Изгои

– Её нужно похоронить, – скорбно сообщила я, указывая на свою учительницу, недавно обещавшую освободить их от домашнего задания, – скоро она станет разлагаться, как бы мы этого не хотели. – Но как? Мы разве долго задержимся здесь? – удивилась Пеплогривка. – А как ты представляешь пройти сто пятьдесят километров пешком? – съязвил Ветерок, потихоньку отходивший от шока и страха. – Две недели мы точно здесь будем, о нас никто беспокоится, не будет. Мы же уехали именно на две недели, – спокойно напомнил Листопад. Вот у кого выдержка, так выдержка. – Прекрасно... – пробормотал Совка, – надо доски хоть достать, что-то вроде гроба сделать. – Перемирие, надо хорошо друг к другу относиться, мы не знаем, что с нами может случиться, кто знает, может, мы будем следующими? – громко сказал Ветерок, протягивая тебе руку. – Мир? Ты удивился, хоть не показал своих чувств. Я как-то всегда понимаю тебя, о чём ты думаешь, какие эмоции пребывают в тебе. Но Ветерок поразил меня очень сильно. Может, он изменился? Сомнительно. Посмотрим, время ещё есть. Надеюсь, что есть. – Мир, – ответил ты ему крепким рукопожатием. – Девочки, давайте, пожалуйста, сюда свои духи, если есть. Белку Огнезвёздовну нужно обработать. Она не будет тлеть ещё дня два-три, но запах смерти отбить лучше сейчас. Все постепенно начали шарить по своим вещам в поисках. Я нашла ополовиненный одеколон и дезодорант. Думаю, это подойдёт. – Выйдите все, мне нужно одиночество, – серьёзно попросил ты всех, – пойдите в её комнату, и принесите мне её вещи, все. Поспешно выйдя из комнаты, мы направились в указанное место. Да, Воробей прав, запах смерти уже наполнил то помещение. А здесь заметно свободней дышать. – Что всё это значит? Я слышала ваш разговор! – взбудоражено проговорила Остролистая, только что стоявшая с Листопадом. – У меня было предчувствие. Оказалось, не у одной. – Начала я. – Мы с Воробьём чувствовали, что произойдёт неизбежное, но разве мы могли это исправить? Так должно быть! Мы все когда-нибудь уйдём. Навсегда. Раньше? Позже? Мы всё равно будем мертвы. И этого никто не предотвратит и не исправит. Договорив, я быстро разворачиваюсь и иду в общую спальню. Хоть какое-то время я могу побыть одна. Я больше не могу. Все эти переживания страхи, зачем? Для лишь одной цели, жить! Для чего? Рожать детей, потом умирать? Чтобы они тоже рожали детей и умирали? И опять, и опять, и опять... Это как колесо Сансары, всё будет повторяться, пока не достигнет своей эпической части. Но достигнет ли? Что нужно сделать человечеству, чтобы вырваться? Присев на кровать, погрузившись в свои мысли, я не заметила, как заснула. Снова пустота. Наконец-то. Я долго не была здесь. Ты говорил мне, что сюда нельзя. Но мне всё равно. Я слышу, как меня окликает обеспокоенный знакомый голос. – Луна! – подбегает ко мне моя мёртвая учительница, – ты знаешь, где я? Как мне вернуться? Я ничего не помню! – Белка Огнезвёздовна. Вы мертвы, мне очень жаль, – бесстрастно говорю я, она должна смериться с этим, а жалостью ей не поможешь. – Как? – воскликнула она, но тут же успокоилась, – я догадывалась. Но старец сказал, что мне здесь не место, куда же мне идти? Вдруг краем глаза я увидела маленький луч света. Она должна идти туда. – Идите туда, – сказала ей я, указывая рукой в направлении луча. – Вам там будет хорошо, – напутствовала я, последний раз обняв свою учительницу. Улыбаясь, она пошла к конечному месту пребывания – свету. Исчезла. Как исчезнем все мы. Но я останусь здесь. Я буду провожать их. Но не сейчас. Я не должна оставлять тебя. Открыв глаза, я снова вижу наполненную жизнью комнату. Все суетятся, спешат, волнуются, страшатся. Здесь нет спокойствия. Да и где в жизни есть спокойствие? Чуть повернувшись в сторону, я замечаю тебя, сидевшего рядом со мной на кровати. – Ты проводила её? – заинтересованно спросил ты, пытаясь как всегда не выдавать себя. – Я не знала, что это возможно. Может, именно в этом моя миссия? Помогать умершим? – Пробормотала я, но ведь мне так хочется этого. Я знаю, ещё рано. – Возможно, – согласился ты, хотя тебе тяжело это. Но ты понимаешь меня, так же как я тебя. – Но ты же не оставишь меня? Могу ли оставить тебя? Могу. Если так будет нужно. Я люблю тебя. Всё будет, так как должно. Не обязательно со счастливым концом. Но счастье, как всё, понятие относительное. – Тебе диск с видеоигрой купил - Metro: Last Light, – не весело сказал ты, протягивая мне подарок, ты прочитал мои мысли. Ты не должен требовать от меня что-то больше. Я ещё мысленно повторяю: «Я люблю тебя!» Но... Мне нужно что-то ещё. Я знаю, есть то, что выше нашей планеты. Другие миры? Но та дыра, образовавшаяся в груди, не может заполниться ничем. Мне не место здесь. – У тебя сегодня день рождения. День рождения? У меня? Я забыла. Я... Мне... Не люблю этот праздник. Чем он так хорош? Ещё на один год ближе к смерти? Смысл? Он лишь наводит меня на мысли... понятные не всем... никому, кроме тебя. – Спасибо, – благодарю тебя я, рассматривая подарок. – Пошли, – зову я, взяв тебя за руку. Я больше не могу здесь находиться. Невыносимо