». Смотри себе в глаза и повторяй». Наруто: «Каждое утро перед зеркалом в ванной, когда чистишь зубы повторяй эти слова, вечером перед сном, в любом удобном месте, смотря в своё отражение. Без разницы, ты должен научиться говорить это слово без стеснения и страха в связке с «Я»». Саске: «Это поможет?». Наруто: «Не сразу и не во всём, но уже чётко и внятно определить себя это поможет, не сомневайся». Саске: «Повезло тебе с родителями, а моя мать сказала, что я болен и пыталась лечить меня». Наруто: «И ты принял это?! Послушай, они не такие и ничерта не знают о тебе. А я знаю, как себя и ты не больной! Ты здоровый и нормальный и однажды встретишь человека, который будет любить тебя таким, какой ты есть». Наруто: «И мне обидно, что, когда человеку трудно и ему нужна поддержка он получает нож в спину от самых близких, это ужасно». Наруто: «Я очень хочу изменить это. Но к сожалению, людей не переделаешь, и пока они не прочувствуют это на своей шкуре, никогда не поймут». Саске: «Значит, ты не понимаешь меня». Наруто: «Ошибаешься, хоть родители и приняли меня, мой путь понимания был очень трудным. Особенно когда о твоей ориентации узнаёт вся школа». Саске: «Вся школа? И как это произошло?». Наруто: «Мои родители были наивны и думали, что остальные члены семьи тоже примут меня, но как оказалось, все наши родственники – консервативная бесчувственная куча дерьма. А мой двоюродный брат, учащийся со мной в одном классе, всем растрепал». Саске: «Теперь я не представляю, что же тебе пришлось пережить, ведь обо мне никто и не знает, кроме матери и одноклассника, с которым она меня и застукала». Наруто: «Было трудно, но может это и помогло мне быстрее принять всё как есть и научиться защищать себя и свою ориентацию. Потому что в данных условиях или ты их, или они тебя… И это не в переносном смысле». Саске: «Они пытались тебя изнасиловать?». Наруто: «И не один раз». Саске: «И как ты противостоял этим ублюдкам? Их наверняка было много». Наруто: «Первый раз повезло, в туалет вошёл учитель. А в остальное время – хороший слух и быстрые ноги». Саске: «А родителям ты говорил?». Наруто: «Нет, не хотел доставлять им ещё больше проблем. Им и так тяжко пришлось, когда все родственники и друзья отвернулись, да и на работе не порадовались такой новости». Саске: «Вот это жесть». Наруто: «Как-нибудь расскажу в подробностях, а сейчас мне пора, пока». Саске: «Пока». Потом я долго лежал без сна, переваривая его слова и представляя, что бы я делал на его месте. Но почему-то представлялся лишь он, такой одинокий и беззащитный, что хотелось прийти и протянуть руку. Хотя руку протягивал сейчас он мне. И если обычно я отталкиваю тех, кто лезет ко мне, предпочитая делать всё самому, то почему-то ему мне хочется позволить вытащить себя из этой ямы, раз уж сам не могу выбраться и только глубже себя закапываю. Уснул тяжело после стольких эмоций. А пробуждение было ещё тяжелее, и не из-за раннего подъема, а из-за сновидения. Мне снился он в школе и как я спасал его от ублюдков. А потом мы целовались за гаражами. Это была самая сокровенная фантазия в мои школьные годы, когда гормоны чуть не выдавали меня. Поэтому просыпаться мне не хотелось. Будильник, как только мог откладывал, чтобы дольше насладиться этим приятным моментом, что встал только когда до выхода оставалось пятнадцать минут. Быстрый душ, облачение в футболку и удобные джинсы, благо за ночь высохли, и вот я уже на пути к офису. Всё это время я не переставал думать о том поцелуе. Как же я давно не целовался. Да вообще можно сказать не целовался, те несколько поцелуев с одноклассником и последний злополучный, после которого я запретил себе думать о подобном, не считаются. А как же снова хочется почувствовать это волнение от прикосновений другого человека. Почувствовать совсем близко его губы и тело, разжигающие такие небывалые невиданные эмоции и желания, что мозг перестаёт адекватно соображать, а тело готово отдаться этому желанию безраздельно, лишь бы чувствовать… Черт! Грёбаные мысли! За этими мыслями я совсем забыл о его совете про зеркало. Мысль пришла только когда я увидел своё слегка помятое отражение в зеркале туалета. Но здесь не вариант, придётся ждать до вечера. А если учитывать, что задержусь, то скорее до ночи. Я оглядел помещение на предмет людей и