.
10 апреля 2019 г., 17:42
Тронный зал в Королевском дворце. В высокие окна пробирается тусклый утренний свет. Пробоины в стенах позволяют ветру гулять по помещению, а обвалившаяся в некоторых местах крыша пропускает снег. Снег в Королевской гавани, где в последний раз он падал сотни лет назад. Кажется даже солнце покрылось ледяной коркой и больше не одаривало своим теплом Вестерос. Король Ночи вошел в тронный зал. Победитель.
Война длилась недолго. За армией ходоков оставался не пепел, а снег. За своими плечами они вели зиму на еще зеленые луга, они заковывали реки в лед, они тушили пламя в печах легким дуновением. Люди погибали быстро. От голода и холода. Одни умирали в собственных постелях, намертво примерзнув к покрытым инеем подушкам. Другими овладевала лихорадка, они хрипели и извивались в агонии, пока их легкие разрывала болезнь. Слезы хрустальными каплями замерзали на их замерших в последней муке глазах.
Любимым воспоминанием Короля Ночи был момент, когда пятитысячная армия дотракийцев встретилась с его собственной на просторах Речных земель, где еще колыхалась на ветру сочная изумрудная трава, нетронутая снегом. Он сидел верхом на вершине холма и оглядывал войско дикарей. Бронзовое море людей, с детства осыпанных солнечным светом, знавших лишь палящий жар степей, раскаленные угли песка под ногами и страсть, текущую по их жилам. Король Ночи улыбнулся и приказал наступать. Ходоки стремительным потоком побежали вниз с холма и на навстречу им устремилась дотракийская конница. В яростной битве схлестнулись две настолько разные армии.Он не хотел лишать своих слуг удовольствия сразиться. И сам с наслаждением наблюдал как бронзовокожие воины погибают один за другим. Скоро они пополнят его войско. Скоро они узнают что такое холод. Он не оставит в их душах ни частички тепла, сделает своими безвольными рабами.
Вдруг его острый взгляд зацепился за двух всадников. Король Ночи мгновенно узнал в одном из них Мать Драконов. Неужели королева покидает свое племя? Он не может этого допустить. Король Ночи сделал жест рукой и над холмом взвился ввысь ледяной дракон, поднимая ветер одним взмахом крыльев. Дейенерис замерла. Король Ночи улыбнулся. Он мысленно отдал дракону приказ и тот устремился к людям, открывая широкую пасть. Он пронесся над головами дотракийцев, обливая их жгучим холодом. Лед сковывал их тела, их руки с занесенными топорами, он замораживал кровь в жилах. Дракон пролетел и вместо людей, рвущихся в бой, на поле стояли ледяные статуи. Король Ночи наблюдал за лицом Дейенерис. Какого это, когда твое дитя убивает твоих людей? Она пришпорила коня и скрылась за горизонтом. Он не стал ее преследовать. Ее воины тоже бросились прочь, вслед за дезертировавшей крысиной королевой. Король Ночи ликовал: дотракийское войско было повержено. Оставалось только забрать победу. И для этого у него был Джон Сноу.
***
И вот он здесь, напротив Железного трона. В последний раз он был в тронном зале в ту ночь, когда город был завоеван. По стенам тогда еще пламенели факелы, в разбитые окна влетал пепел. Королевская гавань горела. А на троне сидела златовласая королева. Ей не удалось сбежать и она решила до последнего не покидать свое место. Она встретила его презрительным взглядом, но Король Ночи чувствовал страх под этой маской. С каждым его шагом она все больше вжималась в кованый трон, пока Иной не подошел слишком близко и не оказался с ней на одном уровне. Тогда Серсея упала на колени, срывая с себя корону. Металл звякнул о мраморный пол. Серсея умоляла его и клялась в верности, но он лишь следил безразличным взглядом за катящейся по полу короной. Лязгнув, она остановилась. Тогда он посмотрел на женщину у своих ног. Жалкие люди. Он провел холодной рукой по ее щеке. Серсея с отвращением дернулась, но в глазах ее промелькнула надежда. «Убожество», — подумал Король Ночи. Он вонзил ногти в ее шею и с омерзительным треском выдрал горло. Алая кровь облила ее черное платье. Серсея резко вздернула руки, встречая горячий поток крови. Наверно она должна кричать от боли, но он вырвал ей связки. Она, как безумная, пыталась унять бившую фонтаном кровь, но когда ее судорожные пальцы провалились в кровавую дыру, Серсея вмиг обмякла и ничком упала у его ног. Он переступил через тело бывшей королевы и сел на трон, с легкой улыбкой облизывая окровавленные пальцы.***
Он остановился возле трона. Труп Серсеи исчез. Должно быть, она бродила по узким улицам Королевской Гавани в толпе таких же как она ходоков. Отупевшим взглядом потухших глаз скользя по знакомому городу и не узнавая его. О ней напоминала лишь покрытая инеем застывшая лужа крови у подножия трона. Он решил не оставаться здесь. В опустевшем замке витала чернильная тьма. В пустых коридорах завывал ветер, исполняя какую-то траурную песню по покоренному городу. Стража этому замку больше не нужна. Король Ночи отворил тяжелые дубовые двери во внутренний двор. Просторный сад, где некогда журчали фонтаны и пели райские птицы, встретил его полным безмолвием. Опаленные ледяным драконьим дыханием верхушки деревьев слегка покачивались на ветру, снег осыпался с них как лепестки расцветающей по весне вишни. Издали Король Ночи заметил темную фигуру. Бесшумно шагая, он приближался к человеку. Джон Сноу стоял возле куста розовых камелий, осыпанных снегом и пеплом. Наклонившись, он смахнул с цветов их белые саваны, но под ними камелии были не карше. Потускневшие сморщенные лепестки. Мертвые. Как и он сам. Король Ночи подошел к нему и тронул за плечо. Джон Сноу выпрямился, обрывая один из цветов. Он растер пожухлые лепестки меж пальцев, затянутых в черную перчатку, и бросил на Короля Ночи взгляд голубых глаз. Такой спокойный, почти безразличный взгляд. Но Король Ночи еще помнил в этих глазах свирепую ярость и безграничную ненависть к нему. В Гибельной Крепости они полыхали так в последний раз. Это было после падения Стены, когда многотысячная армия мертвецов устремилась на юг. Джон Сноу не знал этого, но почувствовал. В жаркой Королевской гавани он ощутил ледяное дуновение зимы. Как будто холод сковал внутренности, и он вдруг четко осознал, что это конец, и земля безвозвратно ушла из-под ног. А его волосы трепал все тот же теплый ветер и солнце ласкало своими яркими лучами. Море сверкало ослепительными бликами, пахло солью и розами. И совсем не хотелось уходить. Покидая столицу вместе с ланнистерскими войсками, он был уверен, что больше никогда туда не вернется. С каждым днем он чувствовал приближающееся зло. И с каждым днем росла черная тень поселившаяся у него внутри с самой ночи воскрешения. Что-то окутывавшее мраком его душу, начинало пускать там корни. Он ощущал это физически, когда острая боль пронзала грудь, на мгновение выбивая воздух из легких. Его часто мучили кошмары, в которых почти всегда был Король Ночи и воспоминания о том, _что_ он видел по ту сторону. Просыпаясь, он гнал прочь мрачные образы и возносил молитвы Старым Богам, каждый день напоминая себе, что он _несет свет_. Воспоминания о семье, хоть и приносили невыносимую боль, но напоминали ему о том, что он человек. Слабым огоньком они мерцали во мраке и не давали Джону сбиться с пути. Он знал за чем шел и для чего, и этого было достаточно. Они были уже недалеко от Винтерфелла, когда Джон испытал это отвратительное чувство, ползущее от глотки к желудку. Его вдох прокатился волной, клубком оголенных нервов, задевая до предела натянутые струны изъеденной души, и растворяясь дрожью в кончиках пальцев. Король Ночи был близко. На секунду в сознании Джона вспыхнули его беспощадные сапфировые глаза. Он предупредил об опасности Джейме и Тормунда, которые хоть и восприняли его слова с недоверием, но спорить не стали и начали планировать бой. В ту ночь перед битвой Король Ночи впервые заговорил с ним. Темный еловый лес за Стеной, лунный свет, едва рассеивающий густую мглу, серебристый снег, и где-то вдалеке вой лютоволка. Джон ощущал _его_ присутствие, но озираясь по сторонам, никого не видел, только тени деревьев. Готовый разрубить пополам любого врага, он вынул меч с рукояткой в виде головы лютоволка. Лезвие сверкнуло во тьме призрачным светом. Он понимал, что в этом лесу затаилась опасность, пряталась где-то там, неразличимая в переплетении ветвей. Джон пытался уловить хоть какой-нибудь звук, но кровь слишком громко шумела в ушах. Он ждал нападения откуда угодно, но Король Ночи появился внезапно и словно из ниоткуда. Он с силой сжал пальцы на шее человека, заставляя его замереть. Джон оцепенел лишь на мгновение, а затем до упора вонзил меч в грудь врага. Король Ночи не шелохнулся. — Так ты платишь мне за свое воскрешение? — в его раскатистом голосе слышался лязг металла. Он сильнее сомкнул пальцы, царапая кожу ногтями. Ошарашивающее осознание вспыхнуло в мозгу Джона, но мысль тут же прогнала дикая боль. Джон задыхался. Легкие жгло огнем, а шея будто покрывалась коркой льда. Изо всех сил он пытался освободиться из мертвой хватки Короля Ночи. Иной отпустил его так же резко. Джон сразу вобрал в легкие воздух, опьяняюще холодный и такой необходимый. Он с