Испанское вино, немецкие колбаски

— Ну, нет. — Губы Лукаса капризно надуты. — Только не белые. — С твоей смуглой кожей белые сочетаются лучше всего. — Тони стоит перед кроватью и терпеливо ждёт. Он полностью одет, Лукас полностью раздет — ничего нового. — Колорист чёртов. Иди сюда. Не стоит недооценивать чужую силу и изворотливость. Особенно, когда речь идёт о Лукасе. Тони меланхолично думает об этом, когда с него стягивают джинсы и бельё безо всякого эротизма. Его глаза завязаны, руки прикручены к изголовью, и он бы злился, если бы не предвкушение, покалывающее внутренности, — это чувство сопровождает его с того момента, как он впервые посмотрел в хитрющие карие глаза, тут же прикрытые длинными девичьими ресницами. — Боже. Амор, я с трудом сдерживаюсь... Тони приподнимает задницу, чтобы чуть царапающие кожу кружева продвинулись выше. Лукас восхищённо присвистывает: — Ты просто не представляешь. Твой член даже не вмещается полностью... Тони представляет. Тонкая полоска впивается между ягодицами, член потирает шершавая ткань, и Тони с трудом сдерживает стон — ради бога, они даже ещё ничего не начали, было бы стыдно... Мысли прерываются — он чувствует язык Лукаса на пальцах левой ноги. Тони задыхается, когда горячая влажность сменяется скользким прохладным нейлоном. Тони раздумывал о сеточке, но решил, что это слишком откровенно. Лукас медленно раскатывает невесомый материал вверх, лаская косточку на щиколотке, икру, щекотно прикасаясь губами к коже под коленом. Тони сосредотачивается на вдохах и выдохах. Широкая кружевная резинка звонко щелкает по бедру, прерывая медитацию. Язык Лукаса на секунду касается головки, выглядывающей из-за края трусиков, и Тони понимает, что любой самоконтроль не абсолютен. Он шевелит запястьями, надеясь, что боль отрезвит и поможет справиться с тем, как Лукас издевательски неторопливо повторяет процедуру с другой ногой. — Ох, Тони... Я на минутку в ванную, иначе не выдержать. Тони шипит сквозь зубы, и насмешливый голос успокаивает: — Не дрочить: ты вечно обо мне гадости думаешь. Холодный душ — самое то сейчас. Через несколько долгих минут, в которые Тони не может не двигать бёдрами, чтобы почувствовать трение кружев о чувствительную кожу, Лукас возвращается. Сквозь нейлон обжигают ледяные пальцы, надевающие на Тони туфли — которые он не покупал. Лукас распутывает узлы и вздёргивает Тони в вертикальное положение. Тот растопыривает руки, покачиваясь на высоких каблуках. Лукас аккуратно снимает с него футболку, стараясь не разрушить укладку и отступает. Сдавленный вздох показывает, что холодный душ — не панацея. Тони тянется к повязке на глазах, но его останавливает шёпот в ухо: — Нет-нет, ещё не всё... Подними руки. Тони слушается, и на него опускается что-то шуршащее, лёгкое и многослойное. — Блядь... — выдыхает Лукас. — Это выше моих сил... Он тянет Тони к зеркалу и снимает повязку. Пышное темно-синее платье с кокетливым передником едва прикрывает внушительную выпуклость на белоснежных стрингах, оставляя на виду резинки белых же полупрозрачных чулков. Сзади юбка приподнимается, обнажая ягодицы. Короткие рукава-фонарики подчёркивают светлую кожу и бицепсы, а скромный кружевной воротник одновременно контрастирует с общим образом и завершает его. Платье оттеняет цвет глаз, а блонд волос кажется искрится под лучами солнца из окна. Тони думает, что как колористу, ему далеко до Лукаса, который часто дышит рядом, не решаясь смять поблескивающую ткань потными от волнения ладонями. — Ох, чуть не забыл! — Лукас хватает со стола и заправляет в волосы Тони синюю с белым наколку горничной. Некоторое время смотрит то на Тони, то на его отражение в зеркале, то на собственный стоящий член. Говорит хрипло, но решительно: — Мне кажется, фрау, в этой комнате беспорядок. Вы не справляетесь со своими обязанностями. Тони высокомерно поднимает бровь: — По-моему, всё идеально, герр Васкес. Укажите мне на недостатки моей работы. Если найдёте. Лукас хватает его ладонь, тащит к столу и нагибает над ним, утыкая носом в прохладное дерево: — Ну вот же: отпечаток от кружки! Руки Лукаса окончательно задирают синюю верхнюю и белые нижние юбки на спину Тони, пальцы сжимают ягодицы, чуть разводя: — Теперь видите, фрау? — Ничего не вижу, герр Васкес, — на чистом упрямстве