Причинял любовь

— Вообще-то это нечестно, — раздосадовано произносит Тянь, с обидой глядя на едва сдерживающегося от смеха Шаня и яростно теребя очередной оторванный им седой волос. Участившуюся в последнее время седину он стал замечать всего полгода назад. В начале он никак это не воспринял, еще по школе многие ребята находили один-два седых волоска на своей голове, а так же он был знаком с девочкой, у которой к семнадцати почти треть волос была белой, ей приходилось постоянно краситься. — Да ладно тебе, все стареют, седина в этом возрасте нормальное явление, — примирительно произнес Мо, подавив желание начать дразнить Тяня «Старичком». Тянь, выразительно изогнув брови, намеренно прошелся глазами по все еще ярко-рыжим волосам Гуаня без единого намека на какую-либо седину: — Правда? — Ну, у меня хорошая генетика, у нас в роду все поздно седеют. Например, мама волосы только в тридцать восемь начала подкрашивать. Хэ Тянь, тяжело вздохнув, наконец, выкинул волос в рядом стоящее мусорное ведро, снова взглянул в зеркало, приметил ранее мало беспокоившие его мимические морщины вокруг глаз и недовольно скривился. Взгляд снова метнулся к ожидающему у двери ванной комнаты его дальнейшей жалобы на несправедливости жизни Рыжика. Тот, расслабленно опершись плечом о дверной косяк, с полуулыбкой наблюдал за ним. Две отчетливые складки на лбу Шаня, появившиеся еще в студенчестве, из-за его часто нахмуренных бровей, никак не прибавляли ему возраста, Мо все еще выглядел не старше двадцати пяти, когда Тяню окружающие все чаще давали от двадцати семи до тридцати лет. Мысль, что к сорока в таком темпе он будет выглядеть намного старше Шаня, неприятно засела в мозгу, порождая дальнейший ряд неутешительных дум. Мо решительно хлопнул того по плечу, по хмурому лицу догадавшийся на процентов восемьдесят о направлении размышлений несчастного павлина, в один прекрасный день обнаружившего, что его перья, к сожалению, тоже подвержены увяданию, как и все живое. Забавно, что павлин от этого открытия умудрился забыть, что в глазах других он все еще невероятно красив, а с приходом старости его привлекательность просто перейдет на более зрелый уровень. Кто-кто, а Гуань это отлично знает — он от него уж почти пятнадцать лет к ряду глаз отвести не может. — Хватит страдать херней, скоро дети приедут, а мы даже за продуктами не съездили! *** Дети нагрянули друг за другом чуть ли не ровень в ровень с парнями, приехавшими из супермаркета. — Дядя Хэ Тянь! — радостно завопила малышка Луань, завидев вышедшего из машины Хэ Тяня с пакетами, и, сунув громоздкую куклу-русалку матери, говорящей по телефону, побежала к нему. Тянь, перекинув все пакеты в левую руку, подхватил малышку свободной рукой, под ее довольный смех чмокнул в лоб и только тогда заметил уже обработанную царапину на шее. — Где ты так поранилась? — Я побила Гу Цинши! — гордо заявила та и, вспомнив, что она не посылала своему дяде приветственный поцелуй, в хорошем настроении клюнула Хэ Тяня в щеку. — А старшего брата ты целовать будешь? — материализовался рядом Шань, отправив торопящуюся мать и прихватив остальные пакеты. Сяо Луань, вздернув свой маленький носик, отрицательно покачала головой и, крепко обняв Хэ Тяня за шею, поторопила: — Старший брат, идем скорее в дом. Мы с дядей Хэ Тянем будем играть. А ты приготовишь нам пиццу? Пожалуйста, — на последнем предложении лицо маленькой лисички попыталось сымитировать выражение кота из «Шрека», но, видимо, в голове ребенка промелькнуло воспоминание, что на старшего брата такое не совсем действует, поэтому она со всей детской серьезностью уверила: — Я буду хорошо себя вести! Шань, давно привыкший, что фаворитом сестренки является Тянь, не имеющий ни грамма иммунитета для ее капризов и позволяющий ребенку почти все, чего она желает, взглянув на улыбающегося в тридцать два Тяня, милостиво сунул тому в карман ключи. — Идите уже, я Сяо Мина подожду, — отпустил их Мо, как раз когда на парковку заехала машина Хэ Чена. *** — Она сказала тебе, почему подралась