трудом удержался на ногах, а когда поднял взгляд на Короля Ночи, то увидел, как тот без единой эмоции вынимает клинок из своей груди. — Полагаю ты удивлен. Думал, что Владыка Света воскресил тебя. Но это черная магия, Джон Сноу, к которой свет боится даже притронуться. Я вернул тебе жизнь и у этого есть цена, — Король Ночи изящно взмахнул клинком, наставляя острие меча на Джона. Джон догадывался. Но сейчас окончательно осознал _кто_ чернит его душу. — Я знаю, чего ты хочешь, — прохрипел человек, с опаской поглядывая на меч, — Но этому не бывать. Ты никогда не завоюешь Вестерос. Иной рассмеялся, и его смех раскатистой волной разнесся под сводом ветвей. Джон услышал в нем что-то колючее. — Нет, Джон Сноу, ты знаешь, что я уже выиграл эту войну. И ты мне в этом помог. Джон нахмурился. — Да, ведь ты ведешь ко мне свою армию. Жалкую пятитысячную армию. Все, что у тебя есть. Ведешь их прямо ко мне. Своих друзей и товарищей. Совсем скоро они займут место в рядах моих войск. — Нет, — он решительно затряс головой. Горло больно саднило, но он повторил еще раз, — Нет! С ужасом Джон Сноу понимал, что все это правда. Что он ведет людей, доверивших ему свои жизни, прямо в лапы смерти. Осознание этого накатилось на него, словно ледяная волна. И как будто все внутренности разом исчезли и вместо них образовалась истекающая кровью червоточина. Пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота. Боги. Что он натворил? Король Ночи отбросил меч и подошел к нему. Провел рукой по черным спутанным кудрям и сказал: — Ты устал. И ты слаб, — с каждым словом ноги Джона слабели, — Признай, что проиграл. Признай, что ты мой. С трудом Джон заставил себя поднять взгляд и встретить сияющие холодной синевой глаза Иного. Кажется тот улыбался. Он глубоко вдохнул и ответил: — Никогда. И в этот момент он потерял равновесие. Иной всего лишь подтолкнул его, но Джон Сноу уже падал. Время растянулось как тягучая патока. Джон видел, как исчезает усыпанное звездами небо, как скручиваются в узел верхушки деревьев и снег серебряной пылью рассыпается над его головой. Он упал на свою жесткую походную койку. Широко распахнув глаза, он обвел взглядом палатку. Голова все еще кружилась. Сон. Но ощущения от падения были настолько реальными, будто его кости перемолол бегущий на полном скаку табун лошадей. Было невыносимо жарко, одежда взмокла и прилипла к телу, шея покрылась испариной и прикосновение к ней отзывалось тупой болью. Сон ли? Ему не хотелось верить, что все это правда. Неужели с самого начала он был марионеткой Короля Ночи и неосознанно выполнял его приказы? Глаза защипало и к горлу подкатил ком. Джон со всей ясностью ощутил как та тень внутри него окончательно берет верх. Он все пытался по кусочкам собрать свою изодранную в клочья в душу, но теперь это было уже невозможно. Его душа больше ему не принадлежала. Он боялся снова закрыть глаза и оказаться в том черном лесу, поэтому до самого рассвета просидел у огня в тревожном ожидании. Утром они выступили. Армия белых ходоков неподвижной стеной стояла на самом горизонте. Кобальтовое небо нависло над равниной. Снежные тучи плотно затянули его, не давая ни единому солнечному лучу пробиться сквозь преграду. Вот и все, — подумал Джон. Дороги назад нет. Вдруг сердце зажало в стальные тиски, пронзительная боль судорогой пробежала по телу и он едва не застонал. После изнурительной ночи, полной внутренних переживаний, он чувствовал себя совершенно разбитым. И теперь эта боль, забирающая последние силы… Но назад уже не повернешь. У этого мира еще есть шанс. Ночь темна, но не бесконечна. Джон Сноу до боли сжал рукоять обсидианового меча. Он не должен терять надежды. Не слыша команды Джейме, с отчаянной непоколебимой решимостью он ринулся в бой. Он смешался с потоком других всадников, ветер звенел в ушах, прогоняя всякие мысли. Перед глазами стояли лишь образы сестер и он знал, что ради них погибает сегодня. Лошадь на полном скаку врезалась в строй мертвецов. Обсидиановый меч со свистом опускался на головы врага. Отовсюду слышался лязг металла и какой-то звериный рев. Он пробирался вглубь колонны, рубя головы и руки, с зажатым в них оружием. Вдруг что-то просвистело и он увидел, как наконечник стрелы наискось пронзает шею его коня. Лошадь покачнулась и Джон успел выскользнуть из седла, прежде, чем она упала. Сразу трое белых ходоков бросились к нему. Действуя инстинктивно, времени на раздумья не было, он отражал их атаки и, сделав несколько ловких выпадов, прикончил первого. Двум другим везло больше, но Джон Сноу уже вошел в раж и убил их с трех ударов. Он едва успел отдышаться, прежде, чем снова ринулся в бой. Меч со свистом обрушивался на врагов, победы опьяняли и он совсем забылся в пылу сражения. Его охватил какой-то странный приступ кровожадности. Джон не замечал этого, но треск ломающихся костей; звук, с каким отсекались конечности, начинал доставлять ему удовольствие. На секунду на задворках разума появилась мысль о том, что он не может так неистово сражаться. После всего, что было с ним, он бы вымотался после первого взмаха клинком. Но Джон быстро прогнал эти мысли, он в строю, а это главное. Вдруг он увидел рыжую голову Тормунда и поспешил к нему, на ходу прорубая себе путь. Мужчина был ранен и с трудом отбивался от стаи мертвецов. Джона охватил гнев. Не помня себя от злости, он замахнулся и раскроил пополам череп одного ходока. Остальных это отвлекло и, воспользовавшись заминкой, Тормунд напал на врага. Вдвоем они разделались с тварями. — Тебе нужно уходить, — резко сказал Джон. — В самый разгар веселья? — Тормунд силился улыбнуться, но его лицо исказилось от боли. Рана на его боку сочилась кровью. Джона задел его тон. — Это приказ! — именно сейчас он ощутил, как близко смерть подступила к ним. Джон не хотел, не мог потерять друга. Оставить его на поле боя с вываливающимися наружу кишками все равно, что собственноручно убить его. — Идем. Держась как можно ближе друг к другу, они направились обратно к лагерю. Он выведет Тормунда из всей этой суматохи. Живым. А потом вернется, чтобы убить Короля Ночи. Вдвоем они отражали удары ходоков и затем Тормунд спросил: — Что у тебя с глазами? — Что ты имеешь в виду? — Они побледнели. Джон даже не успел удивиться. Какое-то чутье подсказало ему обернуться. Король Ночи возвышался над бурлящим полем брани. Он был далеко, но Джон видел его. Кажется тот тоже его заметил и повернул коня назад. — Черт! Уходит, — Джон взглянул на Тормунда. — Иди, — сказал одичалый, — Я сам справлюсь. А ты прикончи этого ублюдка. Джон замер в нерешительности. Как можно бросить друга ради призрачной возможности завершить войну здесь и сейчас? Но что если это единственный шанс? Последний раз он бросил взгляд на Тормунда. Взгляд полный отчаяния. И рванулся с места. Уворачиваясь от ударов, лавируя между дерущимися, ему удавалось чудом избежать смерти. Мимо него мелькали люди и мертвецы, блестели клинки и хлестала кровь. А он бежал вперед, преследование захватило его. Наконец показался круп огромной заиндевевшей лошади, но она была без всадника. Джон тревожно огляделся и увидел, что вокруг него толпой собираются иные. Они держали оружие наготове, но не спешили нападать. Уже без прежней решимости он шел вперед. Шум битвы слышался как сквозь толщу воды. Неужели он в тылу врага? Ходоки провожали его остекленевшими безразличными взглядами. Страх медленно прополз мурашками по спине. Почему все эти мертвецы его не трогают? Джон заметил, что они расступаются перед ним и вдруг совершенно неожиданно из серой толпы вышел Король Ночи. Джон резко остановился. Ходоки сомкнули вокруг них плотное кольцо. Король Ночи смотрел на него с надменной улыбкой. — Ты попался слишком легко. Неужели так хочется быть ближе ко мне? — голос Иного раздался в его голове, хотя его губы были плотно сжаты. Джон вздрогнул. Этот голос, от которого внутренности будто покрывались инеем, звучал так глубоко и проникновенно, хотя в нем сквозила откровенная насмешка. Что-то внутри отозвалось на этот голос и Джон задал вопрос, мучивший его целую ночь: — Зачем ты меня вернул? Иной сделал несколько шагов ему навстречу, но Джон оборонительно выставил меч, и Король Ночи остановился. Джону показалось, что по его лицу пробежало недовольство. — Ты всего лишь инструмент, Джон Сноу, но… — резко начал он, продолжая уже каким-то вкрадчивым голосом, — Твоя роль во всем этом гораздо значительнее, чем ты думаешь. Джон содрогнулся. Неужели он совершил недостаточно зла? Неужели Король Ночи продолжит разрушать мир его руками? Он уже не сомневался в том, что его роль — стать пешкой дьявола. И он не мог позволить этому случиться. Надо покончить со злом. Здесь и сейчас. — Вот как? Все еще противишься мне? А если я заберу ту силу, что даровал тебе сегодня? Он прочитал его мысли? Джон почувствовал ужасную слабость, разлившуюся по всему телу. Значит он и правда должен был умереть в первые минуты сражения. Но Иной снова сделал все по-своему, позволил ему выжить и привел сюда. В круг своих рабов с безвольными отсутствующими взглядами. Джон снова делал все то, чего хотел