Вязь имен на смуглой коже

Ирука очнулся рывком, не понимая, где находится. Чунин распахнул глаза и ощутил под боком человеческое тепло. Солнце только занималось, слепя первыми лучами из окна, освещая незнакомую комнату и мужское тело под боком. Во рту у Умино будто коты нагадили, а голову штормило от малейшего движения, словно он попал на лодку в бурю. Тем не менее, у сенсея хватило мозгов оглядеться, похлопав глазами и осторожно, не задевая негаданного партнёра, вытечь из кровати. Он шустро, насколько это было возможно собрал все свои вещи, и, пройдя через небольшой коридорчик, подрагивая от каждого звука и мучительной головной боли вынырнул через приоткрытое окошко на кухне. Одевался, вернее, натянул на себя штаны, парень на ходу. Сигая по крышам в рассветных сумерках, стиснул в пальцах одной руки протектор, а другой удерживал ворох обмоток, водолазку и жилет с подсумками. В свою квартиру он буквально ввалился и тут же ломанулся в душ. Холодная вода облегчила страдания, утолив засуху во рту и превратила мерный бой в висках в меленький перестук молоточков. Но Ирука не сомневался, что как только он высунет голову из-под благословенной влаги, то познает муки похмелья. Отвалившись, наконец, от крана, Ирука упал на задницу и уперся в стену спиной и болящим затылком. Сидя неподвижно, чунин осознавал, что сделал. Он переспал с кем-то. Ируке даже смотреть не хотелось с кем. Он вообще хотел забыть эту ночь как страшный сон. На теле, расцвеченном метками соулмейта, были отпечатки – синяки от пальцев, засосы и несколько жестоких укусов на плече. Ирука повел по ним пальцами, сдирая кровавую корку и внезапно хрипло рассмеялся. Сначала смех был надсадным, каркающе-хриплым, но постепенно он становился все выше, более звонким и ясным. Полным облегчения. Оказывается, как это было просто. Просто переспать с кем-то. Ирука посмотрел на свои бёдра и стащил штаны с ног, оставаясь полностью обнаженным в своей небольшой ванной. Его бёдра, перевитые петлями чужих имен, были покрыты подсохшей спермой и немного кровью. Задница не болела, а значит брал он. Ирука снова засмеялся. Уже тихо и несколько злорадно. Интересно, когда его соулмейт увидит метку неизвестного ему самому имени, какой будет его реакция? Чунин влез в душ, а чуть позже его зазвал Морино, в очередной раз отправляя спустить пар. Тем не менее, еще в течении двух недель метки продолжали появляться, что заставило чунина задуматься, а было ли что-то между им и человеком, которого он вроде как трахнул, но потом они резко прекратились. Словно отрезало. А Ирука мрачно ухмыльнулся. Серьезно. Кому-то может понадобиться более двух недель, чтобы увидеть свою метку? Хотя, если этот человек на задании,.. но задание не мешало ему трахаться, а Ируке пришлось скрывать приподнявшиеся по загривку иероглифы распущенными волосами. Дальнейшее покалывание пошло до темечка, где и остановилось. Остановилось практически на три месяца. Ирука, практически с наслаждением водил пальцами по застывшим именам, посмеиваясь над человеком, которого, по идее, должен любить. Его довольный вид отметили и Морино и Цунаде, последняя, кстати и вызвала к себе. -Ты какой-то довольный в последние дни, - изучающе глядя на чунина, сообщила свои выводы женщина. -Метки остановились. – хмыкнул Ирука. -Покажешь? – поинтересовалась Сенджу. Именно к ней обратился Ирука, когда имена поползли по шее, выше воротника разгрузки, и милая дама любезно намешала ему тональной краски под цвет кожи. Так что на просьбу Ирука кивнул. Морино дошел до кабинета сам, потому троица, спокойно переговариваясь о текущих делах направилась в госпиталь. В кабинете Цунаде, закрытом на замок и с задвинутыми шторами, Ирука скинул разгрузку. Размотал бинты на ногах и закатал рукава. Метка Умино была настолько огромной, что даже раздеваться не было смысла. Достаточно было приподнять штанины и показать руки. Кольца из