Изгои

Шаг. Ещё шаг. Обгоревшие остатки дома уже скрылись под зелёными ветвями деревьев. Как это всё тяжело, я замечаю, что в моём подсознании мелькает... не очень хорошая мысль, хоть я её и не признаю, но она всё-таки существует, но просто есть. И этого не отнять. Я завидую Ивушке, Мышеусу и Совке... просто завидую их смерти. Им уже не о чём беспокоиться, не о чём думать. Быть мёртвым легче. Я понимаю, что это... мягко сказать, не правильно. Глупо. Завидовать мёртвым, что может быть хуже? Осознавать. Вот, что хуже. – Воробей, ты точно знаешь куда идти? – спросил Когтегрив, немного нервно озираясь по сторонам. Все нервничают. Боятся. Но зачем? За свою жизнь? Или за близких? Наверно это так. Все этого боятся. Но не я. – Точно, – как всегда уверенно ответил ты, но... но что-то не так... И голос, и интонация, и взгляд, всё, как обычно... Но мне кажется, уверенность не такая, как прежде... Спустя несколько минут я подхожу к тебе, мне нужно узнать, мне кажется или... ты и впрямь не уверен в том, что сейчас происходит? Мне нужно это узнать, ты не должен держать в себе то, чем можно поделиться, но только с чего я это всё взяла? Я не могу сомневаться в тебе, в себе-то ещё ладно, но в тебе... Никогда. Но тебя явно что-то беспокоит. – Что тебя беспокоит? Я чувствую это, – сказала я, так тихо, чтобы никто не услышал. Такой разговор не для чужих ушей, те все, кто идут позади тебя, всё равно всегда будут чужими для меня... Остролистая и Листопад не в счёт. Они, конечно, есть и будут близкими для меня людьми, но меньше, чем ты. А что уж о тех говорить? – Не здесь, позже, – шепнул ты, мне на ухо. Приятно. Ты так близко ко мне находишься. Стоп. О чём я думаю? Так, ладно. Позже, так позже... – Ай! Блин... – слышится не громкий крик Светлоспинки. Этого ещё не хватало. Что с ней случилось? Мы с Воробьём чуть дальше остальных. Надеюсь с ней ничего серьёзного, и она просто увидела паука или ещё что-нибудь подобное... она же такая у нас... Быстрыми шагами мы добежали до горемычной Светлоспинки. Она распласталась по земле. Когтегрив с остальными уже начали предпринимать попытки помочь ей встать, но от этого она только больше взвыла. Похоже, она очень сильно ударилась. Почему же нам так не везёт. Как она теперь идти будет? – Как же ты так умудрилась упасть, а? – пропыхтел Когтегрив, севший на траву рядом с сестрой, жалея о своей беспомощности. Да уж. Как умудрилась. Хотя... хотя тут совсем не сложно упасть: ямы, кочки, ветки, лес же всё-таки, а не городская площадь. – Не знаю, я не понимаю, я не обо что не спотыкалась... – ответила Светлоспинка слегка заплаканным голосом, конечно, ей ужасно больно, даже кровь на джинах проступила. Ты уже приступил к обработке её раны. Что-то спрашивал Светлоспинку, нажимал на ногу, после чего она всхлипывала ещё больше. Ты у нас единственный понимающий в этом деле. Мы сели рядышком на землю, все понимают, что всё это очень некстати. Солнце скоро сядет, не очень, конечно, скоро, но всё-таки нам нужно приготовится, ведь сомневаюсь, что Светлоспинка способна сделать хотя бы один шаг, не то, что продолжить путь. – Так, ладно, чего сидим, давайте раскладываться, – сказала я, встав с места, – Светлоспинке нужно отдохнуть. Никто не протестовал. После моих слов они немного зашевелились. Пока ты ещё занимался ногой Светлоспинки, я с Остролистой и Пеплогривкой пошли искать ветки, но неподалёку от нашей теперешней стоянки, как мы закончили, Ветерок с Львиносветом кое-как развели огонь, они просто не умели обращаться с огнивом. Ну почему? Почему не один день в этом проклятом месте не может быть без каких-то происшествий? Потому что это проклятое место. Зачем задавать вопросы, на которые и так знаешь ответы. Наверно в этом и заключается вся человеческая суть. Мы сами знаем ответы на свои вопросы, но почему-то всяческими способами пытаемся опровергать это. Остролистая приготовила ужин, как всегда, это радует. Она молодец, а я вот, нет. Светлоспинке стало получше, хотя бы сидеть может, на её ноге красовалась белая бинтовая повязка, зазванная красивым бантиком, я слышала, что она просила тебя завязать именно так. Светлоспинка всегда останется Светлоспинкой. Думаю, время прошло расспросить тебя обо всём, теперь, когда солнце село и остальные заняты своими делами, разговаривать безопасно. Дав понять тебе взглядом то, что мне ну;но с тобой поговорить, я потихоньку отошла от всеобщего «застолья», дальше, где самое, на мой взгляд, подходящее место для разговора. Через некоторое