Сборник сиквелов к "Сделке"

      Наркисс летел по коридору Министерства к лифту, с боем прорываясь сквозь толпу спешащих на обед магов, то и дело поглядывая на наручные часы. Ему сказали, что он приходит в столовую ровно в половину второго. Сейчас было уже двадцать минут, а ему ещё нужно было отвоевать себе столик поближе к нему. Он с трудом протиснулся в забитый битком лифт и нагло нажал на кнопку третьего этажа, не дожидаясь, пока лифт переполнится под завязку.       — Эй, парень! Ты обнаглел? — зароптали нерасторопные волшебники сквозь резные решётки, когда двери лифта захлопнулись перед их носами.       — Кто быстрее — тот и сыт, — пропел он этим неудачникам, презрительно улыбаясь. Пассажиры лифта проигнорировали его выходку. Им тоже не терпелось попасть, наконец, в столовую. Последние пару дней у хозяйственного отдела были проблемы с поставками продовольствия, так что еды хватало не на всех. Самым медленным приходилось отправляться камином по пабам и кафе, где цены были значительно выше, чем в министерской столовой. Наркиссу на деньги было плевать, он мог бы есть в дорогих ресторанах каждый день, но в столовой с недавних пор у него появилось очень важное дело.       Он не видел Гарри Поттера больше года. Когда одна коллега, посещавшая столовую ежедневно, в отличие от Наркисса, сказала, что невыносимый Риддл обедает каждый день в компании своего супруга, у Наркисса на пару секунд замерло сердце. Он не ожидал от себя такой бурной реакции. Он часто вспоминал Гарри, но почти смирился с тем, что тот недоступен. Почти.       Личная жизнь так и не принесла ему счастья. Все его пассии были хрупкими, черноволосыми и светлоглазыми, но они не были Гарри. Они быстро ему наскучивали и не вызывали в душе даже толики той бури, что вызывал Гарри одним своим наличием в природе.        Наркисс смирился с неудачами на любовном фронте и погрузился в работу сразу по окончании школы. Он работал невыразимцем и был бы счастлив изобретать что-то новое и разбираться в работе старых великих артефактов, но ему по неопытности поручали всякие мелочи, вроде разбора склада сломанных вещей и составления описей. Ему предстоял долгий путь к реально интересной работе, но он был настроен решительно. Все у него шло неплохо, пока месяц назад в Министерство не устроился Риддл. Он нарушил размеренный ход жизни Наркисса, вызывая холодную ярость и ненависть одним своим высокомерным видом. Мерзкий полукровка, укравший у него возлюбленного, умудрился стать секретарём самого начальника отдела магического правопорядка — Бартемиуса Крауча. Старый хрыч в Риддле души не чаял и носился с ним, как с писаной торбой. Наркисс злорадно думал, что Крауч втайне трахает Риддла, иначе такой успех вчерашнего школьника было не объяснить. Каждый раз, когда они сталкивались в Атриуме или в коридорах Министерства, Наркисс скрипел зубами и представлял, как толкает Риддла в Арку Смерти.       Ненависть только окрепла, когда слава о талантливом красавчике доползла и до их отдела. Наркиссу хотелось проклясть своих коллег-женщин каждый раз, когда они начинали сплетничать о нём, глупо хихикая и отвешивая пошлые комплименты всем частям его тела. И вот вчера вечером одна из девушек довольно громко пожаловалась подруге, как завидует мужу Тома, когда они воркуют за обедом в столовой. Раньше Риддла называли Том-красавчик из ОМП, теперь же прозвучала его новая фамилия — Поттер-Гонт.       Так Наркисс узнал, что Гарри стал супругом Риддла, который является последним представителем древней семьи Гонтов. Это стало для него неожиданно тяжёлым ударом. Ведь где-то в глубине души он всё ещё надеялся, что они расстанутся и у него появится шанс.       Как же так вышло, что он, наследник древнего рода Бергов, разносит кофе в самом неперспективном для карьеры отделе и сексом последний раз занимался два месяца назад, в то время как выродок Риддл оказался наследником Слизерина, взял в мужья самого красивого и умного парня на свете и, несмотря на свой возраст, уже является секретарём самого Крауча?       Наркисс плохо спал всю ночь. Ему снился Гарри, которого у него отбирает огромное чудище с щупальцами, как у гигантского кальмара из Чёрного озера, и лицом Риддла. Из-за этого он сегодня был особенно раздражительным. Ему хотелось растолкать всех в лифте локтями и всласть покричать о несправедливости мира.       Лифт наконец со скрипом остановился, и Наркисс снитчем из него вылетел, не думая о том, что остальные сочтут его невоспитанным оголодавшим наглецом. Из столовой тянуло едой, и это мгновенно вызвало тошноту.       Сейчас, сейчас он его увидит.       Столько времени прошло. Изменился ли он? Может, он стал совсем другим и больше не сможет украсть сердце Наркисса?       В столовой было не слишком много волшебников. Обед должен был начаться только через пять минут, и не все могли себе позволить сбежать с рабочего места пораньше. Только такие бесполезные мальчики на побегушках, как Наркисс.       Он взял поднос и занял очередь в буфет, украдкой смотря по сторонам. Сердце в груди бухало молотом, дыхание после короткой пробежки сбилось и никак не хотело приходить в норму. В голове вертелось только: вот сейчас, сейчас, сейчас.       В поле зрения попал ублюдок Риддл. Он сидел в одиночестве за удобным столом с двумя подносами и читал газету. Наркисс тут же приметил очень удобный столик наискосок от него, скрытый в тени огромной кадки с неведомым кустарником-мутантом. Остальные обходили этот столик стороной, потому что свет от окна туда не попадал из-за дрянного дерева, а вот для целей Наркисса это было идеальное место — за спиной Риддла. Не глядя он взял с раздаточного лотка салат и чай, расплатился и потрусил к выбранному месту, украдкой наложив на себя отвлекающие внимание чары. Он устроился за столом и принялся сверлить взглядом вход в столовую, как и Риддл, ожидая Гарри.       Заклинание подслушки Наркисс так и не выучил, зато для своих целей вчера купил удлинители ушей в Косом переулке. Он вытряхнул из кармана свернутый шнур и один конец вставил в ухо, как было написано в инструкции. Другой конец шнура шустро пополз по направлению его волшебной палочки — прямо под стул Риддла — и замер там, тут же сливаясь с полом. Гениальное приспособление. Даже жаль, что это тупые Уизелы додумались до него, а не сам Наркисс.       — Привет, убери эту газету, видеть не могу морду этого лицемера! — как Наркисс не старался, а всё равно пропустил его появление. Гарри глядел на газету в руках Риддла и хмурился, разбивая сердце Наркисса на маленькие кусочки.       Он так изменился! Из маленького хрупкого цветочка он превратился в восхитительно изящного юношу. Он вытянулся в росте, раздался в плечах и коротко остригся. Наркиссу показалось, что он стал ещё красивее, если это только было возможно. Он держался с достоинством и больше не сутулился, как в школе, нарастил небольшую мускулатуру, а его задница…       Наркисс тяжело сглотнул, жалея, что Гарри уселся на стул и не дал ему полюбоваться собой вволю. Определённо, прятать под мантией такую фигуру — тяжкое преступление. Хорошо, что Гарри её не надел.       — Давно пора забыть этого оборотня. Хочешь, я сделаю так, что его навсегда упрячут в гетто? — ответил ублюдок Риддл, покорно сворачивая газету.       Наркисс встряхнулся, отходя от первого шока встречи с возлюбленным, и прислушался к разговору. Он испытал дикую жажду узнать, что происходит в жизни Гарри.       — М-м-м, пожалуй, нет. Пошёл он, — Гарри на секунду задумался, а потом махнул рукой, будто Риддл и правда мог как-то повлиять на чужую судьбу.       А может и мог. Если Риддла потрахивает Крауч, ему достаточно только шепнуть пару слов своему любовнику, и любой оборотень тут же отправится в изоляцию.        — Какой ты добрый. Может, раз ты такой добрый, ты сжалишься надо мной и начнёшь мне собирать на работу ланч-бокс? — в голосе Риддла сквозила игривость. Он дотянулся до руки Гарри и ласково поводил по его ладони большим пальцем. — Меня тошнит от столовской еды. Наверняка её готовят однорукие слепые эльфы.       Наркисса передёрнуло от отвращения. Заигрывающий Риддл был просто отвратителен!       — Как только у нас закончатся вводные занятия, я сразу этим займусь, но не раньше. Так что терпи, — строго ответил Гарри. — Я пока не освоился с новым графиком и слишком сильно устаю, а на мне ещё стирка и уборка.       Наркисс удивлённо охнул. Риддл использует Гарри как домового эльфа?! Вот подонок! Да будь Гарри с Наркиссом, он бы даже не знал, где находится кухня! Он бы холил его и лелеял, и не отпустил бы на какие-то там занятия, где он так устаёт!       — Я мог бы нанять горничную, если ты так сильно устаёшь, — мягко произнёс Риддл, подаваясь ближе к Гарри.       — Нет уж! — возмущённо воскликнул тот, удивляя Наркисса. — Чтобы в моём доме шлялась незнакомая тётка и хозяйничала?! Я хочу сам. Скоро вводные занятия закончатся, расписание устаканится, и мы поймаем новый ритм жизни. И тебе не придётся страдать на этой мерзкой стряпне, она и правда отвратная. Потерпи немного, дорогой.       — Ладно. Я взял тебе курицу, она не настолько ужасна.       