в садике? — тихо, чтобы дети не услышали, спросил у Тяня Мо, косясь на мирно собирающих мозаику детей, пока они двое готовили ингредиенты на пиццу. Мама перед уходом была слишком этим обеспокоена, обычно Сяо Луань, как гиперактивный ребенок, успевала рассказать весь свой день, включая свои обиды и маленькие радости. А тут из нее слова не вытянуть. Еще и другой ребенок отказался что-либо объяснять, заявив, что Сяо Луань дура, на которой никто в будущем не женится. — Не-а, сказала, что мальчик это заслужил и все, — так же обеспокоено произнес Тянь, привыкший, что малышка никогда до этого ничего от себя не скрывала. — Чт… — НЕПРАВДА! — резко крикнула Сяо Луань, вскочив на ноги. Мирная обстановка тут же сменилась криками детей. — Нельзя, тебе говорю! — А я буду! — Так! А ну-ка оба замолчали! — подоспел к ним Шань. — Дядя Мо, скажи ей! — Старший брат, скажи ему! — Живо сели на диван, — скомандовал Мо. — И по очереди, что вы двое там не поделили? Никто из детей на диван садиться, конечно, не стал, лишь торопливо заговорили: — Скажи ей, что она не может выйти замуж за брата Тяня, когда она вырастет! — Я выйду замуж за дядю Хэ Тяня! Шань, честно собиравшийся разобраться в их споре и помирить детей, ошеломленно моргнул и встретился с такими же непонимающими глазами Тяня. — Нельзя! Ты не можешь выйти замуж за старшего брата! Дядя Мо будет плакать! — Выйду! — Сяо Луань от злости затопала ножкой. — Старший брат не будет плакать! — Будет! Сяо Луань, снова с силой топнув, развернулась к Шаню за поддержкой: — Брат не будет плакать, да? Гуань, впавший внутренне в панику, что-то неразборчиво промычал. Черт дери! Что в такой ситуации вообще отвечают детям? Сестренка, приняв это мычание за согласие, бросилась к Тяню и, обняв того за ногу и задрав счастливо голову, заявила: — Дядя Хэ Тянь, я скоро вырасту, ты будешь моим мужем! Тянь, беспомощно взглянув на Шаня, второй раз за день тяжело вздохнул и, отцепив от себя малышку, присел перед ней на корточки. — Когда ты вырастешь, я буду уже старый и страшный. Зачем такой милой малышке, как ты такой старик? — Ну и что! Я хочу за дядю Хэ Тяня! — Там будет много-много других хороших мальчиков. Малышка, уловив, что объект воздыхания пытается ей отказать, обиженно повторила: — Но я хочу за дядю Хэ Тяня. Тянь, поняв, что такие уговоры бесполезны, ужесточив свое сердце, сказал то, что считал нужным: — Дядя Хэ Тянь не может на тебе жениться. Сяо Луань тут же разревелась. Тянь, пытаясь ее успокоить, взял на руки. Шань, махнув нахмуренному, сидящему на краешке дивана Сяо Мину следовать за собой и кивнув Тяню, ушел на кухню — недоделанная пицца сама себя не состряпает. Через пятнадцать минут малышка, наплакавшись, уснула и Тянь, уложив ее, вернулся к парням. — Спит. Сяо Мин, увлеченно игравший в телефоне в «Том и его друзья», оторвался от игры и, сев поближе к брату, напомнил: — Ты обещал посмотреть со мной «Зверополис». *** К семи часам за сестренкой заехала мама, та, едва успокоившаяся и пришедшая в себя после сна, бросилась к матери и снова жалобно заплакала, жалуясь, что дядя Хэ Тянь не хочет на ней в будущем жениться. А через полчаса приехала мачеха Хэ Тяня. Сяо Мин, в этот момент евший, завидев мать, радостно вскрикнул, побежал обниматься и умудрился запачкать ее бежевую юбку соусом. — Ох, Мин-Мин, — мягко зажала ребенку нос женщина, совершенно не умея злиться на своего сына. — Извини, я не заметил! — виновато воскликнул Сяо Мин и бросился в кухню сполоснуть под краном руки. Шань, оставив гостью Тяню, ушел собирать вещи ребенка. — Можете воспользоваться ванной комнатой, она по коридору направо, — вежливо предложил Тянь. Отношения с мачехой у него за годы выше обычной вежливости так и не сдвинулись, поэтому, встречаясь так, между ними неизменно присутствовала душная неловкость. — Спасибо, Тянь, я воспользуюсь, — она, дружелюбно улыбнувшись, сняла обувь и быстро исчезла в нужном направлении. Тянь вернулся к Сяо Мину на кухню, желая задать ребенку один очень важный вопрос. В конце концов, они с Шанем с самого начала негласно пришли к согласию, что при детях не должно быть никаких двусмысленных или интимных моментов, даже случайных касаний. Ориентация ориентацией, а при детях не стоит. А теперь с чего Сяо Мин взял, что женись Тянь в будущем на малышке, Гуань Шань бы плакал? — Сяо Мин, почему ты сказал тогда, что дядя Мо будет плакать? Сяо Мин, успевающий, пока мама чистит юбку, съесть еще один кусок пиццы, на секунду нахмурил брови, пытаясь понять, чего от него хотят. А потом с набитым ртом произнес: — Ма.