отвечает Тони, расставляя ноги шире и вцепляясь в края стола. — Я позабочусь, чтобы вы хорошенько рассмотрели, — обещает Лукас, отводя в сторону тонкую полоску стрингов. — Вы слишком строптивы для горничной, фрау... — Лукас проводит рукой между ягодиц, слегка надавливая на мышцы ануса и, услышав рваный вдох, добавляет: — Это недопустимо... — Он плюёт на руку и проталкивает палец внутрь. Тони крепко стискивает зубы, чтобы сдержать стон, зажимая ладонями рот и уткнувшись лбом в столешницу. — Твою ж... — словно вместо него стонет Лукас, набирает в грудь больше воздуха и выдавливает: — Вас необходимо наказать... фрау Кроос... Он размахивается и награждает Тони шлепком, одновременно добавляя сразу два пальца и поворачивая их. — Scheiße! — выкрикивает Тони, дёргаясь и едва успевая подхватить наколку горничной, соскальзывающую с его гладко зачёсанных волос. Многослойные юбки шуршат, сползая и скрывая ложбинку между ягодицами, и Лукас, чертыхнувшись, сминает ткань, задирая её выше и непроизвольно прижимаясь к Тони. — Sssscheiße... — повторяет Тони сбивающимся шёпотом, пытаясь дрожащими руками прикрепить наколку обратно и чувствуя, как пальцы внутри него снова начинают поворачиваться, а в мошонку упирается стояк. — Вы... настро... настроены... решительно... герр Васк... — Пальцы с силой упираются в простату, и Тони, не сдержавшись, захлёбывается громким стоном, выронив наколку и схватившись за края стола, распластавшись на нём грудью и ещё шире расставляя ноги. — Ах ты ж бля... дь! — Вы вынуждаете меня, фрау... — Лукас проводит ладонью по атласной ткани на спине, такой тонкой, что он ощущает дрожь каждого мускула, бормочет: — Господи... Хоть бы не кончить сейчас... — И, отклонившись, наносит оглушительный шлепок по другой ягодице, с силой нажимая на простату. Тони издаёт жалобный стон, беспорядочно шаря руками по столешнице, насаживаясь на растягивающие его пальцы, ощущая, как кружева царапают головку. — Блядь... — сипит Лукас, не в силах оторвать взгляд от упругой вибрации мышц и следа от ладони, наливающимся красным на бледной коже. — Я... я должен вас выебать... фрау... — Он наваливается на спину Тони, сгребает его за волосы свободной рукой, окончательно разрушая уже растрепавшуюся укладку, дёргает к себе и шепчет в ухо, обжигая горячим дыханием: — Иначе я сдохну... — Jaаа... — стонет Тони, поворачивая голову, и Лукас видит его пересохшие губы так близко, что может рассмотреть каждый изгиб кожи. — Jaа, Herr Vasquez... Тони облизывает губы, и Лукас, издав что-то между рычанием и поскуливанием, впивается в них, чуть не выворачивая Тони шею, трахая его пальцами и заглушая кусающим поцелуем стоны. Он отрывается от Тони только тогда, когда темнеет в глазах, а член пульсирует так, что, кажется, взорвётся. Лукас, тяжело дыша, тянет Тони со стола, переворачивает на спину, широко разводя его колени, и в отчаянии выдыхает, глядя на покрасневшую сочащуюся смазкой головку, выглядывающую из-под кружева стрингов: — Гос.. поди... Боже... мой... Тони затаив дыхание переводит взгляд на ладонь Лукаса, скользящую по нейлону на внутренней стороне бедра, добирающейся до кружевной резинки, оглаживающей её, и, когда пальцы, слегка оттягивая упругую ткань, забираются под чулок и Тони вдруг чувствует их жар на своей коже, его словно током пронизывает. — Герр Васкес!.. — рычит он, зажмурившись, запрокинув голову и цепляясь руками за столешницу. — Тише, фрау... Тише... — слышит он срывающийся шёпот. — Блядь... Я рехнусь сейчас... Горячие пальцы скользят выше, и Тони заставляет себя разжать веки. Он сминает вместе с передником пышные сине-белые юбки, которые закрывают обзор, и, закусив губу, следит за рукой Лукаса, добравшейся до кружев на стрингах. Лукас легко обводит контур белья, граничащего с кожей, чуть сжимает мошонку, и Тони с громким стоном втягивает воздух, прилагая немало усилий, чтобы снова не закрыть глаза. Лукас проводит по стволу, ощущая кожей выпуклость вен под тонким шёлком, и, помедлив и взглянув прямо в синие потемневшие глаза, шепчет: — Вы сегодня... были очень плохой девочкой, фрау... — и прижимает жёсткое кружево к складке головки. — Fick! — выкрикивает Тони, выгибаясь и задирая юбки сжатыми кулаками ещё выше, обнажая вздымающийся живот. — Очень... плохой... — стонет Лукас, ритмично