Испанское вино, немецкие колбаски

Прошла неделя с тех пор как Реал возвратился в родной город, и ещё одна спустя, пока Лукас понял, что Тони пушкой не прошибёшь. Было совершенно ясно, что страсти в нём не убавилось: Лукас проверял. Когда будто невзначай он врезался в Тони на тренировках, прижимаясь всем телом и обхватывая за шею, тот буравил его потемневшим синим взглядом, но не делал ни одного ответного шага, стараясь и пальцем не прикасаться к Лукасу. Причём Лукас был уверен, что, если бы не немецкое упрямство, Тони разложил бы его прямо на поле: по крайней мере, эта мысль просто витала в воздухе вокруг них, сгущаясь и проникая в мозг, вызывая целый рой вопросов. Удобно ли трахаться на газоне, если ты снизу? А если попробовать в воротах? Стоя, прогнувшись и держась за штангу. Лёжа и срываясь на крик «Гол!», каждый раз, когда Тони будет точно попадать по простате. Цепляясь за сетку, на весу. Каждый раз в таких случаях Лукас зажмуривался и, мотая головой, стонал, сжимая пальцы на плечах Тони. Тони, в свою очередь, видимо, тоже задавался какими-то вопросами, потому что скрипел зубами и, отклеивая от себя пальцы Лукаса, удалялся на другой конец поля, торопливо одёргивая футболку. В первую неделю должен был состояться значимый матч, поэтому они виделись только на людях и даже не целовались, хотя в свалке празднования голов — пусть даже на тренировках — эта возможность предоставлялась сплошь и рядом. По крайней мере, Серхио её не упускал, со спартанским спокойствием игнорируя кошачье шипение Луки. Тони же чётко придерживался оговоренного им в номере отеля плана, и на второй неделе воздержания Лукас был уже готов ему глаза выцарапать, когда Тони деловито подошёл к нему в раздевалке и сказал: — Ну, майне либе, надеюсь, ты не забыл, что сегодня четверг? — И что? — огрызнулся Лукас. — По четвергам у нас вечером запланированный секс, так что сегодня мы встречаемся. — У меня или у тебя? — зло спросил Лукас. — У меня, — невозмутимо ответил Тони. — Вдруг ты вздумаешь снова ужин на полу подать, а это негигиенично. Жду тебя в 22.05. Откровенно говоря, Лукас не знал, на что он надеялся, когда стоял перед дверью дома Тони. Может быть, на то, что тот при встрече перестанет валять дурака, сгребёт его в жаркие объятия и потащит на кухню кормить романтическим ужином с пивом и немецкой сосиской, а потом отволочёт в спальню и там выебет до бесчувствия — или наоборот: поволочёт в спальню кормить немецкой сосиской до бесчувствия, а потом на кухню и выебет там. А может быть, на то, что он уже перестал валять дурака и выебет его прямо в прихожей. В общем, надежда на то, что весь этот балаган с демонстрированием немецкого менталитета сегодня прекратится, у Лукаса, несомненно, была. Однако Тони открыл ему дверь в костюме и галстуке ровно в 22.05 — Лукас успел только поднять руку, чтобы позвонить. — Вытирай ноги и проходи в спальню, — строго сказал Тони, уничтожая остатки надежды. Лукас послушно поелозил ногами по коврику под пристальным взглядом голубых глаз и поднялся на второй этаж, где располагалась спальня. — Раздевайся, — услышал Лукас приказ у себя за спиной. Звучало это очень по-немецки — Лукас мог предположить, что такие команды исходили от офицеров карательных отрядов гестапо перед расстрелом. Вряд ли в таких случаях подразумевалось , что у какой-то из сторон эти слова вызовут стояк — с этими немцами ни в чём нельзя быть уверенным до конца, — но Лукас возбудился сразу же. Ухмыльнувшись, он повернулся к Тони и стал медленно стягивать с себя одежду: сначала, играя мускулами, футболку, а потом, соблазнительно выгибаясь, кроссовки, носки и джинсы. Когда дошла очередь до трусов, Лукас подцепил резинку большими пальцами и, спустив её на сантиметр, поинтересовался, со злорадством наблюдая за тем, как проступают капельки пота на носу и висках Тони: — Тебе не жарко, майн фюрер? Смотри, тепловой удар случится, так до постели и не доползёшь... — Он опустил взгляд. — Или штаны порвёшь на самом стратегически важном месте... — и стянул трусы до критической отметки, после которой обычно все интересуются, действительно ли футболисты везде такие гладкие и как к этому относятся их жёны и любовники. Тони сглотнул и немного ослабил галстук. — Ясно. — Лукас кивнул и, стащив трусы, бросил их на пол, в общую кучу одежды, наслаждаясь тем беспорядком, который воцарился в аккуратной отдраенной комнате. — Ну? — развёл он руки в стороны. — Ложись... — сдавленно сказал Тони, кивая на кровать. Лукас продефилировал к постели и раскинулся на простынях. Тони снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. — Ноги