Король Ночи. В нем вскипела какая-то дикая ярость. Его руки, обвязанные невидимыми ледяными нитями, сжали клинок. Король Ночи приготовил свой меч. Кукловод и марионетка, которая изо всех сил хочет вырваться из сетей своего хозяина. Холодная сталь и смоляной обсидиан схлестнулись в неравной битве. Меч показался Джону гораздо тяжелее, чем обычно, но гнев добавлял ему сил. Гнев держал его на ногах, и он же подстегивал желание отомстить. Джон хотел свести личные счеты с Королем мертвецов. Он замахнулся, Король Ночи легко парировал удар. Отомстить за собственную искалеченную душу. Еще удар, снова мимо. За все то время, полное страданий. Огонек во тьме снова слабо замерцал. Джон неистово наносил удары, но всякий раз его меч натыкался на сталь. Всего одна царапина и этот монстр рассыплется в прах. Они кружили в кольце мертвецов, как два зверя. В одном клокотала ненависть, другой был совершенно холоден. Джон сделает это. Он должен. Король Ночи сделал резкий выпад, который Джон едва успел блокировать. Затем еще один, и еще, не давая человеку отдышаться, он напирал на него, заставляя отступить к стене своих слуг. Джон, повинуясь инстинктам, успел увернуться и меч просвистел у него над головой. Король Ночи расколол череп одного из своих солдат, но это похоже только раззадорило его. Заставить его открыться, — думал Джон, — сделать финт и пронзить шею. Мгновенно он представил себе это. Нужно лишь подгадать момент. Но это было не так просто, хотя Джон заметил, что Король Ночи дерется не в полную силу, словно щадит его. Это еще больше его взбесило. Забыв обо всем, Джон замахнулся, вкладывая всю силу в удар. И это было полнейшим безрассудством, потому что Король Ночи, предугадывая его атаку, отклонился вправо, и Джон со всего размаха рассек воздух. В этот момент боль яркой вспышкой прочертила его левую руку. Колени дрогнули и он исступленно рухнул на землю совершенно обессиленный. Плечо обожгло огнем и рукав окрасился кровью, как растекшейся по полотну краской. Джон вогнал острие клинка в землю и, опираясь на него, силился встать. Но Король Ночи подлетел к нему и с силой ударил ногой по хребту. Джон впечатался лицом в грязь. Что-то хрустнуло, отзываясь болью. Он слегка приподнял голову и Король Ночи тут же сцепил пальцы на его шее, нависая над ним. Прикосновение холодной руки отдалось резким покалыванием, как сотня иголок загнанная под кожу. — Это было необдуманно, — прозвучал голос Короля Ночи, — Почему ты не сделал финт? — Хотел тебя удивить, — отплевывая землю, сдавленно проговорил Джон. Иной издал резкий смешок. Джон слегка повернул голову, чтобы видеть его лицо, но Король Ночи сжал в кулак его кудри и дернул на себя, до боли натягивая кожу. — Что ж я удивлен твоей глупостью. Доволен? Джон не хотел мириться с поражением. Даже сейчас, когда Король Ночи держал ногу на его спине и дотянуться до меча было невозможно, Джон сделал попытку вырваться. Прогнав из головы все мысли, он потянулся к поясу. Из последних сил Джон сделал рывок, переворачиваясь на спину. Король Ночи не успел среагировать, и Джон вонзил кинжал в его колено. Кинжал из валирийской стали, что по легенде убивала иных. Секунды хватило, чтобы снова завладеть мечом. Король Ночи вытащил кинжал и швырнул в Джона, но промахнулся. — Откуда в тебе столько непокорности, Джон Сноу? — Джон с трудом поднялся на ноги, — От этого только сильнее хочется тебя сломить! Джон понял, что не может больше сражаться. Он едва отражал атаки, не имея сил нанести ответный удар. Им овладевала смертельная усталость. Король Ночи замахнулся и выбил меч из его рук. Запястье прострелила боль. Новый удар. На этот раз клинок плашмя опустился на его плечо, в него была вложена такая огромная сила, что ноги Джона подкосились и он упал на колени. Король Ночи приблизился к нему. — Еще не поздно сказать «да», — голос был почти ласковым, но таким же стальным. — В пекло тебя, — хрипло произнес Джон. Король Ночи наотмашь отвесил ему пощечину. С такой силой, что у Джона в голове что-то зазвенело. Бровь рассекла боль. Что-то теплое побежало по щеке. Джон понял, что это конец. Король Ночи занес клинок… Внезапно свинцовые тучи стали расходиться. Раскаленный шар солнца появился в небесно-синей вышине. Солнечный свет потоком топленого меда хлынул на землю. Джон зажмурился от его ослепительной яркости. По израненной коже прошлась теплая волна, словно кто-то очень близкий ласково провел рукой по его щеке. Джон хотел взглянуть кто же это, но когда разомкнул веки, его глаза защипал свет. Он смутно видел бьющихся в агонии мертвецов, слышал их страшное хрипение, но все это таяло. Таяло в звенящей темноте, окружавшей его мягкими волнами. Мир покачивался в этом теплом мраке и Джон покачнулся вместе с ним, падая в спасительную бездну.***
Свет, так неожиданно вспыхнувший, обжег кожу Короля Ночи. Неужели Владыка Света решил спасти созданий Старых Богов? Для Иного прикосновение солнца обратилось разрывающей болью. Свет шипящими язвами врезался в его руки и лицо. Король Ночи бросил свою армию, поверженного врага и исчез дымом с поля боя.***
Первым, что увидел Джон, когда очнулся, было полыхающее кровью небо. От самого запада тянулись вишневые разводы, плавно перетекали из алого в розовое, смешиваясь с чернотой на востоке, где уже сияла бледная луна. Джон неуклюже встал, все его тело ломило от боли, особенно сильно она разъедала плечо. Ему в нос ударил резкий тошнотворный запах горелой плоти. В глазах все еще витала мошкара и его замутило. А когда наконец тьма перед глазами рассеялась, ему предстала страшная картина. Везде, насколько хватало взгляда, он видел поле, усеянное трупами, облитое кровью заката. Никогда раньше он не видел ничего подобного. От увиденного перехватило дыхание. И появилось чувство. Жуткое чувство, разламывающее ребра. Он еще не до конца понимал того, что происходит. В густой давящей тишине эхом раздалось скрипучее карканье ворон. Джон вздрогнул. Остался ли хоть кто-нибудь в живых? Мысль звонко ударила в висок. Тормунд. Чуть прихрамывая, Джон продирался через груды трупов. Поскальзываясь на истоптанной и размокшей от крови земле, он едва удерживал равновесие, чуть не падая в объятия мертвецов. Они смотрели на него. Трупы людей: одичалых, золотых клинков. На лице каждого из них застыло невыносимое страдание и немой упрек. Зачем ты привел нас сюда? Тихий шепот тысяч голосов. Мы умерли за тебя, лорд-командующий. Голова раскалывалась от роящихся в ней мыслей. Но громче всех била в набат одна: все это его вина. Джон шарил взглядом по бледным, окровавленным лицам. В широко открытых глазах погибших блестели всполохи кровавого зарева. Джон проходил все дальше, но эти лица продолжали вопрошать. Почему? И вдруг он замер. В черном месиве уже бесполезных доспехов выделялась копна рыжих кудрей. Джон, забыв обо всем, рванулся туда. Он перевернул тело на спину. голоса в голове резко смолкли. Смолкло _буквально_ все. Кажется даже сердце Джона на мгновение перестало биться. Он отчаянно тряс друга за плечи, но было уже слишком поздно. Тормунд был мертв. Джон похолодел. Он почувствовал, что слезы душат его, и взвыл как раненый зверь. Он должен был помочь Тормунду покинуть поле битвы, но теперь, из-за него, Тормунд мертв. Он прижал к себе мертвое тело в надежде передать ему частичку собственной жизни и сидел так до тех пор, пока не услышал позади себя смутные голоса. Джон обернулся. Вдалеке он увидел двух воинов. Неужели кто-то из его армии? Разрываясь между телом товарища и надеждой узнать хоть что-то об исходе сражения, Джон мягко опустил голову Тормунда на землю и вскочил с места. Те двое кажется заметили его, но не спешили идти навстречу. Джон замедлил бег, увидев, что они выставили мечи. Когда он подошел достаточно близко, его узнали. — Лорд-командующий? — ошеломленно спросил один из воинов. — Мы повсюду искали вас. Джон кивнул. Он боялся задать вопрос, мучивший его, но все же решился. — Что случилось? После того как… — Солнце выглянуло? — закончил за него второй воин с глубоким шрамом на щеке, — Мы устроили ходокам настоящее пекло. У них от солнца кожа лохмотьями слезала, вот это было зрелище. Прикончить их было не труднее, чем прихлопнуть таракана. Правда же, Эймон? — Заткнись, Седрик. Они дрались еще пуще прежнего, — мрачно сказал первый. — Наверно бесновались от боли и нападали на каждого, не различая своих и чужих. Джон обратился Эймону: — А Король Ночи? — Удрал. — Что стало с армией? — А вы не видите? — воин взмахнул рукой, — Остальные сбежали. И еще полсотни прячется в Винтерфелле. Все что от нас осталось. — в его голосе была затаенная злоба. Джон это заметил. — Как думаете сколько всего выжило? Из пяти тысяч. Пятьсот? А может быть сотня? Джон понял, что его пытаются пристыдить. Знал бы этот человек как сильно Джон жалеет о случившемся. Он хотел высказать это, но Седрик встрял между ними. — Уже темнеет, нам пора уходить. Кто знает, когда они, — он подчеркнул это слово, — Восстанут. — Идите, — бросил Джон, — Я знаю, где Винтерфелл, я там вырос. Воины переглянулись, но промолчали и зашагали прочь. Он был совершенно