сжимая упругий член под кружевом и гладя тату птицы, которая будто трепещет под его рукой. — Вы согласны? — Nein! — извиваясь, выкрикивает с каждым движением Тони. — Ja! Герр Васкес! Да! Блядь! — Девочка моя... — хрипит Лукас, закидывает ноги Тони себе на плечи, чуть не выбив глаз тонкой шпилькой лаковой туфли, и, снова отведя тонкую полоску стрингов, плюёт на ладонь, размазывает слюну по члену и резко входит в Тони, взвившегося под ним с низким рыком. — Фрау... — с каждым словом начинает вбиваться в него Лукас, крепко обхватывая руками щиколотки, скользящие нейлоном по его плечам. — Детка... Девочка моя... Смотри... те на... на... меня... дерзкая... девчонка... — Ja! Ja! Блядь! — всхлипывает Тони, подаваясь вперёд, сжимая юбки в одной руке, другой надрачивая себе, извиваясь каждый раз, когда кружева проезжаются по головке, пачкающей смазкой влажный шёлк. — В следующий... раз... — Лукас, всё быстрее толкаясь в Тони, наклоняется ниже, так что тот почти складывается под ним пополам. — Фрау Кроос... — Он смотрит на выпирающие из-под гладкой ткани соски Тони и касается их пальцами, невесомо поглаживая круговыми движениями, Тони издаёт сдавленный стон и стискивает плечи Лукаса побелевшими пальцами. — Будьте... аккуратнее... — Лукас резко сжимает соски, выкручивая их, и Тони, рывками глотая воздух открытым ртом, кончает, изливаясь с каждым толчком на нижнюю белую юбку. Его так сотрясает, что несколько секунд он не может дышать, и Лукас останавливается, пытаясь цепляться остатками разума за реальность, силясь вспомнить счёт последней игры Реала, чтобы продлить последние мгновения перед гранью и не затрахать Тони до смерти. Он снова зажимает соски Тони, тот дёргается, стискивая мышцами его член внутри себя, и выдыхает, проводя пальцами по его скуле, выстанывая: — Как скажете... герр Васкес... Лукас, пытаясь унять дрожь, смотрит в синие глаза — сейчас совершенно развратные. Пальцы, скользнув ниже, касаются его губ, Тони, приподняв задницу, изгибается и, ткнув каблуком в спину Лукаса, глубже насаживается на его член. — Ах ты шлюха... — успевает простонать Лукас, прикусывая палец, скользнувший в его рот. Он кончает спустя два толчка, чуть не теряя сознание, когда Тони снова сжимает его внутри, обжигая теснотой мышц. Уткнувшись в шёлк на груди Тони, пару минут Лукас действительно не ощущает ничего, кроме оглушающего шума в ушах и угасающей пульсации в члене. В себя он приходит от лёгких скользящих поглаживаний по спине и ягодицам — там, где Тони, удерживая его на себе, может дотянуться. — О боже... — еле выговаривает заплетающимся языком Лукас, когда к нему возвращается дар речи. — Вот же блядь... — Никаких манер в обращении с дамами, meine Liebe, — слышит он насмешливый голос над своим ухом, Тони ерошит ему волосы, и мысли Лукаса снова начинают растекаться. — И с глазомером у тебя, герр Васкес, беда: не видишь что ли, что трусы, на хер, не налезают, туфли жмут... — На такой хер попробуй трусы найди... Ты сам их купил, вот и носи... — бормочет Лукас. — И вообще, лично меня и так всё устраивало... — Так я и расчёт могу потребовать... — Тони лениво поводит плечом, намереваясь освободиться от Лукаса. — Хорошие горничные везде нужны... — Только рыпнись... — поднимает голову Лукас, вглядываясь ещё расфокусированным взглядом в голубые глаза. — Я тебе такие рекомендации дам... Лукас, охая, поднимается, Тони закидывает руки за голову, закусывает губу и, согнув ногу в колене, утыкается шпилькой блестящей туфли Лукасу в грудь. — Блядь... — шепчет Лукас, чувствуя, как его яйца снова наливаются тяжестью. — За что?.. — Не пороешься в пакетах, которые я поставил у кровати, meine Freude? — невинно хлопает светлыми ресницами Тони. — Если мне не изменяет память, я покупал сегодня ещё корсет... — Что? — Лукас прижимает ладонь к груди, пытаясь унять сердце, снова намеревающееся пуститься вскачь, и окидывает торс Тони таким взглядом, будто уже стянул с него платье и почувствовал шнуровку в своих пальцах. — Ах, ты... вы... фрау... — Вообще-то там ваш размер, герр Васкес, — замечает Тони. — Но... — Но? — вкрадчиво спрашивает Лукас, протягивая руку Тони, чтобы помочь подняться. — Но сначала в душ! — строго говорит Тони, дёргая к себе Лукаса. — Я не потерплю рядом с собой такого грязного мальчишку...