Наркисс с болезненным чувством в груди наблюдал, как ласково Риддл пододвигает к Гарри поднос с едой, а тот ему солнечно улыбается. Ублюдок не заслуживает такого заботливого, любящего мужа! Это Наркисс сейчас должен сидеть напротив Гарри и с улыбкой подкладывать ему салат в тарелку!       Мерлин, как же он был хорош! Как прекрасен! Будто и не было этого года, будто только вчера Наркисс писал ему стихи, выбирал цветы и караулил в коридоре у башни Гриффиндора! Вроде отболело всё, забылось, осталось там, в школе… Как же он ошибался. Чувства вновь обрушились на него волной — пронзительные, изматывающие и яркие. Хотелось расколотить тарелки об пол и затопать ногами от обиды и злости. Сразу вспомнились бессонные ночи, когда он мог думать только о том, как впервые поцелует Гарри, тысяча исчерканных стихами пергаментов, ни один из которых он так и не решился отправить, сбитые костяшки кулаков, когда он бил каменную стену коридора, видя, как Риддл и Гарри целуются.       — Что у тебя интересного? — меж тем спросил Гарри, даже не подозревая, как сильно Наркисс хочет сейчас подойти к нему и провести ладонью по беззащитному, остриженному затылку. Только он мог выглядеть так трогательно с короткими волосами.       — У меня хорошие новости. Гринготтс час назад прислали официальный ответ — они хотят контракт на эксклюзивное использование амулетов.       — Вот прощелыги зеленомордые! А не жирно им будет?       — Это ты ещё не знаешь, какую цену я заломил за контракт. Эксклюзивным он будет только три года, кстати, — Риддл пододвинул к Гарри пергамент и тот громко присвистнул.       — Ах ты хитрожопый… — восхищение в его голосе покорёжило Наркисса. — Мерлин, в договоре даже подкопаться не к чему.       — С этим контрактом мы сможем купить тот дом, который тебе приглянулся.       — Это когда было? Его наверняка уже купили. Если бы ты тогда позволил мне оплатить всё самому…       — Мы это уже обсуждали. Тебе не нужно тратить наследство, когда я могу обеспечить нас. А что до того дома… Я попросил Теодора его застолбить и потянуть время, срывая сделку в последний день под любым предлогом. Так что я могу в любой момент сказать ему, и он разорвёт договор без последствий. Дом снова выйдет в продажу, и мы его купим.        Гарри счастливо вскрикнул и перегнулся через столик, обнимая довольного Риддла за шею. Наркисс скрипнул зубами. Ему немедленно захотелось найти тот дом, выпросить у отца денег и купить его, чтобы он не достался Риддлу.       — Я поверить не могу, что ты это сделал, Том! Это же было три месяца назад!       — Тебе он так понравился, что я решил во что бы то ни стало его заполучить. Для тебя всё самое лучшее, детка.       Наркисс прикрыл глаза, чтобы не видеть их поцелуя. К горлу подступила тошнота. Он быстро смотал удлинитель ушей и сбежал из столовой, не в силах больше наблюдать эту идиллию. Глаза жгли злые слёзы.       Это несправедливо! У Риддла есть всё, что он когда-либо хотел! Грязный тупой полукровка, не понимающий, как ему повезло! Почему ему всё так легко достаётся? Он всегда был популярен, всегда хорошо учился, без усилий стал старостой школы, получил кубок за выдающуюся учёбу и женился на лучшем парне в мире. А теперь он, младше на год, продвинулся по карьере дальше Наркисса и собирается купить для Гарри дом мечты!       Ну почему, почему, почему?!       Он вернулся в свой отдел и отпросился у миссис Дэвис домой под предлогом плохого самочувствия. Он часто так делал, когда не чувствовал себя в силах и дальше сортировать старые, никому не нужные артефакты, но сегодня он вдруг ощутил желание никогда сюда больше не возвращаться. Какой в этом смысл? Работа в Министерстве не даст их семье никакого влияния, не сотрёт пятно с репутации. Из-за Нестора, которому приспичило спьяну попытать магглу, Наркисс теперь должен быть на побегушках у каких-то ничтожеств, зарывая свой талант к составлению заклинаний в землю.       Может, отец расщедрится и даст ему денег на свою маленькую исследовательскую лабораторию? Конечно, сначала заказов будет мало, но он как-нибудь докажет всем, что талантлив, и волшебники повалят к нему толпой.       Наркисс вернулся домой и попытался незаметно проскользнуть к себе в комнату. Отец терпеть не мог, когда он сбегал с работы.       — Наркисс? Почему ты дома? — поймал его строгий голос, когда он уже решил, что в этот раз пронесло.       Отец внезапно вывалился из своего кабинета в одном бархатном синем халате. Всё понятно, либо пьёт с утра, либо притащил очередную любовницу, пока мать гостит у бабушки. Наркисс покорно склонил голову и тяжело вздохнул, разглядывая отцовское огромное пузо, подчеркнутое поясом от халата, повязанного под ним.       — Я не очень хорошо себя чувствую, — со слабостью в голосе ответил он, вцепившись рукой в перила лестницы.       — Брось свои игры, Наркисс, я знаю, что ты снова отлыниваешь! — глаза отца налились кровью, он неустойчиво качнулся в сторону и чуть не опрокинул мамину напольную статуэтку кошки из Египта. — Сколько раз мне повторять, что ты должен добиться уважения в Министерстве!       Наркисс психанул. Ему и так было слишком плохо, чтобы ещё выслушивать нравоучения этого пьяного пузыря.       — А почему бы тебе самому не исправить нашу репутацию, а, папочка? Что, нравится сидеть целыми днями в своей норе и пропивать приданое матери? Я не виноват в том, что Нестор загремел в Азкабан! Всё, что я делаю в Министерстве — это переписываю пыльные архивы и бегаю за кофе для всего отдела! Это несправедливо! У нас же куча денег, почему я должен этим заниматься? Я хочу создавать заклинания! Я создан для великих свершений!       — Да как ты смеешь, мальчишка! — заорал отец, брызгая слюной. — Я обеспечиваю тебя, а ты мне грубишь? Да я могу выпнуть тебя на улицу прямо сейчас! Ты всего лишь младший сын, не наследник, я вообще не обязан оплачивать твои капризы!       — Твой наследник пылится в Азкабане, папочка. И может вообще оттуда никогда не выйти! — запальчиво возразил Наркисс, хотя уже немного струсил. Отец может лишить его денег, он крут нравом, а мать не посмеет ему перечить. И придётся ему жить на те копейки, что платили на работе.       — А ты не читал новости? — отец вдруг успокоился и даже мягко ему улыбнулся. Он вернулся в свой кабинет, и Наркисс пошёл за ним, как привязанный. Ему было любопытно. В кабинете были задёрнуты шторы и витал алкогольный дух. Наркисс сморщился и палочкой распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух.       — На, полюбуйся! — отец кинул ему газету, и Наркисс ловко её поймал.       На первой странице красовался их бывший профессор по защите от Тёмных сил Ремус Люпин. Заголовок кричал: «Альбус Дамблдор выжил из ума! Оборотня снова берут на работу в школу!»        Так вот о ком говорил Гарри. Интересно, откуда он знает этого оборотня и почему Риддл предлагал упрятать его в гетто?       — Открой на шестой странице, — отец схватил со стола полный стакан с какой-то гадкой жижей и уселся в глубокое кожаное кресло, с удовольствием делая первый глоток. Наркисс пролистал газету и от удивления чуть не выронил её из рук.       «Министр Фадж в честь своего шестидесятилетнего юбилея объявляет амнистию!»       — О, Мерлин! — Наркисс уселся в кресло напротив отца, не доверяя своим ногам. — Думаешь, ему повезёт? — что бы он ни кричал в гневе, Наркисс любил своего брата и хотел бы вернуть его домой. Нестор всегда о нем беспокоился, в отличие от родителей. Он один был ему другом и опорой.       — Я не думаю. Я знаю. Он уже отсидел три года и не совершал особо тяжкого преступления, так что наш адвокат обещает вернуть Нестора домой уже через месяц.       Наркисс зажмурился и попросил судьбу сжалиться над Нестором. Несмотря на слова отца, волшебное сообщество считало пытки магглов чем-то ужасным. Маггла осталась жива и ничего не помнила, по мнению Наркисса, Нестора вообще следовало просто оштрафовать, но… Ему не повезло. Он слишком легкомысленно отнёсся к своему проступку и думал дать простую взятку, когда в дом пришли авроры. Кто же знал, что аврором окажется его заклятый враг с Гриффиндора, которому страсть как хотелось посадить Нестора. Деньги им не помогли в тот раз. Но, может быть сейчас…       — Хоть бы всё получилось, — прошептал он, с надеждой глядя на отца. Уж Нестор не даст его в обиду! Он даст Наркиссу денег и поставит отца на место.       — Послушай, Наркисс. Я допустил много ошибок в твоём воспитании. Слишком тебя разбаловал. Но ты уже взрослый и должен понять — нельзя всю жизнь полагаться на меня и Нестора. Ты должен сам зарабатывать, сам прокладывать свой путь. Это Нестор будет следующим лордом Бергом. Это он получит поместье и все деньги. А ты будешь просто мистер Берг. Так что перестань быть ребёнком и попытайся понять меня. Я хочу тебе счастья.       Наркисс презрительно оглядел его с ног до лысеющей головы. Легко ему было говорить — он ни дня в своей жизни не работал. Женился на маме, получил много денег и с тех пор только и делал, что пил марочное виски, играл в карты и таскался по борделям со своими влиятельными богатыми дружками. А Наркисса, значит, работать заставляет? Старый козёл.       — Быстрее бы Нестор вернулся, — выплюнул он, поднимаясь из кресла и вылетел из его кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