видеть все эти лица. Я знаю, лучше не будет. Так зачем ждать? Нет, нужно «жить». Ладно, время ещё придёт. Пройдя вместе с тобой во входную дверь, мы выходим на улицу. Утро, но темно, словно вечером. Выжженные деревья свисают над нами, постукивая из-за ветра ветвями. Что происходит вокруг? Разве это жизнь? Я веду тебя к задней стене дома. Там спокойно. Сев на землю и облокотившись на стену, я приглашаю тебя сделать то же самое. – Понимаешь, я люблю тебя, хотя я не часто проявляю это, – обращаюсь я к тебе, – по натуре, я не очень романтичный человек, по сравнению с другими. Мне больше нравится философствовать, говорить по душам. Но, конечно, у меня есть порывы, такие как сейчас. – Сказала я, договорив последнее предложение, глядя тебе в глаза. Ты ближе пододвинулся ко мне, обнял меня. Наши губы снова сомкнулись. Прекрасно. У меня нет других чувств. На несколько мгновений моя пустота в груди чуть заполнилась, хотя не до конца согрелась, но мне и этого достаточно. Может, моя душа настолько черна, что просто не может согреться? Ты - единственное, что держит меня здесь, на этой стороне. Я не стремлюсь на ту сторону, хотя у меня есть желание быть там. Но... Но, что я буду делать там... без тебя? Ведь, конечно, ты захочешь пойти к свету. Но, даже ради тебя, я не пойду в новую жизнь, чтобы снова очутится на осквернённой людьми земле. Не знаю, сколько мы сидели вместе, возможно бы могли и целый день, но нас позвала Остролистая. – Вот вы где! – крикнула она в нашу сторону. Она напугана, неужели что-то опять случилось? – разве можно так пугать меня?! Я чуть сума не сошла! Вас все ищут! – Я... Мы... Мы не хотели пугать вас, – начала оправдываться я, – Мы просто отлучились ненадолго... – Надо всех предупреждать! – продолжала злиться Остролистая, я понимаю её, просто она беспокоилась за нас. – Если ты захочешь пойти пообниматься с Листопадом, ты тоже доложишь об этом всем? – раздражённо спросил ты, и, не дожидаясь ответа пошёл вперёд. Твоя сестра хотела что-то ответить, но не решилась. Сочувствующе пожав плечами, я направилась за тобой. Войдя в дом, я вижу, как все сидят на диване, только Ветерок ходит взад-вперёд. – Где же они? – бормочет он, не замечая нас. Сидевшие на диване быстро увидели нас и подбежал. Ветерок обернулся позже остальных. – Где вы были? – обеспокоено спросил он, подходя к нам. Что с ним случилось? Он стал... какой-то... мягкий. Мне кажется, только на него так повлиял тот случай, остальные лишь снова подчинились ему. – Целовались, мы пара, как-никак, или нам теперь при вас целоваться нужно? – невозмутимо сказал ты, но я знаю, в тебе сейчас ненависть, но не к ним, а к жизни. – Но... – промямлил Ветерок, не зная, что ответить, – Сейчас опасно! – Если что-то суждено, то никакими предостережениями это не миновать. Нужно просто принять свою судьбу, какой бы она не была. Я буду делать то, что велит мне душа, – отрезал ты, разрушив все надежды находящихся здесь. Вдруг резкий скрежет пробивает наступившую тишину. Скобление заменяется стуком в дверь. – Кто это? – испуганно взвизгнула Пеплогривка, подходя к двери. – Заткнись, дура! – шикнул на неё Львиносвет, быстро одёргивая за руку. – Ну, а правда, кто это? – тихо спросил Когтегрив, украдкой смотря в окно. – Может... Может, это Остролистая? – выскакала я свою догадку. Очень глупую догадку. – Я уже здесь, я только что зашла, – отозвалась она, подойдя ближе. Стук прекратился. Все напуганы. Но я не боюсь. Как и ты. Это была лишь попытка устрашения. Неудачная, хотя, посмотрев на остальных, можно с этим поспорить. – Давайте поедим, что ли... – Промямлила Остролистая, пытаясь отвлечь всех от только что случившихся странных событий. Взяв тарелки, сели. Все пытались есть мало. Боялись, что не останется на следующие дни. Да и кому сейчас хоть кусок в горло лезет после всего? Полуголодные, с омрачёнными мыслями, все поплелись в спальню. Я легла на свою кровать. Ты прижался. Надеюсь, тебе от этого лучше. Нет, конечно, мне приятно, но... Но ничто не заполняет мою пустоту внутри. Ведь та пустота, к которой я стремлюсь, лишь перевалочный пункт. Почему мне не хочется идти к тому светлому будущему после смерти? В темноте остаются недостойные света, но почему моя душа желает быть там? Неужели она так черна, что сама понимает, где: в будущем её место или... Или мне предрешено совершить что-то против света? Снова темнота, значит, я уснула. Если я здесь, то сейчас кто-то придёт. Как всегда. Передо мной из ниоткуда появляются дети, наверное, мои ровесники. Они... Они мертвы, как и я, только я могу вернуться, если захочу. Сзади них стоит молодая женщина лет тридцати. Она выходит вперёд и... И молчит, просто молчит. Я же знаю, они неспроста пришли ко мне, но что же вы хотите мне сказать? – Может, вас проводить... к свету? – решила начать разговор я, неловко оглядываясь по сторонам в поисках того светлого луча. Но... Но его нет! – Мы не можем, – покачала головой женщина, – вам нужно бежать, мы не смогли, мы не знали. Но вам нужно бежать, слышишь! Вам нужно убегать! Или вы останетесь здесь навсегда!