Сборник сиквелов к "Сделке"

Часть 1

— Итак, друзья! — Гарри откашлялся и постучал вилкой по бокалу с шампанским. — Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать назначение моего мужа на пост первого заместителя главы отдела магического правопорядка. Я очень горжусь тобой, дорогой. Самый молодой заместитель в Министерстве, подумать только! Давайте же поднимем бокалы в его честь! Гости оглушительно захлопали и подняли бокалы. — За Тома Поттера-Гонта, самого молодого зама! — воскликнули многие с искренними улыбками. В груди у Тома разлилось приятное тепло. Всеобщее признание как ничто другое тешило его самомнение. Он посмотрел на довольного Гарри и расплылся в пьяной улыбке — глаза его мужа горели восторгом и восхищением. Кажется, сегодня ночью его ждёт особый сюрприз! Ему исполнилось двадцать пять пару месяцев назад. Кто ещё мог похвастаться такой должностью в столь молодом возрасте? До кресла главы отдела осталось совсем чуть-чуть, Крауч стар и уже сдаёт. Пару лет — и он уйдёт на пенсию, оставив на своем месте Тома. Вот тогда он сможет как следует развернуться. Он наведёт порядок в отделе железной рукой, упрочит своё положение настолько, что останется только вопросом времени — когда он займёт кресло министра. Потрясающее чувство всесилия разливалось по венам и вызывало самые приятные ощущения. — Так и вижу, что ты мечтаешь о кресле министра, — с улыбкой в голосе прошептал ему на ухо Гарри, сидящий от него по правую руку. — Вечером ты будешь министром, а я провинившимся главой Аврората. Том поперхнулся шампанским, слишком ярко представив Гарри в аврорской форме. Нет, целительская ему тоже шла, но уже приелась. Это будет что-то новенькое. Предвкушающе оглядев мужа в новом сером сюртуке с растительным узором, он не сдержался и облизнулся. Секс в последнее время стал редким гостем в их доме — оба слишком много работали и уставали так, что сил хватало только на совместное принятие ванны, где они шоркали друг другу спины мочалкой, как престарелые пенсионеры, и потом засыпали, стоило голове только коснуться мягкой подушки. Если бы кто-то раньше сказал Тому, что после семи лет работы у него станет ныть спина от долгого сидения в рабочем кресле и разовьётся аллергия на магический табак, он бы рассмеялся этому несчастному в лицо. Однако, именно так и произошло. Он посещал спортзал два раза в неделю, но это не спасало от затекающих ног и поясницы, когда он сутками напролёт просиживал в своем кабинете, разгребая чужие косяки. Если бы не муж-целитель, который исправно делал ему массаж и снабжал лучшими мазями и зельями, он бы стал злобным брюзгой со сколиозом. Секс в таком ритме жизни как-то сам собой отошёл на второй план и перестал быть главным двигателем их брака. Это не было чем-то слишком ужасным, но иногда заставляло тосковать о подростковом возрасте, когда они могли трахаться по пять раз в день в любом пригодном и не очень месте. Хотя теперь они находились в полной гармонии друг с другом, знали все самые мелкие привычки и могли вместе посмеяться над своим пенсионным образом жизни и договориться, кто кому в следующий раз разминает стопы. Тома это иногда приводило в полнейший восторг. Мог ли он мечтать о таком человеке в своей жизни, когда жил в обшарпанном приюте и не слышал ни одного ласкового слова в свою сторону? Они до сих пор иногда ссорились, но оба точно знали, что эти ссоры забудутся очень быстро и это всего лишь особенности их темпераментов: поорать друг на друга, а потом успокоиться. — Гарри, Том, вы такие молодцы! Я по-хорошему вам завидую. У меня из-за детей карьера не сложилась, но я так рада, что хотя бы вам всё удалось! — Миллисента Диггори грозно глянула на своего благоверного, но потом смягчилась и погладила его по руке. Седрик застрял в своем отделе на месте комментатора матчей. Он немного располнел и обзавёлся совершенно ублюдской, на взгляд Тома, бородкой. Миллисента думала, что ему не дают повышения, хотя он-то знал, что Седрик намеренно не соглашается на него, так как беззаветно любит свою должность и возможность таскаться по всему миру с самыми знаменитыми командами по квиддичу. Вот кто точно оказался на своем месте и получал удовольствие от каждого прожитого дня. — Чёрт с ней, с карьерой! — с жаром возразил Гарри. — У тебя двое прелестных малышей! Это намного важнее, чем работа! — Да, ты прав, — расплылась в улыбке Милли. — Девон и Сьюзан мои самые большие сокровища на всём свете. Гарри тут же начал выспрашивать у неё, как Сьюзан переносит то, что у неё режутся зубки, и Том насторожился. В последнее время его муж проявлял необоснованно сильный интерес к чужим детям. Среди девушек это было нормальным — всё-таки материнский инстинкт и всё такое, но Гарри на нежную барышню не тянул. Он отрастил себе небольшую щетину, раскачался и излучал дикую мужскую сексуальность. Мерлин свидетель, если бы Том не обратил на него внимания в школе, то точно сделал бы это сейчас. Пройти мимо Гарри и не посмотреть было превыше сил любой женщины или мужчины. — Том, какие теперь у тебя планы? Нам следует к чему-то готовиться? — Драко Малфой сидел к Тому ближе всех и поражал своим напыщенным видом. За эти годы он стал кем-то вроде приближённого советника их с Гарри семьи и пользовался безграничным доверием с того самого дня, как спас Гарри от Берга и вылез вон из кожи, чтобы посадить его рядом с Нилом Гринграссом, ныне покойным, да сожрут черви его останки. Том не понимал такой слепой преданности с его стороны, но принимал её. Малфой всегда был слишком эмоциональным и привязчивым, должно быть, ему льстила такая близость к главе ордена Вальпургиевых Рыцарей. — Естественно. Теперь я заведую кадровым отделом. Предупреди младшего Эйвери, что я планирую сделать из него следующего зама, пусть готовится. Остальное обсудим на собрании. Том лениво осмотрел всех собравшихся. Здесь были как друзья Гарри, так и его самые приближённые из ордена. Сколько бы супруг ни смеялся над их организацией, а она уже давала свои плоды и была очень успешна. Большинство из них имели хорошие связи и должности в Министерстве и с каждым днём обрастали всё большим влиянием. Том был полностью ими доволен, хотя иногда и бесился из-за того, что приходится прогибаться под более сильных и влиятельных волшебников. Иногда ему становилось жаль, что он не выбрал путь революции. Тогда всё прошло бы намного быстрее и не так болезненно для его гордости. — Надеюсь, что теперь никто не посмеет называть меня малолеткой в моем отделе, — проворчала Гермиона Уизли. — Раз Том в таком возрасте стал заместителем, то и меня перестанут принижать из-за молодости. Бедняжка Гермиона продиралась сквозь стереотипы волшебников с упорством драконицы. Её гнобили коллеги за статус крови, за пол и за возраст. Том пару раз поспособствовал её продвижению, но она, как истинная гриффиндорка, попросила его больше не помогать ей. Принципиальность для неё была всем — она жаждала доказать, что маглорожденная девушка без связей может построить отличную карьеру. Том немного уважал бывшую Грейнджер за это и принимал её причины очень близко к сердцу. Её мужество поражало и заставляло восхищаться ей. Многим мужчинам этих качеств не хватало. — А почему ты пьёшь сок, позволь поинтересоваться? — спросил её Гарри, подозрительно уставившись. Том мысленно застонал. Для него было очевидно то, что Гарри только пытался узнать. — Я… Эм. Не думаю, что сейчас подходящее время… — замямлила Гермиона. — Брось, Уизли. Все и так догадались. Просвети Гарри, будь добра, пока он не придумал тебе неизлечимую болезнь, — беззлобно ухмыльнулся Том. Паранойя Гарри иногда приобретала невиданные масштабы, и Том боролся с ней, как мог. — Эм, хорошо. В общем, я беременна. Вот я и сказала это вслух, фух, какое облегчение! — Гермиона вся покраснела, и Рон сжал её руку, сияя, как начищенный гоблинами галеон. — И ты молчала! Мерлин, поверить не могу! — возмутился его муж. — Поздравляю! Уже известно, кто это будет? Том только закатил глаза. Определённо, Гарри помешался на карапузах. Сам Том не понимал этой шумихи вокруг детей среди их состоящих в браке ровесников. Подумаешь, младенцы. Орущие, вечно гадящие свёртки! Ему пару раз вручали подержать Дэвона и Сьюзан — детей Диггори. Он не испытал к ним ничего, кроме недоумения. Неужели он сам когда-то был таким же громким и бесполезным? В голове не укладывалось. — Нет, срок слишком маленький. Но я рассчитываю на девочку. Выращу её стойкой и независимой! — с гордостью ответила Гермиона. — А мне всё равно! — радостно пробасил Уизли. — Главное, у меня будет ребёнок! Прикинь, друг, я стану папкой! — Рональд с возрастом приобрёл невероятные габариты, и теперь доблестно охранял покой мирных волшебников, гоняя преступников. Какой-то не очень смышлёный писатель создал книжку с картинками на основе его жизни, быстро ставшую мегапопулярной, и Рон теперь являлся лицом британского Аврората. Именно его Том планировал в будущем сделать главой этого подразделения и уже предвкушал плоды. Гарри засмеялся, глядя на пылающее энтузиазмом лицо друга. — Это потрясающая новость, ребята! Я так за вас рад! — Хогвартс не перенесёт ещё одно нашествие Уизли, так что не слишком разгоняйте конвейер воспроизводства потомства, — хмыкнул Том. Ох как ему не нравилось это одухотворённое выражение на лице мужа! Мордред, лишь бы он сам не захотел завести детей. Том этого просто не переживёт. Празднование продолжалось своим ходом. Том изрядно выпил и мечтал только о том, как окажется в спальне с Гарри. Усталость наваливалась всё сильнее. Он весь день решал организационные вопросы и принимал дела предыдущего зама, который по «счастливой случайности» попался на связи с сыном противника их министра. Никому же было невдомёк, что это Том вырастил политического противника Фаджа из господина Берга-старшего, шантажируя его благополучием Наркисса. Всё сложилось наилучшим образом. Он уже размышлял, кого ещё поймать в свою ловушку и клеймить, потому что пользу такие идиоты приносили просто колоссальную. Когда все разошлись он уже не чувствовал в себе сил на секс, но очень его хотел. В конце концов, он заслужил. Он принял душ и завалился в кровать голышом, ожидая Гарри, который убирал со стола. С легкой руки Гермионы он не хотел заводить домовиков и хозяйством занимался исключительно сам. Том думал, что это его личный способ контролировать свою жизнь и не настаивал на помощниках. — Всё прошло просто отлично! — Гарри упал с ним рядом на кровать и застонал, обнимая подушку. — Какая же мягкая постелька! Том был полностью с ним согласен, но пересилил свою лень и запустил руку Гарри под сюртук. Очень хотелось уже получить свою награду, сон подождёт. — Я требую свою награду, — пробормотал он, с непередаваемым наслаждением оглаживая крепкие мышцы живота Гарри. Как же он соскучился по нему! Карьера отнимала у него слишком много сил. — Ты заслужил её, — прошептал в ответ Гарри, поспешно раздеваясь. — Мне нужно трансфигурировать этот наряд в аврорскую форму. — К драклам. Я просто хочу тебя, — Тому уже было плевать на все обещания и игры. Он просто жаждал ощутить Гарри рядом, насладиться его запахом и вкусом. — Ладно, потом поиграем, — прошептал тот и накрыл его рот своими горячими губами. Том застонал от удовольствия, накрывшего всё его тело. — О, Мерлин, мы уже неделю не занимались сексом! Я хочу тебя безумно. — Ожидание только распаляет страсть. Те, у кого есть дети, прекрасно это знают. Том замер на полпути к ширинке Гарри. — Так. Мне не нравятся твои постоянные намёки. Говори, в чём дело? — строго спросил он, пытаясь расстегнуть заевшую молнию на его брюках. — Ничего особенного! Просто, ты не думал, что мы тоже могли бы завести детей? — невинно поинтересовался Гарри, как ни в чём не бывало целуя шею Тома. — О нет! Я так и знал! — обречённо застонал Том. — Ну зачем тебе дети, детка? Разве нам плохо вдвоём? Зачем нужны пищащие мелкие создания? Гарри перестал его целовать и напрягся. — То есть ты вообще не видишь смысла в детях? — напряжённо спросил он. — Нет! Это лишние препятствия между нами. Я не то что не хочу, я терпеть не могу детей. И, надеюсь, ты перерастёшь своё помешательство на младенцах. Гарри вдруг отстранился от него и странно посмотрел. — Ты серьёзно? Ты вообще не хочешь, чтобы у нас когда-нибудь появились дети? Том задумался. Хотел ли он детей? Точно, нет! Даже ради Гарри. Это было слишком. Бесполезные мелкие пройдохи, которые могут подставить в любой момент, как это сделал Наркисс Берг со своей семьёй. Нет уж, лишний рычаг давления на него и Гарри ему точно был не нужен. Из-за тупости того же Наркисса его семья теперь была у Тома на побегушках. Папаша Берг компрометировал врагов Тома за свой счёт, мать восхваляла его по всем светским салонам, лишь бы ненаглядному Кисс-Киссу не причиняли боль через метку. После Азкабана у него знатно поехала крыша и он пытался покончить с собой примерно раз в месяц, но Том не давал ему этого сделать. Он хотел мучить придурка до конца дней, и никто ему не помешает. Что, если кто-то так же воспользуется и их с Гарри ребёнком? — Ни за что, детка. В этом ты должен со мной согласиться: дети — существа бесполезные. Они только доставляют неприятности и не дают ничего взамен. Гарри отстранился и отбросил руку Тома, когда тот потянулся к его обнажённой груди. — Поверить не могу. Ты вообще не хочешь заводить детей? Никогда? Том понял, что только что лишил себя секса, но отступать не собирался. Дети — зло! — А тебе они зачем, позволь спросить? Тебе всего двадцать пять, жизнь только начинается! Зачем тебе её портить? Мы и так редко видимся, а дети только усугубят наше положение! — он начинал злиться. Ну почему Гарри так зациклился на детях? Чего ему не хватало? — Мы редко видимся только из-за твоей жажды всё контролировать! Я-то работаю по нормальному графику! — завопил внезапно Гарри. — Это ты пропадаешь на работе и совсем не обращаешь на меня внимания! А я хочу нормальную семью! С детьми! Я всегда о них мечтал, только ты никогда меня не слушал! Том разозлился от его обвинений. — Я работаю, чтобы обеспечить нас! Я работаю на благо всего волшебного общества! Дети совсем не вписываются в нашу жизнь! — Это в твою жизнь они не вписываются! А я хочу детей! Я хочу семью! И обеспечивать нас я тоже могу! — запальчиво возразил Гарри, отстраняясь от Тома. — А я не хочу! Мы и так семья! И очень мало времени проводим вместе! Да зачем они нам?! Тебе мало меня? Гарри вскочил с кровати и со злостью уставился на него, поспешно одеваясь. — Ты тут не при чём! Я просто хочу расширить нашу семью! Это же так здорово: воспитывать детей, видеть, как они растут, баловать их и утешать, когда они совершают ошибки! Только представь — маленький мальчик, похожий одновременно на тебя и меня! Который точно так же, как ты, будет морщить нос и улыбаться, и как я откидывать волосы со лба! Том слишком устал для ругани. Он очень хорошо понимал, что Гарри в таком состоянии может орать на него и доказывать свою точку зрения очень долго. Проще было пойти в гостиницу и выспаться там. Гарри за ночь остынет, и они смогут нормально поговорить. Дети! Что придумал! У Тома на носу государственный переворот, а его муж думает о детях! — Куда ты собрался?! — рявкнул Гарри, когда Том поспешно начал одеваться. — Посплю в другом месте, раз уж тут мне не рады, — мстительно прошипел Том. Голова разболелась от криков и смертельной усталости. — Ты с ума сошёл?! Том! Куда ты пойдёшь на ночь глядя? — В гостиницу, куда же ещё. Надеюсь, там мне дадут выспаться и не будут нести чушь о детях. — Ну и катись, сволочь! Когда Том закрыл за собой дверь комнаты, в неё прилетело что-то тяжелое с той стороны и громко разбилось. Темпераменту Гарри могли позавидовать все гоблины страны. Головная боль всё нарастала, и Том решил прогуляться. Он аппарировал в Косой переулок и с удовольствием втянул в лёгкие прохладный вечерний воздух. В это время почти все магазины уже закрылись и на пути ему встретилась только парочка поздних прохожих. Как же хорошо! Последнее время он дышал только пыльными архивами и приторными духами министерских сотрудников. Может, Гарри и прав — он слишком много времени проводит на работе и совсем не уделяет ему внимания. Возможно, проводи Том больше времени с ним, и мысли о детях не посетили бы его буйную голову. Дети. Том бы отдал правую руку, лишь бы узнать, что заставляет Гарри хотеть их завести. Неужели ему действительно так не хватает внимания? Или он просто так любил своего младшего брата, что сейчас желает найти ему замену? А что, этот вариант выглядит правдоподобнее остальных. Побег был временной мерой. Завтра, когда Том наконец-то выспится и отдохнёт, им предстоит серьёзный разговор. Разговаривать с Гарри сейчас, когда они оба прилично выпили и завелись, было верным способом спровоцировать длительный конфликт. За годы их совместной жизни Том отточил алгоритм разрешения конфликтов до автоматизма — оставить мужа одного в пустом доме и дать себе остыть, а потом спокойно сесть и поговорить. Он научился контролировать свой гнев, но иногда Гарри одним словом мог вызвать вспышку ярости, а кричать на него и пугать не хотелось. Потому Том просто уходил из дома. Но как донести до него, что никаких детей у них не будет? Его терзала необъяснимая злость. Он уже давно привык анализировать свои чувства, но в этом случае полностью терялся. Просто сама мысль о том, что по дому будут бегать мелкие недомерки, почему-то бесила. И что ему было делать? Как объяснить всё Гарри, если он сам не знал, что его так напрягает? Пока он шёл по полупустой улочке, голова становилась всё легче. Очень хотелось вернуться домой. Том терпеть не мог спать где-то вне дома, а ещё больше не любил спать без мужа под боком, но приходилось терпеть. Мерлин, быстрее бы всё это разрешилось! Том при своем нынешнем состоянии просто с ума сойдёт, если не вернётся в привычную колею. В спину вдруг задул холодный ветер, и Том остановился, чтобы наколдовать согревающее. Только ухудшения погоды ему не хватало! Чёртов Лондон со своими вечными погодными капризами! От резких порывов воздуха на двери ближайшего магазинчика звонко запел ловец ветра и Том вздрогнул, испытав странную стыдливость. Чистый мелодичный звук напомнил о счастливом смехе Гарри. Лавка была всё ещё открыта, на потрёпанной деревянной двери красовалась табличка: «Заходить только в крайнем случае». Том ухмыльнулся и хотел было пройти мимо, но что-то его насторожило. Через пару секунд он понял, что: ветер по-прежнему неистовствовал, но ловец на двери оставался недвижим. Порывы воздуха как будто складывались в чей-то голос, знакомый, но совсем позабытый: «Зайди, зайди, зайди». «Ну ладно!» — азартно подумал он и открыл дверь. Лавка была разочаровывающе-скучна: всего лишь склад антиквариата. Том брезгливо оглядел пыльные полки, заваленные старым хламом: древними котлами, потрепанными книжками и ещё кучей разных магических штучек, от вредноскопов до подозрительных тарелок. В углу за небольшой конторкой сидел старик в потрепанной коричневой шляпе. Его серая борода неаккуратно торчала в разные стороны, лицо было похоже на печёное яблоко. Он поднял на Тома взгляд ясных голубых глаз и хитро прищурился. — А, посетитель. Проходите, проходите. — Прошу прощения, я ошибся. Всего доброго, — Том развернулся, чтобы уйти, но старик весело рассмеялся скрипучим ломким смехом. — Нет-нет, никакой ошибки, Том. Ты пришёл куда следует. Том мигом выхватил палочку и развернулся к старику. — Откуда вы меня знаете? — вырвался у него глупый вопрос. Очевидно же, что старик — искусный легилимент, раз узнал его имя так, что он этого не заметил. — В эту лавку приходят только те, кому нужна помощь, — проигнорировал его старик и с кряхтением поднялся на ноги, совершенно не обращая внимания на волшебную палочку, угрожающе нацеленную на него. Том убрал палочку и закатил глаза. Он понял, куда попал. Ему не раз рассказывали о сумасшедшем Джо и его лавке универсальной помощи. Этот псих каждый раз менял название и местоположение, чтобы отделаться от арендодателей, многим из которых он задолжал кучу денег. Вот уж совпадение, оказаться здесь именно в этот вечер! — Ах, Джо, — издеваясь, Том развёл руки в жесте беспомощности. — Чем ты можешь мне помочь? Мой муж хочет детей, а я их терпеть не могу. Может, у тебя есть старый дырявый котёл, в котором я могу сварить младенца и подарить ему? Джо засмеялся, будто в жизни ничего смешнее не слышал. Его совсем не смутили ни сарказм, ни знание его имени. Том мстительно решил сдать его новый адрес куда следует. — Деток не хочешь? Зря-зря. Детки всем нужны, — ответил старик, наставительно подняв указательный палец в воздух. — Я тебе помогу, помогу. Детки всем нужны. Тому даже стало интересно, каким это образом Джо собрался ему помочь. Он остался стоять на месте, пока старик нырнул в неприметную низкую дверцу в подсобку. — Вот и он! — вернулся обратно Джо и протянул Тому маленькую деревянную статуэтку кошки. — Деревянная кошка, серьёзно? — скептически хмыкнул Том, беря в руки статуэтку. На ощупь она оказалась удивительно тёплой, будто Джо специально её тер для нагревания, прежде чем вынести. — Это кот, — обиделся старик. — Он тебе поможет, поможет. Тому надоел этот спектакль. Он устал и хотел спать. Не стоило сюда вообще заходить. — Ладно, ладно, — сказал он и мысленно выругался. Манера старика повторять всё по два раза была заразительна. — Вот тебе галеон за кота. Надеюсь, ты отдашь его за долги арендодателям. Том кинул золотую монетку, убрал кота в карман и покинул лавку, слыша хихиканье Джо за спиной. Сумасшедший, что с него взять. В гостинице он снял самый удобный номер и тут же завалился на кровать, не раздеваясь. Спать в сомнительной кровати голым не хотелось. Быстрее бы помириться с Гарри и забыть всю эту историю с детьми.