опустошен. Вот чем все закончилось. И несмотря на вмешательство каких-то потусторонних сил, они все равно проиграли. Джон больше не злился. Его душа словно онемела. Его ли это теперь душа? Джон не знал. Он огляделся в последний раз. Ему казалось, что Смерть бродит по этому месту, касается похолодевших лиц и, забирая их боль, забирает их души, чтобы увести за собой туда — по ту сторону, где он однажды уже бывал. Мелкий снег закружил у него над головой, витая в воздухе ледяной пылью. Последние отблески заката тонули в наступавших сумерках, и Джон пошел прочь. Когда он подходил к замку, уже совсем стемнело. Свежие следы не дали ему заблудиться. Ворота были приоткрыты, но внутренний двор был уже пуст и Джон сам защелкнул замок за собой. Он не был здесь, казалось, целую вечность, но все еще даже с закрытыми глазами мог найти парадную дверь. Кто встретит его там? Друзья или враги, для которых он теперь ненавистнее Короля Ночи? Джон постоял еще минуту во дворе разглядывая луну и вошел в замок. В холле горел очаг, возле которого собралась небольшая группа людей. Остальные сидели за длинным столом, стоявшем раньше в столовой, и перевязывали свои раны. Это была половина от той сотни, о которой говорил Эймон. Дверь затворилась с тяжелым грохотом, эхом потрясшим вековые стены замка. Все оглянулись на звук. Он не видел ни одного знакомого лица (кроме тех двоих), но, очевидно, они узнали его. — Что теперь? — раздался голос с другого конца холла. В дверном проеме стояла призрачная фигура Джейме Ланнистера. Его льняная рубашка светлым пятном вырисовывалась на фоне черноты. Он прятал правую руку, прислонившись к косяку. Джон не знал что ответить. Все эти люди ждали от него какой-то речи, приказа, хоть чего-нибудь, что вселит в них надежду. Что-нибудь, что заставит их продержаться до завтрашнего дня. Что не даст провести ночь в страхе перед возможно прямо сейчас поднимающимися мертвецами. Теми, кто утром были товарищами, а теперь становились врагами. Как лорд-командующий он должен был приказать им выступать на рассвете, но как (еще) человек Джон понимал, насколько безумна эта затея. Почему-то именно в этот момент усталость навалилась на него разрушающей силой. Сильнее нее был только острый голод. Ко всему примешивалась ноющая боль в плече и рана, требующая обработки. За всеми этими потрясениями он забыл насколько физически разбито его тело. — Останемся здесь до рассвета, — наконец произнес он бесцветным голосом. Никто не спорил. Джон пересек зал под тяжелыми взглядами воинов и подошел к Джейме. На обычно насмешливом лице Ланнистера застыло скорбное выражение. — Есть ли у нас какой-нибудь провиант? — Да, на кухне что-то осталось. — На кухне? — Видимо, леди старк перед тем, как сбежать, любезно позаботилась об этом. Твоя сестра спасла нам жизнь. Джон снял факел со стены и позвал Джейме за собой. Тот безразлично последовал за ним. Оба понимали, что ночь им не пережить. Вероятно через пару часов вокруг стен замка начнет собираться армия мертвецов, а они слишком измучены, чтобы бежать. Они спустились на кухню, огонь выхватил из темноты очертания старинного буфета. Джон открыл один из ящиков и выудил оттуда связку ключей. Он отделил один от остальных и протянул его Джейме. — Винный погреб. Джейме хохотнул. — Боюсь мне понадобится твоя помощь, — он задрал рукав, показывая обрубок руки. Вино явно оживило воинов. Каждому досталось по бутылке и все были рады щедрости хозяина замка. Но Джон не знал этого, он остался внизу один, не желая смотреть в глаза людям, которых подвел. Вяленое мясо и черный хлеб утолили его голод. Бокал с вином отливал рубиновым блеском в слабом свете факела, едва разгоняющего мрак. Какой это был? Джон уже сбился со счета. Промывая рану прохладной водой, он шипел от боли. Грязь так глубоко въелась в кожу, что приходилось выскребать ее оттуда ногтями. Рана снова закровоточила, окрашивая воду в пурпур. Наконец он полил плечо бренди и затянул его лоскутом собственной рубашки. Он накинул доспех, взял с собой бутылку и факел и растворился в черном коридоре замка. Тени плясали по углам. В их очертаниях Джон угадывал каких-то безумных уродливых чудищ, которые в страхе отступали перед рыжим пламенем. С каждым глотком терпкого бренди становилось теплее. Джон был уже слишком далеко от холла, здесь, в глубине замка до него не доносился хмельной хохот и разгоряченные голоса людей, веселящихся _как_ в последний раз в жизни. Винтерфелл никогда не был таким пустым и выстывшим. По коридорам всегда сновали слуги, прохаживались хозяева замка или носились дети. Джон со щемящей тоской вспоминал дни, когда здесь кипела жизнь. Вместе с этим он вспомнил Старков. Что бы Эддард сделал на его месте? Джон пытался думать об этом, но вино уже окутало его разум, прогоняя из головы все связные мысли. Сам того не сознавая, он очутился у двери своей спальни. Она отворилась с тихим скрипом. Он вошел, по привычке вставил факел в кольцо на стене и осмотрелся. От этой просторной пустой комнаты веяло тоской и безнадежностью, но он решил остаться. Он растопил камин — кто-то заботливо оставил возле него свежие поленья, — одним глотком осушил бутылку, и прилег на край огромной кровати. Тяжелый бархатный балдахин нависал над ним, как изумрудные ветви векового дуба. Джон подумал, что и пахнет здесь также. Летом, желудями, и бескрайними равнинами у подножия замка. Здесь пахнет остановившимся временем, которое уже никогда не вернуть. Джон уже готов был провалиться в сон, полный воспоминаний о детстве в Винтерфелле, как вдруг заметил промелькнувшую тень. Он резко подскочил и схватил меч левой рукой, от чего плечо прострелило болью. — Кто здесь?! Слышно было лишь потрескивание дров в камине. Сноп искр озарил дальний угол, но там было пусто. Взгляд Джона тревожно метался по сторонам. Неужто ему показалось? Он обошел комнату несколько раз, желая удостовериться в этом. Не лучше ли спуститься вниз, ведь теперь в спальне невозможно чувствовать себя в безопасности? Ерунда, опасно теперь везде. Он подошел к огню и стал зажигать свечи на каминной полке. Вдруг ему показалось, что этого мало и он собрал остальные из настенных ниш. Теперь около двух дюжин свечей пылали у изголовья кровати, напоминая собой алтарь, и в комнате было совсем светло. Джону становилось жарко. От вина или огня он чувствовал, как щеки начинают пылать. Он скинул с себя рубашку и сапоги и скользнул в прохладу постели. Одеяло накрыло его холодной волной и Джону стало почти хорошо, если бы не ноющая рука. Он сомкнул тяжелые веки и забылся тревожным сном. Ему снилось, что он горит. Снилось, как красный огонь льется с неба и разрушительной волной прокатывается по земле. И Джона захлестывает эта волна, обжигает так сильно, что он готов кричать во весь голос. Но когда он открывает рот, легкие заполняет раскаленное золото, разъедает их, стремительно растопляет внутренности. От боли он даже не может пошевелиться и лишь смотрит как кожа _лохмотьями слезает_ с его костей. Джон проснулся в той же дикой агонии, не отличая сна от реальности. Его тело горело, точно в огне, но огня он не видел, только слабый отсвет камина, который освещал высокую фигуру у двери. Мгла окутывала ее и лишь два сапфировых огонька мерцали в темноте. Взгляд Джона мутнел. Комната качалась, словно на волнах, как будто он был в каюте корабля, который плывет по морю жаркой лавы в самое жерло преисподней. Несмотря на плавящийся перед глазами воздух, Джон узнал Короля Ночи. От него веяло такой желанной спасительной прохладой, что рука сама невольно потянулась навстречу. Он практически не сознавал что делает, хотелось лишь ощутить на себе этот холод. С тихим смешком Король Ночи медленно подошел к нему и взялся за обжигающе горячую руку. Джон простонал и приподнялся, прижимаясь лбом к ледяной ладони. Его голова раскалывалась надвое от дикой пульсирующей боли. Кровь била по вискам так, словно он был между молотом и наковальней. Прохлада на малую толику усмирила эту боль, и Джон с тупым наслаждением закатил глаза, подставляя под руку обожженную солнцем щеку, словно пес, ластящийся к хозяину. Король Ночи провел по ней пальцами и сел на край кровати, заключая обнаженное горящее тело в свои ледяные объятия. Джон тесно обхватил его руками и уткнулся носом в шею, вдыхая морозную ночь. Он совершенно не понимал, что делал. Он тонул. Тонул в этих объятиях, и в огне, которым полыхал изнутри. — Ты умираешь. Тебя пожирает болезнь. Голос Иного кометой пролетел по черному небу спутанных мыслей, на мгновение вырывая Джона из забытья. Нет, он не может умереть. Он _не хочет_ умирать. Джон силился понять что все это значит, но новый приступ головной боли мешал думать. Ему казалось, что вокруг него богороща в самом разгаре лета, когда он был еще ребенком. Цветы распускались вокруг него под палящим полуденным солнцем. Сиреневые ирисы, алые розы, розовые камелии. Их свежий аромат смешивался в один пряный терпкий запах, от которого сдавливало легкие и кружилась голова. Солнце в зените светит так, что пот градом катится по вискам, и Джон падает в свежую ароматную траву и закрывает