время ты подошёл ко мне, взглянув в твои глаза, я увидела беспокойство... но это не может быть, твой взгляд всегда был спокоен, но сейчас... значит всё верно, я правильно почувствовала. Но что же могло случиться? Скорее всего, из-за этого пути дальше в лес, ты же взял большую ответственность на себя, наверно именно это гложет тебя. Почему-то мне не хочется расспрашивать, откуда ты знаешь, куда должен лежать наш путь, если это нужно мне знать, ты мне расскажешь. – Это место не отпустит нас, – тихо сказал ты, вглядываясь в ночное небо. Не отпустит... Не отпустит... Конечно, не отпустит, проклятому месту нужны жертвы, много жертв, чем больше, тем лучше. Ему лучше, не нам, – Оно будет создавать ещё много препятствий, нога Светлоспинки только начало, но я точно знаю, одно испытание поселит вражду между нами, даже самые верные отвернутся от друг друга. – Но я никогда этого не сделаю, – возразила я, это правда, я никогда не смогу отвернуться от тебя, и не хочу даже думать об этом. Это просто невозможно. – Хотелось бы надеется на это, только бесы так не думают, но не это сейчас меня беспокоит больше всего, – прошептал ты, опуская взгляд, но что же может быть ещё? Неужели для нас не достаточно всего этого? – Что же ещё тогда? – Тебя интересует, откуда я знаю, куда нам идти. Ты, конечно, поняла, что я до этой поездки ничего не узнавал и не смотрел на карте. Меня вели духи, именно они сказали, что нам нужно уходить. Но, как и все потусторонние сущности, они не говорят ничего чётко и ясно. Я не знаю, зачем нам нужно идти, но беспокоит меня не это. Духи вели меня, а в момент крика Светлоспинки, они... просто исчезли, они не подали до сих пор никакого знака, поэтому я не знаю, куда нам всем идти. И что нам теперь делать, я тоже не знаю. Да... дела... Но почему ты ничуть не удивил меня этими словами? Странно. Никаких эмоций. Мне иногда кажется, что я за всё это время, проведённое здесь, вообще разучилась переживать, как говорится, просто перегорела. Я знала, что ты просто так волноваться не будешь. Ты всегда был сдержанным. Именно был. Даже самые сильные люди под давлением разных обстоятельств могут меняться, как и я. Иногда ничего не чувствовать это... так сказать, хорошо. Мне так жаль, что я неспособна тебе сейчас что-то сказать. Не утешить, не обнадёжить, ну хотя, конечно, я могу наврать, как обычно и делают все люди, когда нет искренних слов. – Посмотрим, что будет дальше, – наконец собравшись с мыслями, выдавила из себя я, – но сейчас лучше не думать о плохом, надо же продолжать «жить». Надеюсь, ты поймёшь меня. Сейчас мне, правда, больше нечего сказать. Хотя, как «больше», я и так ничего не сказала, просто пустые слова, незначащие смысла и веса. – Но будь, пожалуйста, осторожней, я не знаю, что ещё могут приготовить для нас эти места, – предупредил меня ты, взяв за руку. Похоже, ты понял меня. Это хорошо. Мне просто нужно немного разобраться с собой. Я слишком запуталась в своих мыслях и чувствах. Лучше бы меня здесь не было. Хотя лучше бы меня вообще не было. – Ты о себе тоже не забывай, думаешь только о других. Побудь хоть немного эгоистом, а то всех предупреждаешь, заботишься, и о себе совсем не думаешь, – не знаю, как вырвались у меня эти слова, но всё-таки вырвались, меня действительно волнует это, слишком много ты на себя взял, нам всего по пятнадцать лет, а ты ведёшь себя, будто тебе лет тридцать и ты обязан всем нам, но это не так. Хоть я и недоговорила свои мысли вслух, ты всё равно узнаешь о них, тогда зачем зря воздух сотрясать? – Я и вправду обязан всем вам, но мне нельзя кому-либо говорить об этом, извини, когда мы выберемся отсюда, я обязательно расскажу обо всём, – виновато прошептал ты. Ничего на тебя не действует. Неисправимый благодетель, – уже поздно, надо ложиться спать. И точно, мы так долго проговорили, что все уже легли. Хорошо, что в этом лесу животных нет, ну, по крайней мере, я не видела, и надеюсь, не увижу. – Спокойной ночи, – пожелал ты, когда мы всё-таки улеглись, на этой холодной земле. Да уж, спокойной, когда везде глаза и тени мерещатся. – Спокойной ночи, – ответила я, надеюсь, когда ты поспишь, тебе станет лучше. Ты не когда не рассказывал, что тебе снится, и снится ли вообще. Все притихли, и ты вместе с ними, все устали, шестой день пошёл, как мы здесь, а сколько всего произошло, у меня в жизни не было такой насыщенной «приключениями» без одного дня, недели. Не могу заснуть. Просто не могу. Ночи стали такими холодными, как никогда. Хоть дождей