* * *

Когда утром Том открыл глаза, он не узнал потолок. Голова была тяжёлой, будто он вовсе не спал, глаза открывались с трудом, а серый потолок, совсем не похожий на белый гостиничный, не помогал ему прийти в себя. — Хозяин, я хочу мышку. Хозяин обещал мышку, — донеслось до уха шипение. Том медленно повернул голову на жёсткой подушке и столкнулся взглядом с огроменной змеёй, положившей башку прямо на кровать. — Ох ты ж блядь! — Том подскочил на кровати и попытался нашарить в кармане палочку, но обнаружил, что на нём надета толстая шерстяная пижама, а палочка спокойно лежит на тумбочке рядом с узкой койкой, на которой так удачно примостила голову гигантская змея. — Хозяин, дай мышку, — прошипела эта тварь, высунув раздвоенный чёрный язык. — Ты кто? — прошипел Том, поняв, что она не собирается на него нападать. — Хозяин, я Нагайна. Ты обещал Нагайне мышку, — каким-то образом Том почувствовал, что змея обижена. Чушь какая! Змеи не могут обижаться, даже такие здоровые! Откуда она тут вообще взялась? Он огляделся по сторонам. Это была большая тёмная комната, заваленная книгами и артефактами. У окна с зелёными шторами стоял большой письменный стол и потёртое кожаное кресло, по стенам мостились книжные полки, на полу возле закопченного камина лежала полосатая шкура неизвестной животины. Том потряс гудящей головой в разные стороны и ущипнул себя за руку. Ничего не изменилось, только он заметил неестественную бледность и худобу своей руки. Ещё вчера вечером его кулаком можно было проломить среднюю стену, так какого жмыра сейчас она напоминает трупную культяпку? Том аккуратно сполз с кровати с той стороны, где не было змеи. Ему нужна была палочка, но доступ к ней перекрывала наглая рептилия. — Нагайна, отползи, — прошипел он ей, и змея, слава Мерлину, послушно отползла от кровати. — А когда будет мышка? — не сдавалась она, обвив внушительными кольцами ещё одно кресло у камина. — Скоро будет, — ответил Том, схватив свою палочку. Хоть она осталась прежней! Рассудив, что настоящий хозяин Нагайны держит для неё еду где-то в комнате, он попробовал приманить мышь. Со змеями лучше не ссориться, он это по себе знал. В огромном шкафу у кровати что-то зашуршало, дверца распахнулась и к нему в руки прыгнула настоящая, но слишком большая мышь-мутантка, дико пищащая и извивающаяся всем своим жирным телом. — А вот и завтрак! — Том отлевитировал зверька к змее, и та тут же его заглотила, хищно щёлкнув челюстями. — Вкусная мышка. Почему мышки на улице не такие вкусные? — Они там помои едят, — объяснил ей Том. Хозяин Нагайны наверняка их кормил специальными зельями, чтобы они вырастали такими огромными и могли за раз насытить такую гадину. Как это она определяла, что они вкусные? Странное создание, определённо. Осознание произошедшего никак не хотело приходить в голову. Как он тут оказался? Что тут вообще творится? Том взял с полки книгу и трансфигурировал её в большое зеркало. — Мерлин, Мордред и Моргана! — не сдержался он, стоило только увидеть своё отражение. Из зеркала на него смотрел кто-то похожий на него, но в то же время абсолютно другой. Этот мужчина был худ и бледен до синевы. Черты лица были будто оплывшими и припорошенными пеплом, глаза стали багровыми и глубоко запавшими, губы посерели. Это совершенно точно был он, только другая версия — словно на нём долгое время ставили опыты сумасшедшие учёные. Том брезгливо пощупал дохленький бицепс, скрытый пижамой и стянул её с себя, оставшись в одних трусах. Было буквально больно смотреть на это тощее тело. Выпирающие ребра натягивали белую кожу, живот запал, ключицы безобразно торчали. С такой примечательной анатомией было странно ощущать себя полным сил. По венам будто бежала чистейшая магия. Том на пробу ударил кулаком стену и с удивлением обнаружил, что на толстой деревянной панели осталась внушительная вмятина, а костяшки даже не заныли. Он взмахнул палочкой, накладывая чары отмены иллюзии, но ничего не произошло. Том хмыкнул и применил колдовство посильней. Кто бы ни наложил не него этот морок, он сильно ошибся с жертвой. Чертовы гостиницы! Совсем не беспокоятся о безопасности клиентов, а Том был так вымотан, что просто поставил пароль на дверь. Заклинания летели из палочки одно за другим, но всё было тщетно. Все чары указывали на то, что он абсолютно здоров и не подвергается никакому воздействию. После получаса попыток Том понял, что это бесполезно. Должно было быть другое объяснение происходящему. В памяти всплыли сказания и легенды, которые он начал собирать после того, как вернулся с того света. Всё это очень напоминало ему сказку об одноногом Билле. Одноногий Билл ненавидел весь свет, потому что у него была всего одна нога, а у остальных — две. Билл много плакал и просил самых великих волшебников мира помочь ему. Но никто из них не смог отрастить Биллу ногу. В отчаянии Билл обратился к отшельнику, и тот обещал ему помочь. Он подарил Биллу цветок и сказал, что скоро у него всё будет хорошо. На следующее утро Билл проснулся с двумя ногами. Только рядом не было его любимой жены и детей, а сам он оказался безработным пьяницей. Билл решил устроиться на работу и найти свою жену, но та уже была замужем. Тогда Билл начал жить своей жизнью, но две ноги уже не приносили ему радости, потому что рядом с ним не было его любимой и их детей. Тогда Билл в отчаянии сказал, что лучше быть одноногим и любимым, чем никому не нужным с двумя ногами. На следующее утро Билл проснулся в своей кровати без ноги, но в объятьях жены. Он поблагодарил отшельника и с тех пор стал очень счастливым. Сказок, подобных этой, было множество, одна другой интересней, но их объединял именно факт переноса в другую реальность. Благодаря словам матери, Том знал, что они точно существуют, а значит, туда можно проникнуть с помощью магии, потому воспринимал эти сказки всерьёз и мечтал когда-нибудь сам приоткрыть завесу между мирами и увидеть другого себя. Он работал над пространственными артефактами, но свободного времени было мало, так что он не слишком далеко продвинулся. Что же, его желание неожиданно осуществилось. Ему несказанно повезло! В голове начинала вырисовываться картина происходящего. Статуэтка кота от сумасшедшего Джо не была простой безделушкой. Она каким-то образом занесла его в параллельный мир. В этом мире, очевидно, Том вырос двинутым на всю голову, раз так себя запустил. Как и в сказке, он проснулся другим человеком и теперь, видимо, должен осознать, как был счастлив в своем мире и действительно захотеть туда вернуться. Но он и так знал, что ему повезло, и любил свою жизнь! Кажется, статуэтка работала по другому принципу. Том не сомневался, что сможет с этим разобраться довольно легко и вернуться домой. Это было просто грандиозно! Он в мечтах уже стал первооткрывателем параллельных миров, превозносимым до небес. Каждый ребёнок будет знать его имя спустя сотни лет! Ему стало безумно интересно, чем же так отличается этот мир от его собственного. Азарт захватил с головой. Что могло заставить его перестать следить за собой и поселиться в этой безвкусной темной помойке? Да ещё завести себе гигантскую обидчивую змею в качестве питомца! Гарри будет ржать над ним до посинения, когда Том вернётся домой и всё ему расскажет. Гарри! Интересно, какой он в этом мире? Тому нестерпимо захотелось посмотреть на него, прежде чем отправиться к старику Джо и вытрясти из него все подробности перемещения. Магия такого уровня должна была храниться в строгом секрете, а не быть доступной пройдохе вроде него. Может, он украл эту статуэтку в Отделе тайн? Если где и должны создавать артефакты, перемещающие между мирами, то только там. В любом случае, Том разберётся с этим позже, когда увидит Гарри и убедится, что в этом мире с ним всё хорошо. Том нашёл в шкафу повседневные черные мантии и брезгливо поморщился — они все были слишком траурными и безвкусными. Он быстро оделся, стараясь не пускать в голову панические мысли. Это всего лишь непредвиденный инцидент, он сможет быстро с этим разобраться и вернуться домой. Всё будет хорошо. Во всех сказках путешественники всегда возвращались домой, магия не терпит нарушения естественного порядка вещей. Ему пришло в голову, что настоящий хозяин тела может сейчас находиться в его собственном мире. Вот уж кому повезло! Проснётся в прекрасном теле, если забыть о ноющей время от времени спине, узнает, что у него прекрасный дом, прекрасный муж и вообще всё прекрасно. А самое прекрасное, что нагоняй от Гарри получит тоже он. Том даже повеселел, представляя, как его другая версия не успевает увернуться от брошенной в него вазы. Том выглянул в окно и обнаружил знакомый пейзаж — улочки Хогсмида были точно такими же, как в его мире. Стало немного легче — он, по крайней мере, был в родной стране. Нагайна спокойно лежала в кресле и больше не разговаривала с ним. Наелась и теперь переваривает, понятное дело. Вот Тому есть совершенно не хотелось. Должно быть, у этого тела совсем отсутствовал аппетит, иначе как объяснить, что такой крупный мускулистый мужчина, как он, мог превратиться в бледного задохлика. Откуда ему следует начать поиски Гарри? Тот имел приличное наследство и мог купить себе любой дом. Гарри до встречи с ним хотел стать аврором, может, следует начать оттуда? Но Том не мог просто так заявиться в Министерство, он даже не знал, чем сейчас занимается. В ящиках стола обнаружилась куча писем и документов. Быстро просмотрев их, Том понял, что в этом мире он всё так же мечтает о власти и возглавляет орден Вальпургиевых Рыцарей. Одна из листовок ордена описывала довольно радикальные цели и способы их достижения. Кажется, в этом мире он гнёт линию чистокровок и собирается устроить революцию. Просто прелестно. Большинство целей звучали слишком утопично, а способы реализации вызывали откровенное презрение с точки зрения опытного политика, каким стал Том, поварившись семь лет в министерском котле. На подоконнике он обнаружил газету. Судя по дате, Том не только оказался в другом мире, но и постарел на пять лет. Его новому телу было тридцать. Интересно, почему именно этот возраст? Новости из газеты были самыми обычными — всё тот же Корнелиус Фадж терроризирующий Министерство жутчайшей бюрократией, всё те же квиддичные команды, скачущие по турнирной таблице, даже Люциус Малфой мелькнул своей белобрысой шевелюрой в связи с очередным пожертвованием. Парочка новых лиц не слишком изменила английское болото. Ему вдруг стало не по себе. Комната давила на него темнотой и холодом, из газеты смотрели всё те же мерзкие рожи, что позволяли себе творить беспросветные глупости, уничтожая государство изнутри. А его тщедушное тело ощущалось как глыба льда — ничего не чувствующая и мёртвая. Что же произошло с ним в этом мире? Том ещё раз осмотрел всю комнату, но не нашёл ничего необычного. Возможно, какие-то важные записи и артефакты он хранит в другом месте. На комнате хоть и чувствовалась мощная магия, но наверняка есть пара тайников, которые просто так не обнаружить. Тоска по дому всё усиливалась, и он решил аппарировать к своему коттеджу, просто чтобы посмотреть на него и успокоиться. Он внушал себе, что скоро вернётся домой, иначе и быть не может, но липкий противный червячок сомнения всё равно грыз его изнутри. Да, Гарри там не будет, но само наличие этого здания означало, что он не сошёл с ума, что его счастливая жизнь не была сном. Потому что все события этого утра уже казались чем-то отвратительно знакомым. Он появился на пятачке под тремя сросшимися ивами. В этом месте они с Гарри однажды зарыли капсулу времени с посланиями к себе в будущем. Правда, они тогда были пьяны вдрызг, и ему даже страшно было представить, что они там понаписали. Сейчас эта ребяческая выходка отозвалась теплом где-то под ребрами. Значит, и у этого тела были хоть какие-то реакции. Дом стоял на месте, всё такой же уютный и сказочный. Светлые стены с большими окнами оплетал плющ, красная черепица сверкала на солнце, как игрушечная, крыльцо всё так же было уставлено кашпо с цветами. Ему даже показалось, что цветы были теми же самыми. Довольно странно, что другой хозяин дома тоже любил цветочки и плющ, как Гарри. Том приблизился к живой изгороди, наложив на себя чары невидимости, чтобы не пугать жильцов страшной мордой. Если бы под его окнами шарился такой красавец, он бы тут же его проклял. Окна были распахнуты настежь, впуская в дом свежий воздух, насыщенный ароматом цветов, Том подкрался поближе, чтобы увидеть хозяев, но так увлёкся, что слегка задел рукой сигнальные чары. К его удивлению чары его легко пропустили. Том нахмурился и достал волшебную палочку, чтобы проверить, в чём дело. С удивлением он обнаружил, что довольно сложные чары на доме были избирательно повреждены. Как будто в дом тянулась невидимая ниточка, связывающая его с чем-то, что разрушало любые чары персонально для него. Странно. В животе что-то перевернулось. Неужели?.. Может, они с Гарри вместе и в этом мире? Или, может, они развелись, но до сих пор общаются? Чушь, конечно, ни в одном из миров Том ни за что бы с Гарри не развёлся, но другие идеи в голову просто не приходили. Он вообще чувствовал некоторую заторможенность в работе мозга. Все реакции будто притупились, в голове словно была натянута струна, готовая вот-вот лопнуть. Внезапно дверь распахнулась и на крыльцо вышел тот, кого он ну никак не ожидал увидеть в этом доме. — Мой Лорд? Где вы? Драко Малфой выглядел отлично в свои тридцать, в отличие от Тома. Он был одет в тёмные брюки и легкую домашнюю рубашку, его отросшие волосы были заплетены в косу, как у его многострадального папаши Люциуса. До Тома дошло, что именно к нему обращаются «Мой Лорд». Совсем как в школьные разгульные деньки, когда у него была серьёзная мания величия. Мерлин свидетель, Том рад, что перерос это. Он подошёл к тропинке, ведущей во двор и скинул чары. — Я здесь, — Том вздрогнул от своего голоса. Он был каким-то слишком высоким, как будто кто-то подрезал его связки. Или яйца. — Милорд! Прошу простить, чары последнее время барахлят, мой супруг недавно пытался их перенастроить, поэтому метка могла не сработать, — Малфой выглядел довольно испуганным. Наверное, решил, что Том не смог попасть в дом и топтался у забора. Метка? В своём мире Том ставил метки только всякой падали, типа Берга, но они не действовали, как помеха для чар защиты. Довольно интересная концепция. И что это за супруг у Малфоя выискался? В его мире Драко совсем недавно женился на Панси Паркинсон и никогда не выказывал голубых наклонностей. Да ещё и поселился в их доме, ничем не напоминающем древние поместья чистокровок. Дом был типичной мечтой магглорожденного. — Дело не в чарах, в противном случае я бы разрушил их, — Том стремительным шагом приблизился к Драко. Ему не терпелось осмотреть дом и увидеть, в кого Малфой мог так влюбиться, что переметнулся в их стан и наплевал на семейные традиции. — Полагаю, в этом доме подают чай? — на улице было довольно тепло, но он почему-то мёрз от самого маленького ветерка. В голову закралось нехорошее предчувствие по поводу него и Нагайны. — Проходите, прошу! — Драко шире распахнул дверь, и Том ступил в прихожую. Ну надо же! Очень похожая цветовая гамма. — Что привело вас ко мне? Я думал, мы всё обсудили в письме? Том проследовал за Малфоем в свою собственную гостиную, обдумывая причину визита, и устроился на удобном кожаном диване. В этой комнате чувствовался стиль слизеринца — темная мебель, дубовые полы и панели, изумрудные шторы. В их доме он бы не допустил такой мрачности. Гостиная Поттер-Гонтов была светлой, воздушной, в персиковых и коричневых тонах. — Милый, кто там был? — из глубины дома донёсся до боли знакомый голос и Том оцепенел. — Кто это? — мёртвым голосом спросил он у Драко. — Это мой муж, позвольте, я вас представлю? — с непередаваемой нежностью в голосе ответил тот. Том только слабо кивнул. — Так и кто там… О! Здравствуйте! Волдеморт, я полагаю? В дверях стоял Гарри. Он был ниже и такой же худенький, как в школе. Длинные волосы были собраны в хвост. Яркие зелёные глаза весело блестели за стёклами нелепых круглых очков. Возраст оставил