имен манжетами обхватили запястья чунина, который даже летом был вынужден ходить в водолазке с длинным рукавом, а ноги опутали странными чулками. По шее по бокам до ушей и вдоль затылка тянулись три полосы, которые сенсей стер специальной влажной салфеткой с жидкостью, которую тоже намешала Цунаде, но уже для снятия тональной краски. И Пятая и Морино внимательно уставились на имена, изучая, кто стал новой жертвой внимания Умино. -И сколько уже? -Почти три месяца, -безмятежно сообщил Ирука, жмурясь от касаний к волосам. -Тут уходит в корни… - пробормотал Ибике недовольно. -Сбрить не дам, да и нечего там смотреть, снова Киное-Тензо. – отозвался сенсей. -И все-таки, Ирука, ты ищешь его? – поинтересовался внезапно пыточник. -Ну, как вам сказать, Морино-сан. – дождавшись кивка от Пятой, Ирука снова оделся. – С одной стороны, я бы хотел найти того, кто отравил мне жизнь своим существованием. С другой, я понимаю, что вы бы не хотели лишиться шиноби. А с третьей… Осталось всего несколько человек, с кем он еще не переспал, так что найти его будет просто. -У тебя есть предположения? – Цунаде уперлась бедром в стол. -Это точно мужчина, - Ирука склонил голову на бок. – Потому что о похождениях подобного плана куноичи уже бы летали по Конохе слухи. И я бы их услышал, в конце концов, все тайны сходятся в штаб. Морино на это кивнул, понимая лучше всех, пожалуй. Именно среди шиноби наиболее ярые сплетники. Взять того же Ширануи, который для Ируки, что красная тряпка для быка. - Он из высшего состава, потому что о его похождениях не сильно болтают, однако достаточно известный, раз столько народу к нему лезет. – продолжил тем временем сенсей. – А еще он действующий или бывший АНБУ, потому что те, с кем он спит… - Умино посмотрел на Морино. – Из вашей кодлы. А еще меня постоянно заботит вопрос, стоит ли мне искать такого шалавистого соулмейта. -Может это Генма? – задумчиво поинтересовалась Цунаде. -У меня двадцать шесть отметок Генмы. – хмыкнул Умино. – Это точно не он. -Тогда почему ты на Ширануи так бросаешься? – выгнула брови Сенджу-химе. -У меня двадцать шесть отметок Генмы. – низким угрожающим тоном повторил Ирука. -Хм, да, не стоило спрашивать, ответ в вопросе, - выдохнула Хокаге. – Но все-таки… -Может хоть теперь он успокоиться. – выдохнул сенсей и, еще немного переговорив собеседниками, поспешил в академию. Еще несколько дней Ирука жил спокойно, даже более того, он не рычал, когда Ширануи снова решил обсудить свою очередную пассию, ограничился кратким замечанием в сторону читающего свою порно-книжку Хатаке, от чего тот вскинул бровь, и даже был ласков со своими подопечными, выдавая им миссии. Дни были солнечные, настроение у Ируки спокойным, а потом… потом снова треснуло зеркало. Потому что появилась новая метка. За ухом. Киное-Тензо. А через пару дней на ноге – Ширануи Генма. И еще через двое суток – Мияши Кото. И вот сегодня – тройная метка. Ирука тяжело задышал и, накидав в сумку кунаев, тяжелыми шагами отправился на работу в штаб. Лето вступало в свои права и детвора вот-вот начнет носиться по улицам, скупая мороженое и другие холодные сладости. А Ирука будет торчать в душном офисе. Терпеть накатывающую тошноту от перегрева и принимать отчеты по миссиям от пришедших шиноби. Чунин вошел в штаб одновременно с Цунаде. Оба прошли в отдел распределения миссий и заняли свои места. Ирука принялся перебирать подготовленные с вечера бумаги, а Пятая затеяла с Шизуне спор о чашечке охлажденного саке. Ровно в восемь часов утра, Умино поставил свою табличку на стол, открывая приём и занялся работой. Несмотря на поднимающуюся жару, сегодня было на удивление много народу, словно всем внезапно приспичило сдаться именно сегодня и именно ему. Будучи единственным, кто сидел на оформлении и приёме миссий, Ирука ощущал, как плавятся его мозги от солнца, духоты и однообразных требований джонинов – быстрее, примите, найдите – три команды, которые слепили все извилины его мозга. Ради разнообразия, сегодня даже Хатаке почтил своим присутствием высшее общество шиноби Конохи и, небрежно передав Умино кусок ободранной туалетной бумажки, который был призван изображать бланк отчета, и ускакал куда-то вглубь, на диваны. Не выдержав духоты в полной форме, которую по известным причинам не мог не носить, Ирука, с молчаливого попустительства пятой стащил с себя разгрузку и снял протектор, перевязав его на предплечье. Собрать волосы он, к сожалению, не мог, так как в этой жаре, тональный крем Цунаде начал течь и Умино боялся лишний раз двинуть головой, лишь бы не стереть его потёки из-за ушей и шеи. А прилипшие к шее пряди исполняли роль дополнительной маскировки. Все, что сенсей позволял себе, это утирать капли пота со лба и мечтать о вентиляторе. Пятая, со скуки видимо тоже начала плавиться, так как не придумала ничего лучше, чем пускать солнечные зайчики из своей пудреницы. Продолжение дня обещало для Ируки быть таким же дерьмовым, как и его начало, однако, все оказалось еще хуже. К полудню, когда солнце начало жарить в окна особо яростно и Умино проверял отчет от Ширануи, когда тот внезапно охнул и отступил на пару шагов. Сначала Ирука ничего не понял, однако буквально спустя мгновение ощутил покалывание под глазом. Он резко вскинул голову и встретился взглядом с Ширануи. -У тебя… Метка вылезла! – тупо произнес спецджонин. И, прежде чем Ирука успел отреагировать подался вперед, зачитывая имя вслух. - Киное-Тензо. Умино с треском грохнул кулаком по столу, разрывая отчет и повернулся к Цунаде. Та кивнула. Широко раскрытыми глазами глядя… Ирука коснулся пекущей уколами кожи и схватил её зеркальце, пытаясь разглядеть. Так и есть. Метка четкой вязью пропечатывалась под уголком правого глаза. Ирука зарычал. -Сучья блядь!!. Умино сорвался с места. Тензо, Тензо, где его чакра?! Он еще в здании! Умино вылетел из комнаты и моментально попал на след. Справа. Коморка уборщика. Дверь чунин вырвал из петель, вцепившись одеревеневшими от ярости пальцами в косяк и яростно отшвырнул её в сторону. Спина в джонинском жилете и белая всклоченная голова, сейчас резко развернувшаяся к Ируке одним наглым, расширившимся от изумления глазом. Он рванул, цепляясь пальцами за кудлатую голову и отмечая наличие Тензо. АНБУ бессовестно спустив штаны опирался руками с стену. Не долго. Хатаке пробкой вылетел из подсобки, врезаясь в косяк. Киное-Тензо успел натянуть обратно штаны. Как и Хатаке. Гребаные джонины. Тем не менее, от хватки разъярённого чунина Тензо увернуться не успел и едва не врезался в своего любовника. Не давая им опомниться, Ирука рванул вперед, вбивая кулак в живот Хатаке, но тот увернулся и удар пришелся в пол, пробивая паркет и разнося в щебенку бетонный пол приёмной. Умино яростно сверкнул глазами и, из низкой стойки крутанулся через спину на носке, выстреливая всем телом в сторону Тензо, захватывая его шею ногой словно крюком, и вбивая лицом в пол. И тут же рванул к оказавшемуся за его спиной Какаши. Умино сжал пальцы когтистой лапой, цепляя Хатаке за воротник и швырнул его в стену, резко уворачиваясь от удара. Тензо напал со спины и Ирука, снова провернувшись вокруг своей оси с силой впечатал пятку в край замысловатого протектора Киное, прогибая боковую дугу щитка. Смуглая кожа, исчерканная именами, лопнула, забрызгивая глаза АНБУ кровью, а пятка четко впечаталась в висок, откидывая джонина в сторону. Ирука хищно осклабился и развернулся всем корпусом к Копирующему. Краем глаза заметив движение, он рыкнул: -Только двинься. Чунин сжал кулак и рванул к Хатаке, пробивая разгрузку в живот, но с резким хлопком Джонин окутался клубами дыма и под рукой Ируки взорвалась ваза с фикусом. Ирука приземлился, касаясь носками пола и сложил пальцы в печать. Клон Умино появился прямо перед Копией с силой вбивая колено