не найдя подтверждения их присутствия, посмотрел в свои глаза, отражающиеся от зеркальной поверхности и про себя произнёс: «Я – гей». Поморщился. Слова будто гром среди ясного неба, так жутко отчётливо прозвучали в голове, будто я в слух сказал. Стыдно, как же стыдно мне. Перед собой стыдно. Но я не собираюсь сдаваться. И вот снова подняв глаза и вперившись взглядом в свои тёмные, почти чёрные зрачки, продолжил повторять фразу. И каждый раз слова режут слух, а лицо кривится будто от боли. Но я как мазохист, продолжаю упражнение. Ненависть и отвращение никуда не деваются. Но теперь они не тайно заползающие в душу, когда совсем не ждёшь, а нагло и законно терзающие её. Не знаю, к чему бы привело продолжение, но к счастью меня остановил вошедший в туалет Шино. И я быстро ретировался в кабинет, прячась за компьютером и продолжая работу. Но я не привык отступать от цели, тем более толком не начав. Если цель точно поставлена, а результат хорошо представляем и желаем, я пойду до конца. И такой результат как успокоение мне очень необходим. И уже дома стоя в ванной перед зеркалом я вслух повторяю эту фразу. Здесь спокойнее, я не чувствую той нервозности, что в офисном туалете. А усталость после тяжелого и длинного рабочего дня притупляет эмоции, осознание неправильности остается где-то за гранью. Я слишком устал от всей этой ненависти, от бесконечных разъедающих душу терзаний. Слова нисколько не отдаются в душе оставаясь лишь словами пустыми и безжизненными. И хочется забыть их и это всё. Но я повторяю и повторяю пока не уходит смысл слов, начиная казаться обычным несвязным набором букв. Замолчал, продолжая также сверлить свое отражение взглядом. Что поменялось? Ничего. Это не работает. Но я слишком устал чтобы злиться. Умывшись иду спать. Хоть смена суток не избавит меня от проблем. Они тянутся сплошной чередой как один безумный день. Заснул мгновенно только опустив голову на подушку, а проснулся от пищащего противной писклявой мелодией будильника. Пересилив лень и сонное состояние, встал. Увидев себя в зеркале, опять повторяю эту фразу глядя себе в глаза. Слово как слово ничего необычного если бы перед глазами не вспыхивали яркие картинки, заставляющие морщиться от неправильности. *** Весь рабочий день с Шино и Кибой лазили под потолком, протягивая сеть для переезда одного магазина и задумываться о других вещах, кроме как о работе не было времени. Чуть отвлечёшься и либо придётся переделывать, либо подведёшь товарища. Потолки под три метра это не шутки, а навесные потолки, где надо убирать плитки, чтобы протянуть кабель – тот ещё геморрой. Поэтому до ноутбука добрался только уже вечером дома. И за нехитрым ужином, сделанным из того, что было в холодильнике, снова общаюсь с ним. Наруто: «Пробовал повторять фразу?». Саске: «Ага». Наруто: «И что молчишь, рассказывай первые ощущения». Саске: «Отвратительно». Наруто: «Я знаю, но потом будет легче». Саске: «Это не поможет». Наруто: «Пока ты будешь думать, что не получится ничего и не получится. Ты должен поверить. Ты должен захотеть». Саске: «Я хочу». Наруто: «Нет. Тебе нравится текущее состояние. Ты привык ненавидеть. Но надо поверить в то что ты можешь измениться и тогда получится. Но изменить не само влечение, а отношение к нему». Саске: «Это неправильно». Наруто: «Вот, о чём я и говорю, ты продолжаешь так думать. А надо заставить себя подумать по-другому». Наруто: «Почитай книгу Лены Климовой "Дети 404". Тебе нужно послушать других, и хоть они и дети, но как говориться, устами младенца…». Я тут же забил в поисковике название книги и скачал. Она сразу захватила меня, и я залпом прочитал несколько страниц подряд. Внутренняя гомофобия – вот как оказывается это называется… Я гомофоб. Осознание, чёткая формулировка моего отношения к самому себе отозвалось болью в душе. Я сам гнобил себя всё это время. Сам был тем, кого ненавидел. И чем дальше я читал все эти признания подростков, тем больше я понимал, что они такие же как я! Им также тяжело и плохо. Меня это очень задело. Но они сильные, они принимают себя, они борются, хотя всего лишь дети. А я… Я поверил в то, что говорила мне мать и все те, к кому она меня водила «лечиться». Я поверил… И что вышло? Я ненавижу себя. И теперь, кажется, ещё больше за эту слепую веру и за эту слабость. Ненавижу!