на нём свой отпечаток — в уголках губ появились небольшие складочки, а лоб прорезали первые морщинки, как будто Гарри много хмурился. Непривычно было увидеть его без сексуальной щетины и мускулистых покатых плеч, как будто перед Томом стоял родной брат Гарри, а не он сам. Том только кивнул ему, не в силах выдавить ни слова, и Гарри вдруг знакомо лукаво усмехнулся, будто бы придумал очередную шутку по поводу его дурных привычек. В тощей груди Тома что-то сдавило и запекло. — Ты прав, дорогой, это Лорд Волдеморт. Милорд, это мой муж — Гарри Поттер. Жаль, что вас не было на нашей свадьбе, она была великолепна! В ответ Том издал хриплый задушенный звук. — Рад знакомству, мистер Волдеморт, — Гарри начисто проигнорировал его титул и щёлкнул пальцами. На низком журнальном столике тут же появился чайный сервиз и тарелочка аппетитных пирожных. — Угощайтесь, наши эльфы сегодня постарались на славу. — Как, — Том смотрел на Гарри и не мог поверить в реальность всего происходящего. Чушь, бред, вздор! — Как вы познакомились? У Малфоя дрогнула рука и он пролил немного чая мимо чашки. — Милорд, вас долго не было в стране. Я понимаю, вы, должно быть, удивлены моими предпочтениями… — его голос дрожал. Он, кажется, решил, что Том напрягся из-за его ориентации. — Драко хочет сказать, что он гей и в этом нет ничего неправильного, — перебил его Гарри, с решимостью посмотрев в красные глаза. У Тома в голове зашумело. Гарри был всё тем же: решительным и смелым. Внешность не изменила его сути, Том любил его любым. И перед ним был его муж. Только его! — Гарри! — Ничего, Драко, — Том попытался взять себя в руки. Это всё не правда, не по-настоящему. Он справится. — Вы неправильно истолковали мою реакцию. Я сам придерживаюсь нетрадиционных взглядов, просто удивлён, что наследник Малфоев пошёл против семейных традиций. Каждое слово давалось с трудом. Он будто тяжелые камни выплевывал. Гарри был рядом и, одновременно, так далеко. Том выпрямился ещё больше, пытаясь казаться крупнее, и попытался говорить более плавно и очаровывающее. Бледные руки, лежащие на коленях, походили на инфернальных пауков, и он попытался прикрыть их широкими рукавами. Что думает о нем Гарри сейчас? Наверняка смеётся про себя и уже придумал парочку нелестных сравнений с инферналом. — Да, отец был в бешенстве, — гадёныш Малфой накрыл руку сидящего рядом с ним на диване Гарри своей, мгновенно вызвав у Тома приступ ярости. — Но мне было всё равно. Я влюбился в Гарри ещё в школе и отдал бы всё на свете, лишь бы быть с ним. Гарри нежно улыбнулся ему в ответ, и Том чуть не заорал. Рука чесалась, так хотелось вытащить свою палочку и убить Малфоёныша. Он мысленно повторял, как мантру, что это не его муж и не его мир, но помогало мало. Влюбился в школе, значит? Теперь их перепалки предстали перед ним в другом свете. Его всегда развлекало, как Гарри ставил на место надменного Малфоя остроумными замечаниями. А теперь, выходит, это у Малфоя был такой способ флирта! Он задирал предмет своей любви, чтобы обратить на себя его внимание! Мерлин! А ведь и правда, Малфой всегда крутился поблизости от них с Гарри, всегда охотно соглашался присмотреть за ним, когда Том уезжал из страны и делал подозрительно дорогие подарки ему на дни рождения. Ублюдок! Том разорвёт его на тысячи маленьких кусочков, когда вернётся домой! — Да уж, ты весьма своеобразно проявлял свою любовь, — Гарри поморщился, его взгляд не выражал той нежности, что взгляд Драко. Том приободрился. Конечно, Драко никогда не сможет вызвать в нём тех же чувств, что и Том! Возможно, он сошёлся с ним от безысходности? Всё же Гарри ценил ум, а Драко был самым сообразительным среди их однокурсников после Тома. — Интересно. Не помню, чтобы вы встречались в школе, — закинул удочку Том. Он жаждал знать, что же произошло в жизни Гарри, пока его не было рядом. — Мы и не встречались, — хмыкнул Гарри, разлив чай по чашкам и придвинув одну из них Тому. — Драко меня жутко бесил тогда. Мы узнали друг друга получше позднее, когда папочка пристроил Драко на работу в Аврорат аналитиком. — Эй, я ради тебя попросил меня туда устроить, вообще-то! Ни один Малфой до меня не работал! — Какая жертва! — закатил глаза Гарри, мягко улыбаясь. Том чуть было не дернулся к нему, но остановил себя в последний момент. Это не его муж. Как же невыносимо было смотреть на этих двоих! Том давно научился контролировать свой гнев, но сейчас старые привычки рвались наружу. — Удивлён, как это Люциус не убил вас обоих, — выдавил он, чтобы поддержать беседу. Ему не хотелось пугать Гарри неадекватным поведением. Не дай Мерлин ещё сорвётся в приступ. — Ему незачем было переживать. Главную задачу рода Малфой мы выполнили, — улыбнулся Малфой, когда из соседней комнаты донеслось хихиканье и топот. — Идите сюда, шпионы вы мои! Познакомьтесь с Милордом! — уже громче крикнул он. Тому захотелось протереть глаза. В комнату зашли маленькие копии Гарри и Малфоя. — Джейми, Скорпи, поздоровайтесь с мистером Волдемортом! — строго сказал им Гарри, но его лицо всё светилось от безграничной любви и счастья. — Здравствуйте! — хором поздоровались мальчишки. Один, точная копия Гарри, был постарше. Второй имел чисто малфоевские черты и был совсем ещё мелким, от Гарри в нем были только глаза — ярко-зелёные и лукавые. Том не смог ничего сказать. В голову ударила горячая кровь, виски заломило. — Скорпиус Драко Малфой, где твой ботинок, ради Мерлина? — голос Гарри звучал где-то на периферии сознания. Красная пелена застлала глаза, мешая видеть любимое лицо. У него был секс. С Малфоем. Почему-то он не подумал об этом, пока не увидел детей. Они, конечно, появились от суррогатного материнства, но в голове всё равно возникла традиционная картинка появления детей — секс супругов. Кулаки непроизвольно сжались, всё тело напряглось, струна, натянутая в голове, опасно завибрировала. Никто. Никогда. Не прикоснётся. К Гарри. Рука потянулась к волшебной палочке. Убить. Всех убить. — Па, это всё Джейми! — Ябеда! Я больше не дам тебе играть с моим паровозом! — Джейми сердито нахмурился и выпятил нижнюю губу, как это всегда делал Гарри, когда дурачился. Том уставился на мальчишку сквозь пелену на глазах. Последними крохами самообладания цепляясь за родной образ. — Но это ты забрал ботинок! Па! Скажи ему! — Джеймс, верни ему ботинок. Скорпиус, не плачь. Это всего лишь ботинок, я не собираюсь вас наказывать, хорошо? — Но он ябеда, па! Почему ты ему веришь? Я не брал! Том смотрел на Джейми и видел в нём Гарри. Те же повадки, тот же боевой настрой и желание отстаивать себя. То же упрямство в глазах. Бешенство отступало, неохотно сдавая свои позиции. Как же давно с ним такого не случалось! Приступы неконтролируемой агрессии остались в прошлом, но в этом теле они будто усилились в тысячу раз с подросткового возраста. Он сделал парочку глубоких вдохов и глотнул чай, повторяя про себя: это не мой муж, это не мой Гарри. Это была правда. Этот Гарри был забитым и сутулым, не следил за своим телом, пользовался услугами домовых эльфов и вышел за придурка Малфоя. Его Гарри никогда бы не стал себя так вести. Он слишком себя уважал для подобного попустительства. Но Джейми… Джейми был большим ударом по разуму. Маленькая копия Гарри. И пусть глаза у него были карие, а рост явно высокий в будущем, но повадками он был весь в отца. Это причиняло почти физическую боль, непонятно, почему. Наверное, потому, что в нем не было ничего от Тома и быть не могло? — Сильные волшебники умеют отвечать за свои поступки, — неожиданно для самого себя сказал Том, не в силах оторвать взгляда от растрёпанных чёрных волос сорванца. Перед глазами встала картинка, когда Гарри постригся в самый первый раз, собираясь таким образом привлечь его внимание. Как он ни старался укладывать свою шевелюру, а пара прядок всё равно топорщились, совсем как у Джейми сейчас. Он вспомнил, как учил Гарри заклинанию укладки волос, а тот бурчал, что это всё бабские штучки, но ему надоело ходить как пугало. — А вы сильный волшебник? — бесстрашно спросил Джейми. Его совсем не смутил пугающий облик гостя, в отличие от младшего ребенка. Тот предпочёл залезть на колени ко второму отцу и теперь опасливо поглядывал на него с безопасного расстояния. — Всегда найдётся кто-то сильнее. Главное — стремиться к большему и ни на кого не оглядываться, — в голос закралась слабина. Тому невыносимо захотелось покинуть это место как можно скорее и вернуться к себе домой, к своему Гарри, крепко его обнять и никогда, никогда не отпускать. — Тогда я не буду оглядываться! — заявил Джейми серьёзно. — Пойдём, Скорп, я покажу, где спрятал твой ботинок. У Тома чуть сердце не остановилось от этих слов. Это у них у Поттеров наследственное, что ли, — принимать свои ошибки и тут же их исправлять? Нет на свете других таких смелых с самими собой людей. Скорпиус слез с колен Драко и взял брата за руку. Они резво убежали из комнаты, будто и не ссорились пару секунд назад. — У вас дар управлять детьми, — улыбнулся ему Гарри намного теплее, чем раньше. Холод и подозрительность к Тому сменились искорками интереса и приязни. — Нет, просто ваш сын удивительно разумен для своего возраста, — неохотно ответил Том, тут же с удовольствием подметив мимолётную вспышку радости в зелёных глазах. Он раньше не подозревал, насколько зависим от отношения Гарри к нему. Огромный груз спал с плеч, когда тот проявил симпатию. Все непонятные, яростные и тёмные чувства улеглись в душе, как сторожевой пёс, увидевший хозяина. — Да, Скорпи и Джейми у нас вундеркинды! — Том успел забыть про Малфоя. Для него существовал только Гарри, а всё остальное было отвратительным задником для монолога главного героя. Гарри много раз объяснял ему, что у Тома нездоровая фиксация на нём, но мордашка у него при этом была настолько довольная, что Том не очень беспокоился по этому поводу. Да, его чувства к мужу были гипертрофированными и ненормальными, но кому какое дело? Главное, их самих всё устраивало. — Что ж, вам очень повезло с ними, — он смотрел только на Гарри, начисто проигнорировав Драко. В нём кипели остаточный гнев и дикая ревность, контролировать которые в этом теле было очень сложно. Конечно, этот Том никогда не встречал Гарри и не пытался всю свою жизнь стать лучше ради него. И, скорее всего, какими-то ритуалами изменил свой организм, сделав его похожим на змеиный. — Как вы успеваете воспитывать их и работать? — Я брал декретный отпуск на работе, когда они только родились, но теперь они весь день находятся в садике, так что мы всё прекрасно успеваем, — Гарри расслабился и откинулся на спинку дивана. Разговор о детях его явно расслабил. — Расскажите лучше о ваших путешествиях. Драко много рассказывал, но хотелось бы послушать из первых уст. — Я путешествую в поисках новых знаний, — осторожно подбирая слова, начал Том. Он знать не знал, чем занимается его альтернативная версия, но мог предположить и дофантазировать. Но ему хотелось произвести на Гарри впечатление, а не придумывать небылицы. — Увлекаюсь Тёмной магией и артефакторикой, преимущественно. Тёмные искусства многогранны и поистине потрясают воображение. Вы, например, можете представить, что с помощью Тёмных искусств возможно вырастить полностью здоровое и идентичное тело волшебника и переселить в него его душу, в случае, если волшебник имеет необратимые травмы? У Гарри в глазах вспыхнул неподдельный интерес и Том поздравил себя с первым попаданием в цель. Гарри есть Гарри, в любом мире ему будет интересно волшебство за гранью обычных возможностей. — Поверить не могу! Как такое возможно? Вы сами это видели? — он всем корпусом наклонился ближе к Тому. — Видел. В мире магии возможно всё, главное — лишь верить в свои силы и не сдаваться в случае неудачи, — кивнул Том, в свою очередь так же наклоняясь к Гарри. Жажда быть к нему ближе иссушала изнутри. Он поймал себя на мысли, что все его фразы были нравоучительными и пафосными. Его муж уже давно бы сделал ему замечание или высмеял, но этот Гарри молчал. Том наконец-то осознал всей душой, что это совсем другой человек. Ну не вынес бы Гарри пафосных речей, никогда. Дышать сразу стало легче. Желание убить Малфоя с особой жестокостью отступило на дальний план. Что бы ни произошло в этом мире, как бы ни повернулась их жизнь, эти Гарри и Том должны были сами выстраивать свои отношения. И он не имеет никакого права вмешиваться в их жизнь. Он — пришелец. Его счастье было выстроено им самим, скрупулёзно, по крупицам, через боль и непонимание, но выстроено. А эти люди не имели к нему никакого отношения. — Это так захватывающе! Вы должны прийти к нам завтра на ужин и рассказать о своих путешествиях подробнее, мистер Волдеморт, — с энтузиазмом воскликнул Гарри, не обращая внимания на побледневшего Малфоя. — С превеликим удовольствием, — довольно мурлыкнул Том. Пусть это и не его муж, но он не мог упустить случая распушить хвост перед любым Гарри Поттером. — А сейчас мне пора. Я зашёл предложить Драко одну миссию, но теперь вижу, что ему не стоит рисковать. Пусть детей воспитывает, — он говорил всё это, обращаясь только к Гарри и пустил в голос немного насмешки и небрежности. Гарри, ожидаемо, ухмыльнулся ему. Они оба знали, насколько Драко не предназначен для авантюр. Когда они прощались на крыльце, Гарри задержал на нём взгляд намного дольше, чем полагается замужнему человеку. Том ликовал и отплясывал румбу в душе. Даже в образе костлявой страшилки он смог заинтересовать его! Это ещё раз подтверждало, что Гарри любит его не за внешность. От своего не своего дома он аппарировал прямиком в Косой переулок. Домой хотелось со страшной силой. Даже не интересно стало узнать, что происходит в этом мире. Он займётся этим потом. Доработает свой артефакт и будет разглядывать другие миры, сколько душе угодно. А пока что ему было необходимо обнять Гарри и пролежать с ним в обнимку минимум сутки. Лавку старика Джо пришлось искать довольно долго. Косой переулок выглядел маленьким только на первый взгляд. У него была куча закуточков и временных карманов в самых неожиданных местах и именно там ютились те лавочники, что не могли себе позволить оплатить аренду более выгодных помещений. После двухчасовых поисков Том начал понимать, что в этом мире никакого старика Джо может и не быть. По спине поползли противные мурашки страха. Его возвращение домой может затянуться на пару лет. — Ну какое такое зло я тебе сделал? — возвёл он глаза к небу, остановившись прямо посреди оживлённой улочки. Вокруг него спешили по своим делам волшебники, бегали дети, пищали и рычали фамилиары. Никто из них не обращал на него никакого внимания, словно он был невидимкой. И их можно было понять. Каких только странных и страшных разумных созданий не существовало в их мире. На его вполне человеческое по волшебным меркам лицо никто даже не смотрел. Это было неприятно. Том Риддл был уважаемым и знаменитым волшебником. Обычно он не мог пройти по Косому переулку, не перемолвившись хотя бы парой слов с кучей народа. Все смотрели на него с восхищением, с уважением и приязнью. Он был знаком с половиной Англии, а другая половина точно о нём слышала или знала из газет, что пели дифирамбы ему хотя бы раз в месяц. Здесь он был никем. Просто страшный, тощий, злобный гриб. — Я понял, я всё понял. Я буду больше ценить свою жизнь! — горько проговорил он небу. Ни в каких богов Том не верил, но точно знал, что где-то там его слышат души волшебников и кто-то, именуемый «Смерть». — Верни меня обратно. Естественно, никто ему не ответил. Только легкий ветерок пронесся по улице и скинул капюшон с головы, растрепав короткие тёмные волосы. Собственная радость от осознания чудесного перенесения в другой мир испарилась бесследно. Какой в этом смысл, если он не сможет рассказать об этом своему мужу? Не увидит его удивлённого лица, не услышит смеха от своей истории? Давным-давно всё стало вращаться вокруг Гарри. Том понятливо кивнул сам себе и зашагал вглубь улицы. Никто ему не поможет. Он должен тщательнее осмотреть улицу и, если не повезёт, обратится к тому же Малфою. Пусть пошуршит своими связями и отроет ему этого Джо хоть из-под земли.