глаза высокими стеблями. Хочется спрятаться в тени сердце-дерева, но даже там его настигают жаркие солнечные лучи. Он щурится, красноватые пятна растекаются перед глазами. Из приступа горячечного бреда Джона вырывают пальцы Короля Ночи. Они больно касаются потревоженной раны на плече, обводят кровоточащие края и кожа под ними покрывается слоем льда, прогоняющим боль. Рука приятно немела, но он все еще был в сладком зное богорощи, лежал в окутавших его цветах. Король Ночи с интересом наблюдал за потоком бившегося в агонии сознания, которое рисовало образы, пытаясь связать их с происходящим, чтобы не признавать поражения. Иной убрал мокрые волосы с его лба и заглянул в блестящие глаза. Взгляд Джона вдруг прояснился, словно тому на секунду удалось вырваться из вереницы цветов и травы, обретая нечто вроде уверенности. Джон облизал сухие искусанные губы и хрипло прошептал: — Я умираю. Его ломало. По телу начинала проходить крупная дрожь, а руки сводило судорогой. Джон цеплялся скрюченными пальцами за Иного, словно тот мог прекратить эту пытку. Он мог. Король Ночи провел рукой по его груди, от ключиц до пупка. Как забавно. Этот человек, который так отчаянно ему противился, теперь трепещет в его руках и практически умоляет не отпускать его. Он прочертил ногтями четыре красные полосы на белом животе. На мраморной коже протянулись рубиновые нити. Он ненадолго проник в сознание Джона, но увиденное там ему не понравилось. Его мозги от жара превращались в топленое масло. Еще немного и от Джона Сноу совсем ничего не останется. Он наклонился и, касаясь холодными губами уха Джона, прошептал своим настоящим голосом: — Я могу спасти тебя. Могу навсегда подарить этот холод. Что скажешь? — Н-нет, — промычал Джон, пытаясь отстраниться. Он не должен впускать его. Должен… Сопротивляться… Король Ночи оставил ледяной поцелуй на его шее. Джон буквально таял в его руках, изнемогая от этих касаний. Он уже ничего не видел перед собой, мир расплывался в водовороте красок, смешивался с внезапно возникающими образами в его голове, и мысли тонули в красном тумане. Он должен ненавидеть Короля Ночи. Но почему? Сейчас он дарит ему такой необходимый холод. — Избавься от страха, Джон Сноу, и прими меня. Страх? Джон не чувствовал страха, только жар, плавящий кожу. Король Ночи взял в ладони его лицо, пытаясь потушить обожженные солнцем щеки. Джон приоткрыл глаза и увидел так близко от себя лицо Иного. Пытаясь сфокусировать взгляд, он остановился на его глазах. В их мрачной синеве было что-то бесконечно притягательное. Его кожа, больше похожая на маску. Его приоткрытые губы, наверняка холодные как лед. И Король Ночи прочитав его мысли накрыл его губы поцелуем. Холод проник в его рот. Король Ночи обвел его язык своим. Джон цеплялся за него крепче, самозабвенно отвечая на поцелуй. Король Ночи вдыхал в него мороз, но и это не могло потушить пожар, который горел у Джона внутри. Иной чувствовал боль. Все это медленно сгоравшее тело причиняло ему боль, но он продолжал ласкать его, водить руками по мокрой спине, оттягивать кудри, чтобы вздернуть подбородок и впиться губами в горячую шею. А Джон Сноу совсем разомлевший стонал от боли и удовольствия. Король Ночи не ошибся. Этот человек будет его лучшей игрушкой. Джон прекрасно понимал кого он целует. Кого прижимает к себе так тесно, чтобы чувствовать всем телом. Скользит рукой по шершавой коже, сотканной изо льда. Но в его объятиях Джон терял рассудок. Тут Король Ночи резко оторвал его губы от своей шеи и толкнул на подушки, нависая сверху. Джон видел его над собой, закрывающим солнечный диск. Прохладная тень окутала его. — Скажи да, Джон Сноу, — обдавая морозом щеку сказал Король Ночи. Джон вдруг неясно осознал _что_ сейчас происходит. Он лежит под Иным, заживо сгорая и отчаянно не хочет, чтобы тот уходил. Но в лабиринте мыслей эта промелькнула лишь на мгновение. «Что значит да?» — подумал Джон. — Да — значит все, — раздался в голове голос Короля Ночи. Джон распахнул глаза и взглянул на него. Иной скользил по его груди своими невыносимо холодными ладонями. — Да — это жизнь. — Поцелуи снегом осыпались по его плечам, — Да это власть. Представь весь Вестерос будет лежать у твоих ног. А после него и весь мир. Да — это сестры, которым нечего бояться. — он поцеловал его ладонь, — Я пощажу их. Джон вспомнил Сансу и Арью, от которых с Драконьего Камня так давно не было вестей. Вся семья, которая у него осталась. Умрет он — умрут и они. — Верно, — Король Ночи синим языком провел по его запястью. Жар снова жгучей волной прошелся по телу, от макушки до кончиков пальцев, воспламеняя каждую клетку, словно в ней взрывалась звезда. И осколки пылью врезались в кожу, разрывая ее на части. Мышцы напряглись, как натянутая тетива. Пожар вспыхнул так ярко, больно и горячо, что Джон зажмурился и из глаз выступили слезы, скатываясь по вискам и теряясь в черноте смоляных волос. — Да! — прохрипел он. Лишь бы это прекратилось! Лишь бы огонь погас! Он больше не в силах с ним бороться. Бороться с самим собой и черной тенью, которая опутала его сердце. Его последний бастион рухнул перед обжигающей болью. Он распахнул свою изнуренную душу навстречу Королю Ночи и тот сжал ее в ледяные тиски. С торжеством и ликованием Иной оплел ее кружевом инея, узором изо льда. Его душа, которую Джон так оберегал, теперь была открыта настежь и вбирала в себя зло и мороз. Король Ночи сдавил его в своих объятиях, проникая внутрь. Джон полностью растворялся в нем и холоде, пробирающем до костей. Отдавая себя, он вплетался в снежное кружево мрачной ночи, которая накроет Вестерос. Король Ночи накладывал свой отпечаток на все его воспоминания, передавая часть себя в холодеющее тело. Джон чувствовал, как боль отступает, и приятная прохлада заполняет его до краев. Сердце сковал холод и последняя искра погасла. Джон с ужасом успел подумать, что совершил чудовищную ошибку, а затем провалился в темную бездну мороза.***
Когда Джон открыл глаза, в комнате он был один. Он не чувствовал _ничего_. Только ледяное спокойствие и безразличие. Рана на руке затянулась лиловым рубцом и больше не болела. Он чувствовал себя так, словно проснулся от долгого сна, длиною в жизнь. Сна, полного боли, тоски, разочарований и ненависти. Теперь все это было позади. Его эмоции притупились настолько, что едва из пелены апатии он заметил одно желание. Освободить _их_. Людей, которые пришли сюда, прячась от бури. Он подарит им то, чего они так хотят. Вечную жизнь. Да, он подвел их, но теперь у него есть шанс все исправить. Затягивая шнуровку на доспехах, он краем глаза взглянул на камин, в котором дотлевали последние угли, как брызги крови в черноте. Точно также в нем истлевала жизнь. Он поднял свой обсидиановый меч, удивившись его легкости. Теперь одна царапина этим оружием будет для него смертельна. Еще на лестнице до него долетело громкое сопение. В холле все также горел очаг, бросая отсветы пламени на спящих людей, сморенных усталостью и вином. Никто из них даже не подозревал о нависшей опасности. Без своей брони они были слишком беззащитны. Джон бесшумной тенью подошел к лежащему на полу под ворохом шкур воину. Острием клинка он отвернул мех с лица солдата. Оно было знакомым. Глубокий шрам пересекал его от виска до подбородка. Эймон. Тот, который винил Джона в произошедшем. Пусть и не сказал этого вслух, но Джон понял это по взгляду. Что ж он достоин быть первым. Джон невесомо провел острием по его веку, трепещущему во сне, и вонзил лезвие в глаз, пробивая голову насквозь. Эймон не успел даже проснуться. Он убил их всех. Одного за другим, не вырывая из объятий сна. Пол в зале обагрился кровью. Безразличие медленно сменялось безумным восторгом. Он ощущал как сила с рукояти меча перетекает в его пальцы. Последнему воину он отрубил голову в яростном порыве. — Что ты натворил?! — взревел Джейме. Он стоял возле тела Эймона и потрясенно смотрел на Джона. — Какого черта?! — и тут он начал понимать. — Неужели ты заодно с Ним? — лицо Джейме исказилось гримасой отвращения и страха. — Все это время… Во имя всех богов, что ты за тварь?! К ногам Ланнистера подползла алая лужа крови. С кошачьим проворством он поднял с пола меч и бросился на Джона. Тот чуть улыбнулся уголками губ, готовясь опробовать свою новую силу. Джейме, совсем потерявший голову от ярости, едва не пробил его блок. Джейме наносил такие отчаянные удары, вкладывая всю силу в каждый. Конечно он знал, что даже самое легкое ранение убьет его врага. Джон с легкостью отбивался, он чувствовал себя быстрее, сильнее, чем когда-либо. Меч стал продолжением руки, которой он управлял точно, нанося стремительные удары, заставляя Ланнистера отступать. Все дальше и дальше, к самому огню. Пускай он тоже горит, как горел Джон. Джейме пропустил левый хук и его рукав обагрился кровью. Он взвыл и посмотрел на Джона с безграничной ненавистью. — Так и знал, что с тобой что-то не так, бастард, — выплюнул он, — Твои глаза слишком побледнели. Опять. Эта фраза. Джон попытался вспомнить кто произнес ее. Тормунд? Джон терял концентрацию. Ему хотелось вспомнить лицо