раздвигать? — невинно поинтересовался Лукас. — Да, — выдохнул Тони срывающимся голосом и развязал галстук. — Под каким углом? — уточнил Лукас. — Сорок пять градусов... — мрачно пробормотал Тони, расстёгивая две верхние пуговицы на рубашке. — Мой любимый размер... Лукас хмыкнул, завёл руку за голову и медленно развёл колени. Тони чертыхнулся — одна пуговица осталась у него в ладони. — Измерять будешь? — спросил Лукас, проведя кончиками пальцев по внутренней стороне бедра одной ноги через промежность к колену другой ноги. Тони, задохнувшись, сделал шаг вперёд и, не сводя с Лукаса взгляд, прошептал: — На глаз определю... — и достал из шкафа смазку и презервативы. Это был самый странный секс в жизни Лукаса. Не потому, что на Тони всё ещё оставались рубашка и брюки, а на Лукасе даже часов не осталось. И не потому, что Тони старался совершать как можно меньше движений и издавать минимум звуков, закусывая губу, а Лукас извивался под ним, обхватывая ногами и нарушая строгие линии угла в сорок пять градусов, и стонал всё громче, хватаясь за рубашку и обрывая с неё последние пуговицы. И даже не потому, что Тони, удерживая Лукаса, как и обещал, в миссионерской позе, принципиально не прикасался к его члену, что, собственно, Лукасу и не было нужно, поскольку его чувствительная истекающая смазкой головка тёрлась о рубашку, а металлическая пряжка ремня на брюках шлёпала куда-то под яйца — и это одновременное ощущение жёсткого холода и мягкого льняного тепла вкупе с двухнедельным отсутствием секса довело Лукаса до грани в рекордно короткие сроки, Тони же старался держаться до последнего, но, когда Лукас, выгнувшись, с громким стоном ухватился за изголовье кровати и излился ему на рубашку, тот закинул себе на плечи его ноги и, сжав бёдра, стал вбиваться в рваном ритме, впервые за вечер простонав: «Oh mein Gott!». Странным этот секс прежде всего был потому, что после того, как они отдышались и Тони открыл глаза, Лукас увидел в них столько холода, что его словно ледяной водой окатило. Тони, не говоря ни слова, дежурно чмокнул его в лоб и отправился в душ, выйдя оттуда, как всегда, с безупречной причёской, кивнул Лукасу на душевую кабину, мол, свободно, и когда Лукас вышел уже полностью одетым, деловито произнёс: — На следующей неделе здесь же в это же время. Не забудь. — Ты серьёзно? — вскинул брови Лукас. — А если у меня на следующей неделе важная встреча? Или родственники в гости придут? Или насморк начнётся? — Тогда тебе придётся пропустить следующий секс, — невозмутимо ответил Тони. — Придёшь через неделю. — А если я захочу тебя прямо завтра? — негромко спросил Лукас, подходя ближе и касаясь пальцами его шеи. — С утра... — Тогда... — Тони, не шелохнувшись, опустил взгляд на его губы. — Тогда тебе нужно будет потерпеть... — Тогда знаешь что, Тони Кроос... — Лукас усмехнулся и убрал руку. — Пошёл ты на хуй со своим благотворительным сексом раз в неделю! Он отсалютовал и, хлопнув дверью, ушёл, так и не дождавшись ответа. *** Лукас ни разу не пожалел о своих словах: его скорее забавляли быстрые внимательные взгляды, которые бросал на него Тони в раздевалке и особенно в душевой, его «Привет!» и «Пока!», будто ничего не произошло, осторожное похлопывание по плечу, словно на пробу, и объятия с сокомандниками. Хотя нет: последнее скорее бесило. Тони, как с цепи сорвавшись, лапал всех и каждого: Иско, Каземиро, Асенсио, а те, с опаской поглядывая в сторону Лукаса, неуверенно обнимали его в ответ. Нужно, правда, заметить, что неуверенность их таяла с каждым днём. Лукасу даже стало казаться, когда он видел чью-то ладонь на заднице Тони, а его руку на чьей-то талии, что его товарищи оценивают на ощупь освободившегося немца и все пребывают в задумчивости, кто следующим его подхватит. Нужно было что-то делать, например, продемонстрировать кое-кому, что Лукас тоже не лыком шит и долго в одиночестве находиться не собирается, найдя замену сексу по четвергам на тот, которым можно заниматься когда душа пожелает — и не только душа. Лукас оглянулся. Из не облапанных Тони оставались немногие, и выбор его пал на Серхио. Они в одной сборной и голы празднуют своим фирменным танцем, так почему бы и нет? Лукас подкрался к Серхио сзади и положил руки ему на плечи, краем глаза следя за тем, куда смотрит Тони. Тони смотрел куда надо: прямо на них. — Ну, что? — улыбнулся до ушей Лукас, когда Серхио обернулся. — Попинаем мяч в ворота, капитан? — Давай! — на радость Лукасу согласился Серхио. Празднование голов в пустые ворота открывало огромные перспективы показать Тони, что испанцы целуются намного горячее, чем