      На работу жуть как не хотелось, но пришлось идти. Единственное, что его воодушевляло — это встреча с Гарри. Он знал, что в обед снова пойдёт в столовую, снова будет на него любоваться и снова, хоть на минутку, позволит себе помечтать, как они могли бы жить вместе. Только эта встреча смогла заставить его открыть глаза и встать с кровати. Миссис Дэвис, заметив его вялость и бледность, отправила за кофе другого стажёра, а Наркиссу выпала честь обновить старые бирки на шариках с пророчествами. Под эти шары был отведён целый зал с сотнями рядов и тысячами полок.       Наркисс только глубоко вздохнул и принялся за работу, проклиная про себя отца и всю свою жизнь.       В обед он поспешил в столовую и умудрился оказаться с Гарри в одном лифте. Там было полно волшебников и их притиснули друг к другу вплотную.       — Привет, — обмирая от волнения, произнёс Наркисс, всей грудью вдыхая запах Гарри, всем телом ощущая жар его тела. Он никогда ещё не был так близко к нему!       — Привет, — дружелюбно улыбнулся тот в ответ, скользнув по его лицу безразличным взглядом.       — Ты меня не помнишь? Я Наркисс Берг. Узнал? — с обидой спросил он. Ему не понравилось такое отношение к себе. Будто и не было у них ничего особенного в школе.       — Конечно, узнал. Как поживаешь? — всё с тем же вежливым безразличием поинтересовался Поттер.       — Прекрасно, у меня всё хорошо, — Наркисс с жадностью разглядывал его лицо, представляя, что он может поцеловать эти искусанные губы, провести рукой по нежной щеке, прикусить зубами мочку аккуратного ушка, спуститься поцелуями по челюсти ниже, к шее, а там…       — Здорово, рад за тебя, — Гарри развеял морок своим безразличием. Он отвернулся в другую сторону, давая понять, что разговор окончен.       У Наркисса кровь вскипела в венах. Так хотелось ухватить этого мелкого неблагодарного засранца за волосы и развернуть к себе, заставить смотреть в свои глаза, спросить:       — Почему ты обращаешься со мной, словно с пустым местом? Я же лучше Риддла! Я писал для тебя стихи! Я готов на всё для тебя!       Но для Гарри его чувства — пустой звук. Эгоистичный, ехидный Гарри Поттер плевать хотел на других. Всё снова, как в школе. Опять повторялась эта несправедливость! Ну почему? Почему?!       Двери лифта распахнулись, и Гарри ускользнул от него, обдавая напоследок запахом своего шампуня: мята и шоколад. Наркисс стиснул зубы и пошёл за ним следом, как привязанный. Сейчас было бы сущим мазохизмом наблюдать за счастливой парочкой, но ему всё равно хотелось этого. Посмотреть на них, найти признаки того, что Гарри несчастен, и спасти его от Риддла.       Так и вышло. Супруги ругались весь обед, Риддл пару раз грубо хватал Гарри за руку и Наркисс в душе торжествовал.       — Ещё раз увижу рядом с тобой этого дятла — клюв ему обломаю и в задницу запихну, ясно? — Риддл шипел, как гадюка, но Гарри не выглядел впечатлённым, значит, такие перепалки у них были не редки.       — Что тебе сделали бедные дятлы, садист? Этот конкретный дятел — мой куратор. Счастливо вьёт гнездо с одной дятлихой уже пять лет, кстати. Это тебя не смущает? — пылко возражал он.       — Это сейчас вообще никакой роли не играет! Сначала они женятся на женщинах, чтобы не расстраивать своих родителей, а потом тайком соблазняют чужих мужей! Он снял с тебя рубашку!       — Чтобы показать группе, где делать разрезы, если тебя поразило проклятием гниения лёгких! Я сам вызвался! И кто тебе об этом рассказал, интересно?       — У меня везде есть глаза и уши, детка. Я всегда узнаю, если кто-то посмеет на тебя посмотреть как-то не так.       Наркисс от смеха подавился соком и закашлялся. Хорошо, что он соорудил себе хороший амулет, отвлекающий от него внимание, а то бы пол столовой обернулись посмотреть, кто так громко кашляет сквозь смех. Риддл полный идиот! Наркисс шпионил за Гарри ещё в школе, и второй день сидит и подслушивает их разговоры, а Риддл ни сном ни духом.       — Мерлин мой, да тебе бы в разведку пойти работать! Таких шпионов, как ты, оторвут с руками в любой тайной организации.       — Не меняй тему. Я хочу, чтобы ты сменил куратора.       — А я не хочу. Дэвин - отличный парень, компетентный и очень талантливый, мне повезло попасть в его группу!       — Так он тебе нравится, да? Мечтаешь о нём, сидя на занятии, а? — Наркисс даже со своего места почувствовал небольшой холодок, исходящий от Риддла. Он будто стал больше и значительней, голос стал по-настоящему пугающим.       — Том, милый, ну что ты накручиваешь себя? Я не мечтаю о нём, он мне нравится только как наставник. В моей жизни есть только один мужчина, о котором я мечтаю, и этот мужчина — ты, — Гарри нежно улыбнулся и сжал руку Риддла в своей. Тот сначала молча вглядывался в его глаза, а потом как-то весь сдулся. Его плечи расслабились, он сжал руку Гарри и вздохнул.       — Я привык, что ты всегда находишься в пределах видимости. Мне очень трудно не видеть тебя весь день. Я чувствую, что теряю контроль над нашими отношениями, — после продолжительного молчания наконец признался он.        Наркисс только хмыкнул на это заявление. Риддл - слабак! Разнюнился, как тринадцатилетняя школьница! Настоящий мужчина не должен признаваться, что теряет контроль!       — Я знаю. После школы всё изменилось. Но это нормально! Теперь нам нужно привыкать к новым условиям, так что я не виню тебя в твоих вспышках ревности, я всё понимаю. Мне тоже тяжело находиться так далеко от тебя, я чувствую себя одиноким и незащищённым. Мы слишком сильно стали зависимы друг от друга, так мне Гермиона сказала, а она умная, она в таком разбирается.       Наркисс решил сворачивать прослушку. Начались какие-то непонятные сопливые разговоры и ему стало неинтересно. Зачем они вообще об этом говорят? Что сложного в том, чтобы не видеть друг друга пару часов в день? Риддлу так повезло с мужем, а он ноет по какому-то дурацкому поводу и вываливает это всё на Гарри. Идиот.       Он вернулся в свой отдел и принялся за работу, точно зная, что завтра снова будет сидеть в столовой. И послезавтра. И через неделю. Смотреть на Гарри, слышать его голос — это единственное, что могло принести ему счастье.