* * *

Он вернулся в свою конуру в Хогсмиде поздно вечером разочарованный и злой. Никаких следов Джо он не обнаружил, зато застал пару жуликов, которых сам же и упрятал в Азкабан в своём мире. Эти твари не стеснялись торговать опасными и испорченными зельями посреди Косого переулка, впаривая свой товар глупым подросткам и невежественным магглорожденным. Том ненавидел их до зубного скрежета, потому что именно они доставляли проблем его отделу больше всего. Маги травились и дохли, как мухи от их зелий, но никто ничего с ними не делал, потому что их хозяева исправно отстёгивали в Аврорат хорошие комиссионные. Больше глупцов Том ненавидел только коррупционеров-глупцов. У него руки чесались заавадить всех высокопоставленных воров в законе, но он сможет это сделать не раньше, чем станет министром, и даже тогда ему придётся обойтись без авад. В комнате было по-прежнему темно и неуютно. Нагайна дрыхла на кресле, свернув свои огромные кольца. Том пробежался глазами по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Должна же быть у его альтернативной версии хоть какая-то информация о самом себе! Может, он в бегах? Может, его разыскивают в Аврорате? Или, наоборот, он имеет доступ к Министерству? Ему нужна была библиотека Отдела тайн, но попасть туда постороннему магу с улицы просто невозможно! Сгодилась бы и запретная секция в библиотеке Хогвартса, но попасть туда ещё труднее, чем в Министерство. — Дракклова статуэтка, верни меня домой, чёрт побери! — прошипел он в пространство, выбрасывая на пол все книги с полок. Бесполезный хлам! На кой хрен ему сдались все эти темномагические трактаты! Какой толк может быть от подробного описания проклятия выворачивания кишок?! Он сбрендил в этом мире! Ему в руки попалась даже «Темнейшие волхвования и ритуалы». В молодости он мечтал об этой книге и искал, как одержимый. Каким же глупцом он был! Настряпать крестражей, не имея о них никаких достоверных сведений! Его самоуверенность сгубила бы его. В этом мире всё, кажется, к этому и шло. Тридцатилетний обалдуй с кучей утопических идей и колоссальной магической мощью — это угроза всей стране. — Хозяин, мерзкая деревяшка не даёт мне спать, — Нагайна приоткрыла один глаз и наблюдала за его метаниями. Подозрительная змея. Даже магические змеи не могут быть такими умными. А эта могла понять смысл слова «деревяшка». У Тома появилось нехорошее предчувствие на её счёт. — Какая деревяшка? — не понял он. — Та, под кроватью. Она пищит, — ну не могут змеи так обиженно говорить! У Тома даже волосы на голове зашевелились, настолько эта змея ему показалось разумной и чужеродной для мира живых. Он поднял покрывало с кровати и заглянул вниз. На пыльном полу лежала проклятая деревянная кошка и слабо светилась. — Ага! — воскликнул он обрадованно и схватил статуэтку рукой. Его окатило жаркой волной тьмы. Он ударился головой о деревянный каркас кровати и отлетел назад, упав на спину. Тело пронзила острая боль. — Вот дерьмо! — выругался он, когда боль немного спала. — Ты кто такой?! Жалкое ничтожество, как ты посмел захватить моё тело?! — раздался вдруг знакомый голос. Том вскочил, крепко сжимая в руках палочку и огляделся, но в комнате никого не было. — Я здесь, тупица! Это моё тело! Последний раз спрашиваю — кто ты такой?! — злобный голос шёл, казалось, со всех сторон. Том потряс головой, разгоняя туман и красные пятна перед глазами. — А ты кто такой? — спросил он у потолка. — Я — Лорд Волдеморт, жалкое ты ничтожество! Я уничтожу тебя! Том замер, поражённый своей недогадливостью. Голос звучал в его собственной голове. И, очевидно, это была душа истинного хозяина этого чахлого тела. Кажется, статуэтка удерживала её в себе, но, зная себя, он мог сказать с большой точностью — никакой деревяшке не удержать разъярённого Тома Риддла. Значит, хозяину тела не повезло, и он не увидит идеального мира Тома, бедолага. — Приятно познакомиться, Лорд Волдеморт, — усмехнулся он, подойдя к зеркалу. — А я — Том Риддл. Точнее — мы Том Риддл. Хотя сейчас моя фамилия Поттер-Гонт. — Что ты несёшь? — голос был наполнен ненавистью и злостью. — Когда мне было пять лет я разбил любимую чашку Нэнси и сказал, что это сделал Тим. В восемь лет я заставил кролика Билли Стабса повеситься на стропилах сарая. В одиннадцать в мой приют пришёл профессор Дамблдор и поджёг мой шкаф с ворованными вещами. Мне продолжать? — с сарказмом спросил Том. Разговор с самим собой это совсем не то, о чём он мечтал. — Откуда ты… Впрочем, неважно. Ты же в моём теле! Ты мог узнать это из моих воспоминаний! — рявкнул голос. Том только поморщился от досады. Убедить самого себя — та ещё задачка. Он же такой упрямец! — Мне не доступна твоя память. Хотя… Я и не пробовал до неё добраться. Здравая идея, кстати. И почему я утром об этом не подумал? Что-то не то с твоими мыслительными способностями, это я тебе как профессионал говорю. Ты провёл какие-то кривые ритуалы? — Кривые?! Я никогда… — Кривые, кривые! Иначе, почему наше тело выглядит как мечта анатома? Как ты умудрился так себя запустить? Мы же так следили за своим здоровьем в школе! — Я вообще-то полмира исследовал, когда бы мне было следить за своим питанием? — А, помню, помню. Я же мечтал путешествовать и искать новые знания, когда учился в школе! Ну, и как? Нашёл что-то интересное? Я иногда думаю, что бы было, если бы я не вышел замуж и отправился бы куда-нибудь в Албанию. — Ты вышел замуж? Что?! Я бы никогда не стал…. — Ага, себе-то не ври! Помнишь, как ты пялился на Гарри Поттера в школе? Ты же следил за ним, как настоящий сталкер! — Мне просто нравилось, как он выглядит. Это же не повод! — Ты забыл, с кем говоришь? Я — это ты из другого мира. И я точно знаю, что тебе не только нравилось, как он выглядит. Почему в этом мире ты так и не сел с ним за одну парту? — Так, ты сказал, что твоя фамилия Поттер-Гонт? Ты за него замуж вышел? — Конечно, за кого же ещё? Это наша единственная любовь на всю жизнь. — О-о-о, какой я придурок в другом мире. Любовь на всю жизнь? Ты что, увлекался любовными романами? — Ха! То есть ты не придурок? А давай-ка я тебе напомню, как на пятом курсе ты купил одну книжечку… — Хватит! Я уже понял, что ты знаешь всё. Как ты вообще попал в моё тело? — Наконец-то мы подобрались к самому главному, — довольно кивнул Том. Он применил любимую тактику Гарри — болтать о глупостях, потихоньку выдавая нужную информацию. Это отлично сработало с этим Томом Риддлом. Он уже не сомневается, что его тело занял он же сам. — Я поссорился с Гарри и зашёл в лавку старого Джо. Он дал мне какую-то глупую статуэтку деревянной кошки. Я уснул, а когда проснулся — оказался здесь. Очевидно, твоя душа была вытеснена из твоего же тела в эту статуэтку и должна была дремать там, пока я не вернусь домой. Но я себя прекрасно знаю. Никакая деревяшка не может удержать мою душу! В этом теле теперь две души, хотя, если поразмыслить, душа одна, но в разных состояниях. Мы одновременно один и тот же человек с одной и той же душой, но в разных временных отрезках, которые пересеклись. Это так захватывающе! Мерлин, когда вернусь домой, я немедленно начну проводить эксперименты. Ты хоть понимаешь, какие возможности это открывает? Ладно, я отвлёкся. О чем я? Ах да! Мы теперь соседи по телу и будем ими до тех пор, пока я не разберусь, как вернуться в свой мир в своё тело. Твоя помощь облегчит работу, всё же ты — старше меня на пять лет. — Хм. Я думал после Африки меня уже ничего не сможет удивить! Но нет! Одна душа во всех мирах? Другие миры? Крайне интересно, — задумчиво проговорил голос. — А как же принцип маховика времени? Почему мы не взаимоуничтожились, раз столкнулись две души из разных времён? — Всемогущие подштанники Мерлина! Ты думаешь о том же, что и я?! — Тома пробрало от близости открытия до мурашек. — Маховик действует так же! Души могут сливаться при столкновении, а не уничтожаться! Чёрт, ты думаешь, кто-то намеренно солгал о правилах при использовании маховика? — подтвердил его мысли голос. — Само собой! Только представь, как повредилась бы ткань времени, если бы ты мог передавать информацию сам себе. Ни один даже самый отчаянный маг не захочет проверить, что случится, если он подойдёт сам к себе в прошлом. Всех пугают страшилками о уничтожении обеих версий мага! Но, вот они — мы! В одном теле и даже общаемся! — Это потрясающее открытие. Но, знаешь, что? Я всё равно не стану проверять это на маховике. Я видел кое-какие артефакты похожего действия и, поверь, ни к чему хорошему их использование никогда не приводило. Так что закатай губу обратно. Мы из разных миров и наше взаимодействие не приводит к катастрофическим последствиям. Но в пределах одного мира игры со временем могут разрушить его. Если даже души не уничтожатся при столкновении, как все утверждают, это не значит, что всё пойдёт так, как ты задумал. Изменение хотя бы одного известного события может привести к тому, что умрёт или не родится ребёнок, который в будущем может спасти всю страну от какой-нибудь катастрофы и тому подобное. Может, эту байку и придумали для таких упертых и помешанных экспериментаторов, как мы? — голос его двойника был взволнованным, и Том прекрасно его понимал. — Я и сам об том подумал только что. Как синхронно мы мыслим, а? Даже удивительно, ведь у нас были совершенно разные жизни на протяжении четырнадцати лет! — восхитился Том. В голове не укладывалось, как одинаково они размышляли и что опасались друг друга тоже абсолютно одинаково. — Да, буквально с языка снял! Вот теперь я верю, что это — не какой-то коварный план. Одинаково размышлять ещё никто не научился, каким бы искусным легилиментом он ни был, — соседа по разуму его ответ полностью удовлетворил, как и Тома — его. Вот бы все люди на земле могли понимать его так же, как он — сам себя. — Так ты поможешь мне вернуться обратно? Я искал сегодня того старика, что продал мне статуэтку, но не нашёл. Мне нужна информация. В таких перемещениях всегда есть определённые условия, которые маг должен выполнить, чтобы вернуться домой. — Я очень заинтересован в том, чтобы вышвырнуть тебя из моего тела. У меня есть книги о магии души, но перемещение между мирами… Хм. Посмотрим. У моих Пожирателей смерти есть обширные библиотеки, там должна быть информация… — Пожиратели смерти? — насмешливо переспросил Том. — Серьёзно? Какого чёрта это должно означать? Тебе было мало глупого прозвища Волдеморт и ты решил ещё и своих последователей помучить? — он теперь прекрасно понимал Гарри, который не упускал случая высмеять его пафосность и склонность к мнимому величию. Удержаться было невозможно! — Это звучит угрожающе! — рявкнул голос, но как-то смущённо. — Помолчал бы, тюфяк замужний. Ума не приложу, как я мог пасть так низко в одном из миров! Как это произошло? Том закатил глаза и упал на кровать. Разговор предстоял долгий. Шутка ли — поговорить с самим собой из другого мира?! Есть ему не хотелось с самого утра, в туалет — тоже. Холодно было только, но с этим ему помог толстый шерстяной плед с кровати. — Как, как… — протянул он насмешливо. — Я как бы собирался украсть у него артефакт, дарующий бессмертие. Но влюбился. А ты что, выбрал крестражи? Видел ту книгу, о которой мечтал в школе. Такая чушь. — Какой артефакт? — жадно спросил голос. Том решил для удобства называть его Волди. — Это оказалась мантия-невидимка. В трио с непобедимой палочкой и воскрешающим камнем она делала своего хозяина повелителем смерти. В меня однажды авада попала, когда я собрал все три предмета. Так вот, я оказался где-то вне земли и пообщался с нашей матерью. Ты знал, что она умерла из-за нас? Она была почти сквибом и провела ритуал, чтобы мы выжили. Она была кем-то вроде проводника и предложила мне выбор — пойти дальше и стать повелителем смерти или вернуться в мир живых. Я выбрал мир живых. — Идиот! Ты упустил такой шанс! — Волди был крайне разозлён его выбором. — Это ты идиот, — заверил его Том. — Я выбрал земную жизнь с Гарри и ни секунды об этом не жалел с тех пор. Я в браке уже восемь лет и счастлив так, как тебе и не снилось никогда. А ты, значит, не слышал ни о каком артефакте? Дафна Гринграсс ничего тебе не рассказывала? Гриндевальд до сих пор жив? — Дафна? Нет. Я сделал крестраж на седьмом курсе школы, как и собирался. И при чём тут Гриндевальд? Дамблдор грохнул его в тот же год, когда я разорвал душу. — Поздравляю, мудак! — в груди похолодело. Он всё-таки разрушил свою душу! — Из-за тебя цикл перерождения души прервётся! Ты идиот, Мерлин, какой же ты идиот! Я помню, что есть способы собрать душу обратно. Надеюсь, ты образумишься и склеишь её, как было. Не хочу по-настоящему умирать из-за тебя! — Что значит — по-настоящему? Я же стал бессмертным! — возмутился Волди. — Душа бессмертна. Она перерождается снова и снова в новых мирах! А ты, дебил, взял и привязал её к этому миру навсегда, без возможности пойти дальше! Что ты делать собрался целую вечность один? Я был по ту сторону жизни, я разговаривал с нашей матерью, она подтвердила, что разрыв души не позволит тебе переродиться. Так что это твоя, точнее, моя последняя жизнь! Ужас. — Так смерть — это не конец всему? — удивился Волди. — Нет! Смерть — это просто обновление. Это и есть истинное бессмертие! Я — подтверждение этому. Мы из разных миров, когда я умру в своем мире, моя душа переродится, возможно, даже в этом мире. Склей душу обратно, пока кто-нибудь не уничтожил твой крестраж! — Не собираюсь я её склеивать. Я бессмертен! И вообще, это все похоже на извращённые фантазии. Если мы оба существуем, а душа у нас — одна, то создание крестражей никак не повлияло на перерождение. — Ты подумай о времени, идиот. Ты — это я в будущем. Может, прежде чем стать тобой, я проживу ещё тысячи жизней? А на тебе всё и закончится! — Всё равно звучит как бред! Где доказательства? Том застонал, уткнувшись лицом в подушку. Ему предстоял тяжкий труд — убедить самого себя склеить душу обратно. Был бы тут Гарри — дело бы пошло быстрее. Том знал, каким упрямым ослом он бывает. Они проговорили до рассвета. Том узнал, что путешествовал по миру в течение тринадцати лет и теперь вернулся в Англию творить государственный переворот с помощью верных сторонников — Пожирателей смерти. Сам он похвастался своей должностью и набирающим обороты орденом Вальпургиевых Рыцарей. Они спорили друг с другом до посинения по поводу методов достижения власти. Волди не хотел признавать свои идеи утопичными, как бы Том ни распинался. Спорить с самим собой было просто мучительно. Он никогда не думал, как тяжело другим людям разговаривать с ним. Что же, стоило признать — он самый худший собеседник на свете. Упрямый, вспыльчивый, категоричный, манипулятивный, стремящийся доминировать каждую секунду! Все приёмчики, которые он обычно применял в разговорах, Волди прекрасно знал и сам пытался ими пользоваться. Том выходил из себя с каждым словом всё больше и Волди тоже. Они смогли договориться только к утру, и то, это был жалкий компромисс — Волди обещал помочь ему вернуться. Ни склеить душу, ни пересмотреть свои цели он не согласился. Даже зная всё, что ему рассказал Том, он был уверен, что на правильном пути! Упёртая сволочь! У Тома в голове крутилось только: «мудак, мудак, мудак». Хорошо, что они не слышали мысли друг друга. Это было похоже на то, что Том поехал крышей и слышал чужой голос где-то в пространстве, не ощущая никого постороннего в своей голове. По словам Волди, ему приходилось чуть хуже. Он чувствовал своё тело, всё видел и слышал, не ощущал никакого вторжения, но не мог отдавать приказы своим конечностям. Его это с ума сводило. Том был уверен, что тот все это время отчаянно пытался перехватить контроль над телом и злился ещё из-за того, что у него ни черта не получалось. А злой Том Риддл — это просто король мудаков. Волди слышал только то, что Том хотел ему сказать, и, в свою очередь, так же было с Томом. Он не чувствовал его мыслей, он не мог окунуться в его воспоминания. Такой симбиоз был выгоден для них обоих, но в то же время внушал обоим недоверие друг к другу. Том пытался транслировать Волди свои воспоминания, но у него ничего не вышло. Они могли только разговаривать друг с другом и не более того. После длительных выяснений отношений Волди над ним сжалился и помог попасть в библиотеку Лестрейнджей — самую древнюю и крупную библиотеку старых семейств. Том об этом не подумал — ему в своем мире не приходилось пользоваться библиотеками своих последователей, в его распоряжении всегда была библиотека Министерства и рода Блэк, которая досталась Гарри по наследству от крёстного. Волди приказал ему вести себя холодно и отстранённо, чтобы Лестрейндж не заподозрил подмены, и Том осознал, насколько он привык к другой модели поведения. Ему приходилось быть милым и очаровательным гением, который мог растопить сердце любого старого мешка с костями из Визенгамота. Он привык дружелюбно улыбаться, быть галантным и властным до такой степени, как будто весь мир уже принадлежит ему. Он знал, что каждое его слово будет услышано, каждое замечание принято к сведению, а каждая просьба — выполнена в кратчайшие сроки. Гарри иногда в шутку называл его «Ваше величество». Его все обожали и старались услужить, лишь бы он уделил