друга, но вместо этого он видел лишь подернутый дымкой силуэт. Воспользовавшись его замешательством, Джейме замахнулся и непременно отсек бы Джону голову, но тот резко уклонился и одним движением выбил оружие из его рук. Джон толкнул его на залитый кровью пол и наступил сапогом на горло, не давая Ланнистеру даже выкрикнуть последние проклятия. С громким треском гортань встретилась с позвоночником. Джейме был еще жив и Джон с размаха проломил ему ребра. Непонятная злость охватила его. Не закованный в свои блестящие латы рыцарь был слишком легкой добычей и с каждым взмахом клинка его грудь превращалась в омерзительное кровавое месиво. В этот момент будто кто-то сдернул вуаль с его глаз и Джон отчетливо увидел, что натворил. И слова Тормунда снова прозвучали в его голове. «Твои глаза побледнели». Зачем он убил их? Тишину прорезал скрип, открывающейся двери. Король Ночи стоял на пороге Винтерфелла, впуская в зал серебристый свет полной луны и ночной холод. Джон сжал рукоять меча. Вот кому он должен задать этот вопрос. Король Ночи приближался к нему, не вынимая меча из ножен. — Может хватит битв на сегодня? — в его голосе сквозила насмешка. Иной уверенно шел на него, и Джон Сноу замахнулся, чтобы раз и навсегда покончить с этим. Но его меч лишь со свистом рассек воздух. Джон почувствовал как пальцы Иного сжимаются на его шее и в следующий миг он летит на залитый кровью пол. Успевает лишь перевернуться на спину, полностью измазавшись в крови, а следом Король Ночи перехватывает его запястье, вынуждая бросить клинок. Их лица оказываются на расстоянии поцелуя. — Ты сам этого хотел, Джон Сноу. Не помнишь? Он хотел не этого. Он хотел лишь, чтобы боль ушла. — Я дважды спас тебя. Пора отдавать долги. Король Ночи провел пальцами по его щеке, стирая кровь, ненависть и такие ненужные эмоции. — Когда-нибудь ты научишься их контролировать. От этого прикосновения мысли расползались клубком змей и хвататься за них совершенно не хотелось. Джон снова поддался гипнотическому взгляду его глаз, ломающему всякое сопротивление. Ведь в тот момент он действительно хотел убить их. Он хотел принести жертву своему создателю, _вернуть долг_. — Я доволен тобой, — прошептал Король Ночи и одарил его губы легким поцелуем, закрепляя этим за собой правду. От его слов чувство смутного ликования появилось в груди Джона. Именно в этот момент, когда Король Ночи был открыт перед ним и находился так близко; когда он доверился ему, Джон мог бы подхватить меч и одним ударом разбить оковы, стиснувшие его сердце. Он бы мог вытащить из его груди самое сердце тьмы, растоптать его и покончить с этой войной. Снег бы никогда не осыпался над Королевской гаванью, солнце никогда бы не затянули кобальтовые тучи. Огонь никогда бы не потух. Король Ночи отстранился. Теперь он возвышался над ним и смотрел с надменным вызовом. Рука Джона в черной перчатке, как крыло ворона взмахнула над рукоятью меча, чуть не касаясь его кончиками пальцев и потянулась к Иному. Король Ночи подал ему руку помогая встать. Последний бастион рухнул. Джон Сноу был полностью в его власти. Король Ночи как будто потянул к себе невидимые серебряные нити и полсотни мертвецов, как деревянные куклы, начали подниматься на ноги. Даже Джейме, изломанный, с торчащими наружу ребрами, похожими на смятые страницы книги, облитые красным воском. Джон отвернулся. Ему подумалось, что они должны смотреть на него с осуждением, но вместо этого он увидел в их мутных голубых глазах раболепие. — Они все твои, — прозвучал голос Иного. — Теперь идем. Мертвецы расступились, как пешки на шахматной доске, покорные и безвольные. Но если они пешки и Иной король, то кто тогда Джон Сноу? Луна и звезды растворялись в предрассветных сумерках, бесшумно кружился снег. И в этой серой мгле Джон увидел целое скопище мертвецов. Они стояли у порога замка в немом ожидании и среди них Джон заметил знакомую рыжую голову. Тормунд. Теперь он снова с ним. Теперь они все они вернулись к нему. И он все еще был их командиром. Король Ночи остановился у него за спиной и положил руку на плечо. В этот момент Джон почувствовал, что стал частью той разрушительной силы, что пронесется по Вестеросу, убивая все на своем пути. И он не понимал почему так противился этому, зачем так отчаянно хватался за жизнь, полную страданий и бессмысленной борьбы с собственной сущностью, когда судьбой ему предначертано стоять над затянутым снежной мглой миром под руку с Королем Ночи. Он обернулся и посмотрел на Иного, в руках которого был меч. Сталь слабо светилась в темноте, эфес украшали два блестящих алмаза, и изящный кованый узор лентой обвивал рукоять. Это не был клинок Иного, и Джон Сноу догадался, что Король Ночи преподносит ему подарок. — Азор Ахай падет от твоей руки, Джон Сноу. Джон слегка поклонился и принял меч. Он ощущался почти невесомым, и вместе с этим Джон чувствовал в нем что-то необычное, сверхъестественное. Рассветная заря бледным золотом рассыпалась по небу. Джон не хотел уходить. Винтерфелл все еще был его домом, пробуждающим эмоции, бередящим воспоминания. Но теперь его место было рядом с Королем Ночи и Джон последовал за ним, как послушный пес.***
Путь на юг был долгим. Почти каждую ночь приходилось останавливаться. Король Ночи начинал жалеть о том, что сохранил Джону Сноу его светло-карие глаза, а вместе с их цветом каплю жизни, тлеющий уголек в остывшей золе. Джон уже не был человеком, но и иным он еще не стал. Балансируя на краю пропасти, он все еще нуждался в еде, огне и сне. И все же это была невысокая плата для Короля Ночи, который наконец получил то, что хотел. И она вполне окупалась, когда на рассвете Иной навещал Джона Сноу в его палатке. Король Ночи сощурился от огня и мягкого света, который скользил по спящему лицу мужчины, обнаженной шее и плечам. Затем опустился возле него на колени и провел рукой по груди. Кожа, исчерченная белыми шрамами, была чуть теплой. Король Ночи чувствовал слабое сердцебиение, медленное, иногда совсем замирающее. Он посмотрел на лицо мужчины и невольно залюбовался. У него было все то, чего Король Ночи лишился много веков назад. Мягкая кожа, кудри, черным облаком разметавшиеся по подушке, кровь, прохладным ручьем текущая по венам. Может поэтому Джон Сноу так притягивал к себе. Тем, что был _живым_. Он задумался и вдруг поймал на себе холодный взгляд. — Что ты чувствуешь? — прошептал Король Ночи. — Ничего, — ответил Джон. — Ложь. Джон лгал, не отдавая себе в этом отчета. С каждым днем в нем нарастало одно чувство: желание расправиться с Азор Ахаем. Все остальное меркло в зыбком тумане ненависти. Прочитав его мысли, Король Ночи хмыкнул, пробегая пальцами по его ребрам, как музыкант по струнам лютни. Этого было достаточно.***
Зима шла за ними по пятам, белым кружевом заметала следы. Наконец настал день решающей битвы. Джон не мог вступить в схватку, поэтому наблюдал за столкновением двух армий издалека. Дотракийское войско таяло слишком быстро. А когда в небе появился дракон, у них совсем не осталось шансов. Бегство не поможет, — подумал Джон, — скоро они все будут в армии мертвецов. Он пришпорил коня и поднялся на холм. Король Ночи возвышался рядом с ним на своей лошади со стеклянными глазами. Джон окинул взглядом усеянную трупами равнину. Поле изумрудной травы стало грязью, залитой кровью. — Я знаю куда _она_ направляется, — прозвучал голос Иного. — Гибельная Крепость. Скачи туда, как только солнце сядет. Джон Сноу молча кивнул. Наконец он докажет Иному свою преданность. Азор Ахай падет и Король Ночи займет трон, воздвигнутый в _их_ царстве. Когда ослепительный солнечный диск утонул за горизонтом, Джон двинулся в путь. Туманный простор сменялся черным лесом, за ним показалась теснота скал и вдалеке высеченный в камне замок. Неприступная крепость, защищенная бушующим морем с одной стороны и острыми вершинами скал с другой, построенная в те времена, когда драконы были не легендой, а настоящей угрозой, поэтому ледяное дыхание дракона было ей нипочем. Джон поднимался в горы по узкой крутой тропе. Гнедой конь, который сломя голову несся последние два дня, с неохотой шел наверх, устало перебирая копытами. Мерный цокот был единственным звуком в гнетущей тишине этого места. Черные тучи затянули небо и пошел редкий снег. Джон был уже близко. Замок, как ощетинившийся зверь, взирал на него пустыми глазницами бойниц, вырезанными в камне. Мимо Джона просвистела стрела. Что ж теплого приема он и не ждал. Лучник вполне мог пустить вторую стрелу ему в голову, но тот кажется не торопился. В бойнице мелькнуло чье-то лицо и спустя какое-то время послышался звук открываемых ворот. Крепость с недовольным скрипом разинула пасть, впуская всадника. Дейенерис вышла ему навстречу. Белые волосы, рассыпавшиеся по меховому воротнику, черное платье и перчатки. Он слез с лошади и подошел к ней. Дейенерис протянула руки, и он заключил ее в свои объятия. — Я так рада, что ты здесь. Боги, я думала ты умер, — сказала она, отстраняясь от него. — Ворон не прилетал уже целый месяц. Что случилось после битвы у Винтерфелла? почему ты один? Он попытался натянуть на лицо скорбную маску. — Король Ночи разбил нас под Винтерфеллом. Выжили лишь те, кто сбежал. Когда я приказал отступать, было уже поздно. Почти все они… Дейенерис закрыла рот рукой. Через пару мгновений она пришла в себя и снова заговорила. — Если ты здесь, то значит знаешь, что случилось у Черноводной. — Я видел, что осталось после этой битвы. Все это время я гнал лошадь лишь бы увидеть тебя, успеть сразиться на твоей стороне, но опоздал, — никогда еще его ложь не была такой убедительной. — Похоже это конец, — тихо произнесла она. Джон видел, что она изменилась в лице, странная тень омрачила его, как будто у Дейенерис оборвалась последняя надежда. Впрочем, так и было. Теперь помощи ждать неоткуда, только чудо помогло бы ей выиграть. Но этого не произойдёт. Он снова притянул ее к себе. Как бы она не пыталась сохранить внешнюю холодность, он знал, что она была сломлена внутри, как чаша, разбитая вдребезги.***