немцы, особенно лёжа на газоне друг на друге. После того как Лукас в третий раз повалил Серхио на траву и, усевшись сверху, присосался к его губам, а Серхио стиснул его в руках так, что чуть рёбра не хрустнули, он почувствовал, как на его плече сжимаются чьи-то пальцы. — О, Лука! — обернулся Лукас, вытирая губы. — Ага, Лука, — кивнул Модрич, опускаясь на газон рядом и пристально осматривая Серхио и Лукаса, сидящего на нём верхом. — Слушай, Лукас, ты мне друг, товарищ и брат, и я всё понимаю... — Лука выразительно скосил глаза на Тони, жамкающего Иско, но не забывающего при этом бросать внимательные взгляды в их сторону. — Но если ты ещё раз Серхио тронешь: хоть пальцем, хоть чем... — Он доверительно наклонился к уху Лукаса и негромко произнёс: — Я тебе яйца оторву... — Ух ты! — восхищённо сказал Серхио, закладывая руки за голову и расплываясь в улыбке. — Первый раз с ним такое! — И тебе тоже... — зловеще процедил Лука. — Если ты сейчас же из-под него не вылезешь... — Охренеть... — выдохнул Серхио. — Спасибо, Лукас! Серхио обхватил ладонью Луку за затылок, зарываясь пальцами в его волосы, и Лукас тут же предпочёл с него слезть, поскольку сидеть уже действительно становилось неудобно как по морально-этической причине, так и по физиологической. Идти против Луки Лукас не мог. Одно дело — обозвать хорватским дерьмом и прятаться потом, чтобы, не дай бог, Лука не решил обсудить с ним его же чувство юмора, и совсем другое — обнимать Серхио под этим тяжёлым взглядом. Да и яйца ещё в жизни могут пригодиться. Похоже, у них с Тони сложилась патовая ситуация. Немецкий менталитет не предполагал наличия в мире гибкости мышления, и выкрутиться самостоятельно Тони не мог. А может, и не хотел. Взгляды на тренировках становились все отчаяннее, и очередной сокомандник, внезапно подвергшийся тактильной атаке, вдруг обнаруживал, что Тони смотрит на него, будто не понимая, откуда этот человек рядом с ним взялся. Лукас мстительно наблюдал, не в силах простить так сразу секс по расписанию, стул, простыню и особенно платок во рту. Напряжение стало уж совсем невыносимым, поэтому в один вечер четверга, когда ровно в 22.05 Тони услышал у себя дома звонок в дверь, он чуть не получил инфаркт. Стараясь не сшибать по пути все аккуратно расставленные вещи, он понёсся к выходу и, на мгновение остановившись у него, прежде чем повернуть замок, положил руку на сердце, которое на этот раз бешено колотилось где-то в горле. — О... — выдохнул он, увидев того, кто стоит на пороге. — Лука? — Ага, Лука, — кивнул Модрич. — А ты кого-то другого ждал? — Ну... — пробормотал Тони. — Просто мы с тобой не договаривались... — А с ним? — скептически изогнул бровь Лука. — Договорились? — Всё шло по плану... — вздохнул Тони и отступил в сторону, пропуская Луку в дом. — Будем смотреть правде в лицо, — уверенно перешагнул порог Лука. — Шло по плану, а пошло по пизде. — Да... — удручённо кивнул Тони. — Ладно. — Лука похлопал его по плечу. — Сейчас что-нибудь придумаем, пока вы с Васкесом весь Реал не выебали. — Как? — растерялся Тони. — Как-как... — пожал плечами Лука. — Известно как. Раком. — Нет... — покачал головой Тони. — Я имею в виду — как придумаем? — Головой! — авторитетно заявил Лука. — А то у вас всё через жопу. Впрочем... — Он задумчиво постучал себя пальцем по губе, оглядывая Тони. — Это тоже выход... *** Лукас, выходящий из раздевалки последним, вдруг был втолкнут обратно и прижат к стене. Свет погас, и знакомый голос угрожающе прошипел: — Не двигаться, стоять смирно, это Vergewaltigung, блядь, как это по-испански... Изнасилование. Не дёргайся! Лукас ощутив привычный уже стояк ещё при первых звуках, с интересом спросил: — А если я не хочу? Руки, уже шарящие под рубашкой, замерли. Лукас хихикнул: — Не, ну раз изнасилование, то ладно... — и откинул голову насильнику на плечо, расслабляясь. Серхио, вернувшийся за забытыми бутсами, чуть не поседел раньше времени, включив свет и увидев обнажённого Лукаса под тёмной фигурой в маске на полу раздевалки. Ничего тяжёлого рядом не было, поэтому Серхио сжал кулаки и сделал пару шагов вперёд, прежде чем понял, что светлые волосы, топорщащиеся над маской, ему знакомы, а Лукас стонет, откровенно подаваясь навстречу агрессору, почему-то по-немецки. — Вы, блядь, своими ролевыми играми в могилу меня загоните... — проворчал Серхио, снова щёлкая выключателем. — А изнасилование тоже по расписанию будет? — Ну, майне либе... Это спонтанное действие... Примерно раз-два в неделю, минут по сорок... — Отлично! А оно может происходить где-то, где помягче и поудобнее? Например, я знаю дом одного немца...