Изгои

Пусто. Темно. Хорошо, я смогла попасть сюда. Мне не всегда это удаётся, хотя в последние дни я бываю здесь каждый день. Но сейчас мне нужно найти мать, в детстве она часто приходила ко мне, думаю, она знает правду. Но я не знаю, если ли она ещё, может она ушла, найдя тот свет, в который суждено уйти каждому из нас, рано или поздно. Пройдя несколько шагов по моему второму родному дому, я увидела направляющуюся ко мне фигуру, конечно, она пришла. Всё такая же, какой была в тот день, аккуратно одетая, распущенные волосы, грусть в глазах, когда уходила в тот вечер, зная, что убьют, просто взяла и ушла, не сказав не слова. – Ты меня звала? – тихо спросила она, подойдя ко мне. Здесь все звуки звучат иначе, тут лишь находятся души без тела, и звук исходит из их глубины, а не изо рта. – Да, но я думала ты уже ушла туда, – кивнула я, глядя матери в глаза. Ей не хотелось жить, я не могу винить её в этом, но я считаю этот поступок неверным. Оставить четырёхлетнюю дочь с бабушкой, которая не совсем здорова, с детства больные почки, сердце, разве это правильно? – Ты знаешь, меня держит что-то, я не могу уйти, – спокойно ответила она, – я больше не могу здесь находиться, в этой тьме, я скоро с ума сойду. – Мёртвые не сходят с ума, – скептически заметила я. Конечно, наверно, нужно с ней помягче, я её не прощу, может потом, но не сейчас. А хотя кто знает? Сейчас меня интересует только одно. – Листопад мой брат? Говори правду. – Да, это так, – выдавила из себя после долгого молчания, отводя взгляд, что-то вспоминая. Мне сейчас не до её сожаления, мне нужно узнать всё, сейчас или никогда. Листопад мой брат, и у неё должны быть веские доводы, почему она оставила его в детдоме. – Почему он попал в детдом? – задала я вопрос, ещё больше поставивший её в тупик. – Ладно, надо всё тебе рассказать, сейчас или никогда, – выдохнула она, – Ты знаешь, я залет... забеременела очень рано, я была слишком молода, я... я хотела сделать аборт, но не смогла... денег едва хватало на еду... – Продолжай, – поторопила её я. – Мне пришлось родить. Я хотела оставить в детдоме вас обоих... но моя мама, твоя бабушка всё-таки уговорила меня взять кого-то одного... Я взяла тебя... – Ты... Ты... Как ты могла?.. И это моя мать?.. Я... даже не знаю, как... как теперь называть её... Она хотела убить нас, хотела оставить в детдоме, и в итоге оставила там моего брата, из-за неё мы даже не подозревали о существовании друг друга... – Я ещё не договорила... Мне нужно ещё кое-что сказать... Когда денег на аборт не было, я пыталась... пыталась вытравить разными способами... У меня ничего не получилось... Когда я родила, врач сказал, что у вас развилась какая-то патология, которая не лечится... в общем... ты никогда не сможешь иметь детей и... и Листопад тоже... Я никогда не задумывалась об этом... Я считала это обыденным делом, которое совершается у каждого из нас, даже сейчас, пока я стою тут, в мире рождаются дети... А у меня этого не будет... никогда... Резкий свет озарил темноту... но как? Неужели после всего, что она сделала, она достойна света?.. – Наконец-то свет, мой долгожданный свет, значит, именно это тайна держала меня здесь? – воскликнула она, в её глазах даже не было никакого раскаянья в содеянном. Она не достойна света. – Луна, проводи меня, я знаю, ты можешь. – Я не проведу тебя, ты слишком много сделала. Ты недостойна света. Ты останешься здесь столько, сколько я посчитаю нужным и когда прощу тебя, – отрубила я все надежды, в её глазах отчаянье, мне совсем не жаль, она достойна заточения здесь. – Прощай, «мамочка». Резкий вздох, я проснулась, снова вошла в своё остывшее, почти мёртвое тело. Всё было бы как всегда, если бы не правда, плотно скрываемая столько лет. Очень светло. Солнце. Сколько же времени прошло? – Ты... в порядке? – твой голос ещё больше вернул меня в реальность, перед глазами всё прояснилось. Все ходили, чем-то занимались, действия были слаженны, только ты сидишь здесь, рядом со мной. – Вроде, – сказала я, пытаясь встать, но не могу, всё так болит, ужасно. – Не вставай, полежи ещё немного, ты... ты в этот раз сильно задержалась там, даже остыла... – на последних словах ты сник, но уже с небольшим раздражением добавил, – Вот, знаешь, только больше не пугай меня так. – Ладно, я больше не буду, – провинившимся голосом сказала я, – но зато я узнала правду. – Ты спросила у неё? – Да, но расскажу, когда мы соберёмся все вместе. Тело не хочет слушаться, но с