По другую сторону замка было безграничное море. Волны с грохотом разбивались о скалы. Морская пена распускалась на них белоснежными розами. Соленый ветер прохладной свежестью оседал на языке. На горизонте над поверхностью воды пробегала узкая полоса апельсинового заката. А над ней тяжелой громадой нависали темные-синие тучи, желающие раздавить ее своей тяжестью. Море было неспокойно, оно вздымалось и пенилось, как будто чувствовало беду. Джон вспомнил лицо Джораха Мормонта, когда тот увидел его. Догадался ли он? В отличие от Тириона, Мормонт выглядел настороженно. Впрочем, не имеет значения. Совсем скоро Король Ночи будет здесь и последнее препятствие на его пути исчезнет. Он провел рукой по каменному парапету, единственному, что отделяло его от бушующей стихии внизу. Дейенерис была пташкой, пойманной в хорошо укрепленную клетку, и сама этого не осознавала, открыв ворота врагу. Джону оставалось только подождать. Море дышало тяжелее. Почерневшее небо ломаной стрелой расчертила молния, и следом раскат грома заглушил плеск воды. Начинался шторм. Джон уже хотел уходить с галереи, как вдруг услышал шаги. Мормонт шел ему навстречу. Новая вспышка осветила его лицо. На секунду Джону показалось, что оно исказилось в злобной гримасе. Но когда Джорах подошел к нему, выглядел он спокойным и даже отстраненным. — В чем дело? — Джон вскинул брови, — Мертвецы уже здесь? — Нет. Еще нет. Кхалиси хотела видеть тебя. — Тогда мне стоит идти. — Но сначала, — его прервал раскат грома, — Я хотел спросить, как ты узнал, что мы здесь? — Было несложно догадаться куда побежит побитая собака, чтобы зализывать раны. А еще по следам. Их взгляды встретились в тот самый момент, когда молния сверкнула особенно ярко. Мормонт смотрел на него с нескрываемым презрением. Уголки губ Джона дернулись в усмешке. — Как ты мог предать ее? — воскликнул Мормонт. — Разве не понимаешь? Я с самого начала был не на той стороне, — едко сказал Джон. — Это ненадолго. Слова Джораха заглушил новый раскат грома. Джон знал, что за этим последует. Он выхватил меч и инстинктивно сделал пару шагов назад. Мормонт едва не коснулся его плеча обсидиановым мечом. Свет факела в дальнем конце галереи почти не доходил до них, поэтому они дрались в почти кромешной темноте, различая лишь очертания друг друга и блеск клинков. Один неверный выпад и для кого-то из них эта галерея станет усыпальницей. Глаза Джона привыкли к темноте быстрее. И не успел Джорах занести меч, Джон одним взмахом отсек его запястье, а затем молниеносным ударом пронзил сердце. Мормонт упал к его ногам. Еще одна пешка освободила доску, открывая королеву. Скинув тело в море, объятое бурей, Джон направился к воротам. Часовые — двое безупречных — не видели в нем угрозу, поэтому избавиться от них было легко. Джон всматривался вдаль, силясь разглядеть армию мертвецов. Ветер гнал черные тучи с ужасной быстротой, но в расщелинах рвущихся облаков часто вспыхивали голубые молнии. В их свете влажные скалы походили на зубы оскалившегося зверя. Он не видел, но чувствовал, что ходоки уже совсем близко. Он оставил ворота приоткрытыми и вернулся в замок, когда закапали крупные капли ледяного дождя. В сумрачной тишине столовой его шаги раздались гулким эхом. Дейенерис сидела во главе стола, вполоборота повернувшись к огню. Вьющиеся волосы снежным облаком струились по ее опущенным плечам, подол серебристо-серого платья шелком падал на пол. Она встрепенулась, лишь когда он подошел к ней на расстояние вытянутой руки. Он практически видел, что она напряжена, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть из-за натяжения. Дейенерис резко вскинула голову и посмотрела на него странным несвойственным ей затравленным взглядом. Он заметил, что она прячет дрожащие руки в складках платья, пытаясь скрыть свою тревогу. Но все было написано у нее на лице: в голубых печальных глазах и опущенных уголках рта, в том как сильно она стискивала зубы. — Знаешь… я была уверена, что мы сможем победить, — едва слышно произнесла она. — Но борьба не была бессмысленной, — он не верил в то, что говорил. — не твоя вина в том, что победа оказалась недостижимой. — Сражаться против армии, которая каждую ночь восполняется свои ряды — разве не бессмыслица? — горький смешок сорвался с ее губ. — Мы уже никого не можем спасти. Даже себя. — Я мог бы… — порывисто сказал Джон и сразу замолк. Нет, он не может. Не может пойти против Короля Ночи. Рискнуть спасти ее все равно что попасть в стремительное течение реки и попытаться плыть назад. Он не может повернуть назад. Сердце в ответ на эти мысли сжимается с неистовой силой, точно чьи-то пальцы вдавливаются в него с пронзительной болью. Он не должен забывать кто она на самом деле. Азор Ахай. Он быстро овладел собой, но заметил, что на мгновение ее лицо озарила иллюзорная надежда на лучшее, а затем Дейенерис скорбно поджала губы. Что он мог бы сделать в их безвыходном положении? Наверно так она подумала. Джон протянул ей руку. Последний утешительный жест перед смертью. И Дейенерис, посмотрев в его глаза взглядом, полным безысходности, коснулась его руки. Кожа нежная, как лепестки белых камелий, обдала его ладонь мягким теплом. — А что это за меч? — она настороженно смотрела на эфес стального клинка, открывшегося из-за плаща, когда Джон отвел руку. Мгновенно в глазах вспыхнуло подозрение. Джон растерялся на секунду. И в этот момент крепость потряс оглушающий звук, словно раскат грома прокатился по каменным стенам, заставляя их задрожать. Дейенерис неосознанно сжала его руку сильнее. Они ошеломленно переглянулись. А затем кхалиси вскочила и побежала к двери. Джон кинулся за ней. В холле творилась настоящая суматоха. В сумятице кто-то крикнул: — Дракон! Внезапно раздался новый раскат грома. Ближе, громче, так, что уши разрывались от грохота. И в этот момент тяжелые двери замка распахнулись настежь и в черноту холла ворвалось ослепительное синее пламя, сбивая с ног и опаляя холодом. Крики людей потонули в реве огня. Джон успел дернуть Дейенерис за руку и, прижав девушку к себе, спрятаться за мраморной колонной, защитившей их от ледяного огня. Дождавшись когда огненная волна растворится, Джон выглянул из-за колонны и увидел оледеневшие тела дотракийцев. В наступившей тишине остатки двух армий — дотракийцы и безупречные — стояли в нерешительности. В черноте, зияющей за проломленными дверьми, не было видно ничего, только яростные струи дождя. — Прикажи им атаковать! — прошептал Джон. Она посмотрела на него со смесью ужаса и гнева. Выйдя из-за колонны, Дейенерис выкрикнула что-то на незнакомом Джону наречии. И через секунду он услышал как дотракийцы с диким кличем бросились навстречу неизвестности. Он знал, что в этой темноте их поджидает верная смерть от рук ходоков. Это выиграет им немного времени. Он схватил Дейенерис под локоть и потянул за собой вглубь замка. Сам не зная что делает, он хотел лишь увести ее подальше оттуда. Зал за залом, они пробирались сквозь темноту. Шум битвы, рев дракона, все это удалялось со стремительной скоростью. Они бежали и спотыкались. Жар. Джону снова становилось жарко, к щекам приливала кровь. Да что с ним? Наконец они оказались на каменной галерее, и Джон выпустил руку Дейенерис из стальной хватки. Она посмотрела на него. В сполохах частых молний его потемневшие глаза горели лихорадочным огнем, так, словно с них спала какая-то зыбкая пелена. — Нам не сбежать отсюда! — шум бьющихся волн заглушал ее голос. — Джон, нам не сбежать! Джон снова взял ее за руку. Галерея кончалась дверью, за которой была крутая лестница. Они взбирались наверх. После вереницы ступенек они оказались в странном помещении похожем на грот. Под высоким сводом завывал ветер, а в дальнем конце начинался обрыв, открывая вид и на море и на скалы под крепостью. — Где мы? — спросил Джон. — В склепе, — ответила Дейенерис. В темноте начинали вырисовываться странные очертания. Переплетенные, как паутина, нити, казалось, они опутывают все пространство грота. — Это… — Один из драконов Эйгона Третьего. Точнее то, что осталось от него… Скелет дракона, — мысленно закончил Джон. Он осторожно дотронулся до тлеющих костей. На ощупь