Мастер и Метро

Максим Москвин - генсек новой Великой Красной Державы. Да, ему за семьдесят, но он все ещё крепок, силён и властен. Но в последние годы будто что-то точило его изнутри. После этого самовольства Корбута, после того поражения в Д-6... Теперь он сидел в своём кабинете, тихо хлеща водку. Он непонимал, что с ним происходит, и это его злило. В дверь постчуали. Спрятав недопитую бутылку и рюмку, он громко сказал: - Войдите! - и оторопел от вида вошедших. Их было трое. Воланд, Фагот и Азазелло. - Здравствуйте, господин Москвин! - сказал Воланд. - Какой господин?! Товарищ! Товарищ Москвин! - рявкнул на них Москвин, радуясь, что хоть на ком-то можно сорвать злобу. - Да за подобное обращение... - Поберегите здоровье, ТОВАРИЩ Москвин. - сказал Воланд. - Ха, за моё здоровье можете не переживать! - фыркнул генсек. - Вам уже много лет. В ваши-то годы вам следует уберечься от нервных срывов и напряжений. - с какой-то ироничной улыбкой произнёс Воланд. - Или можете умереть. Ведь человек, как я говорил одному товарищу до вас, не то что смертен, он внезапно смертен. - Смертен? Внезапно? Не мелите ерунды! - заносчиво ответил ему Москвин. - О, товарищ Москвин, вы даже понятия не имеете, какую ерунду ВЫ сейчас сказали. Кстати, насчёт смерти... Так, посмотрим... Раз-два, Меркурий из дома, Три-четыре, смерть в квартире... - дальше он бубнил абсолютно нечленораздельно. - Ага! Вы сами себя и убьете, и не далее, чем через два дня! Так вы и умрете! - Это вы УМРЕТЕ!!! - грозно прокричал Москвин, доставая наган. Сейчас он в этих гадах дыр понаделает! Но, сколько он не стрелял, на гостях не было и следа крови. А после того, как он расстрелял все патроны, гости встали и ушли. - Доброй ночи, товарищ Москвин. - пожелал на прощание. Хрипящий, побагровевший от злобы Москвин давил на кнопку вызова охраны. И только когда эти мерзавцы вышли за дверь, зашли охранники. - Арестовать тех, кто вышел из моего кабинета! - прорычал он, злобно сверкая глазами. - Но товарищ Москвин, никто из вашего кабинета не выходил... - оторопело сказал один из охранников. - Ты мне ещё возражать будешь, солдат?! - взревел Москвин. - Да я тебя, утырка, за такие слова как контру расстреляю! Солдат стоял на вытяжку с таким беспомощным выражением лица, что Москвин волей-неволей охладил свой пыл. - То есть не выходил? У меня в кабинете находились три человека, очень приметные, кстати. Один - представительного вида буржуй, с разными глазами глазами и тростью... - Разными? - переспросил другой охранник. - Ну то есть один зелёный, другой карий! Второй - высокий и тощий сталкер в разбитом противогазе... А третий - низкорослый рыжий тип с клыком из нижней челюсти. - описал на память Москвин. - Хорошо, товарищ Москвин, будем искать! - сказали в унисон солдаты и выскользнули за дверь. А Москвин достал граненец и водку, налил... Чёрт, как он не вовремя вспомнил Андрея! *** Василий Петрович Артемонов - мелкий, тощий, но с невероятно обрюзгшим лицом и противными раскосыми глазами сейчас выполнял должность начстанции. Занимал он роскошную двухкомнатную квартиру, где жил один. Но в этот вечер ему отдохнуть не случилось. Вот куда одевается у челноков половина привозимых товаров? А тут этот раскосый подкатывает, таможня самодельная. Характер у него трусливый. Чем-то он напоминал ту мелкую собаку, с Поверхности - мелкая, а горластая. Придя домой в своём будничном наряде, он зажег свет в доме и... что-то было не так. Вроде водкой с закусками пахло... Медленно, достав свой револьвер, он зашёл на кухню - никого. А вот в гостиной... Сидел огромный, с человека кот, клетчатый сталкер, рыжий тип, представительный буржуй, а так же прекрасная девушка с уродливым шрамом на шее, ещё один сталкер, правда обычный, и долговязый парень, играющий с котом в шахматы. На лице кота выражалась озабоченность, а на лице рыжего - мстительная ухмылка. - С-стоять, суки! Ни с места, бля! - завизжал Артамонов. - Рруки вверх! - О, а вот и хмырь болотный! - ухмыльнулся рыжий. - Пожаловал! - и начал подходить к начстанции. - Я, млять, сказал - РУКИ ВВЕРХ! - ещё пронзительнее заверещал Артамонов, когда рыжий почти вплотную подошёл к нему. И, получив прикладом в живот, Артамонов начал терять сознание. Последнее, что он услышал: - Площадку на послезавтра мы обеспечили! Очнулся он уже где-то в густом лесу. Попытавшись подняться, он понял, что не может - его кто-то держит. А после, громко завопив, провалился под дерн - хищные деревья на побережье Сочи не знали почитания чинов. *** Через день после описываемых событий на площадке станции выросла сцена. Все это время безопасники и КГБшники искали троицу негодяев. А на площадку вышел сам Воланд. - Приветствую вас, дорогие друзья! - он развел руки в стороны в приветственном жесте. - Мы долго путешествовали по Метро в поисках! И мы нашли то, что искали! Вы же помните Артема Чёрного? - выслушав в ответ "Конечно", Воланд продолжил. - Вы думаете, он сгинул? Так нет же! Он жив и здоров, и он во Владивостоке! - декламировал Воланд. В ответ же послышалось "Не гони!", "Чем докажешь?" и тому подобное, ответил: - Вы думаете весь мир погиб, и только вы остались? Нет! В мире множество других выживших, но только вас от них изолировали! Зачем? Потому что те, кто вами правит, думают, что война продолжается! Они защищают вас от несуществующего противника! - голос Воланда гремел, будто выстрелы пушки танка. Народ подхватил этот голос неистовым рёвом гнева и недовольства. Народ Красной Линии давно был недоволен своим правительством - из красивой идеи коммунистического равенства ничего не вышло, а наживалось как всегда руководство. - Прекратить! - сиплый, с трудом узнаваемый голос заставил всех обернуться - перед ними стоял генсек Красной Линии Максим Москвин, но в каком жалком виде! Лицо осунулось, будто постарело лет на десять - живот выпирал далеко за пределы дозволенного, мундир наполовину растегнут, обнажая волосатую, заплывшую жиром грудь, под мышками были огромные пятна пота. - Я сказал прекратить! Эти гады - опасные преступные элементы, желающие разрушить Метро! Мой приговор - расстрел! И я приведу его в исполнение! - вытащив свой наган, он дрожащей рукой на ставил его на Воланда. Тот лишь ожидал со спокойной улыбкой. Но выстрел пришелся не туда, куда нужно было - вместо переносицы Воланда пуля вылетела в стропу, удерживпющую в воздухе недостроенную статую Москвина. И та, обрушившись, раздавила своего оригинала... Красная Линия не распалась как государство. Но коммунистические идеи больше не ведут там государство. Они остались, но именно в жизни народа. Правит же теперь Красное Вече - представители каждой станции обсуждают, по какому пути отправить политику Красной Линии. Молодое государство встаёт из пепла старого, ему предстоит много трудностей, но оно их переживёт. Воланд и его свита направились в Четвёртый Рейх, снова исчезнув во мраке тоннеля...