* * *

      Через две недели он сидел за тем же столиком, с тем же салатом и удлинителем ушей. Риддл на этот раз ждал Гарри не в одиночестве. Рядом с ним сидела симпатичная девушка с густой гривой каштановых волос и, к удовольствию Наркисса, капала Риддлу на нервы.       — Он не маленький мальчик, Том, а ты не его родитель. Ты не можешь так опекать его, это просто глупо! — взволнованно размахивала девушка руками перед носом закипающего собеседника.       — Нет, он не маленький мальчик. Он болен, а я его муж! Ты видела, как он расстроился из-за Люпина? Как я могу оставить его в такой момент?       Наркисс замер в предвкушении. Кажется, намечалось что-то интересненькое! Эти две недели он слышал только повседневные разговоры супругов, да вялые перепалки, напоминающие скорее странный способ флирта.       — Он расстроен, но не настолько, чтобы не пожить неделю одному! Ты нужен нам! Без тебя мы будем выглядеть, как вчерашние школьники, кем и являемся на самом деле!       — У меня есть работа, Грейнджер. Мистер Крауч…       — Мистер Крауч захотел оплатить нашу поездку, когда узнал о ней. Это же такой шанс, Том! Международные знакомства, поднятие престижа Англии и твоего собственного! Если мы хорошо выступим на дебатах с Францией, наша карьера пойдёт в гору! Крауч будет прыгать от счастья, если его секретарь раздавит французишек в интеллектуальном бою!       — Я понимаю. Но я не могу променять Гарри на карьеру. Он плохо ест и спит. Он вымотан этими курсами, а Люпин его просто добил! Я не могу…       — Ещё как можешь! — от звонкого голоса Гарри все вздрогнули. Все умудрились пропустить его приближение. — Что там у вас за история, Гермиона? Я хочу знать правду, немедленно!       Наркисса затрясло от его командного тона. Что за парень! Он грозно оглядел заговорщиков, сложив руки на груди, его глаза так и сверкали на солнечном свету! В паху потяжелело от одной мысли, как бы Наркисс обуздал эту гордую лошадку, как бы заставил склониться темноволосую головку в полном подчинении ему.       — Я уговариваю Тома поехать на международную конференцию молодых специалистов, — тут же наябедничала девушка, не обращая внимания на недовольное ворчание Риддла. — Там будут доклады на тему «как вы видите будущее волшебного мира» и дебаты. Это отличный шанс проявить себя, Гарри! Я набираю команду от Англии, но Том не хочет оставлять тебя одного на целую неделю.       — Милый, ты с ума сошёл? — Гарри плюхнулся на стул и внимательно посмотрел на мужа. — Это же то, о чём ты мечтал! Ты должен поехать! Такой шанс заявить о себе!       — Я это знаю! — рявкнул Риддл, испугав Грейнджер громким голосом. — Но ещё я знаю, что таких шансов будет куча, а ты сейчас в таком состоянии…       — Со мной всё в порядке!       — Не ври! После письма Люпина ты сам не свой! Ты толком не ешь, ворочаешься по пол ночи, постоянно думаешь о чём-то. Я не могу оставить тебя в такой момент. Тем более, поездка в конце месяца, а мы как раз купим дом и будем обустраивать его. Я поеду в следующем году, в этом нет ничего страшного.       У Наркисса в голове закрутились шестерёнки. Если Риддл уедет на неделю, можно будет узнать адрес их нового дома и…        Что дальше, он не знал. Прийти к Гарри в гости? Проникнуть в дом под видом курьера? Было бы неплохо просто посмотреть, как он живёт, поговорить с ним. Быть пассивным наблюдателем ему порядком надоело, хотелось уже взаимодействия с предметом своей страсти.       Но Гарри не хочет с ним разговаривать и в свой дом не пустит. А так бы хотелось стать к нему хоть чуточку ближе… Все, что мучило Наркисса в школе, вновь повторялось сейчас. Он снова стал одержим Гарри, снова постоянно о нём думал, снова мечтал о его губах, об упругой маленькой попке, сжимающей его член, о стройных ножках на своих плечах…       Вот бы хоть раз узнать, каково это… Может, Наркисс сможет заманить его в паб и напоить виски? Пьяные люди не контролируют свои желания.       Или он мог бы опоить его чем-нибудь поинтереснее…       О, Мерлин! Любовное зелье! Наркисс вполне может опоить его зельем и трахнуть пару раз, пока Риддла нет на горизонте! Каково это будет, взять Гарри, когда он сам будет умолять его об этом? Мерлин, как это будет сладко! Он засадит Гарри по самые яйца, он даст ему в рот, пока Риддл будет строить свою сраную карьеру! В штанах тут же вспыхнул пожар, стоило только представить неверящую морду Риддла, когда тот застукает их за диким сексом на их кухонном столе.       — Том, я не буду лгать, мне сейчас немного некомфортно из-за Люпина. Но… Это не то, что было со мной раньше. Больше нет провалов, срывов и приступов. Я просто немного психую из-за него, вот и всё. Я одновременно рад, что он попросил у меня прощения и зол на то, что ему понадобилось столько времени, чтобы набраться смелости и сказать, что он был не прав. Я очень хочу, чтобы ты поехал. Я знаю — ты произведёшь фурор! Тебе не нужно жертвовать из-за меня своей карьерой, особенно когда я в полном порядке и сам прошу тебя поехать.       — Обсудим это дома.       — Прости, Гарри. Я не хотела вставать между вами, — Грейнджер хватило совести покраснеть.       — О чём ты говоришь? — Гарри как ни в чём не бывало наколол на вилку помидорку и с аппетитом её съел. — Ты молодец, что начала настаивать на поездке. Тому это нужно. Просто он волнуется за меня и иногда перебарщивает с заботой.       — Я не перебарщиваю! Я точно знаю, когда и что тебе требуется! Сейчас я тебе нужен! — упрямо возразил засранец Риддл.       — Ты всегда мне нужен, — Гарри крепко стиснул его ладонь в своей и с невыносимой нежностью уставился на поганца. — Но неделю я смогу потерпеть. В конце концов, подумай, как это отразится на твоих… особых планах! Международная известность! Это огромный плюс к репутации.       — Я подумаю, — сдулся Риддл.       Грейнджер победно вскинула кулаки, чмокнула Гарри в щёку и убежала из столовой. Наркисс приободрился. Возможно, у него в жизни всё ещё может наладиться. Если он сможет подлить Гарри зелье, если сделает так, чтобы их застукал Риддл… Их брак развалится. Кто бы стал жить с человеком, которого трахнул другой? Точно не Риддл. А когда они разведутся, он постарается завоевать Гарри. Любовное зелье нельзя подливать долго, но если он развалит его брак и успеет привязать к себе, то потом можно будет перестать его давать. Наркисс покажет ему настоящую заботу и любовь. Он не будет кричать на него, не будет приказывать, будет самым любящим мужем на свете. Гарри не захочет от него уходить.       Предвкушение и радость затопили разум. Наркисс улыбнулся в пустоту и даже принялся жевать салат, довольно причмокивая.       — Ты думаешь купить дом уже к концу месяца?       — Утром связался с Теодором. Он разрывает сделку сегодня. Так что мне осталось посетить Гринготтс, подписать контракт и всё, дом можно брать.       — Том! Теперь я точно в порядке! Целый дом для нас двоих! О-о-о, столько всего нужно сделать! — Гарри весь будто засветился изнутри и начал работать вилкой активнее.       — Тебе пока некогда им заниматься, как и мне. Так что поживём пока в съёмной квартире.       — Нет, Том, пожалуйста! Можем потихоньку наводить там порядок, а пока нам достаточно купить кровать.       — Я совсем тебя разбаловал, да?       — Да! И я тебя люблю за это. Я буду применять эмоциональный шантаж, пока ты не согласишься, — заканючил Гарри, вызывая у Риддла смех.       Отвратительно. Наркисс не позволит ему так себя унижать. Он будет давать Гарри всё, что тот только попросит, и ему не придётся выпрашивать. Это Наркиссу придётся выпрашивать деньги у своего отца.       — Я на всё готов, если тебя это порадует. Ты сам не свой последние дни.       — Не волнуйся за меня, ладно? Люпин козёл, конечно, но я буду в порядке. В одном он был прав — оборотню никто бы не доверил воспитание ребёнка, тем более он и сам был раздавлен смертью его единственной семьи. Он оказался слабаком, вот и всё. Я теперь это понимаю. Такого, как раньше, больше не будет. Как думаешь, может этот конкретный оборотень в полнолуние не воет, а блеет?       Что было раньше? Чем болеет Гарри? Наркисс никогда не замечал за ним признаков болезни.       — Я ненавижу это. Ненавижу, что не могу защитить тебя от этого. Не ври мне, что всё в порядке. Я вижу больше, чем ты думаешь. Ты всё ещё выпадаешь из реальности, ты всё ещё страдаешь от паранойи, всё ещё нервничаешь и грызёшь ногти. Детка, прошу… Не скрывай от меня, если тебе плохо. Я не посчитаю тебя слабаком, мне просто страшно однажды увидеть тебя безумным.       Наркиссу стало холодно. Гарри действительно болен? Риддл говорил с таким отчаянием в голосе, какого он никогда от него не ожидал. Он крепко вцепился в руку Гарри и подался к нему всем телом, будто жаждал закрыть Гарри собой от всех опасностей. Сволочь, какая же он сволочь! Жалкий, бесполезный полукровка, который не может позаботиться о Гарри, как следует! Наркиссу было очевидно, что Гарри нужно найти лучшего целителя и запереть дома, не давая поводов для волнений. Почему этот глупец не видел такого элементарного решения проблемы?!       — Том, всё нормально. Я тебе клянусь, всё намного лучше, чем раньше! Ты смог дать мне спокойную жизнь, ты столько всего для меня делаешь! Я раньше не помнил целые дни, а теперь максимум могу зависнуть на пару минут. Я поборол это, правда. Тебе не нужно бояться. Я обязательно скажу тебе, если что-то будет не так, обещаю.       По сердцу будто кинжалом наотмашь ударили. Невыносимо было смотреть, как эти двое влюбленно смотрят друг на друга, крепко сцепив ладони. Наркисс не заметил, как согнул вилку в руке и сломал. Гарри не понимал, с кем живёт, кого любит. Наивный и хрупкий, он вверил свою жизнь полукровному выпендрёжнику без связей и поддержки рода. Когда Наркисс заполучит его себе, он объяснит, что такое настоящий волшебник. Он позаботится о нём по-настоящему. Возможно, отец купит им дом, в котором они смогут зажить счастливо. А если нет, то у них в поместье полно места.       — Я чувствую правду, но мне всё равно страшно. Почему так?       — Ты боишься меня снова потерять, как и я тебя. Каково тебе побыть в моей шкуре, как тогда, год назад?       — Отвратительно. Но извиняться я больше не стану, я сполна искупил свою вину. Скажешь, нет? Только попробуй!       — Задери меня мантикора, если я стану жаловаться. После того, что ты вытворил той ночью… Я до сих пор краснею.       — Повторим сегодня?       — Том! У меня встал, ты доволен?       — О, ещё как…       Наркисс резко выдернул шнур из уха и вцепился в разломанную вилку, мечтая испепелить всю посуду в этой столовой. Почему Гарри выбрал Риддла, а не его? Он же лучше, лучше!        Он решительно поднялся из-за стола и покинул столовую. Хватит мечтать, пора брать своё счастье в свои же руки. Ему нужно узнать адрес нового дома Гарри и придумать, как напоить его приворотным.