нет. И надеюсь, не будет. Тогда нам точно конец, потому что я обязательно заболею, а укрыться здесь негде. А может, это будет и к лучшему... Не люблю своё воображение, слишком сильно оно у меня разыгралось в последнее время. Кажутся всякие шорохи, но это естественно, лес всё-таки. Ветер. А вдруг... вдруг нет? Воробей же говорит, что духи его ведут, может, они просто вернулись, но нет, я не могу их видеть, а лишь имею возможность слышать их голоса. Если они хотели бы со мной поговорить, то давно бы сделали это. Им ничего не стоит сделать это. Не хочу спать, лучше за костром послежу, а то эти недотёпы его оставили, и часть хвороста прям, рядом положили, загорится же всё. Эх... Тихонько встаю, чтобы не шуршать, не хочу тебя будить, тебе и так нехорошо. Осторожно перемещаю с себя твою руку, хоть бы не проснулся. Подхожу к костру, надо подбросить пару веток, а то скоро погаснет. Опять кажутся тени, я, конечно, понимаю, что это от огня, но всё равно неприятно. Очень неприятно. Костёр погас. Может, от ветра? Но его нет. Мне это не нравится. Прислушиваюсь, вдруг кто-нибудь проснулся, кажется, нет. Все всё также мирно посапывают. Мне так жалко людей, которые спят. Будь то ребёнок или старик, президент или бомж, убийца или обычный человек, они все такие беззащитные, когда спят. Сон – это промежуток жизни человека, в котором может произойти всё, что угодно, и именно поэтому люди так беззащитны. Хотя они беззащитны и не только, когда спят, а всегда. Что бы люди ни делали, с ними может произойти любое несчастье. Потоп, пожар, убийство, избиение, или даже просто болезнь. Полная темнота. Огонь погас. Даже звёзд нет, всё небо заволокло тучами, как и мою жизнь. Похоже, даже костёр хочет, чтобы я, наконец, пошла спать. Какие глупые мысли. Ветер становится сильнее, я скоро совсем замёрзну, да и глаза закрываются. Пора. Я осторожно прошла к своему месту, и легла, думаю, сейчас сон точно настигнет меня. Темно. Невидно не очертаний деревьев, не неба. Значит, я сплю. Что же на этот приготовила мне судьба? Прохожу несколько шагов, если меня ждёт что-то важное, то оно обязательно явит себя. Хотя мне так надоело всё это «важное», как бы мне хотелось, чтобы все отстали от меня, я бы хотела быть на месте Пеплогривки или Светлоспинки, которые совершенно не задумываются и не знают о происходящем здесь, а спокойно пытаются просто выжать и строят надежды на лучшее. – Не верь никому... Чей это голос, он совершенно не похож не на один из тех, которые доводилось мне слышать. И почему мне нужно не верить никому, я и так не слишком-то доверчивая. Мне это не нравится... – Они лгут... Никто мне не лжёт, есть три человека, которые никогда не солгут мне! Что бы ни говорили эти голоса, я буду верить этим людям. – Они всегда лгали... – И будут лгать... – Всегда... Нет! Никто мне не лжёт, люди, которые меня окружат, они... они... они... Солнце светит в глаза. Уже утро. Дурацкий сон. Это просто сон. Никто мне не лжёт, всё нормально, мы на протяжении этих дней всегда помогали друг другу, трудности только укрепили доверие среди нас, хотя лучше бы не доверяли, и Белка Огнезвёздовна, Ивушка, Мышеус и Совка, были бы живы. Ладно. Что есть, того не вернёшь. Все уже начали потихоньку просыпаться. Все какие-то грустные, молчаливые, ну хотя, это понятно, надежды уже на исходе. – Луна, ты не знаешь где Ветерок? – весело спросила Светлоспинка, подбежав ко мне. Но она же только что грустила. Ладно. Стоп! Она же вчера ходить не могла, а сейчас уже бегает. Странно. – Не знаю, я его пока не видела, а как своя нога? – спросила я, посмотрев на место, где вчера красовалась повязка, но её уже нет. И даже не капли крови на джинсах тоже нет. Может, у неё были ещё одни джинсы, только это способно объяснить ситуацию. – Какая нога? – удивлённо спросила меня она, но вовремя поправилась, – а нога... уже в порядке, как видишь. Ладно, я пошла. После этих слов она быстро удалилась. Странно всё это, но я рада то, что она здорова, значит, мы скоро отправимся дальше, надеюсь, духи вернутся к Воробью. – Бегите скорее сюда! – слышится голос Львиносвета, где-то из-за деревьев. Что ещё могло случиться, у меня даже сердце забилось чаще, такими темпами я скоро... Мы быстро побежали к месту зова. Отводя широкие ветви кустов, первое, что я увидела, это большей дерево. Дуб. С размашистыми ветвями, а дальше... Не может быть... этого... не может... быть... С толстой ветки свисала верёвка... а на ней... Ветерок... не может быть... Он... он повесился...