твоей помощью я всё-таки встала. Конечно, тело думало, что хозяйка умерла, но тут бац, и снова ожила. Я нашла место, в котором мы сможем поговорить вдалеке ото всех. Встав там, около деревьев, пока ты пошёл за остальными, я невольно подумала о том, какая могла быть моя жизнь, если бы она была хоть чуточку другой. Если бы моя мамаша смогла сделать аборт, то нас бы не было. Не очень-то хороший исход. А если бы она оставила нас обоих в детдоме? Листопад говорит о своих приёмных родителях очень хорошо, думаю, возможно, они и меня бы взяли вместе с ним, а, может, и нет. Тогда бы мы, наверно, никогда не встретились ни с ним, ни с Воробьём, ни с Остролистой. А если бы она взяла нас обоих? Она давно не хотела жить, думаю, бабушка бы не подняла нас вдвоём. А вообще, зачем об этом думать: «ах, если бы, ах, если бы», всё равно ничего не исправить, главное - мы все вместе, и это очень хорошо. Когда все собрались, я попыталась начать свой рассказ. – Я узнала правду. Вы знаете, я могу общаться с призраками в своих снах... в общем, я спросила у своей... у нашей матери. Листопад, это правда, ты мой брат. Она забеременела рано, хотела избавиться от нас, но у неё совсем не было денег, ей пришлось родить. Она хотела оставить нас в детдоме, но мо... наша бабушка уговорила её, хотя бы взять кого-то одного... она взяла меня... Прости меня, Листопад. Просто прости. – Ты ни в чём не виновата. Если бы было всё по-другому, мы четверо никогда бы не встретились, – сказал Листопад, кода я закончила, – я очень рад, что у меня есть такая сестра, как ты. – А я рада, что у меня есть такой брат. Мы обнялись, эти объятья такие светлые, родственные, как у брата и сестры. Ещё одна часть пазла моей души была найдена. Любимый, подруга, брат. Потом заведу семью с Воробьём, мы будем ходить в гости к Листопаду и Остролистой, и они к нам, потом пойдут дети... нет, не пойдут. Как же я могла забыть, даже здесь мои мечты обрываются. Надо сказать Листопаду, чтобы он не имел таких надежд, и они не рушились, раня осколками все души, находящиеся рядом. – Она ещё кое-то сказала, но это должны знать только мы, – тихо шепнула я, чтобы услышал лишь Листопад. Он незаметно кивнул. Когда мы с Листопадом, наконец, отстранились друг от друга, я посмотрела на тебя, надеюсь, ты прочитаешь мои мысли и поймёшь, что мне нужно кое-что рассказать брату наедине. – Остролистая, тебя, кажется, Светлоспинка искала, пошли, найдём её, – сказал ты, пытаясь взять её за руку и увести. Ты понял меня. – Как это? – заспорила она, – я только что с ней разговаривала. – Ну, тебя точно кто-то искал, пошли, – поторопил ты свою сестру. Вы ушли, она ещё долго что-то бормотала по дороге. – А как он понял... А, ну я уже понял, – задумчиво пробормотал Листопад, – Что ты хотела мне сказать? – Она кое-что ещё сказала, – осторожно начала я, – Когда у неё не было денег на аборт, она пыталась сделать его самой или что-то на подобии разными способами... в общем... когда мы родились, врач сказал, что из-за её неудачных попыток развились какие-то патологии... я никогда не смогу забеременеть, а ты никогда не станешь отцом... – Но... Но ведь бесплодность лечится... – тихо сказал он, молчавший несколько минут, после сказанного мной. – Она сказала, не лечится, – опровергла я его доводы, но заметя нахлынувшую грусть в глазах, попыталась подбодрить, – ну, мы ещё не знаем точно, вот сходим к врачу узнаем, может за столько лет уже придумали способ лечения или врач ошибся. – Возможно, а как т думаешь, нам стоит говорить им? – спросил Листопад, чуть указывая головой на спорящих вдалеке Воробья и Остролистую. – Я думаю, нет, нам всего по пятнадцать лет, нам ещё рано думать об этом. Да и притом мы не знаем точно. – Ты права, ещё рано говорить об этом по многим причинам, пошли, а то эти скоро там подерутся, – усмехнулся ты, глядя на ругающихся черноволосых брата с сестрой, точнее, это Остролистая ругалась, а ты просто стоял и смотрел в сторону. – Пошли, – кивнула я, и пошагала с Листо... братом к остальным. Столько тайн открывалось нам за это время, мы вроде находим ответы, но почему-то от этого мне легче совсем не становится. Всё больше загадок, проблем, разочарований, прошло уже пять дней с нашего прибытия здесь, и что? Эти дни наполнены болью и горечью с самого начала, разве мы хотели этого? Просто, видите ли, так должно быть, временная спираль. Мы даже не знаем, чем кончится эта чёртова поездка в лес, может, умрём, может, выживем, может, просто