* * *

      Когда в его жизни появилась цель, вставать по утрам стало легче. У Наркисса наконец-то пропало раздражение на работу и коллег, он стал крепче спать и в целом чувствовал себя более живым и бодрым, чем за прошедший год. Слежка за парочкой Поттер-Гонт продолжалась и дала результаты уже через две недели.       Наркисс подслушал, где находится их новый дом, узнал, как зовут всех друзей Гарри, с кем и когда он видится и кому доверяет больше всех. Приворотное зелье было сварено персонально для него. Наркисс смог добыть его волос, а также волосы Гермионы Грейнджер, Рона Уизли и Седрика Диггори — они тоже работали в Министерстве. Выяснить их расписание было не трудно, так же, как узнать, когда они встречаются, что любят и чем занимаются на своих посиделках. Гарри учился в академии целителей и хотел получить специализацию по устранению последствий Тёмной магии. Грейнджер работала младшим помощником заместителя отдела международных связей, Рон Уизли учился в академии авроров, Седрик Диггори обретался в отделе магических игр и спорта на какой-то незначительной должности.       Наркисс одолжил из своего отдела одну мантию-невидимку для удобства слежки. Никто этого даже не заметил, потому что учёт этих мантий вёл он сам.       С мантией стало намного легче следить за Риддлом и друзьями Гарри, но однажды это привело к ситуации, о которой он поклялся забыть навсегда. В тот день в столовой Гарри и Риддл несли какую-то чушь, пересмеивались и строили друг другу глазки. Когда они внезапно встали из-за стола и куда-то пошли вместе, заговорщически переглядываясь, Наркисс не раздумывая накинул мантию-невидимку и последовал за ними.       — Мистер Крауч три дня будет в Китае, и доступ к его кабинету есть только у меня, — прошептал Риддл на ухо Гарри, но коридор был пуст в обеденное время и шёпот был отчётливо слышен.       — Ты с ума сошёл? Давай лучше в той кладовке, всё равно сейчас обед, и никто не заметит, — ответил Гарри намного громче. Риддл на него шикнул и он сбавил тон.       Наркиссу стало любопытно. Что это они удумали? Риддл собирается провернуть что-то незаконное и Гарри решил втянуть? Вот подлец!       Они бурно зашушукались, и в конце концов Гарри сдался. О, наивная душа! Наркисс обязательно всё расскажет мистеру Краучу, когда тот вернётся. Может, Риддл задумал государственную измену? Вот бы его посадили в Азкабан.       Он беспрепятственно прошёл за ними в огромный кабинет и встал за книжную полку в паре метров от огромного дубового стола Крауча. Заклинание скрывало все звуки, что он издавал, так что Наркисс не волновался об обнаружении. Дверь захлопнулась и Наркисс приготовился стать свидетелем жуткой тайны.       Его ждало огромное потрясение.       — Как только я займу это кресло официально, то вышвырну отсюда все эти фикусы и ковёр. Он отвратительно цветастый, — Риддл уселся в чёрное кожаное кресло Крауча и развалился, как король.       — О, мистер Гонт, возможно, вы захотите добавить сюда небольшой удобный диван? Для посетителей? — голос Гарри стал ниже и глубже, он упёрся руками в блестящую лакированную столешницу напротив Риддла и выпятил аппетитную попку.       Риддл шумно выдохнул и напрягся, впившись в лицо Гарри горящими глазами, как и Наркисс. Что это происходит?       — Возможно. Но тебе нужно хорошенько меня попросить. Иначе, боюсь, я вынужден буду смазывать мазью твои содранные о ковёр коленки, — у Наркисса дрожь по спине прошла от этого вкрадчивого тона.       — За диван я готов на всё, — протянул Гарри и, отступив на шаг от стола, принялся медленно стягивать с себя рубашку.       У Наркисса выступила на лбу испарина. Так вот зачем они сюда пришли! Какой же он идиот! Глаза намертво прилипли к неторопливо обнажающейся плоти, в брюках резко стало тесно.       Гарри был великолепен. Он медленно расстегнул пуговицы, будто ненароком касаясь пальцами кремовой кожи и, наверняка, сосков. Наркисс смотрел на него сбоку, и ему было не очень хорошо видно, но он не страдал скудной фантазией.       Когда Гарри скинул рубашку, Риддл издал странный звук и запустил руку под стол, а Наркисс жалобно заскулил, разглядев плоский нежный животик с хорошо проступающим прессом.       — Ну, что скажете, мистер Гонт? Такая оплата вас устроит? — Гарри расстегнул ширинку и слегка приспустил брюки с бельём, поворачиваясь к Риддлу оголившейся попкой.       Ах, какая же аппетитная сучка! У Наркисса еще отчётливее потяжелело в паху. Он еле сдерживал себя от того, чтобы подойти к нему, повалить на этот помпезный стол и как следует оттрахать. Кто бы мог подумать, что скромник Гарри может быть таким пошлым и соблазнительным.       — Сними их и прогнись, немедленно! — властный тон Риддла выдернул Наркисса из эротических грёз. Чёрт, ситуация двойственная. С одной стороны, он мечтал увидеть Гарри голым, с другой — мерзкого Риддла он видеть в таком виде очень сильно не желал. Ему бы сбежать отсюда, пока не поздно, но дверь закрыта. Он в ловушке.       — Нет. Сегодня я не в настроении подчиняться, — Гарри закусил губу, уселся на стол боком и погладил себя между ног.       Наркисс зашипел и накрыл рукой свой член. Это было невыносимо сексуально.       — Решил поиграть в стерву? Ты же знаешь, какое будет наказание?       Наркисс крепко зажмурился, потому что Риддл встал из кресла и стянул с себя мантию.       — И какое? — наивно и сладко переспросил Гарри. Наркисс приоткрыл один глаз и увидел, что Риддл ничего больше с себя не снял. Он оскалился, как оборотень, и резко перемахнул через стол, будто ничего не весил, в одно мгновение оказавшись рядом с Гарри.       — Сейчас узнаешь, — прошептал он в очаровательно раскрасневшееся лицо и, резко стащив Гарри со стола, нагнул его, срывая беспалочковой магией брюки и бельё.       Это изнасилование? Или нет? Наркисс совсем перестал понимать суть происходящего. Член больно терся о ширинку и истекал смазкой, мозги сплавились в черепной коробке, было жарко, ему хотелось лишь одного — прикоснуться к себе.       Гарри упирался, но Риддл крепко держал его за загривок, вдавливая лицо в столешницу, второй рукой с силой сминая покрасневшие ягодицы.       — И это всё? — насмешливо спросил Гарри, и Риддл пошло облизнулся.       — Нарываешься? — он звонко хлопнул ладонью по ягодице, и Гарри пискнул от неожиданности.       — Том! Ты что, собрался меня отшлёпать? — предвкушающее мурлыкнул он и вильнул задницей.       — Я отшлёпаю тебя дома, сейчас на это нет времени, — с сожалением ответил Риддл и шлёпнул его ещё раз. — Пока что я только подразню тебя.       Он применил какое-то невербальное заклинание к Гарри и убрал палочку в карман. Гарри теперь лежал смирно и не дёргался. Риддл отпустил его шею и двумя руками раздвинул аппетитные половинки в стороны, открывая Наркиссу отличный вид на блестящую от смазки сжатую дырку.       Наркисс пытался не смотреть, но это было превыше него. Мысленно пообещав забыть об этом и никогда не вспоминать, он сдался и расстегнул ширинку, жестко проводя по влажному члену трясущейся рукой. Представить, что не Риддл, а он сам проводит скользкими от смазки пальцами между ягодиц Гарри и погружает их внутрь, было легко. Гарри застонал и подался ему навстречу, сам насаживаясь на пальцы. Риддл довольно рыкнул и вытащил их. Он кружил вокруг входа, лишь слегка проникая внутрь, от чего Гарри хныкал и пытался получить больше.       Наркисс под страхом смерти бы не сказал, сколько это продолжалось. Он смотрел и яростно дрочил, не сдерживая шумного дыхания. Риддл действовал со знанием дела. Он опустился на колени и умело растягивал Гарри, прикусывая зубами то одну, то вторую ягодицу.       — Нравится? Я буду это делать, пока ты не попросишь о большем. Ну же, детка, будь послушным мальчиком, — он резко вогнал сразу два пальца и медленно начал двигать ими. Гарри неразборчиво заскулил в ответ, его стоящий колом член пачкал край стола, когда он подмахивал своему мучителю.       — Что ты сказал? Громче!       — Умоляю, я умоляю, Том, пожалуйста, вставь мне, хочу твой член!       В ушах зашумело. Уже было плевать на все свои принципы. Он жадно смотрел, как Риддл встаёт с колен, приспускает брюки и трусы и толкается в растянутую розовую дырку сразу на всю длину.       — Этого ты хочешь? Чтобы я жестко выебал тебя? — прошептал он сквозь тяжелые вдохи, склонившись над Гарри.       — Да, да, пожалуйста! — взмолился тот, громко всхлипывая.       Даже выдержке Риддла на этом пришёл конец. Он зарычал и начал насаживать Гарри на себя в бешеном ритме. Хлюпанье и шлепки кожи о кожу завели Наркисса до предела. Он быстро двигал рукой и жадно рассматривал, как крупный, увитый венами член таранит маленькую попку.       Эта картина теперь станет постоянной фантазией для дрочки. Как же сексуально Гарри стонал! Как подмахивал, беспомощно цепляясь пальцами за край стола. Каждый его крик отдавался дрожью во всём теле, Наркиссу хотелось выть от несправедливости.       — Мерлин, Том! Да!       — Давай, детка, иди сюда! Хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.       Риддл с пошлым хлюпом вышел из его задницы и развернул Гарри к себе лицом, подсадив на стол. Тот сразу обвил его бедра ногами и впился в губы поцелуем.       — Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — бормотал Риддл как помешанный, покрывая всё лицо Гарри поцелуями, медленно двигая бёдрами. Гарри тяжело дышал и всхлипывал, широко распахнув глаза без тени осмысленности в них.       Наркисс почувствовал, как по щекам покатились злые слёзы. У него никогда не было такого секса. Они выглядели единым целым, слившимися в одно существо половинками. Он плакал и продолжал дрочить, чувствуя, как в нём что-то умирает. Возможно, это был здравый смысл. Теперь он точно знал, что Гарри будет его. Он тоже сольётся с ним в одно целое, тоже будет смотреть, как зелёные глаза широко распахиваются от удовольствия и мутнеют от страсти.       — Том, я сейчас… — проскулил Гарри.       — Давай, давай вместе, — Риддл укусил его в шею и ускорил темп, громкие шлепки вперемешку с вскриками Гарри наполнили комнату. Он откинулся спиной на стол, словно все кости исчезли из его тела и полностью сдался во власть Риддла, отдавая всего себя без остатка.        Наркисс тоже застонал, скользя рукой по члену всё быстрее и быстрее. Гарри выглядел восхитительно: раскрасневшийся, распластанный по столу, ничего не соображающий, он был создан для того, чтобы его трахали. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону, зацелованные пунцовые губы приоткрылись, оголяя полоску ровных белых зубов. Риддл рычал и вбивался в него, подхватив стройные ноги руками, жестко впиваясь пальцами в бёдра.       — Смотри на меня, смотри, детка, — надсадно выдохнул Риддл. Гарри поднял на него мутные, широко распахнутые сумасшедшие глаза и прикоснулся дрожащей рукой к своему члену. Он уже не кричал, только скулил и подмахивал, двигая рукой в такт толчкам.       Наркисса будто круцио ударило от его вида. Он громко вскрикнул и излился в свой кулак, содрогаясь всем телом, наблюдая, как кончает Гарри, пачкая спермой нежный живот. Стоны Риддла отошли на второй план, был только Гарри и его совершенное, гибкое тело, бьющееся в оргазме.       Когда дыхание пришло в норму, он ужаснулся тому, что натворил. Он дрочил на секс Гарри и Риддла. Он мерзкий извращенец. А самое страшное, что ему понравилось. Он никогда в жизни не кончал так феерично.       Он стоял под мантией невидимкой, перепачканный в сперме, с расстёгнутыми брюками, весь потный и красный, и смотрел, как Риддл завалился на Гарри сверху, дрожа и нежно целуя обессиленного партнёра.       — Люблю тебя, люблю тебя, — бормотал он в улыбающиеся губы.       Наркисс вытер руку о изнанку мантии. Он почистит её потом. Сейчас ему хотелось стереть себе память, чтобы никогда не вспоминать этот неистовый шёпот и счастливые глаза.       Он застегнул брюки и прошёл к двери, чтобы успеть выскользнуть из кабинета вслед за парочкой. Он навсегда забудет всё, что здесь произошло. Совсем скоро он сам будет трахать Гарри и шептать слова любви, совсем скоро.