а саза.а е…ли… — Так, стоп! Доешь сначала, потом говори. Младший брат, усиленно прожевав еду, выпил воды и с энтузиазмом поведал, судя по его уверенному и серьезному лицу, непоколебимую истину: — Мама сказала, если брат Тянь женится на тете Гу Синьсинь, дядя Мо будет плакать. — Гу Синьсинь? — Тянь, мгновенно вспомнивший, как год назад отец снова пытался выдать за него очередную дочь его бизнес-партнеров, уже забыл имя той девушки. — Тогда мама с папой громко разговаривали в папином кабинете, — поделился Сяо Мин, но тут же испуганно тряхнул головой. — Я не подслушивал! Это они громко разговаривали! — Я тебя не обвиняю, — поспешно заверил его Тянь. — Так, что там было? — Мама сказала папе, — ребенок, изобразив на лице строгость, попытался полностью передать тон взрослых: — «Он уже взрослый человек, позволь ему делать то, что ему нравится!». А папа говорит: «Пусть жениться на Гу Синьсинь и заведет детей, тогда и делает, что хочет!». А мама говорит: «О! Ты еще удивляешься, почему он не хочет приезжать к нам». А потом дверь открылась, и они увидели меня, — развел руки Сяо Мин. — Когда мама читала мне ночью сказку, я ее спросил, почему брат Тянь не женится на Гу Синьсинь и не родит детей, чтобы папа больше не ругался. Мама сказала, что дядя Мо тогда будет плакать. Тянь, раньше удивлявшийся, почему это отец резко перестал пытаться женить его при каждой появляющейся возможности, ожидая что эта «голубая» дурь вскоре выветрится из его костей вместе с рыжим ублюдком, согнувшим его сына, пораженно дошел до шокирующей его мысли — могло ли быть, что мачеха отговорила отца? Сяо Мин, вдруг подобравшись и зорко оглядевшись вокруг, с облегчением обнаружив, что на кухню никто не входит, с озорным блеском в глазах прошептал: — Старший брат, а я знаю твой секрет. Тянь, уж как три года узнавший, что дети те еще глазастые и ушастые шпионы, быстро прочесал в мозгу все свои косяки, когда-либо совершенные перед детьми или недалеко от них, и спокойно выдохнул — в памяти ничего существенного не всплыло. — Какой секрет? Сяо Мин, поманив его к себе, торжественно проговорил ему на ухо: — Я знаю, что ты жена дяди Мо. Тянь, ожидавший чего угодно, но не этого, на секунду выпал из реальности. Он посмотрел на ребенка более сложным взглядом и удовлетворил свое любопытство: — Кто тебе это сказал? — Никто, я сам догадался! — Как? — Ты смотришь на дядю Мо, как моя мама смотрит на нашего папу. — Мин-мин?! — раздался в это время голос матери ребенка. Ребенок сразу же побежал на звук. — Погодите, вещи Сяо Мина, вот, — подошел Шань с сумкой. — Спасибо, — поблагодарила его женщина, надев туфли. Сяо Мин, быстро завязавший свои кроссовки и надевший кепку, махнул парням рукой: — Пока-пока брат Тянь, дядя Мо! — Спасибо, что посидели с Мин-Мином. До встречи, — попрощалась она, прежде чем выйти за дверь. — До встречи, — кивнул в закрывшуюся дверь задумчиво Тянь и, постояв там в размышлениях какое-то время, вернулся на кухню, где Шань собирал грязную посуду со стола. Тянь, ставший к раковине, начал ее мыть, время от времени поглядывая на Мо, чистящего плитку. — Муж мой, мы остались одни. Шань, заканчивающий мытье плитки, не раздумывая рубанул: — Домывай посуду. Тянь, вопросительно выгнув бровь, не мигая уставился на Рыжика. Шань, стойко решивший не реагировать на такую явную провокацию, выжал тряпку в таз, мельком посмотрел на все еще пялящегося на него Тяня и снова потянулся к губке… А хотя… не сбежит от них эта посуда никуда. В следующем месяце Шаню тридцать.