им внимание. Волди избрал совершенно другую модель поведения. Он подавлял окружающих своей магией, внушал страх и трепет насильно, не позволял себе проявлять свою человечность ни на крошку. И он признался, что совершенно не знает, как ему обрести такую же властность, какая проявилась в Томе, который только переступив порог дома старого товарища Рудольфуса, совершенно естественным жестом отослал того прочь и вызвал домовика с приказом помочь найти нужные книги. Том над этим даже не задумался. Он привык, что все ему хотят угодить: от малолеток до волшебных существ. Волди тринадцать лет шлялся по миру и выпал из жизни так сильно, будто никогда не командовал орденом Вальпургиевых рыцарей в школе. Ему нужно было заново узнавать своих повзрослевших последователей, заново учиться зажигать в их сердцах огонь, а не страх. Он одичал, отвык от общества и был полон злости и ненависти. Том подозревал, что злость эта вызвана тем, что его странствия не принесли значительных плодов. В книгах долго рыться не пришлось, потому что Том большинство этих книг читал в своем мире, знал, что искать и в каком разделе, и не постеснялся привлечь к себе в помощь троих домовиков Рудольфуса. Рудольфус, кстати, в этом мире был безобразно толстым. Это было логично: в своем мире именно Том капал на мозги своим собратьям по ордену, что питание должно быть правильным, а спорт — ежедневным. В этом мире Том свалил, и Рудольфус запустил себя до размеров взрослого гиппогрифа. Его жирную руку украшала точно такая же метка, что и руку Малфоя — анаконда, выползающая из глазницы черепа. Том не мог смотреть на неё без смеха. В своё время, когда он показал эскиз Гарри, тот так проехался по его вкусу, что Тому стало стыдно за свою детскую дурость. Он перерисовал метку: теперь это была элегантная изящная змея, угрожающе сжимающая и разжимающая свои кольца. Когда он сказал Волди, что анаконда, которая поместилась в черепушку не может быть устрашающей, потому что толщину имеет как садовый шланг, того тоже проняло. Он сразу придумал байку про гадюку, однако кто-кто, а Том умел отличить анаконду от гадюки. В книгах была вся та же информация, которая уже была известна Тому. Единственное, они нашли описание статуэтки чёртовой кошки, которая оказалась не кошкой, а львицей. Это была египетская богиня магии Шезметет. Художественные умения древних египтян оставляли желать лучшего, раз уж Шезметет обозвали и кошкой, и котом, а до львицы никто так и не додумался. Этот артефакт был украден из магического музея Египта во времена гоблинских войн ещё в семнадцатом веке. По всему получалось, что этой невзрачной деревяшке не меньше двух тысяч лет. Египтяне были те ещё затейники, единственное, что было в описании артефакта, это: «Осветит путь ищущего всемогущая Шезметет, только исполнив предназначение, путник вернётся домой». — Ладно, хорошие новости: домой я вернусь. Плохие новости: у меня есть какое-то предназначение и деревяшка должна осветить мне путь, который я ищу. Ненавижу древних египтян! Понятнее нельзя выражаться? Инструкции прилагать к своим поделкам? Если я что-то ищу, и она должна мне помочь в этом, то при чем тут тогда предназначение? — вызверился Том. Эта строчка всё только запутала! — Думай, мой умненький я. Что ты хочешь? Чего искал? Вспоминай! — самодовольно произнёс Волди. Сволочь злорадная. — Я хочу домой! К мужу! Я уже осознал, что зря вспылил, и… А-а-а… — вспомнил Том. У него совсем вылетело из головы, по какому поводу они поссорились. Он вообще на Гарри долго обиду не держал и забывал о предмете ссоры так быстро, как только мог. — Гарри хотел завести детей, а я сказал, что этому не бывать. Потом я встретил этого Джо и сказал ему, что поссорился с мужем, потому что не хочу иметь детей. И он сказал, что эта кошка мне поможет. То есть, кот. Он сказал, это кот. — Детей? Зачем вам дети? — удивился Волди. — Вот и я о том! — обрадовался Том. Хотя бы он сам себя поддерживал в этом вопросе. — Гарри хочет растить наших детей, семью ему подавай! Как будто меня одного мало! — Вот тебе и ответ. Ты должен осознать, что хочешь завести детей, и только тогда ты вернёшься в свой мир. — Ты — это я. Ты бы хотел иметь детей? Зачем они нужны?! — снова взбесился Том. — Если ты любишь своего мужа так, как говоришь, ты должен сделать его счастливым любым способом. А ты просто ревнуешь его к возможным детям, как ребёнок. Кто из нас мудрее после этого? — не преминул проехаться по нему Волди. Они как дети малые выясняли, кто из них глупее, каждую секунду. Том замер. Вот оно! То непонятное чувство, что терзало его и заставляло злиться на Гарри. Это ревность. Единственное, чего он по-настоящему боялся — это то, что Гарри полюбит кого-то больше него самого. А Гарри полюбит их детей всей душой. И если встанет выбор: дети или Том, кого он тогда выберет? Конечно, детей. Не его. И от Волди вышел толк. Он рассказал ему о своих опасениях тут же, в надежде на дельный совет от себя старшего. — Ничем не могу помочь. Я бессмертен, мне не нужны наследники, и я не могу представить такой ревности, которая гложет тебя. По-моему, если твой муж так этого хочет, то ты обязан ему это дать. Если бы я был с Гарри, то я бы давал ему всё, что он… В смысле, если б я был с кем-то, кого люблю, — замялся Волди. — О, признайся, ты думал о Гарри в этом ключе. Кого ты обманываешь? Даже если вы не сошлись на шестом курсе, то на седьмом ты точно должен был сойти от него с ума. Он же такой хорошенький, такой беспомощный на вид и дерзкий внутри! — тут же подловил его Том, меняя неприятную для себя тему. Совесть зашевелилась где-то в печенке, намекая, что он действительно обязан давать Гарри всё, чего тот только попросит. — Чушь. Кто не страдает от гормонов в семнадцать лет? — небрежно хмыкнул Волди. — Я даже не помню, как он выглядит. — Скоро увидишь, — хмыкнул Том. — Мы идем на ужин к их семье. Надо же мне как-то захотеть иметь детей, а без Гарри это будет сложно.

Часть 2

К семи вечера Том стоял на знакомом крыльце с коробкой любимых конфет Гарри и бутылкой белого вина. Это выглядело пошло — как будто он явился на свидание, и Волди в голове едко комментировал его действия. — Как книзл по весне, мать твою. Ты отвратителен. В этой мантии мы похожи на попсовую певичку! А надушился-то! Я чувствую, как от тебя несет этими мерзкими духами! Ты потратил на них мои же деньги! Если ты не заметил, я живу очень скромно! Деньги с неба не падают, знаешь ли! Это ты там в своём Министерстве хорошо зарабатываешь, а я, между прочим, мотаюсь по миру уже тринадцать лет! — Заткнись, — мысленно ответил ему Том. — Я скучаю по мужу и нормальной еде, имей сострадание к самому себе! Выглядеть перед ним так, как выглядишь ты — это тяжкое преступление. — Я нормально выгляжу! Я великий тёмный маг, а не модель из журнала! — Великий тёмный маг, ага! Разорвал свою душу, как ребёнок раскраску, и довольный ходит. И кто это тебя великим назначил? Где-то в бедной Африке грамоту на папирусе выдали? Ты смешон! Всё, помолчи, дверь открывается. Дверь открыл сам Гарри. Он выглядел просто великолепно в своих маггловских серых брюках и белой рубашке. Наверняка решил подразнить Волдеморта — известного магглоненавистника. — Добрый вечер, мистер Волдеморт. Проходите, — открыто улыбнулся он, просканировав взглядом тёмно-синюю узкую мантию Тома. Он выбирал её с особой тщательностью, точно зная, как Гарри нравится этот цвет и ширина его плеч, подчеркнуть которую некоторые мантии были не в состоянии. — Добрый вечер, мистер Поттер, — очаровательно улыбнулся ему Том и вручил конфеты и вино. — Это вам, небольшой подарок за беспокойство. — О, не стоило, что вы! — начал было он, но потом его взгляд упал на коробку конфет. — Это что, ореховые черепашки? Я их обожаю! — Правда? — невинно моргнул Том. — Это и мои любимые конфеты. Вот же совпадение! — Да, какое совпадение! — ехидно заметил Волди. — Ты отвратителен в амплуа соблазнителя. Твой муж в маггловских шмотках! И называет меня мистером! Я бы уже кинул в этого мальчишку круциатус! — Задница в этих брюках у него просто… М-м-м… И никакой он не мальчишка, а твой ровесник. Вы же учились с ним на одном курсе! — Да знаю я. Просто выглядит он очень молодо. — Мой муж всегда выглядит восхитительно. Не зря же я его выбрал. — Спасибо, — Гарри пригласил его внутрь жестом, с вожделением поглядывая на конфеты. — Проходите в гостиную, Драко привёз из Мексики потрясающие сигары и обязательно поделится ими с вами. — Я не курю. Ненавижу сигаретный дым, а сигары так вовсе ужасны, — обронил Том под одобрительное ворчание Волди. — Я тоже! Терпеть не могу, когда он дымит! — обрадовался Гарри. — Я бы эти сигары закопал в самую глубокую яму и засыпал бы компостом вместе с ним самим. — Могу рассказать вам один секрет, Гарри, — наклонился к нему поближе Том, понизив голос до вкрадчивого шёпота. — Опрыскайте их незаметно зельем для удаления волос. Гарантирую, после того, как он испортит туалет, желания притрагиваться к любым сигаретам отпадёт начисто. Гарри ослепительно улыбнулся, восхищённо посмотрев на Тома. С близкого расстояния Том учуял знакомый и родной запах и еле сдержал себя от того, чтобы впиться в его губы поцелуем. — Вы только что спасли Драко от мучительной смерти, — у него немного покраснели щёки и он отодвинулся от Тома. — Пройдёмте тогда сразу в столовую, ужин будет готов через десять минут. — Обращайтесь, — подмигнул ему Том и пошёл за ним следом, крайне довольный собой. — Я уже успел забыть, какие красивые у него глаза, — протянул задумчиво Волди. — Помню, как впервые его увидел на перроне первого сентября. Он был таким маленьким и показался мне хорошенькой куколкой. — Да, я помню тот день. Его глаза — это самое красивое, что я только в жизни видел, — согласился Том, ничуть не удивлённый откровениями Волди. Гарри всегда так на него действовал: как будто молотком по голове кто шарахнул, и сразу все мысли улетучились, кроме той, что Гарри хочется сжать в объятиях и исследовать его тело зубами и языком. Они устроились за большим светлым столом, и Гарри разлил по бокалам вино. К огорчению Тома, из гостиной выполз Малфой, ужасно воняющий сигарами. Гарри его отчитал и очистил его одежду заклинанием. Эльфы подали ужин — ягнёнок на косточке с гарниром из картофельных долек и салат. Тома это не воодушевило. Волди объяснил, что еда его телу требуется примерно раз в месяц. Он мужественно положил в рот кусок мяса и прожевал. На вкус оказалось замечательно. — Ты позоришь меня перед моим последователем, — бушевал внутри Волди. — Я никогда не ем с ними! В их глазах я должен выглядеть сверхсуществом — могущественным и неуязвимым. А ты сидишь тут и лопаешь картошку, чтобы впечатлить нашего Гарри! — О, так он уже наш? Обломись. Это мой муж! — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Тебе же двадцать пять! Я — это ты! Значит, и Гарри и мой муж тоже! — В твоих мечтах. Ты безобразен и от души у тебя остался один огрызок. А я красив, успешен и стану самым молодым министром магии! И это именно я замужем за Гарри. — Итак, мистер Волдеморт. Расскажите же о ваших путешествиях! — прервал их мысленную перепалку предмет спора. — Расскажи ему про Египет. Я залез в пирамиду и напоролся на проклятие, охраняющее гробницу Фараона. Мне пришлось пять часов отбиваться от взбесившихся мумий, зато я нашёл артефакт с заточённым в нём духом жреца бога Гора. Его приговорили к вечным страданиям две тысячи лет назад за заговор против фараона. Он умудрился разболтать о заговоре сыну фараона, приняв его за советника с пьяных глаз. Ненавижу древних египтян! Эти мумии мне потом неделю снились. Том тут же озвучил эту историю, немного её приукрасив и добавив деталей. Гарри был в полном восторге. Малфой тоже, но до него Тому и дела не было. Он смотрел только на Поттера и травил ему байки, которые рассказывал Волди. Любые реплики Малфоя он игнорировал или удостаивал легкого кивка головой. — Поразительно! Сколько всего вы повидали! Я тоже путешествовал после школы, но никогда не сталкивался с такими опасностями! — глаза Гарри блестели восторгом. — У вас такая интересная жизнь! — Ага. Только вот мне тридцать, я без денег и славы, мои последователи стремятся заниматься своими семьями, а не переворотом, и ноги жутко мёрзнут без носков, — мрачно заметил Волди. — Ах да, все знания, что я получил за это время, можно применить только для кровавого террора. Жизнь — интереснее некуда! — Такая жизнь утомляет, — перевёл слова Волди Том. — Я собираюсь остаться в Англии. — Хорошая новость, мой Лорд! — подобострастно улыбнулся Малфой. — Давно пора поставить на место всех этих грязнокро… о-о-о, я хотел сказать, политика в стране сейчас просто самоубийственна! — Ещё раз услышу это слово, и мы разведёмся, — угрожающе посмотрел на Драко Гарри, и было понятно, что он совсем не шутит. — Ха! Давай, скажи, что магглорожденные не корень всех бед. Наплети что-нибудь, набери нам очки! — азартно воскликнул Волди. — Да, верно. Магглорожденные доставляют проблем, но не только они. Вся система прогнила изнутри. Только вчера видел в Косом переулке торговцев просроченными зельями. Они продают их несмышлёным детям, и те травятся. И я точно знаю, кто их прикрывает и платит деньги министру за то, что он закрывает глаза на его делишки. Джозеф Блант — полукровка. — Ах! Вот же гад! — воскликнул Гарри, всплеснув руками. — И что, неужели с этим нельзя ничего поделать? Травить детей — это же немыслимо! Том умилился его эмоциональности. Даже проживая с манерным аристократом, Гарри сохранил свою непосредственность и открытость, которые Том так любил. А Малфоя они, очевидно, подбешивали. Он накрыл руку Гарри своей, пытаясь успокоить, но тот резко её стряхнул. — Я собираюсь с этим разобраться, Гарри, не беспокойтесь. Когда ваши дети пойдут в школу, уже никто не будет нелегально торговать. Они будут в безопасности, обещаю, — Том проникновенно заглянул ему в глаза. — Отлично! Про детей — это ты мастерски! Я даже не знал, что у нас настолько коррумпированное правительство. Надо с этим разобраться. Когда я захвачу власть, я их всех поубиваю. Закон о коррупции — как тебе? За взятки в особо крупных размерах стану приговаривать к аваде. — Мерлин всемогущий, ты хоть что-то знаешь о политике? Пол Британии тогда вымрет, хоронить негде станет. Нужно будет изъять их состояния в казну государства, некоторых неугодных бросить в тюрьму, другим оставить деньги, чтобы держать на коротком поводке. Столько нюансов надо учесть! А ты размышляешь, как подросток! — Тому хотелось громко хлопнуть себя по лбу и спросить: «За что?». Неужели и он был таким когда-то? Правильно Гарри его высмеивал. Это очень помогло ему. — Я увеличивал свою магическую мощь, а не сидел в пыльном кабинете, плетя интриги! Для этого у меня есть чистокровные, — злобно ответил Волди. — Твои чистокровные друзья с радостью приберут деньги магглорожденных к рукам. Всё, чего ты добьёшься с таким подходом — это вызовешь к себе ненависть у всех слоёв населения, кроме чистокровных аристократов. Они станут олигархической верхушкой, терроризирующей страну. Неизбежно возникнет огромное сопротивление, и тебя уничтожат рано или поздно. А так как ты разодрал свою душу, то ты умрёшь навсегда. Вот тебе мой прогноз, он точен на девяносто процентов. Волди возмущался довольно громко, и Том почти не слышал трепа Малфоя о политике. Он был поражён собственной упёртостью и нежеланием принимать очевидное. Разница между ними была так велика! Том чувствовал себя умудрённым родителем неразумного дитя. Создание крестража определённо плохо повлияло на его мозги и характер. Или он всегда таким был? Просто Гарри сильно изменил его, а здешнему Тому такого счастья не перепало. Гадать можно было до бесконечности. Этот мир был обречён на сумасшедшего Тёмного Лорда. Перед глазами вдруг встали строчки из книги: «Только исполнив своё предназначение, путник вернётся домой». Кажется, он всё неправильно понял! Статуэтка закинула его сюда не для того, чтобы он проникся любовью к детям, а для спасения этого мира от Тёмного Лорда. Помощь нужна была не ему, а этому Тому Риддлу. Поэтому статуэтка и не стала удерживать душу Волди в своем плену! Это объясняло «предназначение». Неспроста он появился именно в этом мире. — Это всё замечательно, Драко, — пока Волди орал, Том пропустил начало ссоры супругов. — Только вот твои собственные дети имеют бабушку — магглорожденную! Как тебе, а? Может, посадишь их в клетки?! — А он хорош. Такой темперамент! — перестал разоряться Волди, услышав Гарри. У Тома в мозгу будто щёлкнуло. Вот! Вот оно! Единственный, кто всегда мог повлиять на него — это Гарри! — Нет, Гарри! Что ты такое говоришь! Я просто… — Малфой начал мямлить. Мямлить! Том никогда не видел у своего хитрожопого друга такого отчаяния на лице. Кажется, он очень сильно любил Гарри, но совершенно не знал, как с ним сладить. Гарри мог бушевать, как вулкан, к нему был нужен особый подход. Он сам себя считал очень спокойным и рассудительным, а Том от этого готов был хохотать сатанинским смехом до скончания времён. — Гарри слишком хорош для любого, кого не зовут Том Риддл. Наш муж — горячая штучка. А как он хорош в постели! — мысленно произнёс Том. Ему нужно как-то свести