***

      Наркисс пару раз аппарировал к дому Гарри и досконально изучил чары защиты дома. Чары — это была его стихия. Он без труда определил уровень защиты и понял, что обмануть её сможет обычное оборотное зелье, для этого он и добывал волосы друзей Поттера. Сам дом ему не понравился, слишком он был слащавым и маггловским: двухэтажный коттедж с белой штукатуркой и ярко-красной черепичной крышей. Он был похож на игрушечный. Наркисс, привыкший к большим мрачным особнякам, находил его безвкусным.       План был прост. Наркисс под видом кого-либо из друзей придёт в гости к Гарри выпить чаю и незаметно подольёт ему приворотное. Они отлично проведут время вместе, пока Риддл будет на своей конференции, а когда вернётся, Гарри с ним разведётся и переедет к Наркиссу.       В своих мечтах Наркисс представлял, как Риддл возвращается и застаёт их с Гарри в постели. Он бы набросился на них, а Наркисс мужественно его остановил. Проклял бы его чем-нибудь противным и по-маггловски набил бы ему морду. Гарри бы рыдал и залечивал полученные в бою с Риддлом царапины Наркисса и проклинал бы бывшего мужа самыми нелестными словами.       Время летело вперёд, как Хогвартс-экспресс. Скоро должен был выйти на свободу Нестор, и Наркиссу не терпелось поделиться с ним своим планом. Он поможет ему спланировать всё более точно и подстрахует. На брата всегда можно было положиться. Впереди было столько приятных хлопот! Нужно было как-то раздобыть оборотное зелье — сам он его ни за что не сварит, — нужно было переехать из своей детской комнаты в комнату побольше. Новый дом Гарри, скорее всего, при разводе отобрать не удастся, им не нужны громкие разбирательства, не дай Мерлин кто-то заподозрит, что он опоил Гарри приворотным, это тянет на небольшой срок в Азкабане. Наркисс мог бы не рисковать и сварить разрешённое зелье, но их действие слишком очевидно, а потому — не опасно. Близкие люди всегда смогут заметить, что с магом не всё в порядке. Так же действовала и амортенция: страсть из ниоткуда — слишком топорная работа. Зелье с волосом Гарри подействует более мягко. Он сам будет уверен, что полюбил Наркисса и всегда к нему что-то чувствовал, никто не заподозрит никакого подвоха. Потому такие зелья и были запрещены — обнаружить их по внешним признакам было трудно, а спасти мага от навязанных отношений почти невозможно. Хорошо, что их семья никогда не уничтожала книги, которые Министерство запрещает каждый год. Столько запретных знаний хранилось в их библиотеке, что этого бы хватило на пожизненное заключение всей семье.       Наркисс почти закончил обновлять бирки на пророчествах в первой секции зала. Осталось ещё восемь. Это беспросветная и неблагодарная работа. Кому нужны пыльные шары с пророчествами, произнесёнными пару сотен лет назад? Почему бы их просто не разбить? Всё это хлам, пыль, ничто… Забытое и давно мёртвое. Вот и он такой же, как эти шары. Лежит на полке всеми забытый и покрывается пылью, пока хозяин не вспомнит о нем и не выслушает. А хозяин живёт своей жизнью и не хочет знать ничего о своём предназначении.       Наркисс столкнулся с Риддлом у камина в Атриуме за неделю до его отъезда. В прямом смысле. Его пихнули твёрдым плечом с такой силой, что Наркисс упал на пол, больно приземлившись на задницу.       — Прошу прощения, сэр, позвольте помочь вам, — Риддл был до отвращения вежлив.       — Я сам справлюсь, спасибо, — сквозь зубы процедил Наркисс и поднялся на ноги.       — О, Берг, правильно? Прости ещё раз, я тебя не заметил, слишком задумался, тяжёлый день, — он проникновенно заглянул в глаза Наркисса.       В висках кольнуло болью, и Наркисс вынырнул из своих мыслей, пытаясь удержать расплывающуюся на губах улыбку. Риддл ещё не знал, сколько тяжёлых дней его ждёт впереди.       — Да ничего. Я понимаю. У меня тоже был трудный день, — он улыбнулся как можно более невинно, и ему показалось, что в тёмных глазах Риддла мелькнули багровые искры. Наркиссу вдруг стало не по себе. Риддл вежливо улыбался, но внезапно его лицо стало казаться зловещей маской. Будто за тонкой оболочкой из кожи лица скрывался клубок шипящих смертоносных змей.       — Ещё раз извини, — Риддл хлопнул его по плечу и зашёл в камин.       Наркисс тряхнул головой, и морок пропал. Нашёл, кого бояться! Риддла! Жалкий полукровка ни на что не способен, даже мужа своего уберечь!       Он подождал, пока Риддл исчезнет в вихре зелёного пламени и только тогда позволил ухмылке искривить свои губы. Домой он вернулся в великолепном настроении.

* * *

      Нестора выпустили за три дня до отъезда Риддла. Наркисс взял на работе выходной и встречал его у ворот. Нестор исхудал, его грузная фигура будто сдулась, как дырявый квофл, каштановые волосы сильно отросли и болтались слипшимися сосульками. Он сильно щурился на солнце и прикрывал глаза руками. На нём была та же мантия, в которой он уходил в Министерство на слушание, даже не подозревая, что не вернётся домой. Нарядная и чистенькая мантия смотрелось чуждо на грязном худом теле. Должно быть, все его вещи изъяли перед отправкой в Азкабан и вернули только сейчас.       — Нестор! — завопил Наркисс и кинулся обнимать брата, как делал это раньше.       Нестор улыбнулся и слабо его обнял. От него жутко воняло гнилью, руки сильно тряслись, но Наркисс всё равно его обнимал и чувствовал себя наконец-то счастливым.       — Привет, Кисс-Кисс, — прохрипел Нестор и отстранился, обхватывая его лицо ладонями. — Как же ты вырос! Мерлин, я столько всего пропустил!        — Ничего, ты всё наверстаешь! Главное, что ты вернулся! — глаза защипало, и Наркисс зло их утёр рукавом. Жизнь его брата была разрушена. Огромное пятно на репутации, долгая реабилитация, подорванное здоровье и кошмары. И всё из-за кого? Из-за магглы, которая живёт себе спокойно и не помнит, что с ней сделали.       — До сих пор поверить не могу, что я тут. Ты реальный? Может, это снова мой сон? — Нестор ущипнул себя за руку, и Наркисс расплакался.       — Ты дома, Нестор, дома! Я настоящий. Пойдем внутрь, вся семья собралась.       — И даже бабушка Церция? — когда брат улыбнулся, стало заметно, что у него нет двух передних зубов.       — Даже бабушка Церция, — всхлипнул Наркисс и ещё раз его обнял.       — Вот теперь я верю, что ты настоящий. В моих снах ты никогда не рыдал, — улыбнулся Нестор.       — Что они с тобой сделали? Я их ненавижу! Это несправедливо! — Наркисс ревел и не мог успокоиться. Его добило отсутствие у брата зубов. Может, его в тюрьме били?       — Адвокат сказал, что мне повезло. Если бы они узнали, что я трахнул ту магглу перед тем, как пытать, меня никогда бы не выпустили по амнистии. И я бы сидел не три года, а все десять, — успокаивающе погладил его по голове Нестор, как делал это в далёком детстве. Только к нему мог прибежать Наркисс посреди ночи и спрятаться от кошмаров в его кровати.       — Лучше бы она умерла. Тогда никто бы не посмел бросить тебя в эту жуткую башню.       — Не стоит думать, как бы всё могло быть. Пойдём в дом. Мать наверняка устроит целое шоу со слезами и заламыванием рук.       Наркисс хихикнул, вытер глаза, и они в обнимку побрели к высокому каменному крыльцу.       Главное, Нестор дома и никогда больше не вернётся в тюрьму.