сгинем здесь навсегда или пропадём поодиночке, а может, и выберемся целыми и невредимыми, хотя нет. Этого точно не будет. Ивушка, Мышеус и Совка уже точно никогда не выйдут отсюда. Когда мы подошли, ты ни о чём не спросил меня, только Остролистая хотела что-то сказать, но ты вовремя одёрнул её. Ты понимаешь меня с полусло... с полумысли. Хорошо, когда есть такой человек рядом. Очень хорошо. Хоть что-то освещает мои омрачённые мысли, запачканные жестокой реальностью. – Я тут подумал, – услышала я твой голос, обращённый ко всем, – нам пора уходить с этого места, дальше, в лес. Зачем уходить? Куда? Хотя, если ты так говоришь, значит так нужно. Ты сейчас знаешь больше каждого из нас. Я последую любому твоему решению, в лес, значит в лес. – Зачем уходить? Здесь и так нормально, а в-в-вдруг по дороге кто-нибудь пропадёт? – всполошилась Пеплогривка, чуть дёргая ногой. Все стали такими нервными, да ещё бы здесь нервными не стать, тут и повеситься недолго. – Если он говорит, значит так нужно, – шикнул на неё Львиносвет. И когда это он стал активным защитником своего брата? Этот лес меняет всех, но продлится ли это загадочное действие «добра» после того, как мы вернёмся? Если, кончено, вообще вернёмся. – Вы разве не замечаете, запасы нашей воды скоро кончатся. Здесь неподалёку есть озеро с водопадом, дня два-три пути, – объяснил ты всем, свою своевременную идею об уходе с этого места. – Наверное, ты прав, – неуверенно сказал Когтегрив. В чём тут сомневаться? Разве кто-то из вас может предложить другой путь выживания? – Но как... откуда ты знаешь, что здесь есть озеро, и оно находится в трёх днях пути? Я думаю, ты не ожидал такого вопроса, но уж ты найдёшь ответ, который сможет убедить их в правильности твоего решения. – Если я куда-то еду, я всегда смотрю, где находится это место и что расположено вокруг, особенно, когда еду в лес, как, собственно, и есть в нашем случае, – невозмутимо ответил ты, как всегда правильно. Когтегрива этот ответ удовлетворил, и он покорно кивнул. – Логичный ответ, – задумчиво сказал Ветерок, – это всё, конечно, хорошо, но когда мы отправимся? На такой долгий путь нам нужно достаточно сил. Когда это Ветерок стал таким мыслителем и начал заботится о других? Единственный, кто кардинально поменялся – это он. Если бы я не знала его раньше, я бы даже не могла бы подумать, что он мог быть плохим. Но это не так. Я знаю его настоящим. А хотя, кто его знает, какой он на самом деле. Все люди носят маски, некоторые даже сами не знают, какая их настоящая душа. – Думаю, можно и сейчас, – через несколько секунд, поразмыслив, ответил ты. – Ночевать в лесу? – перебила тебя чуть испуганная Светлоспинка. Интересно, где она думает, мы сегодня ночевали? В открытом космосе, что ли? – Мы и так в лесу ночуем, – резонно заметил ты, окинув взглядом деревья, – если даже мы отправимся завтра, нам всё равно придётся два раза располагаться на отдых в чаще. – Ладно, давайте поедим, отдохнём и в... – согласился Ветерок и посмотрел на свои наручные часы, – ...в час отправимся? – Решено, – кивнул ты, – у нас есть полтора часа до отправления. Я сомневаюсь, что ты и впрямь просматривал карту, мы практически всегда были вместе, я бы заметила. Мне кажется, тебя побудило отправиться к озеру не столько забота об одноклассниках, сколько какой-то свой интерес. Даже если и так, ты не будешь делать то, что не нужно. Если ты решил отправиться к озеру, значит, это важно, по крайней мере, для тебя. Остролистая позвала нас есть. Надо сказать ей, что у неё хорошо получается кормить нас, может, станет воспитательницей или ещё кем-нибудь, главное - после этих слов быстро убежать, а то голову мне оторвёт, буду без головы ходить, а хотя, даже удобно, не надо с причёской заморачиваться. Все так наивно сидят, кушают, надеются на будущее. Наивные. Собираем вещи, все верят в безоблачное будущее, верят в хороший исход, верят в себя, хотя сами ничего не сделали для своего спасения. Все люди хотят, чтобы им только давали, но почему же вы расстраиваетесь, когда с вас требую отдачу? – Полтора часа прошло, пойдёмте, – громко объявил ты, встав и попутно взяв в руку сумку. Каждый взял свою ношу, и мы медленно пошли в сторону, которую ты показал. Никто уже не поддерживал того начального энтузиазма, ведь они только сейчас поняли, какой путь им предстоит. Я хочу, чтобы мы добрались целыми и невредимыми, и чтобы ничего не случилось, хотя я чувствую, что будет не так, как желаю я.