этих Гарри и Тома. Задачка не из лёгких, учитывая то, что Гарри замужем и имеет двух детей от Малфоя, а Волди — просто голос в его голове. — Простите, мистер Волдеморт, — Гарри спокойно принялся за десерт, не смотря на своего мужа. Том точно знал, что он весь кипит изнутри, и Драко будут держать на голодном пайке минимум неделю. — Я болезненно воспринимаю ненависть к магглорожденным. Драко встал со стула, бросив салфетку на стол. — Простите, мой Лорд. Мне нужно оставить вас ненадолго, — он старался сделать равнодушный вид, но его эмоциональность была известной темой для сплетен среди аристократии. Его отец высидел бы весь ужин с невозмутимой маской, ещё бы и Гарри пристыдил. Но Драко был в блэковскую породу — истеричка с тонкой душевной организацией. Воспитание Люциуса заставляет его сдерживать себя на людях, но от этого ему становится только хуже. Том знал его очень хорошо. — Я понимаю, Драко. Ничего страшного, мы с Гарри побеседуем о школьных деньках, — как хорошо, что Волди создал себе репутацию бесполого мистического существа. Малфою и в голову не пришло, что оставлять супруга наедине с ним — очень плохая идея. Он быстрым шагом покинул столовую, и Том сочувственно похлопал Гарри по руке. — Не расстраивайся, Гарри. Чистокровки с молоком матери впитывали ненависть к магглорожденным, с этим ничего не поделать. Можно только принять, — с приличной долей презрения в голосе сказал Том. Он точно знал, что Гарри сейчас готов открыть душу кому угодно и вывалить на собеседника свои переживания. — В голове не укладывается. Мы в браке уже шесть лет, я надеялся, что его отношение изменится. Но года идут, а я всё также слышу слово «грязнокровки». О чем я только думал, когда вступал в брак с Малфоем? — он растерянно осматривался вокруг, стесняясь посмотреть Тому в глаза. Он уже и забыл, что Гарри не любит прикосновений чужих людей и боится длительного зрительного контакта. Казалось, это было целую вечность назад! Его муж давно уже перерос это. — Эй, посмотри на меня, — тихонько позвал его Том, сжав руку, лежащую на столе. Он знал, что приручить Гарри можно лишь навязав свои прикосновения. — Из породистого кобеля дворнягу не сделаешь. Ты не должен терпеть, если тебя что-то не устраивает. У вас есть дети, а они очень чутко улавливают настроение в семье. Если между родителями пробежала кошка, они винят в этом себя. И растут в обстановке напряжения. Думаю, ты и сам знаешь, что получается в итоге. — Вы так говорите, будто хотите нашего развода, — невесело усмехнулся Гарри. — Зови меня Том. Ты же помнишь, мы учились на одном курсе? — Конечно помню, Том. Я не ожидал, что ты так изменишься со школьных времён. В лучшую сторону, определённо. — Все должны меняться, если хотят стать лучше. И да, может быть, я именно что хочу вашего развода, — провокационно улыбнулся он. — Не хочу, чтобы у моего старого друга Драко был несчастный брак, — тут же добавил с невинной улыбкой. — Палишь со всех орудий! — удовлетворённо заметил Волди. — Давай, не оставь Малфою и шанса! — Меня тошнит, когда я вижу, как он берёт нашего мужа за руку! — ответил ему Том. Он намеревался повторять «наш муж», пока эта мысль не укорениться у Волди в подкорке. Он знал, как устроен его разум. Раз представив, он ни за что потом не сможет отказаться от Гарри. — Думаешь, я делаю его несчастным? — удивился Поттер. — Ты пытаешься его изменить. А он не может изменить того, кто он есть. Это причиняет тебе боль, и он пытается скрывать это, будет врать тебе и в душе страдать. В конце концов это приведёт к частым ссорам и непониманию. — Мы уже часто стали ссориться. По любому поводу. У нас не совпадают взгляды на воспитание детей, на обустройство дома, даже на нашу одежду! Мы из разных миров, — Гарри даже не заметил, что сжимает руку Тома в ответ. Кажется, у него весь мир только что перевернулся. — Мерлин, и дети всё это видят! Что, если они вырастут скандалистами, ненавидящими магглорожденных?! — Мне очень жаль. Прости, если влез не в своё дело. Я рос в приюте и был во многих приемных семьях, разного навидался. Ссоры родителей очень сильно влияют на детей, — сочувственно сказал Том. Он даже не чувствовал вины за свои действия. Гарри и Малфой — не пара. И Том просто обязан спасти Гарри от этого придурка. — В приёмных семьях, серьёзно? — весело поинтересовался Волди. — Ты ври да не завирайся. Приплести приемных родителей к его проблеме — это глупая идея. Наклонись к нему поближе, мне нравится, как от него пахнет. Том против воли почувствовал ревность. До чего же он докатился — ревновать не своего мужа к самому себе! Так и с ума сойти недолго. Он придвинулся к Гарри ближе, но тот этого даже не заметил. — Ничего, спасибо тебе за поддержку, — несчастно сказал Гарри. — Давай сменим тему, не хочу показаться тебе несчастной женой, ноющей из-за брака. — Я не думаю про тебя так. Ещё по школе помню, каким ты был упорным и сильным, — улыбнулся Том, мягко поглаживая его руку большим пальцем. Гарри это заметил и жутко смутился. Он покраснел и неловко освободил руку из захвата. — Спасибо. Такое чувство, будто я тебя всю жизнь знаю. Не понимаю, почему раньше считал тебя заносчивым и злобным, — смущённо улыбнулся он. — Я и есть заносчивый и злобный, — с улыбкой ответил довольный Риддл. Он точно знал, что нравится и не нравится Гарри в нём. — Ещё я дико пафосный и страдаю небольшой манией величия. Но с людьми, которые мне симпатичны, я совсем другой, — он послал Гарри долгий откровенный взгляд, а потом сделал вид, будто опомнился и отодвинулся от него. — Прости. Сам не знаю, что я несу. Гарри купился. — Да, я и сам что-то наболтал много лишнего. Не знаю, наверное, твоя магия на меня так действует. Она такая мощная и заполняет собой всю комнату, — пробормотал он. — Ты чувствителен к магии? — Том сделал вид, что удивился. — Потрясающая способность. — Да, я с детства… — Гарри внезапно замолчал и уставился в одну точку. — Что это с ним?! — заволновался Волди. — У нашего мужа посттравматический синдром из-за убийства родителей. Мой Гарри давно его преодолел, а этот до сих пор мучается. — Гарри? Что случилось? Посмотри на меня, — Том аккуратно обхватил лицо Гарри ладонями и повернул к себе. — Ты в порядке? Слушай мой голос! Всё хорошо, слышишь? Гарри моргнул пару раз и сфокусировал взгляд на Томе. До него медленно доходило, где он и кто сидит с ним рядом, поглаживая по щеке. — Прости, — прошептал он, глядя в багровые глаза Тома, как заворожённый. — Я немного… Сегодня был тяжёлый день. — Целуй его, идиот! Да целуй же! — надрывался Волди. — Я понимаю, — так же шёпотом ответил Том, игнорируя Волди. — Мне лучше уйти. С тобой всё будет хорошо? — он посылал в сторону Гарри волны своей магии, пытаясь успокоить его и унять боль от воспоминаний. Это работало во всех вселенных — краски вернулись к его лицу, глаза часто заморгали. — Да, всё хорошо, — Гарри кивнул, и Тому пришлось отпустить его лицо. Целовать этого Гарри было бы неправильно по отношению к его Гарри. Этот предназначен для Волди, который материл его такими заковыристыми ругательствами, что он узнал пару новых слов. — Спасибо за ужин. Давно не ел приличной еды. В Африке было не до разносолов, — Том ловко сменил тему, чтобы попрощаться на весёлой ноте. — А готовить я никогда не умел. Пожалуй, мне нужно найти себе супруга, как считаешь? — Ты хочешь завести семью? — удивился Гарри, благодарно ему улыбнувшись за смену темы. — Никогда бы не подумал. Репутация у тебя… — Ну, репутацию я создавал очень долго. Но это никак не помешает мне найти хорошего парня и завести с ним детей. Мне уже тридцать, не хочу всю жизнь быть один в пустой холодной квартире. Для остальных я по-прежнему буду Лордом Волдемортом, а для него — просто Томом. — А что, идея неплохая, — заметил Волди. — Это добавило бы мне солидности в глазах общественности. Не Тёмный Лорд, а Спаситель Государства, ратующий за семейные ценности и блага для своей страны. Это привлекло бы больше народа в мои ряды. Но я уже создал себе другой имидж, так что зря ты ему врёшь. Том про себя засмеялся. Хорошо, что они с Волди не слышат мысли друг друга, словно их барьер отделяет. Тот начал думать о чём-то кроме захвата власти силой, уже неплохо. Может, дошло до него, что он понятия не имеет, как управлять страной, и что вообще нужно их обществу. — Что ж, уверен, ты без труда заполучишь себе мужа, — лукаво сверкнул зелёными глазами Гарри. — Он с нами флиртует? Я не могу понять. Это же флирт? — спросил Волди. — Не думаю, что всё будет так легко. У меня уже есть кое-кто на примете, и он очень упёртый, — усмехнулся Том, опустив взгляд на губы Гарри. — Мне пора идти. Спасибо за ужин, Гарри. — Всегда пожалуйста. Пойдём, провожу тебя, — Гарри смутился и вскочил на ноги. Провожать его вышел и Малфой. Он был бледен до синевы, глаза подозрительно покраснели. Тому больших трудов стоило не сказать ему, как он жалок. — Прошу извинить меня, мой Лорд, — умоляюще посмотрел на него Драко, и Волди в голове противно захихикал. — Я надеюсь исправить ваше впечатление о нашей семье. Моя мать организует охоту в эти выходные, вы присоединитесь к нам? Там будет много важных и влиятельных людей, которые пригодятся нам. — Опять, — застонал Волди. — Я только тем и занимаюсь, что хожу по гостям и переманиваю на свою сторону чистокровок. Они меня бесят своей тупостью безумно! — Охота на кабанов, можете себе представить? — недовольно перебил его Гарри, обращаясь к Тому. — Чистокровки, сидя верхом на фестралах, гоняют по лесам кабанов! — Это традиционная забава высшего общества! — процедил со злостью Малфой. — Там будут все влиятельные семьи, чьи финансы пригодятся в грядущей кампании! — Я буду, — кивнул Том. — Мы с вашим мужем погреемся на солнышке, пока влиятельные маги не выплеснут всю энергию в лесу. Будет легче их уговорить, когда они придут в благодушное настроение, не так ли? — он мимолётно улыбнулся Гарри, и тот благодарно кивнул ему в ответ. — Хорошая идея, — облегчённо выдохнул Малфой. — Я буду тебе очень признателен, спасибо, Том! — он забыл о всякой субординации и перешёл на неофициальное обращение. Волди недовольно заворчал, но Том только кивнул Малфою. Пока тот радовался, что Гарри угомонился и не стал раздувать скандал, Том радовался, что Малфой не ревнивый и даже в мыслях не держит, что Том имеет свой интерес к его мужу. В школе он постоянно выпутывал Драко из разных неприятностей, и тот решил, что с тех пор ничего не изменилось, и его товарищ по школе всё так же его прикрывает. Они распрощались, и Том отправился в свою конуру. Покидать свой же дом со своим мужем было невероятно сложно. Тоска навалилась на него всей своей тяжестью и никак не хотела отпускать. — Я хочу домой, Волдеморт, — сказал он Волди, стоило только ему перешагнуть порог обшарпанной комнаты. — И ты должен мне помочь. Придумай план, раз ты старше. Мне начало казаться, что ты не слишком сильно жаждешь избавиться от меня. — Не драматизируй, нытик, — хмыкнул Волди. — Ты в том мире имеешь всё, о чем мечтал, а я в этом — нет. Так что было бы неплохо, если бы и ты мне помог! Было в его голосе что-то такое тоскливое, что заставило Тома глубоко задуматься. Уж не разочарован ли Волди своей нынешней жизнью? Знания, сила, магическая мощь, уважение и страх горстки чистокровок, отсутствие денег и приятных собеседников, необходимость строить из себя сверхсущество, которому чуждо всё человеческое… Не об этом Том мечтал в школе. Он хотел восхищения, признания, уважения и абсолютной власти. Ему стало очень жаль самого себя. Разве не заслужил он счастья? — Да, жаль, что ты выбрал неверный путь для достижения наших мечтаний. Сколько бы ты ни строил из себя всемогущего Мерлина, в душе ты всё тот же вздорный и самоуверенный мальчишка. И я тоже. — Знаю. Я ненавижу эту человеческую сущность в себе. Я собирался создать третий крестраж незадолго до твоего появления. Я хочу заключить в него свои эмоции. — Плохая идея. Ты дестабилизируешь свою душу настолько, что кукушка у тебя поедет далеко-далеко. Вместо величия ты получишь безумие. Собери душу обратно и будь мужчиной. Признайся, что был неправ и исправь свои ошибки. Я — это ты, и я смог это сделать. Грустно осознавать, что в этом мире я такой трус. Что ты со змеёй своей сделал, кстати? Она пугающе разумна, а ты подозрительно чувствителен к её настроению. — Даже злиться на тебя не могу. Какой смысл злиться на самого себя, — протянул Волди. — Я совершил ошибку с Нагайной. Она оказалась маледиктусом — то есть волшебницей, которая могла превращаться в змею из-за проклятия, и со временем навеки осталась в таком виде. Я провёл ритуал, чтобы моё тело стало таким же гибким и сильным, как у змеи, но из-за того, что она не настоящая змея, да ещё и проклятая, я стал только мёрзнуть постоянно и сильно похудел. Тут я облажался по полной, да. — Если тебе станет легче, я сам тоже чуть не совершил самую крупную ошибку в своей жизни, — утешил его Том, подавляя гомерический хохот. — Я собирался убить Гарри и сделать свой первый крестраж. Он не собирался это рассказывать, но Волди слишком сильно был удручён своей неудачей с Нагайной. Подумать только! Из миллиарда змей он выбрал ту, которая оказалась маледиктусом! Это просто неописуемо смешно! Все эти его шерстяные пижамки и тёплые носки… — Убить Гарри?! — воскликнул тот. — Да ты псих! Теперь мне стало намного легче, ты точно такой же идиот. Как и я. — Не убил же. Он, кстати, что-то вроде нашей родственной души. Мама рассказала мне, что наши с ним души связаны. Может, магией, а может нами самими в других мирах. Как тебе такое? — со всей возможной небрежностью произнёс Том, чтобы Волди не подумал о нём, как о конченном романтике, верящим в предназначение. Хотя он таким и был на самом деле. Безнадёжный, сумасшедший романтик, неспособный признать свою одержимость одним человеком. — Это многое бы объяснило, — рассеянно пробормотал Волди. Было ясно, что он глубоко задумался. Тому это ничего не объясняло до сих пор. Может, в этом мире у него были какие-то знания на эту тему? Он попытался вытянуть это из Волди, но тот ничего не рассказал, отделавшись расплывчатыми ответами. — Ты явно что-то знаешь! — вышел он из себя. — Скажи, я поэтому не смог его убить? Потому что он — наша вторая половина? — Потому что даже такой мудак, как ты, способен иногда включать мозги! — злобно буркнул Волди в ответ. — Гарри как луч солнца, пробившийся сквозь затянутое облаками небо. Он настоящее чудо! Каким козлом надо быть, чтобы убить его?! — А что, ты воспылал к нему чувствами? — ехидно поинтересовался Том. — Не говори ерунды! Просто… Это же наш муж. Это Гарри. Наша родственная душа! Он особенный, — с неохотой ответил тот. Том чуть не засмеялся своим самым злодейским смехом. Как конфетку у ребёнка отобрать! Один ужин, и Волди уже грезит о Гарри и называет его чудом! О, он слишком, слишком хорошо знал самого себя. Может, любовью там ещё и не пахнет, но чувство собственности заставит Волди выцарапать Гарри у Малфоя для себя одного. Они долго разговаривали, и Том внезапно ощутил что-то, похожее на привязанность и любовь. У него никогда не было брата, а Волди был очень на него похож и в то же время другим, совсем как младший брат. Они были одним целым — единой душой с двумя разумами. Это было удивительно и не похоже ни на что. Они снова проговорили до рассвета. Том рассказывал о своей жизни и о Гарри, а Волди — о своих скитаниях, которые оказались совсем не тем, о чем он мечтал в школе. Он подрабатывал наёмником и совался в самые опасные места на планете, чтобы подзаработать, он терпел голод и лишения ради силы, ему приходилось ночевать под открытым небом, видеть, как в странах третьего мира торгуют магами, как породистыми лошадьми, сталкиваться с настоящими некромантами, которые вырезали целые деревни, поднимая армию мертвецов ради забавы. Это озлобило и ужесточило его, но и дало понимание, как отвратителен мир на самом деле. Он пылал идеей о процветающем великом государстве и хотел потрясти мир до самого его гнилого основания. Может, он и выбрал неправильный путь, но суть осталась той же — сделать хоть что-то, пока другие трусят и приспосабливаются. Том рассказал, как он действовал в своем мире. Во многом они пришли к согласию, другие вещи Волди пока что категорически не хотел принимать, но подвижки были огромные. Когда часы пробили шесть утра, у статуэтки богини-львицы, стоящей на тумбочке, глаза засветились зелёным светом. — Это что? — удивился Волди. — Ты что, внезапно захотел завести детей, и кошка хочет отправить тебя обратно? — Нет. Дело не в детях. Кошка хочет отправить меня домой, потому что я помог тебе. Это и была цель моего пребывания тут — не дать тебе наделать глупостей. — Вот как, — задумчиво протянул тот. — В этом есть смысл. В той книге было указано о предназначении. Но и о искателе там тоже было. Думаю, мы оба должны изменить друг друга, вот в чём смысл. И, раз кошка засветилась, значит и ты изменился тоже. — Наверное. Детей я по-прежнему заводить не хочу, но знаешь, что я понял? Я обязан Гарри всем. Своей карьерой, своим домом, своим счастьем. Если бы не он, я бы стал тобой, а это ужасно. И если он станет ещё счастливее, заведя детей, то я просто обязан ему это дать. Он — весь мой мир, — сознался Том. Чувство вины грызло его за то, что он повёл себя, как мудак. Он слишком привык, что Гарри всегда рядом, слишком расслабился. Такая встряска, должно быть, была ему просто необходима, чтобы он никогда не забывал, каким бы мог стать, не будь с ним его второй половины. — Не очень-то лестно, — хмыкнул Волди. — Что такого ужасного в моей жизни? — Тебе не понять, потому что ты не знал ничего лучшего. Ты даже не представляешь, как восхитительно быть кому-то нужным и любимым, просыпаться с ним рядом, заботиться о нём и знать, что ты всегда можешь положиться на него. Это не передать словами, такое нужно испытать самому. — Будь ты кем-то другим, я бы просто рассмеялся этим сопливым глупостям. Но ты — это я. Мне безумно интересно, как же это возможно, чтобы я вдруг стал ценить такую чушь. — А мне тебя по-человечески жаль. Нас никто никогда не любил, мы столько грязи повидали в приюте, столько сил приложили, чтобы доказать самим себе, что любви не бывает. Мы оба заслужили немного тепла и понимания. И только я получил всё это, а ты — нет. А ведь всё, что тебе следовало бы сделать — это просто сойтись с Гарри. Не так уж и сложно. Но ты просто не в состоянии перешагнуть через свои идиотские, никому не нужные принципы. Ты сам себя делаешь несчастным, — с грустью заметил Том. Тоска устроилась в груди плотным клубочком. Тоска по дому, тоска из-за Волди, который слишком упрям, тоска по Гарри. — Может, ты и прав, — после продолжительного молчания ответил Волди. — То, как я чувствую себя сейчас, мне совершенно не нравится. Но Гарри… Я не представляю, что мог бы как ты любить его, ревновать, заботиться. Он потрясающий, это несомненно. Но быть с ним... Это противоречит всему, что я пестовал в себе годами. — Тебя никто не заставляет жениться на нём и всё такое. Просто попробуй, пообщайся с ним. Это наша родственная душа, вторая половинка, ты и сам это поймёшь, — в душе сразу затеплилась надежда. Волди сомневался, он уже отступил от своих железных принципов. Это точно можно счесть победой! — Не знаю, может быть, когда-нибудь. Когда мы вернём тебя домой. У меня будет к тебе просьба. Не ложись спать, побудь со мной ещё немного. У меня никогда не было кого-то, кому я мог бы всё откровенно рассказать. Том решил согласиться. Он хотел вернуться к Гарри, но и бросать самого себя, когда все прошлые ориентиры в жизни сбиты, не хотелось. Это тело могло продержаться без сна около недели, значит, он вполне способен посетить охоту Малфоев и только потом лечь спать, чтобы проснуться уже в своем мире. Кошка перестала мигать глазами и ему даже показалось, что она одобрительно мяукнула. — Тогда нам нужно сделать кучу дел! Во-первых, поколдовать над внешностью, я знаю пару зелий, которые могут исправить твою бледность и оплывшие черты лица. Во-вторых — приобрести приличную одежду для охоты. И нужно написать письмо Гарри! Пусть он покажет нам, где можно приобрести достойный наряд. Ты же только недавно прибыл в Англию, можешь и не знать, где что купить. — Ладно, так и сделаем. Столько денег нужно, кошмар! Придётся мне воспользоваться неприкосновенным запасом. Я копил на покупку убежища, но теперь планы придётся изменить. — Накопишь ещё. Я скажу тебе, как сделать новаторский защитный амулет. Продашь его гоблинам и заработаешь кучу денег на патенте. Они занялись делами. До охоты оставалось три дня, и Том, не теряя ни минуты, отправился по магазинам. Для зелий требовалась куча ингредиентов, и не все из них можно было найти в открытом доступе. Гарри ответил на письмо положительно, и в пятницу Том с обновлённой кожей и чёткими чертами лица прибыл в кафе Флориана Фортескью, где Гарри и назначил встречу. Кое-что никогда не менялось: в обоих мирах у Фортескью было потрясающее мороженое. — Доброе утро, Том, — поднялся ему навстречу Гарри, да так и застыл с протянутой рукой. — О! Что это с тобой случилось? — Ему нравится? Вроде, нравится, — заволновался Волди. — Давай, не молчи. Пожми ему руку, хватит пялиться на моего… эм, на нашего мужа. — Доброе утро, — Том пожал руку и уселся за столик, ткнув палочкой в меню для заказа кофе, который тут же появился на столе вместе с сахарницей и сливками. — Я занялся своим здоровьем. Подорвал его, пока путешествовал, что поделать. — О, вот как! Очень жаль. Успехи, как говорится, на лицо, — Гарри опомнился и тоже сделал себе заказ. — Это самое лёгкое. Мне предстоит долгий путь реабилитации, — приятно улыбнулся он, пригубив горячий напиток. — Спасибо, что согласился мне помочь. Сам понимаешь, я тут недавно, а обращаться по такому поводу к чистокровкам — дело унизительное для гордости. — О да, я сразу это понял, — с сарказмом ответил он, с удовольствием поглощая появившееся на столе мороженое с орешками и малиновым сиропом. — Этим снобам дай только повод — загрызут и не подавятся. Драко мне целую лекцию прочёл, когда потащил меня на первую охоту. Специальный костюм для охоты, для трапезы на воздухе, а потом ещё и смена одежды для ужина. Я нарочно не стал переодеваться, так Нарцисса такой скандал нам закатила! Том хохотнул, представив всё в красках. Гарри дай только повод, и он проявит всю свою строптивость. Малфои наверняка много страдали от его выходок. А вот Том находил их очаровательными. — Жаль я не могу поступить так же. Мне нужно завоевать симпатии этих снобов, — посетовал он. — Ах да, политика. Тогда тебе стоило бы присоединиться к ним в охоте, а не сидеть со мной в саду, ожидая добычи. — Загнать меня в лес на фестрале сможет только сама Моргана со сковородкой в руке, — Том скорчил рожицу, и Гарри захихикал. Они отлично провели время, расхаживая по магазинам и веселясь. Том давно не проводил с Гарри столько времени вместе, а Волди был просто в шоке, только просил иногда подойти к Гарри ближе или прикоснуться к его плечу. Том не знал, притягивает ли их двоих связь их душ, или они просто созданы друг для друга, но Гарри очевидно наслаждался его обществом. Его веселили едкие комментарии Тома и брюзжание по поводу распущенности нынешней молодёжи, от которых другие маги уже бы застрелились из-за невыносимого занудства. Он с легкостью принял стиль общения с взаимными подколками и вёлся на флирт, как подросток. Взрослый замужний мужчина с двумя детьми не должен был так себя вести с незнакомцем, но Гарри расцвёл, как цветок. Тому подумалось, что Драко действительно делал его несчастным и не мог дать ему той лёгкости и уровня близости, что Гарри был необходим, как воздух. А потом выяснилось, что у Гарри в этом мире нет ни одного друга, и весь его круг общения — это дети и семейство Малфоев вместе со всеми их чистокровными дружками. Драко по сути не давал ему завести какие-нибудь близкие отношения с кем-то не из круга аристократии, а тех сам Гарри терпеть не мог. Он был одинок на самом деле. — Это так странно, но мне хочется немедленно похитить его и запереть где-нибудь, подальше от всего мира. Почему он такой грустный? Я вижу, как он улыбается, но глаза его несчастны. Сделай что-нибудь! Наш муж страдает! — Волди нервничал и не понимал, что с ним происходит. На Тома даже ностальгия накатила. Он сам прошёл через это. — Не психуй. Я знаю, как его можно развеселить. Они вышли из магазина парадных мантий с обновками и отправились в небольшое кафе напротив выпить кофе. — У меня есть для тебя подарок, — шепнул заговорщицки Том, стоило им только устроиться за столиком. — Что там? — заинтересовался Гарри. — Помнишь ту шляпу с чучелом дохлой совы, над которой мы так смеялись? — Том жестом фокусника извлёк страшную шляпу из-под мантии. — Я её спёр! Вот, мистер Поттер, можете её торжественно похоронить! Гарри ахнул и заливисто расхохотался, вытирая выступившие на глазах слёзы смеха. — Том! Для меня ещё никто никогда не воровал! Ты придёшь на похороны миссис Шляпы из совы? — Как я могу их пропустить? Я подготовлю надгробную речь. — Он счастлив! Посмотри, как глаза сверкают! Я передумал, убирайся домой, я сам хочу с ним говорить! — Волди наконец-то начал проявлять свою феноменальную ревность. Хороший знак. — Не беспокойся. Право первого поцелуя я у себя ни за что не отберу. Это будет только ваше, — заверил его Том. Домой они вернулись оба в хорошем настроении. Волди жадно выспрашивал все подробности жизни Гарри и его интересы. Том развёрнуто отвечал, чтобы Волди не налажал с отношениями. Этой версии повезло, он сможет проскочить этап взаимного узнавания, который у них с Гарри вышел очень болезненным и чуть не рассорил их навсегда. Он строго запретил ему врать Гарри и манипулировать его чувствами, так же рассказал, как можно признаться в не совсем праведной жизни убийцы и на что лучше надавить, чтобы Гарри его простил. Тем же вечером Гарри прислал ему фото, на котором его сын Джеймс ревел, глядя на шляпу, и вливал в клюв чучела совы зелье. Том давно не гоготал, как молодой лось. Даже Волди оценил. Он сам продиктовал, что ответить Гарри, и Тома это полностью устроило. В субботу Том явился к Малфоям во всём блеске, если забыть о его худобе, которую быстро не исправить. Волди громко сетовал, что приходится расшаркиваться с Малфоями и их высокопоставленными гостями вместо того, чтобы найти Гарри и утащить его подальше от чужих глаз. Том напомнил ему о необходимости произвести неизгладимое впечатление на гостей и отпустил свою магию, чтобы они могли почувствовать всю мощь давящей тёмной энергии. Гости впечатлились, даже слишком. Слух о том, что он последний потомок Слизерина давно ходил в высшем обществе, но теперь многие старшие волшебники убедились в его могуществе воочию. Том был тёртым калачом в очаровании волшебников. Так что он включил всё своё обаяние и начал медленно фланировать между группками гостей, расположившихся в прекрасном малфоевском саду. Изысканные светлые мантии, шляпки, куча цветов, слепящие глаза украшения — всё это было просто отвратительно. Разговаривая с очередным напыщенным стариком или дамочкой, он выискивал в толпе Гарри, но тот, видимо, ещё не появился. — Дядя Волдеморт! — его беседу с престарелым лордом Ноттом прервал звонкий голосок. Кто-то врезался в его ногу, и Том, опустив взгляд, заметил Джеймса. — Джеймс! — к ним спешила Нарцисса. — Немедленно прекрати безобразничать! Простите его, мистер Риддл! — О, ничего, леди Малфой, — приятно улыбнулся Том и поднял Джеймса на руки. Он готов был поклясться, что услышал умилённые возгласы молодых девушек и старых матрон. — Привет, Джейми, как дела? — Папа сказал, что это вы спасли миссис сову из магазина! Я пытался её вылечить, но она никак не выздоравливает! — пожаловался ребёнок. — Когда вырастешь, можешь стать целителем. Тебя научат, как лечить сов, — ответил ему Том, отчего-то забавляясь. Мальчишка так был похож на Гарри, что невозможно было испытывать к нему негативные чувства. — Джейми, немедленно слезь с мистера Риддла, — к ним подошёл Драко в нелепой кремовой мантии и ослепительно улыбающийся Гарри, наперекор правилам напяливший темно-голубой наряд. По правилам садовой вечеринки цвета мантии должны быть белые или бежевые. — Но пап! — возмутился Джеймс, но Том поставил его на землю и ему пришлось отцепиться. Он обречённо склонил голову и побрёл к бабушке. — Сколько горести в этом ребёнке, — насмешливо вскинул брови Том, обращаясь к Гарри. — Он любит драматичность так же, как его отец, — хмыкнул тот, не обращая внимания на недовольный вид Нарциссы. — Или слишком своенравный, как его второй отец, — любезно заметила она, метая глазами молнии. — Прошу простить его, мистер Риддл. Гарри совершенно не умеет воспитывать детей! Все вокруг вежливо засмеялись, полагая, что она шутит. Гарри только закатил глаза направился к столику с напитками. Том готов был поклясться, что он еле сдерживает себя от едкого замечания, которое унизит дом Малфоев на сто лет вперёд. — Прошу меня простить, у меня к мистеру Поттеру есть дело, — извинился он перед лордом Ноттом и быстренько слинял, пока Нарцисса вытирала Джеймсу нос, а Драко представлял Скорпиуса, сосущего большой палец, леди Паркинсон. — Спокойно, эти коктейли довольно крепкие. Оглянуться не успеешь, как начнёшь отплясывать на столе, высоко задрав мантию, — хлопнул он Гарри по плечу так, что тот поперхнулся ярко-зелёным коктейлем. — Было бы неплохо. Надеюсь, ты все запечатлеешь на колдокамеру. Поставлю охреневшую рожу Люциуса в рамочку на камин! — буркнул он, засунув в рот тарталетку. — Кстати о снимках. Не стыдно тебе так над сыном издеваться? Ребёнок хотел вылечить миссис сову! — Я не удержался! — Гарри сразу посветлел лицом и радостно захихикал. — Ты же видел, какой у него был вид! Мне было стыдно, но больше смешно. И вообще, мой сын, что хочу, то и снимаю. — О чём шепчетесь? — присоединился к ним Драко, приобнимая Гарри за талию. Волди зашипел, как рассерженный кот, Тома тоже передёрнуло. Он незаметно метнул в Малфоя ненавидящий взгляд, но быстро взял себя в руки. — О детях. Где ты их оставил? — оглянулся по сторонам Гарри. — Не говори, что сплавил их домовым эльфам! — Домовые эльфы — отличные няньки! — тут же ощерился Малфой. Они вновь затеяли ссору, и Том решил не вмешиваться. Волди одобрил его выбор. Том нашёл Нарциссу в толпе гостей и отправился прямо к ней. Кто, как не мать, которая хочет своему ребёнку счастья, может разрушить брак сына? Он основательно задурил ей голову. В том мире он общался с ней довольно часто и точно знал, что она обожает Драко и за его благополучие способна уничтожить весь мир. Он выразил опасения, что полукровка никогда не поймёт образ жизни чистокровок и детей воспитает бунтарями. Нарцисса спала с лица и улетела капать на мозги мужу. Протрубил рог, означающий начало охоты, и из загона прислуга начала выводить фестралов, покрытых белой краской, чтобы все гости могли их видеть. Гости начали разбирать живой транспорт, азартно обсуждая предстоящую охоту. Леди провожали мужей, лишь некоторые сами осмелились оседлать фестрала. Риддл и Волди синхронно выразили своё отвращение. Фестралы были вестниками смерти, казалось кощунством поливать их белой краской и использовать для забав. Том еле отбился от предложений поучаствовать и спрятался за большим кустом, подстриженным в форме единорога. Не прошло и пяти минут, как к нему присоединился Гарри. — Прячешься? Я тоже присмотрел себе этот куст, как только сюда пришёл. Убей меня, только не позволяй Люциусу усадить меня на этот суповой набор с крыльями. — Не беспокойся, я не дам тебя в обиду нашей белокурой принцессе. Скажу, что ты перегрелся на солнце. Или… мы можем сбежать, пока все суетятся. Помню, где-то за домом у них был фонтан, скрытый в глубине леса. — Точно! Бежим скорее! Я вижу, как Люци сканирует поляну взглядом. Точно меня ищет! Они осторожно пробрались за дом, прячась за кустами, глупо хихикая. Фонтан нашёлся на своем привычном месте. Там они и устроились с удобством прямо на сухой траве. Гарри достал прихваченную бутылку вина, а Том наколдовал им бокалы. — Только не вздумай к нему приставать! Спроси у него, как он сошёлся с Малфоем, мне интересно! — ревниво воскликнул Волди. — Я сам не понял, как это случилось, — задумчиво ответил Гарри, успевший слегка напиться коктейлями и вином. — Он был так настойчив, а я в тот период жизни был абсолютно потерян. Тогда я представить не мог, что всё зайдёт так далеко. Последнее, что меня волновало — это различия в наших образах жизни. Он вытащил меня из депрессии, показал, что можно и нужно наслаждаться своей жизнью, а не скорбеть по прошлому. И я решил, что он — тот, кто мне нужен. — Так ты не любил его? По-настоящему? — тихонько спросил Том. — Я не могу говорить о таких вещах с тобой, — опустил голову Гарри. — Ты же его друг. — Он не любил его, он никогда его не любил! — обрадовался Волди. — Скажи ему, что он ему не пара! Он же моя родственная душа! Он должен быть со мной! — Ты сам себе противоречишь. Ты уже определись, хочешь ты быть с ним или быть великим Тёмным Лордом, — Том мысленно уже похлопал себя по плечу за хорошую работу. Волди попал в ту же паутину, что и Том восемь лет назад. — Ты и сам знаешь, что дружескими мои отношения с чистокровками трудно назвать. Они скорее мои приятели и политические сторонники, не больше. У меня, как и у тебя, нет настоящих друзей, — Том глотнул вина и улегся на траву, опёршись на локти. — Хочешь откровенность за откровенность? Я кое в чем тебе признаюсь, если признаешься ты. — Тогда ты первый, — Гарри придвинулся к нему ближе, скользнув глазами по шее Тома и остановился на его губах, покрасневших от вина. Бокал в его руке заходил ходуном, как будто у него затряслись руки. Том помнил, что это означает. Гарри хотел его прямо сейчас и боролся со своим желанием изо всех сил. Тело отреагировало должным образом на близость и желание Гарри. — Чёрт! Давно этого со мной не случалось! — Волди был в шоке, ощутив свою эрекцию. — Мерлин, какой же он… Устоять невозможно. — Ладно, я первый, — покладисто кивнул головой Том. — Когда мы учились в школе, я… — Это я отправил тебе валентинку на седьмом курсе, — прошептал в голове Волди. — Скажи ему это. Это был я. — Это я отправил тебе ту валентинку на седьмом курсе, — повторил Том, потрясённый до глубины души. Признание Волди не укладывалось в голове. Неужели на седьмом курсе