* * *

      Нестор сильно изменился, и в этом был виноват Азкабан.       Он больше не смеялся оглушительно и задорно, больше не кричал на отца и мать, и всё повторял, что теперь станет нормальным волшебником.       Наркисс ждал, что как только Нестор немного придёт в себя, они вместе отправятся в загул по борделям с его друзьями, будут пить до упаду и перетрахают всех шлюх в Лондоне, но этого не случилось.       Вместо этого Нестор привёл себя в порядок, рассорился со всеми старыми друзьями и подолгу сидел в саду, пялясь на небо. Дементоры будто высосали из него всю жизненную силу и характер.       Когда Наркисс поделился с ним своими мыслями, Нестор только грустно улыбнулся и сказал, что дементоры вправили ему мозги.       — Никогда не думай, что тебе всё дозволено, — как-то вечером внезапно сказал брат, застав Наркисса за чтением запрещённого трактата по зельям. — Это приведёт тебя к наказанию, рано или поздно. Мы ничем не отличаемся от других волшебников, наши связи не спасут нас от Азкабана, а дементорам будет плевать на то, сколько золота в сейфах у твоего отца. Они будут высасывать из тебя все хорошие воспоминания снова и снова, пока не останется одна зияющая пустота. Холод будет кусать тебя, как голодный оборотень, и ты перестанешь вскоре понимать, жив ты или мёртв. Обещай не делать ничего столь же глупого, как я, Кисс-Кисс. Не попадись им.       От его слов было страшно. Если раньше он знал из книг и разговоров, что Азкабан — худшее место на земле, то теперь, смотря на Нестора, понимал: маги преуменьшали все ужасы этой тюрьмы.       Раньше Наркисс бы обязательно поделился с братом своим безумным планом по завоеванию Гарри, но теперь не мог. Нестор стал незнакомой величиной, далёкой от проблем Наркисса. Он не станет отказываться от Гарри, это его судьба. Это не то же самое, что изнасилование и пытки магглы. Они будут счастливы вместе, Наркисс спасёт его от придурка-мужа, Гарри потом всё поймёт. Иначе и быть не может.       Всё было уже готово. Риддл уезжает в этот понедельник. Наркисс превратится в Рона Уизли. Он подслушал, что Уизли собирается помочь своей матери расчистить озеро на их участке в среду после работы. Гарри в это время как раз придёт с учёбы, поужинает, и тут-то Наркисс и заскочит к нему в гости. Уизли совершенно точно останется дома отдыхать, а Гарри он скажет, что ему хочется пропустить по бутылочке пива, которое он предусмотрительно захватит с собой.       Накануне ночью Наркисс долго не мог уснуть. Его всего трясло от предвкушения, в голове крутились мечты о их с Гарри совместной жизни. Он уже предупредил семью, что завтра познакомит их со своим возлюбленным. Мама так обрадовалась, что обещала устроить пышный праздничный ужин в их честь. Они с отцом уже отчаялись женить Наркисса хоть на ком-нибудь. Он сорвал все помолвки, что они устраивали ему с тринадцати лет, сначала из-за своей ориентации, потом из-за любви к Гарри. Новость о богатом и знатном женихе их очень воодушевила.       Он предусмотрительно взял на работе больничный, купив справку о болезни у знакомого целителя. Все должно было пройти гладко.

* * *

      Рон Уизли на вкус оказался обжигающе острым, но приятным. До этого Наркисс пил оборотное только один раз на уроке зельеварения. В тот раз они обменялись волосками с соседом по парте и такой мерзости Наркисс больше не желал пить никогда. Кто бы мог подумать, что предатель крови окажется намного лучше, чем безупречный Монтегю. Когда кости перестало ломать, Наркисс обнаружил, что стал выше. Пришлось увеличить купленные на барахолке ботинки и мантию. Он с брезгливым интересом рассмотрел свои веснушчатые ручищи и заглянул в штаны.       Лучше бы он этого не делал. Теперь комплекс неполноценности будет мучать его до конца дней. Ай да Уизли! Повезло же его шлюшке Грейнджер.       Последний раз оглядев себя, Наркисс глубоко вздохнул в попытке усмирить внутреннее волнение. Адреналин снитчем нёсся по венам, в виски долбил пульс, в подмышках намокло. Эта авантюра первая и последняя в его жизни. Все это ради Гарри. Наркисс в последний раз попросил Моргану о заступничестве и аппарировал из густых кустов перед домом прямо на небольшое уютное крыльцо, дернул за шнурок дверного колокольчика и замер, спрятав трясущиеся руки в карманы.       — Рон? А почему не камином? — Гарри не заставил себя долго ждать. Он кутался в длинный махровый белый халат, его мокрые волосы смешно топорщились ежиком.       — Я забежал в паб за пивом, а деньги на камин тратить было неохота, — махнул рукой Наркисс, бесцеремонно протискиваясь мимо Гарри в дом. Он долго наблюдал за Роном и знал, как тот себя ведёт и говорит.       — Рон! Если Том узнает, что я пил в его отсутствие, он тебе голову оторвёт, — укоризненно покачал головой Гарри, но с вожделением поглядел на упаковку маггловского пива в руках друга. Наркисс знал, какое они любят, особенно, когда Риддл не видит.       — Не оторвёт. Я надеюсь, — Наркисс сделал вид, что задумался, и остановился, просто потому, что не знал, куда идти. Внутри дом был намного больше, чем снаружи. Они находились в большой светлой прихожей. С двух сторон от входной двери с витражом располагались два больших окна в пол, прикрытые легкими белоснежными занавесками. Пол покрывал светлый паркет, в котором отражался свет от милых настенных светильников. Сбоку стоял большой гардеробный шкаф и напольная вешалка, по стенам, выкрашенным в приятный песочный цвет, висели тут и там акварельные картины. Из прихожей в остальную часть дома вели три двери и небольшая деревянная лестница.       Тут было невероятно уютно! Наркисс будто бы всё это время блуждал по склепам и наконец-то вернулся домой. Хотя, может быть, уют этому месту придавал Гарри: босой и в мягком халате?       — Ну, я тебя обнадёживать не стану. Помнишь, как он тебе волосы поджёг, когда ты принёс настойку, пока он был на работе? — Гарри хихикнул, будто это было в порядке вещей — поджечь кому-то волосы. Риддл просто псих.       — Так это всего лишь пиво! Настойку больше не предлагаю, — хмыкнул Наркисс.       — Ладно, пойдем на кухню. Я как раз поставил в духовой шкаф пирог с патокой, — Гарри отобрал у него пиво и прошёл в правую дверь. Довольный Наркисс последовал за ним. Пока всё шло просто превосходно! Волнение улеглось, теперь он искренне наслаждался непринуждённым разговором с Гарри. Мерлин, поскорее бы уже стянуть с него этот халат и воплотить все те фантазии, что преследовали его с того случая в кабинете Крауча!       В кухне было совсем пусто. Только кухонный гарнитур из красного дерева с встроенным духовым шкафом, барная стойка, примыкающая к нему, и два высоких стула. Видимо, они ещё только начали обживать этот дом.       — Я не думал, что у тебя останутся силы на пиво после очистки озера. Что, там не всё было так плохо, как казалось? — Гарри поставил пиво на кухонную стойку и уселся на стул, отчего полы его халата немного разошлись в сторону, открывая взору нежную кожу бёдер.       — Пф-ф, ерунда, — идеально скопировал обычную интонацию Рона Наркисс. Это было не сложно — вести себя, как неотёсанная деревенщина. — Быстро справились. Не хотел мозолить глаза маман, а то она бы мигом нашла мне другое занятие. Давай уже выпьем? — он достал из упаковки одну бутылку, в которой не было зелья, и выжидающе уставился на Гарри.       — Ты сегодня странный, — вместо того, чтобы взять своё чёртово пиво, Гарри с подозрением прищурился, глядя на Рона-Наркисса.       От страха его резко бросило в пот. Гарри что-то заподозрил? Но как? Наркисс так старательно копировал Уизли! Да его актерскому таланту может любой позавидовать!       — Я просто… — промямлил он и присосался к горлышку бутылки, чтобы потянуть время и придумать достойную причину. — Мы с Гермионой поссорились. А теперь она уехала, и я не могу попросить у неё прощения.       — Она уехала три дня назад, и ты только сейчас мне говоришь об этом? — возмутился Гарри, не замечая, как громко выдохнул Наркисс от облегчения.       — Давай уже пей. Не хочу разговаривать об этом на трезвую голову, — нетерпеливо подтолкнул к нему упаковку он.       — Ох, Рон. Я буквально чувствую, как ты хочешь напиться. Все так серьезно? Ты опять пытался доказать, что женщина должна сидеть дома и готовить еду? — Гарри, слава Мерлину, взял своё пиво и открыл крышку.       «Пей, пей, пей», — билось в висках вместе с пульсом. Через пару секунд всё, наконец, закончится. Гарри окажется в его власти, и он падет перед ним на колени. Он сможет раскрыть полы халата и губами прикоснуться к чувствительной коже на внутренней стороне этих упругих бёдер. Мерлин, на ногах Гарри не было ни одного волоска! Наверняка он пользовался каким-то зельем, готовился… Так легко было представить, что он делал это для него.       — Я не хотел отпускать её во Францию. Вдруг она там встретит какого-то французишку и бросит меня, — Наркисс жадно следил, как Гарри медленно подносит бутылку к губам, приоткрывает их и…       Делает первый глоток.       Наркисс громко захохотал. Наконец-то! Он обставил Риддла! Теперь всё, что есть у него — будет принадлежать Наркиссу!       — Рон? Ты с ума сошёл? Что с тобой? — спросил Гарри. Его явно сбила с толку истерика Наркисса.       — Ничего, всё хорошо. Я просто вспомнил Наркисса Берга. Помнишь его? Я боюсь точно так же бегать за Гермионой, как он бегал за тобой, — Наркисс постарался взять себя в руки. Зелье действует мягко, нужно намекнуть на объект приворота, чтобы запустить чувственную реакцию. Сейчас Гарри должен был резко осознать, что всё это время скучал по своему школьному поклоннику и всё это время подавлял свою любовь к нему.       — Конечно, помню. И не надо над ним смеяться, он же не виноват, что влюбился в неподходящего парня, — укоризненно покачал головой Гарри. — Он не плохой.       Работало! Зелье работало! Гарри заступился за него!       — А по-моему, он прохвост. Тебе он нравится? — мурлыкнул он, опершись на столешницу локтями и пристраивая подбородок на переплетённых ладонях. Теперь ему некуда было спешить. Всё время мира теперь у него.       — Он не прохвост, он просто эмоционально тупой. Он хорошо учился, но с пониманием того, что приемлемо, а что нет в разговоре с людьми — он явный профан. Плюс, большой эгоист и не считается с чувствами других людей. Я не знаю, кому он может понравиться. Наверняка он до сих пор одинок.       Наркисс поперхнулся пивом, которое пил в этот момент. Что за чёрт? Почему он так говорит? Он должен был начать петь оды в его честь, а не оскорблять!       — Что? Так он тебе не нравится? — он схватил Гарри за руку и потянул на себя.       — Рон, да что с тобой? Конечно, он мне не нравится! Я люблю Тома! Что ты делаешь? — Гарри попытался вырвать свою руку из захвата, но Наркисс держал крепко.       Почему приворотное не подействовало? Это какой-то бред!       — Не любишь ты Тома, ты всегда любил Наркисса, признайся! — зарычал он, всматриваясь в расширившиеся зрачки испуганного Гарри.       — Ты не Рон! — Поттер свободной рукой схватил бутылку пива и треснул ею Наркисса по голове.       Он закричал и выпустил его из захвата, схватившись за голову. В глазах потемнело, по пальцам заструилась кровь вперемешку с пивом: бутылка разбилась от удара и пару осколков воткнулись в лоб. Гарри вскочил и побежал к двери, но Наркисс вслепую нашарил волшебную палочку в кармане и запечатал дверь. Гарри забарабанил по ней руками, но быстро опомнился и кинулся к окну. Вот же какой вёрткий! Наркисс утер рукавом глаза и, прицелившись, кинул в него связывающее заклинание. Гарри свалился на пол с глухим стуком, переплетённый толстыми верёвками с ног до головы.       — Я хотел как лучше, Гарри, но ты не оставляешь мне выбора! — закричал Наркисс, очистив себя от крови и осколков. Голова нещадно болела, но он не знал ни одного целебного заклинания. — Почему приворотное на тебя не подействовало?       — Ты — Берг! — выплюнул Гарри, извиваясь на полу как бешенная гусеница. Его халат почти распахнулся и веревки впивались в голую кожу груди и ног. Наркисс как заворожённый уставился на розовый сосок, стыдливо выглядывающий из-за грубых веревок.       — Это я. Привет, Гарри, — решимость снова вернулась к нему. Он не уйдёт из этого дома без Гарри, ни за что. — Так почему на тебя не подействовало приворотное?       Сбежать Поттер не сможет, так что они могут немного поболтать. А когда Наркисс выяснит, в чём дело, он сможет напоить Гарри тройной дозой зелья.       — Я в браке с Томом, неужели ты думаешь, что он не обезопасил меня от любой угрозы, какую только можно представить? — скептически выгнул бровь Поттер. — Ты идиот, Наркисс. На что ты надеялся?       — Не смей! Ты теперь в моей власти, не смей так разговаривать со мной! — разъярился Наркисс. Ему надоело, что всё идет не так, как он задумал. Гарри не выглядел испуганным, он был зол и явно издевался над Наркиссом. Всё снова, как в школе. Надоело!       — Заплачь ещё, придурок конченный! Том тебя растерзает, уебан. Ты пожалеешь, что не покончил с собой сразу, как в твою тупую башку пришла мысль напоить меня приворотным!       — Заткнись! — Наркисс подскочил к Гарри и отвесил ему звонкую пощёчину. — Твой Риддл далеко отсюда и не спасёт тебя! Скоро я стану твоим мужем! Ты узнаешь, что такое настоящий мужчина!       Он просунул руку между верёвками и наконец-то огладил манящую кожу между бедер. Гарри заорал и задрыгался, пытаясь отползти.       — Пошёл на хуй, урод! Не смей меня трогать! Ты не мужчина, ты ничтожество! Наркисс уселся на него сверху, придавливая к полу своим весом, и с наслаждением прикусил шею Гарри, вдыхая полной грудью его головокружительный аромат.       — Как же я мечтал об этом. О, Гарри, мой сладкий мальчик. Скоро ты будешь умолять меня о большем, — от близости желанного тела тормоза совсем отказали. Он может насладиться Гарри и без его согласия, всё равно потом он всё простит, когда приворотное подействует. Наркисс разберётся с этим позднее — впереди у него вся ночь. Больше не сдерживаясь, он зафиксировал голову орущего Гарри руками и принялся покрывать его лицо поцелуями.       — Отъебись от меня! Том! Том! — Гарри кричал так, что быстро сорвал голос, но Наркисс не стал накладывать на него заклинание тишины. Так было даже волнительней — ему неожиданно понравилось слушать крики ужаса. Он коснулся палочкой халата и заставил его исчезнуть, оставляя голого связанного Гарри абсолютно беззащитным.       — Не могу больше сдерживаться, Гарри. Надеюсь, ты хорошенько растянут, милый, потому что у Рона довольно внушительный член, а ждать, пока пройдёт действие оборотного, я не могу, — Наркисс перевернул Гарри на живот и крепко сжал упругие ягодицы, застонав от собственного всесилия. Одним махом он скинул с себя штаны и приставил крепко стоящий член к сухой розовой дырке.       — Нет! Пожалуйста, не надо! — Гарри зарыдал. Как же было упоительно слушать его всхлипы и держать в руках, зная, что скоро он войдёт в жаркую глубину на всю длину.       — Ступефай!       Наркисс не понял, что произошло. Вот он приставляет головку к дырке, а в другой миг уже завалился на бок и больно ударился головой об паркет, полностью парализованный.       — Гарри, о Мерлин! Тише, тише, всё кончилось! — сквозь шум в ушах услышал он чужой голос.       — Драко! Это Берг! Он пытался… Пытался…       — Тш-ш. Давай тебя развяжем и оденем. Вот так, иди сюда. Тш-ш. Всё кончилось. Всё хорошо.       Из своего положения Наркисс увидел, как верёвки спали с Поттера, и голое восхитительное тело спряталось за просторной мантией. В голове по-прежнему шумело, тело затопил леденящий страх. Его поймали! Всё кончено! Он не мог в это поверить.       — Я вызову авроров.       Наркисс услышал, как Малфой пробормотал себе под нос заклинание вызова.       Только не авроры, нет! Мерлин, что же он наделал! Похоть и злость затопили его, он наделал глупостей.       Из глубины дома послышался шум.       — Сюда, мы на кухне! — крикнул Малфой, и в кухне скоро раздались шаги двух волшебников.       — Мерлин всемогущий, Драко, Гарри, что тут произошло? — голос был грубым и незнакомым.       — Этот волшебник — Наркисс Берг, мистер Диггори. Он напал на Гарри. Принял оборотное зелье с волосом Рона Уизли, проник в дом и попытался изнасиловать хозяина, — злобно выплюнул Малфой.       Чёрт! Старший аврор Амос Диггори собственной персоной! С ним договориться не удастся — он отец друга Гарри.       — Бедный мальчик! Всё хорошо, Гарри. Мы со всем разберёмся. Драко, проводи Гарри в Мунго. Стажёр Подмор, свяжите преступника, заберите у него палочку и сопроводите в следственный изолятор. Я пока соберу тут улики.       — В пиве приворотное, мистер Диггори, — хрипло прокаркал Гарри.       Вот и конец. В изоляторе из него быстро вытянут всю правду. Наркисс отправится в Азкабан. От страха и стресса он провалился в обморок.