тому в пах. Новый хлопок и настоящий чунин подлавливает Хатаке на противоходе, жестким боковым в челюсть. -Семпай! – голос Тензо для Ируки прозвучал скрежетом пилы по стальному листу. Подорвавшегося было АНБУ, свалил клон, плотно вбивая между шеей и плечом кунай, а сам Умино, с наслаждением добавив Какаши ногой по почкам, резко оседлал добычу, придавив коленями его ладони, и навис над джонином. -Ты меня уже заебал Хатаке мать твою Какаши!! – прорычал Ирука. – Я ёбаных двенадцать лет терпел, пока ты, кобелина гулящая, закончишь свои потрахушки, но любому терпению приходит конец! Закрой пасть шалава!! – заорал Умино, с наслаждением вбивая кулак в лицо, скрытое маской. – Смотри сюда, потаскун, - сенсей резко содрал с себя водолазку и хлопнул себя по груди, оставляя кровавый след. – Это имена. Имена всей грёбаной Конохи, которую ты перетрахал, блядина ебучая. Каждое имя, каждого ёбанного тобой шиноби!! Ты, сучье херло, мне всю жизнь поломал своим блядовством! Слабый на передок мудак, ты читай, читай внимательно! Из-за тебя я навсегда лишился возможности стать джонином!! Я стал полностью не выездным, потому что ты, поблядушник, побывал в каждой дырке от пятнадцати до тридцати пяти и если я выйду за стены и, не дай бог, попаду в плен, то у наших врагов будет полный список всех половозрелых шиноби Конохи, за исключением разве что баб, генинов и тех, кто настолько страшен, что даже у тебя не встал!.. Каждое. Сучье. Имя. Я не могу носить одежду с короткими рукавами иначе история твоего блядовства будет известна всем и каждому. Я не могу забрать волосы в хвост, потому что список имен уже покрыл мою шею и перешел на лицо! Благодаря тебе, шваль гулящая, я знаю каждого шиноби в этой переёбанной деревне, потому что ты с каждым, с каждым из них переспал! И это, - он ткнул себе в лицо, указывая на имя Киное-Тензо под глазом, - было последней каплей. -А… – Заткнулся, блядь! – новым ударом в лицо Ирука прервал попытку Хатаке что-либо сказать. Под кулаком отчетливо хрустнул нос, и маска моментально начала промокать от крови. Умино сыто оскалился. – Знаешь, я ведь хотел тебя кастрировать. – Умино ощутил, как напряглось под ним тело и довольно прищурился. – Но ведь даже если я оторву тебе твой хуй, ты же наверняка другой стороной подставишься, верно? Раз уж ты такая шалава, то я обеспечу тебе, что пососать. Понял? Понял. Я тебя, суку блудливую, посажу на цепь. – он понизил голос и практически навис над Хатаке. – Ты будешь сидеть рядом с моей ногой. И пасть открывать будешь только по приказу, на уровне ширинки, понял? Понял, по глазам твоим блядским вижу, что понял. И так будет до тех пор, пока каждая моя метка, все три тысячи сто одиннадцать имён не исчезнут. Ах, нет, с этой, - Ирука коснулся пальцами воспаленной кожи. - Три тысячи сто двенадцать. Я тебя, шлюху, научу, как себя нужно вести с соулмейтами. – А затем Ирука повернулся к Тензо, ошарашено застывшему в пролуприседе: - А теперь ты, дупло деревянное. Еще раз я увижу тебя рядом с моей псиной, то распишу тебе спину так же, как ты её расписал мне, только не членом, а кунаем. Вырежу каждое, медленно и вдумчиво, в той же последовательности, что они появлялись на мне. Это же касается и тебя, Ширануи. После полена ты следующий по количеству. И тебя я посажу жопой на шпиль башни хокаге. Остальных, кто полезет – вышлю на границы, собирать репу и торговать гандонами. Разве что, предварительно ноги поломаю. Всем всё ясно? Умино тяжелым злобным взглядом обвел все собрание и, для острастки, еще раз съездил Хатаке по лицу. Затем сенсей встал и пнул джонина в живот: -Поднялся, псина сутулая. – Ирука в абсолютной тишине небрежно повязал волосы куском собственной обмотки и растер тональник по шее вместе с потом. – А теперь, вынужден откланяться. – он ухватил Хатаке за воротник и сложил печать, перемещаясь с Какаши к себе домой. - Пора дрессировать одного кобеля.