двигаясь вперед, к обрыву ущелья, Джон начинал сомневаться в том, что делает. Встреча с Дейенерис изменила в нем что-то. Будто ее теплые руки могли растопить лед внутри него. Дождь стихал и из-за расступившихся туч выглянула луна. Невыносимо яркая на фоне влажной черноты. Проливаясь серебром на мокрые скалы, ее свет делал их похожими на острые пики, направившими свои острия на осаждаемый замок. Когда Джон наконец увидел развернувшуюся бойню во внутреннем дворе и огромную армию мертвецов позади, наполовину скрытую скалами, он отшатнулся назад. — Что там такое? — Ничего, — ему не хотелось дать Дейенерис это увидеть. — Только ночь. Но она уже подошла к нему, приближаясь к самому краю. В этот момент луна смахнула с себя последние облака и стало светло, почти как днем. Внизу бесчисленное войско мертвецов как муравьиный рой расползалось по склонам гор, уходя дальше в лес. И над всем этим парил взмывший в небо ледяной дракон. Ее дракон. Дейенерис знала, что армия ходоков огромна, но увидев ее сейчас с высоты птичьего полета, она поняла насколько провальными были попытки ее остановить. От всего этого у ее невольно закружилась голова, и крепкие руки Джона Сноу подхватили ее, спасая от неминуемого падения. Но зачем все это? Им недолго осталось. Их глаза встретились. И в этот момент Дейенерис вдруг поняла, что Джон совсем не боится. С самого начала он вел себя так спокойно, даже безразлично. Как будто знал чем все кончится. Назойливое чувство не покидало ее с того самого момента, когда она увидела его. Словно в нем появилось что-то неестественное. Она гнала это чувство, а потом увидела меч с алмазным эфесом на его поясе. Не его меч. Липкий страх расползался по ее внутренностям. Она увидела в его лице что-то чужое, холодное, злое. А Джона наконец отрезвил яркий лунный свет. Как будто прошло помутнение рассудка, вызванное затмением, и стало предельно ясно что он натворил. Он был так твердо намерен принести Королю Ночи эту последнюю жертву. Голову Азор Ахая. Но встретив Дейенерис, которая, казалось, хранит часть его души, он медлил. Она, как яркий огонь, освещала темные закоулки его души. Он медлил до тех пор, пока желание света не одержало верх. Он хотел снова стать собой. Но если бы это было так просто. Несмотря на ее присутствие, чернильные сети стягивали его руки и на шее затягивалась тугая петля, мешающая дышать, сдавливающая горло. А разгоняющаяся теплеющая кровь, как кипяток обжигала вены. И сейчас он понял, что свет для него губителен. Пробудившиеся чувства ослабляли его. Если тьма и бесчувствие единственное спасение от разрушающих эмоций, то почему он обнимает Дейенерис все крепче? Снова это наваждение. Ее волосы кажутся каскадом морской пены, он глубоко вдыхает их запах, невыносимо знакомый запах свободы и соли. Нечто давно забытое, оставленное в прошлом где-то под пеплом и грязью, под трупами товарищей. Почему он думает об этом? Рассудок снова помутился. Нет, это мимолетное желание тепла и света, то, чего он хотел раньше, но не теперь. Проснувшиеся отголоски прежнего Джона Сноу жалкие, слабые. Это они взывают к Дейенерис, они просят тепла. Ему нынешнему они не нужны, лучше убить это, пресечь на корню, пока… — Джон! — ее сдавленный испуганный крик заставил его опомниться. Он оторвался от ее волос и посмотрел в глаза. — Что с тобой? Что так напугало ее? Его смятение? Снова ее пронзительный взгляд. И в эту секунду Джон ощутил присутствие Короля Ночи. Их связь, незыблемая как время, снова дала о себе знать на этот раз болью под ребрами. Он здесь вместе со своей армией, уничтожающей последних людей, которые могли дать ей бой. Ведь Король Ночи не терпит полупобед. Это подействовало на Джона отрезвляюще, как удар кнута по шее взбесившейся лошади. У него нет пути назад. Он обрел прежнее хладнокровие и выпустил дрожащую Дейенерис из объятий. Она отшатнулась от него, как от прокаженного. Пора было закончить начатое. Шаги на винтовой лестнице, а может биение собственного сердца, глухими ударами отдавались в его висках. Каждая ступень — шаг к пропасти. Король Ночи был так близко, что Джон уже предчувствовал как станет холодно, когда он войдет. Дверь отворилась с громким скрежетом. Джон и Дейенерис устремили взгляды на темный силуэт незваного гостя. Два сапфировых осколка светились в темноте. — Джон Сноу, — голос Иного как росчерком острого пера болью вспыхнул в голове Джона, — кажется ты поддался искушению Света. Ведь он всегда так ласков и притягателен. Жаль. Я думал, что могу рассчитывать на тебя. Каждое слово как укол тернового шипа вонзалось в кожу. Джон набрал в легкие воздуха, намереваясь возразить, но когда он услышал голос Дейенерис, слова застряли в горле. — Джон, мы должны сражаться, — в ее тоне он услышал удивительную решимость. Без оружия, драконов, без верного слуги, наедине с — возможно — двумя врагами она непоколебимо стояла на своем. Без страха и сожалений она решила идти до конца. — Это наш единственный шанс. — Джон не мог не восхититься ей. Но твердый голос Иного прозвучал вновь: — Не дай ей сбить тебя с толку. Докажи свою верность, Джон Сноу, убей Азор Ахая. Голос приказывал. Твердый, скрежещущий голос, не терпящий возражений. И Джон не мог решить подчиниться ему или пойти против своего _создателя_. С обеих сторон его ждала неизвестность. В нем боролись два совершенно противоречивых желания. — Ты правда думаешь что у тебя есть выбор? — от усмешки Короля Ночи по телу Джона пробежала ледяная судорога. — Выбор всегда есть. Он взглянул на недоумевающую Дейенерис и положил руку на эфес меча. Он видел, как она изменилась в лице, будто почувствовав опасность, и отшатнулась от него. Клинок блеснул во тьме. Джон сделал шаг к Королю Ночи. Луна ярко освещала грот, и Джон отчетливо видел, как Король Ночи доставал меч. Они медленно приближались друг к другу. — Какое поразительное упрямство, — сказал Иной и его тонкие губы растянулись в улыбке. Джон Сноу такой податливый и послушный снова шел против него, словно сама природа этого человека противилась ледяному холоду зла и тянулась к свету. Сколько сюрпризов он в себе таит. Но сейчас кончалась война и от Джона Сноу зависел ее исход. Король Ночи никогда не считал пророчества шуткой и потому, узнав, что убив Азор Ахая собственными руками умрет сам, он начал искать чужие руки. Он выбрал Джона почти случайно, заметив маленькую трещину в его броне, которая со временем могла превратиться в изрядную червоточину. А когда Сноу попал _на ту сторону_ все стало проще. Джон Сноу позволил поселиться злу в себе, но никогда не переставал бороться с ним. И Дейенерис… девчонка Таргариенов, обожженная солнцем, пробуждала в Сноу что-то древнее. Нечто древнее самого Короля Ночи. Ошибся ли он, выбрав своим орудием этого человека? Может быть. Но Король Ночи всегда шел до конца. Он мог слышать мысли Джона Сноу, но сейчас тот был охвачен лишь яростным порывом злости. Ярким, жарким. Пора было напомнить ему что такое холод. Серебристая сталь мечей со звоном схлестнулась. Джон обрушал на Иного удар за ударом, но тот легко их парировал. Они были охвачены друг другом. Король Ночи чувствовал, что сейчас они как никогда равны по силе и он не мог сдержать своего интереса. — Почему ты дерешься со мной? — в затянутом туманом разуме Джона возник вопрос Иного. — У меня же нет выбора, — мелькнуло у Джона. «Вот оно», — подумал Иной. Одним молниеносным движением он перехватил занесенную для удара руку Джона Сноу в том месте, где сползшая ткань перчатки обнажала голое запястье. Прикосновение холодной руки было настолько внезапным, что Джон замер на месте с зажатой меж пальцев рукоятью меча. По его телу прошлась такая волна холода, от которой становилось больно каждой клетке тела. На шее щелкнул призрачный замок. Джон снова оказался в его власти. Хрупкая воля растоптана, Задавлена не терпящим возражений приказом: — Закончи начатое. Убей Азор Ахая. Голос гипнотизировал. И Джон обернулся. Знала ли она что сейчас произошло? Знала ли что осталась одна против двух врагов? Он вырвал руку из хватки Иного и устремился к Дейенерис. Она успела сделать лишь пару шагов к краю пропасти в тот самый миг, когда ее настиг удар алмазного меча. Джон Сноу пронзил ее насквозь и в этот момент его глаза вспыхнули голубой лазурью. Она пошатнулась, соскальзывая с окровавленного лезвия, и полетела в пропасть. Джон не видел этого. Он не видел ровным счетом ничего. Его ослепила такая ужасная боль, словно глаза прижигали каленым железом. Он рухнул на колени, будто океан воды с силой ударил его в спину. Руки ослабели как у ребенка и он выронил меч. Он захлебнулся отчаянным криком и провалился в густую черную бездну.***
Медленно наступал рассвет. Король Ночи был уверен, что Джон Сноу не переживет эту ночь. Магия Азор Ахая была сильна. Но возможно то, что Джон был наполовину человеком сохранило ему жизнь. Был. Теперь в нем не осталось ничего человеческого. Убив Дейенерис, он убил сам себя и окончательно стал иным. Замок, склеп дракона, море с солеными волнами — все это осталось позади. А впереди их ждала Королевская гавань, победа и трон Семи Королевств.