он настолько был увлечён Гарри, что совершил такую глупость? Валентинка! Кажется, всё было намного серьёзней, чем Волди пытался ему нарисовать. Гарри открыл рот, в шоке разглядывая Тома. Бокал выпал из его ослабевших пальцев на траву, расплескав остатки вина. — Быть не может! — пролепетал он. — На седьмом курсе мне прислали только одну валентинку, и она была от Драко, как он потом признался. — Он тоже отправлял, да. Но я перехватил сову с твоей почтой, уничтожил все остальные валентинки, а их было около десяти, и отправил только свою. Ту самую, где я описал, что хотел бы с тобой сделать, но не могу. Том уже ничему не удивлялся. Он просто повторял слова Волди, понимая, что теперь он лишний в общении этих двоих. У них было кое-что своё, своя история, в которой ему не было места. — Я так и знал, что Драко просто не мог такого написать. Он совсем другой. Та валентинка была чем-то выбивающимся из обыденности. Мерлин, поверить не могу, что это был ты! — Гарри прижал ладони к горящим щекам, его глаза лихорадочно блестели, выдавая с головой. — Теперь твоя очередь. Ты когда-нибудь любил Драко? — повторил слова Волди Том, полностью отдав контроль над разговором ему. — Нет, — ссутулил плечи Гарри, будто ему было невыносимо стыдно за то, что он не в силах контролировать. — Я просто присосался к нему, как паразит. Я позволял ему любить себя и ничего кроме секса взамен не давал. Даже детей я согласился завести, чтобы облегчить свою вину перед ним. Я ужасен, да? — Нет. Просто он тебе не пара, — Том понял, что его губы шевелятся не по его воле, а рука сжимает бокал с вином слишком сильно. Тело само наклонилось ближе к Гарри. — Ты всегда был слишком умён для него. Ты прошёл через многие трудности, а он всего лишь маменькин сынок, не способный оказать тебе ту поддержку, которая тебе требуется. Тебе нужен сильный партнёр. Тебе нужна опора в жизни. Волди! Том пытался остановить его, но теперь он сам оказался всего лишь голосом в голове. Это было так странно! Он всё слышал, видел и чувствовал, как и обычно, но совершенно не владел своим телом! — Но у нас дети, — погрустнел Гарри. — Не хочу, чтобы они росли порознь. Я давно несчастен, но что моё счастье по сравнению с их? — Если родители несчастливы в браке, это отразится и на детях. Не лучше ли с детства учить их решать проблемы, а не замалчивать? — Волди был в ударе. Том испытал за него гордость. — Ты действительно слишком настойчив в этом вопросе. Это подозрительно, — смутился Гарри, подняв на него блестящие глаза. — Что подозрительного? Я со школы по тебе с ума схожу. Я был так глуп, что не попытался завоевать тебя тогда. Но сейчас, когда я вижу, как ты несчастен, я не могу остановиться. Скажи мне, что я никогда не получу взаимности — и я уйду, — хрипло ответил Волди. — Идиот! Не дави на него так! Скажи, что готов остаться ему другом, если он так захочет! — проорал Том, не зная, слышит ли его Волди. — Я мог бы тебе соврать, что могу остаться твоим другом, но этого не будет. Том уже устал удивляться. Волди оказался умнее и хитрее его. Он собрал всю информацию о нем и Гарри, сделал свои выводы и теперь аккумулировал полученный им опыт в свою идеальную стратегию. Том как всегда был слишком самоуверен и недооценил самого себя. Гарри любил откровенность на грани фола. — Том! — Гарри покраснел и прижал ладонь к горящей щеке. — Ты же совсем меня не знаешь! Что ты такое говоришь?! Я не могу… — Я знаю достаточно, чтобы считать, что ты самый сексуальный и восхитительный мужчина на земле. Я много где побывал и могу судить об этом непредвзято, — Волди отнял его ладонь от щеки и сжал в своей руке. — Я до сих помню, как впервые увидел тебя на перроне вокзала девятнадцать лет назад. Помню, как ты тащил огромный чемодан, а я это увидел и помог тебе, потому что ты был очень маленьким и похожим на прекрасную фарфоровую куколку. Помню, как упорно ты разучивал заклинание Патронуса в пустом классе на третьем курсе. Помню, как смотрел на тебя в самые трудные минуты и хотел быть таким же сильным. Было бы враньём сказать, что я совершенно не вспоминал о тебе все эти годы. Когда я увидел тебя с Малфоем, я понял, что врать себе больше нет смысла. Я хочу тебя. Я совершил ошибку тринадцать лет назад, не попытался завоевать тебя. Я хотел силы и власти. Теперь всё по-другому. Том слушал его и не мог понять, врёт он или нет. — Не вру я, идиот. Думаешь, ты один не смог устоять перед искушением? Я просто продержался подольше тебя, — раздалось в голове. Было похоже, что он сошёл с ума и слышит свой голос со стороны. — Я не знаю, что сказать. Я никогда не обращал на тебя внимания в школе и не знал, что ты… — Гарри попытался вырвать свою руку, но Волди дернул его на себя и впился в его губы поцелуем, зафиксировав его лицо в стальной хватке. Том ощутил знакомый запах и вкус. Волди целовался не так, как он привык, но Гарри был всё тем же. Он немного посопротивлялся, но быстро сдался, запустив руку Волди в волосы на затылке. Том почувствовал, что зрение и слух покидают его. Он попытался вырваться из затягивающего сознание тумана, но услышал голос Волди: — Спасибо за помощь, другой я. Ещё увидимся. — Нет! На самом, блядь, интересном! — простонал Том в отчаянии. Волди поцеловал замужнего Гарри, а тот не устоял! Да его разорвёт, если он не узнает, чем у них всё кончится. Туман затягивал его всё глубже и глубже и Том полностью в нем растворился.

* * *

Ему снился странный сон. В этом сне всё было в огне, Том чувствовал запах палёной плоти и слышал крики разъярённой толпы. Его рука была разодрана до крови, пересохшие губы шептали заклинание на незнакомом языке. Он слышал, как его зовёт Гарри, по щекам текли обжигающие слёзы, дым мешал нормально дышать. — Гарри, нет! — он проснулся с криком на незнакомой постели. — Том! Я выломаю эту чёртову дверь, открой мне немедленно! — в дверь оглушительно стучали. Он узнал голос Гарри. Том вскочил с постели и споткнулся о свои ботинки. О свои дорогие ботинки из драконьей кожи, которые ему подарил его муж на день рождения. — Гарри! — Том схватил палочку и распахнул дверь, понимая, что находится в той самой гостинице, где он уснул неделю назад. — Том! — Гарри со всклокоченными волосами и в мятой мантии повис у него на шее. — Мерлин, где ты был? Я чуть с ума не сошёл! Я ждал тебя домой вчера утром, но тебя всё не было. Я так испугался, Том, зачем ты так со мной?! Том с силой стиснул его в объятиях, глубоко вдыхая родной запах. Он вернулся! Гарри снова был с ним! Глаза зачесались, но он мужественно подавил этот порыв. — Прости меня, прости. Я так люблю тебя, я всё что хочешь сделаю для твоего счастья! — пробормотал он куда-то в волосы Гарри. — Сколько меня не было? — Два дня! Сегодня воскресенье, тебе завтра на работу! Чем ты занимался? — Это долгая история. Я расскажу тебе всё позднее. А сейчас… Я так по тебе соскучился! Прости за тот скандал, я идиот. — Это ты прости. Я не должен был так на тебя давить. Ты не готов заводить детей и я это понимаю… — Нет, нет! Если хочешь, то мы их заведём. Я готов! Я правда готов! — перебил его Том. Мысль о детях и правда больше не вызывала в нем отвращения. Их с Гарри совместные дети будут намного умнее и лучше детей Гарри и Малфоя! — С чего это? — насторожился Гарри. — Том, что произошло? Ты изменил решение за два дня? Том посмотрел на тумбочку и увидел треклятую кошку. Деревянная морда улыбалась! Чёртова деревяшка, выкинула его из другого мира в самый интересный момент! Как она узнала, что он передумал? Как она поняла, что Волди изменился? Почему именно сейчас? Он кровожадно оскалился статуэтке. Распотрошить её и узнать, как она работает стало делом принципа. Раз она не дала ему посмотреть, что будет дальше, то он сам узнает. А пока можно выбросить всё это сумасшествие из головы и насладиться мужем как следует. — О, видимо, без объяснений не обойтись, — Том расцвёл улыбкой и уронил Гарри на кровать. — Устраивайтесь, мистер Гонт, нам предстоит долгая беседа. Сначала — секс, потом — беседа.

* * *

Два года спустя.

Том с замиранием ткнул палочкой в руну, вырезанную на деревянной раме круглого зеркала. Он долго работал над этим артефактом, угрохал кучу денег на составляющие и если сейчас ничего не выйдет… Поверхность зеркала пошла рябью, затуманилась и вдруг обрела поразительную чёткость. В нем появилось отражение комнаты в знакомом доме. На кровати раскинулся Гарри, прикрытый лёгкой простынёй, с ним рядом, закинув руку ему на живот, лежал Волди. — Да! — воскликнул Том, не сдержавшись. У него получилось! Волди вскинул голову и завертел ею по сторонам. — Кто здесь? — хриплым со сна голосом спросил он. Том отметил, что он выглядит иначе. Он набрал массу, привёл в порядок причёску и больше не напоминал замарашку с помойки. — Это я, Том, — громким шёпотом ответил он в зеркало. Волди обвел комнату взглядом и наконец догадался посмотреть в зеркало, висящее на стене. — Другой я! — обрадовался Волди и аккуратно выполз из-под покрывала, являя Тому свою наготу. — Прикрой срам, это какое-то извращение — разглядывать свои собственные гениталии, — поморщился Том. Тот понятливо усмехнулся и накинул на себя халат. Точную копию халата самого Тома! Какой же он отвратительно предсказуемый во всех мирах! Если халат — то шёлковый, синий, если муж — то Гарри! Хорошо хоть постельное бельё было другим. Том бы не купил шёлковый комплект, на нем постоянно скользишь и скатываешься. — Ну как? Смотрю, у тебя всё получилось? — с жадным интересом начал он допрос. — Да, — Волди растянул улыбку до ушей и с нежностью оглянулся на спящего Поттера. — Мы поженились через полгода с того дня, как ты исчез. Пришлось постараться. Гарри дико упёртый, но ты сам знаешь. Он никак не хотел разрушать семью, мне пришлось приложить много усилий, чтобы завоевать его! У нас прошло уже два года, а у тебя? — И у меня два года! А Малфой? Что с ним? — Он женат на Паркинсон. Они сообразили ещё одного наследничка. А наши дети его навещают по выходным. Сам понимаешь, ради Гарри я запугал их семейку так, что они даже претендовать на опеку не посмели. — Отлично! Так у вас всё хорошо? Ты склеил душу? — Нет. Это не так-то просто сделать, я ищу способ сделать это безболезненно. Но я сильно продвинулся, так что не паникуй. Мы проживём тысячи жизней. Том рассмеялся с облегчением. Всё получилось! Он погладил раму зеркала, в которую были вставлены кусочки статуэтки богини-львицы и мысленно горячо её поблагодарил. Рама в ответ нагрелась. Чёрт знает, почему, но Шезметет благоволила Тому. Он постоянно чувствовал её поддержку и мягкие касания её хвоста к своим ногам. Может, ей надоела старая форма и она хотела поразвлечься в новом облике? Кто знает. Лавку старика Джо он больше так и не смог найти и даже начал сомневаться в её реальности. Больше о ней никогда никто при нём не упоминал, и в документах Министерства отыскать одного Джо среди тысяч других не представлялось возможным. Так что он склонялся к мысли, что всё это было затеяно именно самой Шезметет. — А у тебя как? Детей завели? — хитро улыбнулся Волди, накинув на своего Гарри легкие сонные чары. — Роды у суррогатной матери через месяц, — гордо ответил Том. — Ждём мальчика. Гарри настаивает на имени Джеймс. — Предсказуемо. Следующим именем будет имя его брата — Джимми. А если девочка — то Лили Меропа. — Кому ты это говоришь? — ухмыльнулся Том. — Я тоже это знаю. — Тогда познакомься, — Волди скрылся за рамой, а когда появился, Том заметил в его руках упитанного карапуза с темным пушком на голове, упакованного в волшебное самоочищающееся боди. — Моя дочь — Лили Меропа Гонт. Ей четыре месяца. Том вытаращился на ребёнка, а тот вытаращился на него в ответ и засучил ручками. — Она тебя узнала, — Волди поудобнее перехватил ребёнка. — Ах ты сволочь, вперёд меня успел! — возмутился Том. — Неправда. Мне тридцать два и у меня ещё двое приёмных, а тебе всего двадцать семь. Я тебе как опытный отец скажу: растить их так забавно! Помнишь, как мы раньше мечтали стать преподавателем в школе? Так вот, это намного лучше! Ты буквально вкладываешь в их головы всё, что нужно, а они растут и радуют тебя! Я сделаю из Лилс первую женщину-министра магии! Лили Меропа растянула беззубый рот в улыбке и надула пузырь из слюны. — Да уж, я вижу, — Том со смехом приподнял бровь, наблюдая, как Волди вытирает слюни дочке рукавом своего шикарного халата. — Ничего, подрастёт скоро. Джейми уже семь, он недавно выбил зуб сыну Теодора Нотта. Я ему за это купил настоящую метлу. У Нотта такой мерзкий мальчишка, ты бы видел! Том с недоумением посмотрел на довольное лицо Волди. Для волшебника, который два года назад собирался стать Тёмным Лордом, он был подозрительно увлечён воспитанием детей. — И не смотри на меня так. Я тринадцать лет был одинок и постоянно думал, что что-то делаю не так в своей жизни. А теперь я как будто попал на своё место! Я там, где и должен быть, понимаешь? Хотя откуда тебе! Ты сразу всё сделал правильно. Может, и к лучшему, что я пришёл к Гарри позднее. Я ценю каждую минуту, проведённую с ним, — покачал головой Волди. Том почувствовал себя несмышлёным подростком, глядя на то, как он укачивает ребёнка. Сам он пока не мог представить себя в этой роли. У него на работе наметились подвижки — Крауч заболел и Том его замещал. И с помощью одного хитрого зелья Крауч уже никогда не сможет вылечиться. Укачивать младенцев ему скоро будет некогда. — А как там с твоим переворотом? — поинтересовался он. Дети не должны были помешать его карьере! Или? — Я запатентовал твои амулеты и прилично заработал. Теперь я крупный бизнесмен и уважаемый меценат. С помощью денег гораздо проще расставлять своих людей на ключевые должности и самому не приходится постоянно торчать в Министерстве, — самодовольно произнёс Волди. — Мне удалось свалить нескольких важных магов в Визенгамоте и протащить несколько новых законов. Так что дела идут медленно, но верно. Том заскрежетал зубами. Он уловил, в чей огород был камень. Волди продвигался намного быстрее него! — Завидуешь сам себе? — заметил его перекошенное лицо Волди. Лили Меропа внезапно громко заревела и ему пришлось её укачивать, забавно сюсюкая. Зависть прошла так же быстро, как появилась. Том покачал головой и легко улыбнулся, наблюдая, как счастлив другой он, успокаивая своего ребёнка. Действительно, завидовать самому себе — глупо. Тот Том успел хлебнуть дерьма, прежде чем найти своё счастье. И он старше, а значит — опытнее в некоторых вещах. — Нет, я рад за тебя, — искренне ответил ему Том. — Немного завидовал сначала, но теперь всё в порядке. Ты же знаешь наш характер. — Да-да-да, — на мотив какой-то песенки пропел Волди, укачивая Меропу. — Я тоже тебе завидовал, когда ты появился. Именно зависть толкнула меня на изменения. Я очень хорошо знаю, как работает наш мозг. — Это точно, — Том вздрогнул, услышав из глубины дома грозный оклик Гарри. В преддверии родов он становился всё более нервным, как будто сам собирался рожать. Наверное, снова разозлился, что Том сбежал в свой кабинет работать над артефактом. — Мне пора. Гарри в последнее время такой раздражительный, жуть. Он дико боится, что что-то будет не так с ребёнком и психует из-за этого. — Скажи ему, что магия не позволит произойти ничему плохому. Он рос с магглами и не знает, как рожают волшебницы. Просвети его и увидишь, как ему станет легче, — дал ему прощальный совет Волди. Том его поблагодарил, и зеркало потухло само собой. На душе стало легче. Он так переживал, что Волди остался прежним и его бессмертная душа будет загублена. А теперь у него всё наладилось, и он сможет связываться со своим почти что братом время от времени, чтобы получить совет и поддержку. — Том, — дверь распахнулась, и Гарри влетел в его кабинет. — Ты снова тут? Я же говорил, что у нас сегодня обучающие курсы! У тебя сын через месяц появится, а ты всё зеркала свои мучаешь! Ты знаешь, как правильно пеленать младенца? Или, может, ты знаешь, чем его кормить? Том только улыбнулся ему и резко затащил Гарри на свои колени, звонко поцеловав в кончик носа. — Не переживай, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Может, поначалу, отец из меня будет фиговый, но ради тебя я всему научусь, — и это была сущая правда. Глядя на то, как ловко Волди управляется с Лили Меропой, ему и самому захотелось попробовать. Опять дурацкая зависть сподвигла его на положительные изменения. Этому можно было только улыбнуться. — Ох, Том. И как ты умудряешься сначала меня бесить, а потом заставлять любить тебя всё сильнее? — сменил гнев на милость Гарри, с упоением целуя его в губы. — У меня в аттестате стоит «превосходно» по поттероведению, — улыбнулся Том, повторяя их давнюю шутку, и скинул с несопротивляющегося мужа рубашку. Впереди его ждало много приятных хлопот, много радостей и разочарований, но он точно знал одно — его выбор был наилучшим, а Гарри — самым великолепным мужем на свете. И пусть все ритуалы и связи катятся в огромную задницу, он счастлив только из-за своих решений и решений Гарри. Они сами создали что-то прекрасное. — Куда ты ручонки-то тянешь, нам пора на курсы идти! — Ну дай мне хоть кусочек попки потрогать! — Ай, хер с этими курсами. Мы будем самыми лучшими родителями. Раздевай меня!