* * *

      Дни в изоляторе тянулись невыносимо долго. К нему не пускали родителей, так что он общался только с аврорами и своим адвокатом. Отец нашёл лучшего, но даже он не мог ничем ему помочь, только пообещал максимально скостить срок заключения. Наркиссу вменялось незаконное использование оборотного и приворотного зелий, проникновение в чужой дом, нападение на хозяина и попытка изнасилования. Всё вместе тянуло на три-четыре года. Заключение могли бы заменить на досрочное и выписать огромный штраф, но адвокат сказал, что у Поттера-Гонта слишком много влиятельных союзников во власти и они не допустят смягчения приговора.       Как же так получилось? Он всё время размышлял об этом и не понимал. Если бы Малфой не припёрся в дом, всё бы прошло гладко. Что он там забыл? Наркисс не знал, что они общаются, иначе предусмотрел бы это.       Гарри снова стал недоступен для него, это сводило с ума, как и страх вскоре оказаться перед дементором. Слова Нестора о холоде и страхе постоянно преследовали его во снах, как и беззубая улыбка брата и запавшие светло-голубые глаза. Ему конец. Он не переживёт заключение, Наркисс знал это. Он не Нестор, он быстро сломается.       Наркисс жалел о многом: о том, что не продумал всё до конца, о том, что не заблокировал камин, но больше всего жалел о том, что так и не успел трахнуть Гарри. Если бы он это сделал, было бы не так обидно отправляться в Азкабан, ведь у него бы были эти прекрасные воспоминания.       Через две недели заключения должен был состояться суд. Наркисс скукожился под тонким одеялом на жесткой полке вместо кровати в своем сером и тесном изоляторе и пытался уснуть, когда услышал скрип открывающейся двери.       Он поднял глаза на вошедшего и испуганно вскрикнул: перед ним стоял Риддл.       — Как ты сюда попал?! — прохрипел он, отползая в угол кровати.       — Тебя охраняет курсант Уизли. Тот самый, чью внешность ты украл и чьего друга ты пытался изнасиловать, — спокойно проговорил Риддл, поигрывая палочкой в руках. — Он не может сам на тебя напасть, об этом быстро станет известно, однако, пропустить к тебе посетителя и забыть его обыскать — вполне.       Наркисс заскулил от страха. Вот об этом он не подумал. Дементоры резко померкли по сравнению с этим бледным, озлобленным лицом с багровыми глазами.       — Ты ничего мне не сделаешь! Тебя посадят, если ты причинишь мне вред! — запальчиво воскликнул он, лихорадочно шаря глазами по камере. Кричать и звать на помощь бесполезно — никто, кроме Уизли, его не услышит. Защититься тоже нечем — в камере была только полка-кровать, унитаз и раковина.       — Мне и не нужно. Скоро ты попадёшь в место, где живут такие мерзкие твари, что любое пыточное меркнет по сравнению с ними. Я позабочусь, чтобы ты застрял там надолго.       — Ты не можешь! Максимальный срок — четыре года. Я выйду оттуда и отомщу тебе!       В ответ на его истеричный крик Риддл засмеялся, запрокинув голову.        — О, Кисс-Кисс, ты такой наивный. Я многое узнал о твоей семейке. То приворотное, что ты пытался споить моему мужу, откуда оно? Рецепт, случайно, не хранится в вашей семейной библиотеке? Запрещённые книги и артефакты… Как думаешь, что станет с тобой и твоей семьёй, если у вас проведут обыск?       Наркисс похолодел. Об этом он не подумал. Когда его допрашивали, то он сказал, что купил это зелье там же, где и оборотное. Но если Риддл намекнёт Диггори, где следует искать… Кажется, он залез в голову Нестора. Иначе, откуда бы ему знать это детское прозвище Наркисса?       — Сидеть в тюрьме вместе с братом будет довольно весело, правда? Его отпустили по амнистии, не зная, что изнасилование — это у вас семейное. Государственный обвинитель — Перси Уизли, брат Рона. У него очень теплые отношения с Гарри. Как думаешь, какие сроки он запросит для вас с братцем?       Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Риддл всё знал! Этот полукровка имел слишком хорошие связи в Министерстве, в отличие от Бергов.       — Нет, пожалуйста, Риддл! Не надо! — Наркисс жалобно застонал. Как же унизительно!       — Не надо? Именно так кричал Гарри. Ты остановился? — Риддл не приближался к нему, но даже из своего угла Наркисс ощутил могильный холод, расходящийся от его фигуры волнами.       — Нестор не виноват! Оставь его в покое! Это я, я один должен сидеть в тюрьме! — за брата было невыносимо страшно. Он подставил единственного родного человека своими действиями!       — Ах, так ты любишь своего брата, не так ли? Тогда ты можешь постараться ради его свободы.       Наркисс с надеждой вскинул голову. Риддл приблизился к нему и разглядывал с неприкрытой злобой и брезгливостью.       — Что я должен сделать? — прохрипел решительно Наркисс.       — Ты должен принести мне клятву верности и принять мою метку, — прошипел Риддл, яростно сверкая красными глазами.       — Какую ещё метку?       — Рабское клеймо, если так тебе будет понятней. Ты станешь моим рабом. Взамен я умолчу о вашей семейке и даже попрошу уменьшить твой срок. Если ты не согласен, то я сделаю так, что вся ваша грязная семейка поплатится. Я разорю вас и всех засажу в Азкабан. Мои друзья Малфои мне в этом с удовольствием помогут.       Наркисс крепко зажмурился, обдумывая условия. Рабское клеймо — взамен на здоровье и благополучие семьи. Мерлин, Риддл очень точно нащупал его болевые точки, ублюдок.       — Я согласен! — он крепко сжал кулаки и решительно посмотрел на Риддла. — Только я требую от тебя клятву! Клеймо взамен на свободу моей семьи.       — Непременно, — довольно оскалился Риддл.       Он наставил палочку на Наркисса. Они обменялись клятвами, их руки на секунду вспыхнули ярким светом, который тут же впитался в кожу. Риддл прижал кончик палочки к предплечью Наркисса, и ему стало невыносимо больно. Он закричал и попытался вырваться, но Риддл крепко сжимал его руку и продолжал вдавливать палочку в покрасневшую воспалённую кожу, на которой начинал проступать рисунок змеи, хищно сжимающей и разжимающей свои кольца.       — Что это? — заикаясь, спросил он, когда всё закончилось. На глаза набежали слёзы боли, рука нестерпимо горела и чесалась.       — Моё личное клеймо. Теперь ты в моей власти, Берг. С помощью этой метки я могу сделать с тобой всё, что угодно, и ты никому не сможешь рассказать об этом, — Риддл захохотал, как ненормальный, и Наркисс почувствовал, как боль от метки затопляет всё остальное тело.       — Нет! — воскликнул он. — Убери её! Мы так не договаривались!       — А ты что думал, когда услышал про рабское клеймо? Что я буду заставлять тебя таскать за мной сумку с учебниками? — насмешливо спросил Риддл. — Мы не в школе, Берг, а ты чуть не изнасиловал моего мужа. Дементоры скоро покажутся тебе счастливой сказкой по сравнению с тем, что я буду делать с тобой весь остаток твоей жалкой жизни.       — Нет, ты не можешь так поступить, это незаконно! — Наркисса всего трясло от боли и страха, рука горела огнём так, что в глазах меркло.       — Но я уже это сделал, Кисс-Кисс. Закон на моей стороне — ты добровольно согласился на это клеймо. Думаешь, я не знал, что ты собираешься сделать? Думаешь, я не замечал, как ты каждый день сидишь за нашими спинами и подсматриваешь? Думаешь, я бы пропустил, если бы кто-то ошивался у моего дома и проверял мою защиту? Глупый, наивный Кисс-Кисс. Я всё знал и поил Гарри антидотом, а на тебя повесил следилку. Единственный мой промах — это то, что я не учёл попытки изнасилования. Ты не казался мне насильником, Берг, ты был слишком жалок. На всякий случай я велел Малфою приглядывать за домом по специальной карте, но он облажался — не заметил сигнала карты, потому что забыл её в комнате. Теперь, когда всё чуть не закончилось плачевно, я не удовлетворюсь твоим отпуском в компании дементоров. Я заставлю тебя страдать так сильно, что скоро ты пожалеешь о том миге, когда родился на свет.       — Нет, не может быть! Ты всё врёшь! Ты не мог знать! — чтобы унять пожар в руке Наркисс подскочил к унитазу и засунул руку в холодную воду.       — Ты полагаешь себя самым умным? Конечно, я знал. Я всегда всё знаю. Тем более, если это касается Гарри. Ни один чих в его сторону не пройдёт мимо меня. Я не мог тебя убить или разрушить твой мозг, всё же у меня карьера, а ты — чистокровный. Но обезопасить Гарри и дать тебе совершить преступление — вполне. Я собирался поговорить с одним охранником из Азкабана, чтобы дементоры устроили в тюрьме несчастный случай и выпили твою душу, но не теперь, Кисс-Кисс. Теперь ты мой раб. После Азкабана от тебя останется одна сплошная рана, которую я буду ковырять каленым железом ещё долгое, долгое время. Изнасилование и издевательства — не самое страшное, что с тобой случится. Ведь у меня есть друзья в самых неожиданных местах.       Наркисс разрыдался. Рука болела, слова Риддла напугали его до чёртиков. Он хотел домой, к Нестору и маме.       — Ты сам виноват! Я не собирался его насиловать, но потом я увидел вас в кабинете Крауча и совсем помешался! Это ты виноват! Если ты знал, что я слежу за вами, то почему позволил смотреть, как ты его трахаешь? Я не мог себя контролировать после этого! — захныкал он, свернувшись на полу в жалкий комочек и баюкая руку.       Риддл зарычал и Наркисс почувствовал, как метка запульсировала сильнее.       — Ты видел нас? Как? Я ничего не почувствовал! Отвечай, падаль!       Наркисс получил сильный удар ногой в живот и закашлялся.       — Мантия-невидимка, — прохрипел он. — Из Отдела тайн. И заглушающее.       — Вот, в чём дело. Экспериментальные мантии, я слышал о них, но не думал, что они так сильны. Теперь у меня не осталось вопросов, всё встало на свои места.       Риддл брезгливо подцепил подбородок Наркисса своим ботинком и заставил смотреть себе в лицо, напоминающее сейчас звериную морду, перекошенную в дикой, нечеловеческой злобе.       — Наслаждайся последними светлыми деньками, Кисс-Кисс. Я хочу, чтобы мой обнажённый муж был последним прекрасным моментом, который ты увидишь в своей ничтожной жизни.       Риддл ушёл, а Наркисс горько заревел, скрючившись на полу. Таким униженным и раздавленным он себя никогда не чувствовал. Глаза начало жечь от слёз, и он пару раз вытер их рукавом, но жжение не проходило.       Бесславный конец великолепного Наркисса Берга.       Как же жаль, что он не успел взять Гарри. Воспоминания о его теле и запахе будут единственным, что станет согревать его в тюрьме.

* * *

      В зале суда яблоку негде было упасть. Туда набился битком весь состав Визенгамота, куча чистокровных волшебников, непонятно что здесь забывших, и друзья Гарри. Сам он сидел на скамье рядом с трибуной Крауча и обвинителя Перси Уизли. Он прижался к Риддлу всем телом, а тот крепко его обнимал в ответ. Его не допустили к ведению протокола заседания из-за конфликта интересов.       Наркиссу с его стула в центре было плохо видно выражение лица Гарри — зрение в последнее время совсем его не радовало — перед глазами то всё расплывалось, то обретало невероятную четкость, от которой глаза чесались и слезились.       Пока обвинитель зачитывал приговор, он смотрел только на свою немезиду. Любовь к нему погубила его и привела в этот зал, где его заковали в цепи и собираются бросить в темницу. И всё равно он не мог оторвать больных глаз от его маленькой фигурки, надежно укрытой внушительным телом Риддла. Тот был как злобный питбуль, охраняющий своего хозяина, готовый порвать любого, кто приблизиться к нему хоть на метр.       Когда свидетели давали свои показания, ему вдруг пришло в голову, что Риддл проник слишком глубоко в Министерство. Он действительно мог делать что угодно — все его слушались и пытались ему угодить, в каждом отделе были знакомые и друзья. Стоило ему только сказать, и срок Наркисса существенно уменьшился. Ему предстояло отсидеть всего два года и выплатить огромный штраф. Про Нестора и их библиотеку никто так и не спросил.       — Вам есть, что сказать в своё оправдание, мистер Берг? — вырвал его из забытья противный голос обвинителя.       Наркисс поднялся на дрожащие ноги и уставился в пол. Метка на руке снова дала о себе знать зарождающимся пламенем. Он видел родителей и Нестора на самой верхней скамье и сейчас хотел всё им объяснить.       — Я сделал всё это из любви. Я люблю тебя, Гарри Поттер. Люблю и всегда буду любить. Я раскаиваюсь в содеянном, любовь совсем вскружила мне голову. Я надеюсь на ваше понимание, уважаемый Визенгамот, и прощу учесть моё раскаяние при голосовании.       Гарри от его слов скорчил презрительную мину и крепко стиснул руку Риддла в своей. Метку полоснуло острой болью, и Наркисс немедленно упал обратно на стул. Она постоянно болела и мучала его, особенно по ночам, не давая толком уснуть. В голове теперь была сплошная каша, глаза болели, руки и ноги тряслись. Быстрее бы ему оказаться подальше от Риддла, возможно тогда метка успокоится.       На лицах многих волшебников застыло презрение и негодование. Они считали приговор слишком мягким и жаждали крови. Почему все эти люди тут? Лорд Малфой с сыном, лорды Нотт и Лестрейндж. Крэббы, Гойлы, Паркинсоны, Долоховы, Яксли, Розье. Весь цвет аристократии собрался в этом зале. Почему они пришли? Неужели из-за того, что их сыновья дружат с Риддлом? К его отцу никто из них не подсел, все сидели на стороне обвинителя. Кажется, репутация их семьи теперь вылетела в трубу окончательно.       «Кисс-Кисс, слышишь меня?» — раздалось вдруг в голове. Наркисс дёрнулся и округлил глаза в ужасе. Он узнал этот голос. Риддл с трибуны смотрел прямо на него и злобно ухмылялся. Метка снова резанула болью, и Наркиссу ничего не осталось, кроме как кивнуть, не обращая внимания на голосование Визенгамота.       «Внимательно меня слушай. Аккуратно опусти правую руку на подлокотник и нащупай небольшой шарик, приклеенный к нему с обратной стороны. Спрячь его во рту и храни там, пока не попадёшь в Азкабан».       Наркисс сделал, как велено. Ещё не хватало злить Риддла, который может делать с ним через эту метку всё, что угодно. Мерлин, ещё не хватало теперь слышать его в своей голове! Если бы не Нестор, он ни за что не согласился бы на эту дрянь. Шарик был там, где было обещано. Наркисс воспользовался тем, что на него никто не смотрит и спрятал его за щекой.       «Ты окажешься на верхнем этаже Азкабана. Там сидят политические заключенные и воры. В камере напротив тебя будет сидеть Нил Гринграсс. Всё, что от тебя требуется — кинуть в его камеру этот шарик, пока он спит. Не справишься — я узнаю и буду пытать тебя через метку. Уяснил? Кивни!»       Наркисс кивнул. Кажется, он навечно стал марионеткой в руках Риддла. Он не знал, что ему сделал Гринграсс, но жить тому, кажется, оставалось недолго. От шарика отчётливо веяло Темной магией.       — Итак, большинством голосов мистер Наркисс Берг приговаривается к двум годам заключения на пятом этаже тюрьмы Азкабан, и обязывается к выплате пострадавшей стороне компенсации в размере двухсот тысяч галеонов. Так же мистер Берг должен выплатить штраф за незаконную покупку запрещённых зелий в размере ста тысяч галеонов. В случае неуплаты штрафа и компенсации срок мистера Берга будет продлён до четырёх лет.       Молоточек судьи громко стукнул о трибуну, и Наркисс замычал, не открывая рта. Триста тысяч галеонов! Это гигантская сумма! Отец откажется от него, лишь бы его не платить!       Он нашёл глазами свою семью. Мама плакала, спрятав лицо у отца на груди. Тот был бледен и, кажется, тоже плакал. Нестор сидел рядом с мамой и гладил её по волосам. Как же они теперь без него? Их же и так не принимали во многих домах после Нестора, но теперь, когда Наркисс напал не на маггла, а на полукровку из древнего рода…       К нему подошли два аврора и подняли на ноги. Вот и всё. Последний раз он бросил взгляд на Гарри и увидел, как тот холодно отворачивается.       «Удачи в аду, Кисс-Кисс, моя послушная маленькая собачка».       Метку напоследок резануло так, что в глазах потемнело. А потом его взяли под конвой дементоры и мир окончательно уплыл.